Жанр: Фантастика
Проходящий сквозь стены
...и команду - мою команду,
специально подобранную и подготовленную для работы в чуждом окружении! - сборищем
легкомысленных энтузиастов. Глупейшая ошибка. Если первыми, случается, и ступают на
вновь открытый материк удачливые авантюристы, то приводят в цивилизованное состояние
диких туземцев все-таки солдаты. Профессионалы, готовые к жесткой, даже жестокой борьбе.
Все эти, простите за эрудицию, кондотьеры, конкистадоры, землепроходцы и прочие
прогрессоры. Способные помимо прочего точно выделить из среды аборигенов потребные для
собственных нужд фигуры, приручить их и посадить на цепь.
- Под такой фигурой подразумевается Жухрай? - уточнил я.
- Конечно. Мне продолжать?.. - спросил он.
- Да, пожалуйста, - кивнул я, выдув изо рта струйку дыма.
Затягиваться глубоко все еще не хватало духу - голова и без того кружилась прилично.
Курильщик из меня, конечно... Слезы одни... Однако пускание дыма в глаза сопернику в ряде
случаев тактически и психологически выгодно. Спросите любого преферансиста. Ради этого
стоило потерпеть.
- Только умоляю, - не утерпел-таки я, - поменьше пафоса.
Он слегка нахмурился.
- А вы наглец! Забываетесь, - следующее слово он отчеканил: - Пленник.
- В самом деле, - спохватился я. - Простите, господин кондотьер. Кстати, наглецом вы
меня уже называли. А у нас, диких аборигенов этого материка, бытует странное представление,
будто наглость - второе счастье. Причем, как ни поразительно, сплошь и рядом оно
оказывается справедливым. Вы знали?
- Догадывался, - рассмеявшись, сказал Кракен и объявил: - Подумать только, этот
мальчишка начинает мне нравиться!
Я сказал "взаимно", почти не покривив душой. Обходительность и терпимость кракена
принесли ему желаемые плоды. Как хотите, но трудно всерьез считать смертельным врагом
собеседника, позволяющего иронически относиться к собственной персоне. Конечно, я вполне
отдавал себе отчет, что его благожелательность является всего лишь одним из элементов
обработки вербуемого сотрудника. Но и моя в большой степени была того же сорта.
Я повторил "взаимно". После чего сказал, что, как раз потому, что чувствую к нему
душевное расположение, категорически не соглашусь с трактовкой роли Жухрая как злобного,
но послушного пса сидящего на крепкой цепи. Жухрай - волчище. Вдобавок не воспитанный
кракенами со щенячьего возраста, а заматеревший на воле. Такого сколько ни корми
отборными мослами и масляной кашей, все равно лучше живого мяса он лакомства не знает. А
уж если пробовал на вкус кровушку человечью... Да и дома он. Оглянитесь-ка, мсье
прогрессор. Вокруг русская тайга. В ней медведь хозяин, а вовсе не пришлые удальцы. Поэтому
аналогии с конкистой лично я - пусть "трусишка зайка серенький", но зайка-русачок -
считаю неуместными. Погубит Жухрай всю их камарилью. И милейшую Софью Романовну
погубит.
Вот только если конкистадоры кракены готовы к сражениям и гибели, то беззащитного
нонкомбатанта Сонечку мне, например, искренне жаль. Лучше бы господам пришельцам
избавиться от толстяка поскорей да с государством концессию образовать. Прибыль будет
меньше, зато надежность значительно выше.
С досадливым вздохом Кракен сообщил, что проще всего было бы сейчас послать меня к
черту. Или куда там аборигены посылают в таких случаях. Потому что отчитываться перед
пленником в тактике и стратегии - это нонсенс. Но раз уж он признался в собственной
симпатии, то будет последовательным.
С государством дело иметь нельзя, сказал он твердо. Государство непременно захочет
подмять все под себя. Оно, по сути, и есть упомянутый медведь, настоящий хозяин тайги.
Кракенам же нужна неограниченная - в самом широком смысле этого слова - свобода. Плюс,
разумеется, кое-какие ресурсы. Научные, производственные, интеллектуальные. Учитывая
собственные интересы кракенов, еще и природные. Но свобода - в первую очередь. Без всяких
условий, без какого бы то ни было диктата. Именно поэтому для осуществления проекта
"Гугол" оптимальным вариантом была признана Россия с ее до сих пор полутеневым сектором
частной экономики. Страны же высокоразвитые, учитывая тамошний негласный, но
абсолютный контроль над всем и вся, - отвергнуты. Сейчас хорошо видно, что ошибки в
подобном выборе не было. Кракенам удалось создать гибкую, эффективную и управляемую
систему, находящуюся в состоянии устойчивого равновесия. Выражаясь фигурально, эта
система напоминает массивный шар, покоящийся на дне вогнутой поверхности. Выведение его
из начального состояния требует огромных трудозатрат... и все-таки усилия тратятся напрасно.
Колебания со временем затухают, шар возвращается на место.
- Давайте рассмотрим для примера вас. - Мсье Кракен протянул развернутую кверху
ладонь, как бы предлагая мне сейчас же на ней устроиться. С раскинутыми для удобства
препарирования конечностями. - Шпионили, вынюхивали, растрачивали на эту грязь
уникальный дар проникновения сквозь предметы. Очаровывали доверчивую Софью Романовну,
заставляли терять бдительность. Довольно талантливо изображали эдакого наполовину
педераста (я от неожиданности поперхнулся едким дымом), наполовину гермафродита. То есть
существо как бы изначально безопасное. Отмечу, кстати, ваша находка с животным-спутником
в своем роде превосходна. Одного не пойму, зачем вы его побрили?
- Из гигиенических соображений, - отмахнулся я. - Летом у него почему-то всегда
блохи заводятся. Пришлось принять превентивные меры.
- Гм, блохи?.. - насторожился Кракен. - Блохи, тогда конечно...
По-моему, его слегка передернуло. Подумаешь, впечатлительный какой, подумал я. И в
тот же момент у меня самого вдруг мерзостно зазудело под волосами и в паху. Будто десятки
каких-то маленьких, твердых тварей с коготками на лапках и остренькими алчными
рыльцами-хоботками начали там ползать, ходить и даже подскакивать, выискивая местечко, где
кожица потоньше, а кровушка поближе. Захотелось поджать пальцы ног и почесаться. Вместо
этого я сжал зубы и демонстративно потрепал Жерара по спине.
- Послушайте... а как дело обстоит сейчас?.. - Кракен потерся шеей о воротник,
стараясь, чтобы получилось как можно более непринужденно, и нервно затянулся
пахитоской. - Он заразен?
- Сейчас нет. Средство радикальное, - поморщившись, сказал я. Меня раздражало, что
мною же выдуманная дурацкая блошиная тема неуклонно уводит разговор куда-то в сторону.
Не хватало еще, чтобы Арест Брезгливович сорвался с места и скорее пули помчался под душ,
чиститься и дезинфицироваться. Я вновь обозначил интересующее меня направление: - Ну
ладно, все понятно, мои попытки поколебать вашу сверхустойчивую систему провалились. Тем
не менее вы должны признать, что кое-что мне удалось.
Кракен кивнул и якобы в задумчивости поскреб за ухом.
- Безусловно.
- А ведь я всего-навсего любитель, новичок в шпионских играх. Приготовишка. Где
салага сумел мало, там опытный профи...
- Профи? - воскликнул Кракен, запуская сразу обе руки в шевелюру. Азартно
почесался, потом спохватился, раздосадованно сказал "а, ч-черт!" и, высвободив пальцы из
порушенной прически, заявил: - В том-то и дело, что разницы между вами и гипотетическим
"профи" нет никакой. Работали вы на весьма приличном уровне. Учтите, это не комплимент. И
кое-что вам действительно удалось. Другому пусть удастся чуть больше... Ну и что с того? Это
будет тот же самый сизифов труд. И финал будет таким же. Гарантирую, рано или поздно ваш
"профи" будет точно так же, как вы, стоять навытяжку перед чужеродной тварью, ловко
маскирующейся под человека. Может быть, так же неумело будет пытаться курить
предложенный ею табак, который, вполне возможно, и не табак вовсе, а, положим, сушеная
цикута (я поперхнулся дымом вторично). И не будет у него, как и у вас, никакой уверенности,
что тварь эта позволит ему дожить хотя бы до завтрашнего дня. - Мсье Кракен выставил
вперед ладонь, медленно сжал ее в кулак, точно что-то сминая, и хищно осклабился. - Только
представьте, зову я сейчас Жухрая и говорю: "Давай-ка, товарищ, узнай у мальчишки, кто его к
нам подослал да кто дублирует, да какие надо слова приговаривать, чтобы сквозь стены ходить.
И не стесняйся в методах дознания. Цель, брат, все средства оправдывает, все грехи списывает
- вплоть до смертоубийства". Жухрай, понятно, отвечает: "С удовольствием" - и...
- Прекратите, - умоляющим тоном сказал я.
- Что? А, конечно...- спохватился он, разжал кулак и игриво пошевелил пальцами. -
Ну-ну, не бледнейте, Поль. Насчет пыток - всего лишь шутка. Вы мне живьем нужны.
Он выудил из бокового кармана небольшой плоский лаковый футляр с неизменным
рубенсовским сюжетом и что-то там на нем нажал. В футляре хрустнуло, он приоткрылся на
пару миллиметров, после чего его заклинило. Сопя, Кракен начал ковырять его ногтем. Футляр
долго не давался, а потом вдруг рывком раскрылся, до крови оцарапав кракенский палец
выскочившим проволочным обломком. Оказалось, это пижонская карманная пепельница с
подпружиненной крышкой. Пепельный столбик, ради которого затевалась вся эта показушная
возня (действительно длинный в начале манипуляций), давно уже благополучно отвалился, но
Кракен все равно постучал пахитоской о краешек пепельницы и спросил:
- Итак, что мы видим?
- У вас красная кровь, - сказал я.
- Разумеется, - удивился он и лизнул пораненный палец. - Кроме того, я являюсь
млекопитающим, теплокровным, дышу смесью кислорода с азотом. Мочиться предпочитаю
стоя, а спать - лежа. Количество хромосом в моих клетках в точности равняется вашему... к
сожалению, не помню, сколько это будет по счету... ну и так далее. Но я говорю не о том.
Равновесие системы! Оно восстановлено. Шар вновь недвижим. Наш Сизиф пусть не раздавлен
его тяжестью, но заключен в узилище и имеет исключительно бледный вид... Да бросьте вы,
Поль, наконец, пахитоску! - с кривой гримасой сказал он. - Все одно вам от нее никакого
удовольствия. Чего травиться понапрасну?
Опять он был прав.
Кракен. Был. Кругом. Прав.
Жерар, может, и выкрутился бы, нашел, как повернуть беседу в потребном направлении,
но я сдался. Затушил окурок и спросил:
- Так на что вам сдался пленный Сизиф?
...Прошло полчаса.
Факир глотал огонь и шпаги, заставлял бегать туда-сюда гуся с отрубленной головой и
метал кинжалы в худенькую помощницу, облаченную только в прозрачную вуалетку, газовые
шальвары да мониста. Под конец совсем разошелся: заставил бедняжку лезть в разрисованную
звездами длинную коробку и с необыкновенно веселой гримасой продемонстрировал зрителям
блестящую пилу. "Маньяк!" - подумал я.
Дамы лизались. Жерар томился. Я допивал четвертый стакан сока.
"Опустошение - это то, что приносит пользу".
Пока что не приносило. Может, опустошаю не то, что следует?
- Останься, - шепнул я бесу. - В случае чего знаешь, где меня искать. Он кивнул.
В туалете я решительно направился к знакомой кабинке, заперся в ней и вытащил из
карманов пакет, скотч, листок бумаги. Пакет я оставил внутри (он мне пригодится позже), а сам
вышел. Кабинку запер. Скотчем надежно залепил задвижку и приклеил к дверце листок. На
листке было крупно отпечатано: "НЕ РАБОТАЕТ!" Надеюсь, этого достаточно. В будущем мне
понадобится именно эта кабинка, и не хотелось бы, чтобы какой-нибудь посетитель занял ее
для своих нужд в самое неподходящее время.
К моменту моего возвращения факир со сцены успел испариться вместе с безголовым
гусем и распиленной ассистенткой. За опущенным занавесом таскали что-то громоздкое. По
потолку метались цветные кольца, кудрявые арабские буквы - это осветители, тактично
направив прожектора вверх, пробовали фильтры.
Занавес всколыхнулся, и появился Джулия с микрофоном.
Он ослепительно улыбался.
У меня немедленно возникло страстное желание срочным порядком вернуться в сортир.
Кишки мои помнили, оказывается, все: и Сю Линя, и грот с черепахами, и ласковое змеиное
"кто там?". Завертело их так, что караул. Я прислонился к стеночке, глубоко вдохнул, сосчитал
до десяти, выдохнул. Спокойно, Паша. Обосраться сегодня ты еще успеешь. И может быть,
даже неоднократно. Спешить некуда. Вдох... выдох. Ты знал, на что идешь. Вдох... выдох. У
тебя здесь куча сообщников. Вдох... выдох. А задание - пустяк. Вдох... выдох. Выполнишь -
и спи, отдыхай.
В животе побулькало-побулькало да и успокоилось.
Вот какой я волевой человек.
Соседки забавлялись метанием в Жерара бумажных комочков, сооруженных из салфеток.
Жерар (он забрался или был посажен на столик) ловко ловил комочки зубами и сплевывал в
тарелочки и бокалы поэтесс. Поэтессы хохотали.
Лола попыталась угодить очередным шариком и в мой рот, но не добросила.
Холодно улыбнувшись, я подхватил беса, после чего осведомился, известно ли дамам,
насколько мерзок бывает ликер, когда проливается на одежду? Мне-то отлично известно. Ибо я
катастрофически неуклюж, постоянно за столом что-нибудь опрокидываю.
- И хоть бы раз на себя...- посетовал я, садясь. Дамы оказались не настолько пьяны,
чтобы не понять намека. Скривили уничтожающие гримасы. Отлично слышимым
презрительным шепотом назвали меня хамом, свиньей, а еще скопцом и кобелем. Отвернулись.
Лесбиянки, подумал я в отместку. И стихи у них наверняка бездарные.
Настроение испортилось окончательно.
Скорей бы Лейла появилась, что ли.
- ...История восхождения нашей сегодняшней гостьи на эстрадный Олимп вполне
заслуживает отдельного повествования, - заливался между тем Джулия. - Вы возразите мне,
конечно, что много раз слышали ее, читали в журналах, однако уверяю - ни разу не была она
рассказана полностью. Мы же не утаим от вас ничего! Вы, господа, станете первыми, кто
узнает новые, поистине интимные подробности этой авантюрной и одновременно трогательной
сказки. Да-да, сказки! Итак, все началось более пяти лет назад, когда господина Аскерова
взорвали в собственном автомобиле. К счастью, машина была бронированной, поэтому
владелец приличного числа уральских и сибирских заводов по производству "крылатого
металла" уцелел. Хоть и был крепко контужен. Пролежал он в коме года три с половиной. За
это время капитал его мало не удесятерился; кроме того, вошла в возраст прекрасная
племянница, обладательница чарующего чувственного голоса. Со всем пылом юности девушка
мечтала о славе. Однако была барышней не только хорошенькой, но и умненькой. Она
понимала, что слава - это в первую очередь деньги, во вторую и третью тоже деньги и только
в пятую-десятую - талант. Деньги были у дядюшки, который, клятвенно обещали врачи,
вот-вот восстанет от летаргии. Лейла решила действовать. Первым, что увидел очнувшийся от
трехлетнего беспамятства "алюминиевый герцог", были ее огромные заплаканные от радости
глаза. Дальше - ясно. Сердце господина Аскерова наполнила любовь. Отцовская или (мы же с
вами взрослые люди!) не совсем. Не важно. Важно, что была она искренней и горячей.
"Хочешь, я куплю тебе корону Мисс мира? - спросил Аскеров. "Мое призвание - петь", -
скромно сказала дядюшке Лейла и в мгновение ока стала звездой.
Джулия на миг умолк. Зал ждал продолжения. Джулия вцепился в микрофон, как в шею
врага, подтянул его к размалеванной пасти и проговорил:
- Вы думаете - и это сказка?.. Вы думаете - и в чем тут сказка?.. Вы думаете - да она
же хищница!.. Проза, думаете вы раздраженно, а Джулия, обещавший нам чудеса, - лжец!..
Если так, сладенькие мои, вы не правы! Сказка уже начиналась. Она подкралась к нашим
героям как рысь, улыбнулась, как Чеширский кот, и... И Лейла по-настоящему полюбила
дядюшку. Дочерние те чувства или (мы же с вами взрослые люди!) не совсем, не важно.
Важно, что они пламенны. Помните Библию? "Стрелы ее - стрелы огненные..." Пламя
это сжигает наших героев, а сейчас, коснувшись, поглотит и вас! Итак, встречайте!.. Звезда
Востока! Шемаханская царица!! ЛЕЙЛА!!!
Джулия, аплодируя, удалился за кулисы. Занавес разошелся, четверо мускулистых
невольников вынесли на сцену открытые носилки с Шемаханской царицей.
Шоу началось.
Я снова приник к орхидее:
- Здесь Сизиф. Вышла. Отсчет.
Посмотрел на часы. 22.17. Плюс пятнадцать минут. 22.32. Успеет ли стемнеть
по-настоящему? Пол-одиннадцатого... Нет, не помню. Ну ладно. Зритель-то за четверть точно
успеет весь подтянуться. И втянуться. Так что праздношатающихся на моем пути быть не
должно. Надеюсь, бедра Лейлы заинтересуют и часть секьюрити.
Десять минут закончились удивительно быстро. Оставалось пять. В самый раз.
Я поднялся.
Зал был околдован. Лейла безо всяких факирских штучек выдавала такое, что даже
официанты забыли о своих обязанностях, даже поэтессы разинули рты - и, забрось я им сейчас
туда по бумажному шарику, вряд ли заметили бы.
Умница Кракен рассчитал верно: на мой уход действительно никто не обратил внимания.
Путь до сортира занял еще две минуты.
Возле двери, ведущей в закрытую для публики часть заведения, торчали знакомые мне
акромегалии. Долг и любопытство почти зримо разрывали гигантов надвое. Отходить от двери
более чем на пару шагов им, видимо, запрещалось категорически. Однако и пропустить
выступление такой знойной и фигуристой девицы казалось им непозволительной глупостью.
Страдальцы вставали на цыпочки, тянули бычьи шеи, чтобы увидеть сцену, и, должно быть,
что-то все-таки видели. Гоготали.
Очень хорошо. Наслаждайтесь, ребята. Две с половиной минуты вам на это.
- Вряд ли такую же любовь к музыке имеют сторожевые змеи, - резонно заметил
Жерар. - А жаль... Правда, Паша?
"А мне-то как жаль", - подумал я, но не ответил.
Я настраивался на действие.
- Как условились, - деловито напоминал я бесу еще через минуту, раздеваясь. -
Сидишь здесь, слушаешь, нюхаешь. В темноте видишь?
- Глупо было бы...
- Смотришь. Запоминаешь. Потом обо всем доложишь Сулейману.
- Как Сулейману? Мы же...
Я поднял его до уровня глаз. Таяли последние секунды.
- Напарник, - сказал я решительно. Нелегко далась мне эта решительность. - Ты.
Здесь. Потеряешься. Суматоха и прочее...- Я заставил себя бодро улыбнуться. - Мне будет
очень горько... и это увидят все, кому следует.
- Но Паша...
- Слушай, - встряхнул я его. - Нет никакой уверенности, что кракены выполнят свое
обещание. И даже если меня не почикают, а действительно переправят в нейтральную страну...
Все равно я буду там под наблюдением. Пожизненно. Сул - единственный, кто реально
способен вытащить меня из любой задницы и спрятать так, что ни одна собака... Ни чужие,
никто...- Я опустил беса на крышку сливного бачка, погрузил плечо в стену и проревел: -
Заставь его это сделать, напарник! Или хотя бы отомстить...
- Думаю, ты чересчур обольщаешься насчет Сулеймана, - печально сказал Жерар мне
вдогонку. - Он на нас член положил, это же яс...
В этот момент погас свет.
Древнейшие знания. Наследие исчезнувших цивилизаций. Сакральные и магические
тексты на мертвых языках. И прочая и прочая. Человечеству доступна лишь ничтожная, чаще
всего наименее ценная часть из громадного количества сохранившихся (бережно сохраненных!)
памятников истории. Сгорают и теряются библиотеки, уходят в океанскую пучину корабли и
острова, взрываются вулканы... Однако даже тот мизер, что остался, часто не поддается
расшифровке.
Раз так, то путь у исследователей один. Идти на поклон к истинным владельцам
пресловутых библиотек - отнюдь, уверяю вас, не сгоревших, не утонувших, не пропавших.
Нужна лишь малость: знать о существовании этих владельцев. Обычно не имеющих склонности
выставлять на обозрение широкой публике собственные коллекции. А иногда уничтожающих
слишком уж назойливых исследователей. Сю Линь тому яркий пример. Он, конечно, не был
полным идиотом, коего изображал. Не был он также и родственником лису-оборотню. ("Он
такой же племянник старого лиса Мяо, как я - испанский летчик", - очень образно выразился
по поводу Сю Линя мсье Кракен. "А разве вы не?.." - спросил я невинно. Он с интересом
посмотрел на меня и покачал головой. "Ах, какая версия пропала", - в отчаянии заламывая
руки, воскликнул я. Сю Линь работал на китайскую разведку, чьим добровольным агентом в
Императрицыне являлся господин Мяо. Добровольным или невольным. Согласия его на
сотрудничество никто, понятно, не спрашивал. У спецслужб Поднебесной длинные руки и
собственные понятия о долге китайских граждан перед исторической родиной. Китайское
гражданство бывшим не бывает.
Случилось так, что именно в хранилище здешних ламий находится некий манускрипт,
важность которого в последнее время стала почему-то просто колоссальной.
Сами по себе содержащиеся в нем сведения не представляют особого интереса. Однако,
как и в известном случае с Розеттским камнем , они выполнены на двух языках, причем
являются абсолютно идентичными. Один язык - койне древних греков. Другой -
неизвестный, принадлежащий исчезнувшей цивилизации (возможно, нечеловеческой), чьи
знания сравнимы со знаниями атлантов. А то и превосходят. Превосходили.
Какие события заставили китайских товарищей пойти на прямой и конфликтный контакт
с российскими людьми-змеями, я мог только догадываться. Сообщить мне об этом мсье Кракен
просто не посчитал нужным. Хотя предположить, что таким экстраординарным событием стало
появление на арене нашего цирка клоунов со щупальцами на торсе и "Гуголом" в кармане,
способен любой школьник. Особенно после того, как узнает, чем вышеназванные чуды-юды
озадачили плененного комбинатора Дезире.
Кракенов интересовала отнюдь не целость манускрипта, за интерес к которому отдали
жизнь храбрый разведчик Сю Линь и излишне любопытный до чужих секретов лис-оборотень
Мяо. Напротив. Желали они как раз не вытащить этот каштан из огня, а засунуть его поглубже
в самое пекло. Уничтожить моими ручками. Во избежание прочтения.
...Диверсия с электричеством была произведена основательная, на районной подстанции,
так что времени у меня имелось более чем достаточно. Дорога до хранилища, расположенного в
подвале, была заучена твердо, а ориентироваться в темноте я умел всегда. Да, в общем-то, и не
была темнота абсолютной, контуры предметов угадывались без труда. Я быстро и, надеюсь,
вполне бесшумно крался вперед, стараясь держаться ближе к левой стене - вдоль нее
располагались комнаты для уединенных свиданий. Во время концерта, по идее, должны они
пустовать. Есть куда ретироваться.
Фигня, Паша, думал я, подбадривая себя, прорвемся. Охранникам, да и всем прочим
сотрудникам "Скарапеи" сейчас явно не до того, чтобы инспектировать тылы и задворки.
Представляю, какой ад творится в залах! Охрана Лейлы стоит на ушах, подозревая злой
умысел, публика сходит с ума от страха, администрация в панике. Вот-вот должны начать
рваться хлопушки с раздражающим газом.
Операция по уничтожению негодного документа была подготовлена с размахом.
Расхваленная мсье Кракеном система работала пока что отменно.
И все-таки...
Больше всего тревожили меня, конечно, змеи. Прошлая встреча с гюрзой никак не шла из
памяти. К тому же пресмыкающиеся лучше всего чувствуют себя как раз ночами - это я
помнил твердо. Время охоты. Нарваться на какую-нибудь южноамериканскую фер-де-ланс
подобно покойному господину Мяо мне вовсе не улыбалось.
Впереди, метрах в десяти, приоткрылась дверь. Кто-то задвигался, быстрый, тонкий,
черный. Кажется, высокий. Кажется, голый. Почему-то без фонарика или хотя бы зажигалки.
Зато в районе шевелюры тускло мерцает что-то вроде венчика из десятка рубиновых бусин.
Негритянка-наложница вышла узнать для встревоженного клиента, что случилось? - гадал я.
Нет, не разглядеть. Я вжался в стену. Проклятье! Как не вовремя. До подвала осталось совсем
чуть-чуть.
Со стороны "негритянки" донесся сухой дробный перестук, словно деревянной палочкой
о палочку. Пауза. Опять. Приближается. Что за ерунда? Уж не специальный ли звук,
отпугивающий змей? - осенило меня вдруг. Надо будет взять на заметку. Я ушел в стену
целиком. Сосчитал до шестидесяти. Осторожно высунулся. Никого.
(Никого? Да. Я рывком переместился к входу в подвал, замаскированному под обычную с
виду дверцу. По периметру дверцы лежал рельефный орнамент с игривым сюжетом.
Лингамы с крылышками да йони на ножках. Любезничают между собой. Позолоченная
ручка в виде все того же крылатого органа. Непосвященному и в голову не придет, что за
дверцей не альков с сексодромом, а спуск под землю. К сейфу с бесценными сокровищами. Я
тронул задорно торчащую ручку-фаллос. Если я правильно понимаю, ее следует не вращать или
нажимать, а двигать взад-вперед. Неужели это может кому-то показаться забавным? Борясь с
подступившей брезгливостью, подвигал. Крылышки встрепенулись, но с места не сдвинулись.
Заперто, конечно. А каков материал двери?
Материалом было дерево. Плотное, очень плотное и - непривычно холодное. Знаменитое
железное? Может быть. Ну и как оно воспримет попытку транспозиции? Железное дерево
пропустило меня без проблем. А вот в подвале свет горел. Тусклые лампы под пыльными
плафонами из толстого ребристого стекла. Электрическая сеть хранилища не зависит от
общегородской.
Дизель.
Гудела вентиляция.
Четвертую сверху ступеньку занимала покачивающаяся на хвосте королевская кобра.
Капюшон ее был раздут. Смотрела она на меня. Неотрывно. Если бы ее морда была способна
выражать чувства, выражала бы она, наверное, ненависть пополам со страхом.
Потому что я сейчас был мангустом. Огромным голодным мангустом с острыми зубами и
когтями как у хищной птицы. Скорее всего, я не был столь же быстр, как настоящий зверек,
гроза змей, зато во мне был кураж. И отчаяние. Я сделал обманное движение передней лапой,
кобра ударила навстречу, не попала, провалилась в пустоту, и тогда я коротко махнул другой
лапой - снизу вверх. Наискось.
Тело кобры, бешено извиваясь и оставляя дорожку из капелек крови, заструилось по
лестнице вниз. Следом прыгала оторванная голова.
Вторую гадину, поджидавшую меня в самом низу, я просто придавил лапой к полу, после
чего перекусил пополам. И насилу удержался от острого желания сожрать побежденного врага.
Нельзя так глубоко входить в роль, подумал я, ожесточенно отплевываясь.
Ламии люто ненавидят металл. Фобия поголовная. Поэтому
...Закладка в соц.сетях
