Жанр: Фантастика
Темные начала 3. Янтарный телескоп
...угая, как у воздушного шара".
Теперь уже просыпался с трудом и Уилл. Первым делом он посмотрел, где
галливспайны, - те ответили ему пристальным взглядом.
Он отвернулся и увидел Лиру.
- Надо поговорить, - сказала она. - Иди сюда, подальше от...
- Если хочешь отойти от нас, - донесся до нее внятный голос Тиалиса, - оставь
нож. Если не хочешь оставить нож, разговаривайте здесь.
- Мы что, не можем поговорить друг с другом? - возмутилась Лира. - Мы не
хотим, чтобы вы нас слушали!
- Тогда идите, а нож оставьте.
Никого поблизости не было, а галливспайны, конечно, не могли им воспользоваться.
Уилл порылся в рюкзаке, достал флягу с водой, два сухих печенья, отдал одно Лире
и вместе с ней поднялся на дюну, повыше.
- Я спросила алетиометр, - сказала она, - он говорит: не пытайтесь избавиться от
маленьких, потому что они спасут нам жизнь. Так что придется быть с ними.
- Ты сказала им, что мы надумали?
- Нет! И не скажу. Они передадут это по своей скрипке лорду Азриэлу, а он пошлет
за нами и помешает, так что надо прямо идти, а при них об этом не разговаривать.
- Но они шпионы, - напомнил Уилл. - Значит, мастера подслушивать и
прятаться. Так что лучше нам вообще об этом не говорить. Мы знаем, куда идем. Так
просто идем и не говорим об этом. А им остается терпеть и идти с нами.
- Сейчас они нас не слышат. Они далеко. Уилл, я еще спросила, как туда попасть.
Он сказал, следовать за ножом, и все.
- Ишь, как просто. А наверняка ведь нет. Знаешь, что сказал мне Йорек?
- Нет. Он сказал... когда я с ним прощалась... сказал, тебе это будет очень трудно,
но он думает, что ты справишься. Только не сказал, почему...
- Нож сломался потому, что я подумал о матери, - объяснил он. - Поэтому я
должен прогнать ее из головы. Но... это вроде того, как тебе говорят: не думай про
крокодила, а ты думаешь, не можешь иначе...
- Ну, вчера ночью ты нормально вырезал, - сказала она.
- Да. Устал - наверное, поэтому. Ладно, посмотрим. Просто: следуйте за ножом?
- Только это.
- Раз так, можно прямо сейчас. Только вот еды осталось мало. Надо что-то найти в
дорогу: хлеб, фрукты или еще что-нибудь. Так что сперва я найду мир, где можно добыть
еды, а потом уже будем искать как следует.
- Хорошо, - сказала Лира, радуясь тому, что снова пустится в путь, с
Пантелеймоном и Уиллом, живая и не сонная.
Они вернулись к шпионам, которые стерегли нож, уже с сумками за плечами.
- Мы хотим знать ваши намерения, - сказала Салмакия.
- Ну, к лорду Азриэлу мы, во всяком случае, не собираемся, - сказал Уилл. -
Сперва нам надо кое-что сделать.
- Вы скажете нам, что именно, поскольку мы все равно не можем вам помешать?
- Нет, - сказала Лира, - потому что вы сразу доложите им. Придется вам идти с
нами, а куда идем, вы не узнаете. Можете, конечно, отказаться и лететь к ним.
- Исключено, - сказал Тиалис.
- Нам нужна какая-то гарантия, - сказал Уилл. - Вы шпионы, значит, должны
быть нечестными, такая ваша специальность. Как мы поймем, что вам можно верить?
Вчера ночью мы устали и не подумали об этом - а что вам помешает дождаться, когда
мы уснем, потом ужалить нас, чтобы мы стали беспомощными, и вызвать лорда Азриэла
по этой магнетитовой штуке. Вам это просто сделать, значит, нам нужна гарантия, что вы
так не поступите. Обещания недостаточно.
Оба галливспайна затряслись от гнева - задета была их честь.
Овладев собой, Тиалис сказал:
- Мы не принимаем односторонних требований. Мы должны получить что-нибудь
в обмен. Объясните нам ваши намерения, тогда я отдам вам на хранение магнетитовый
резонатор. Когда я захочу отправить сообщение, вы мне его дадите. Таким образом, это
всегда будет происходить с вашего ведома и согласия. Такова наша гарантия. А теперь
скажите нам, куда вы направляетесь и зачем.
Уилл и Лира переглянулись, чтобы убедиться, оба ли с этим согласны.
- Ладно, - сказала Лира, - это справедливо. Значит, вот куда мы идем: мы идем в
страну мертвых. Мы не знаем, где она, но ее найдет нож. Вот какие наши намерения.
Шпионы смотрели на нее, не веря своим ушам. Потом Салмакия моргнула и сказала:
- В том, что ты говоришь, нет никакого смысла. Мертвые мертвы, и все тут. Нет
никакой страны мертвых.
- Я тоже так думал, - сказал Уилл. - А теперь не знаю. Ничего, с ножом мы это
выясним.
- Но зачем?
Лира взглянула на Уилла, он кивнул.
- До того как я встретила Уилла, задолго до того, как уснула, я привела своего
друга в плохое место, и его убили. Я думала, что спасаю его, а только сделала еще хуже.
Когда меня усыпили, он мне снился, и я подумала, что, может быть, заглажу вину, если
отправлюсь туда, где он, и попрошу у него прощения. А Уилл хочет найти отца: он нашел
его уже, но отца сразу убили. Понимаете, лорду Азриэлу до этого дела нет. И миссис
Колтер. Если мы пойдем к нему, нам придется делать то, чего он хочет, а к Роджеру он
безразличен - это мой друг, который погиб; Роджер для него ничего не значит. Для меня
- значит. Так что вот куда мы собираемся.
- Девочка, - сказал Тиалис, - когда мы умираем, на этом все кончается. Другой
жизни нет. Ты видела смерть. Ты видела мертвые тела и видела, что случается с
деймоном, когда приходит смерть. Он исчезает. Что еще может остаться живым после
этого?
- Мы пойдем туда и узнаем, - сказала Лира. - Теперь я вам сказала, и давайте
ваш резонатор.
Она протянула руку, и леопард-Пантелеймон встал, размахивая хвостом, чтобы
подкрепить ее требование. Тиалис снял заплечную сумку и положил ей на ладонь. Она
оказалась на удивление тяжелой - не для Лиры, конечно, но она удивилась силе
кавалера.
- И сколько времени, вы думаете, отнимет эта экспедиция? - спросил он.
- Не знаем, - сказала Лира. - Мы вообще ничего не знаем, не больше вашего.
Пойдем туда, будет видно.
- Сперва надо добыть воды и какой-нибудь пищи, - вмешался Уилл, - такой,
чтобы не тяжело было нести. Поэтому я поищу место, где можно ее добыть, а потом
отправимся.
Тиалис и Салмакия оседлали своих стрекоз и пока удерживали их на земле.
Насекомые дрожали от нетерпения, им хотелось взлететь, но они полностью подчинялись
воле всадников. Лира, впервые увидевшая их при свете дня, удивлялась изяществу серых
шелковых поводьев, серебристых стремян и крохотных седел.
Уилл взял нож и почувствовал сильное желание выбраться в свой мир: у него еще
была кредитная карточка, он мог купить привычную пищу, мог даже позвонить миссис
Купер и спросить, как себя чувствует мать...
Нож завибрировал в руке с таким звуком, как будто гвоздем провели по
шероховатому камню, и Уилл похолодел. Если опять сломает лезвие, это - конец.
Переждав несколько секунд, он попробовал еще раз. Теперь он не старался не
думать о матери, а сказал себе: "Да, я знаю, что она там, но не буду смотреть в ту
сторону..."
На этот раз получилось. Он нашел новый мир, вырезал ножом отверстие и через
несколько секунд все четверо стояли на дворе опрятной и, по-видимому, зажиточной
фермы в какой-то северной стране, напоминавшей Голландию или Данию. Мощенный
плитами двор был чисто выметен, а двери стойл открыты. Солнце светило сквозь дымку, в
воздухе стоял запах горелого и еще какой-то, менее приятный. Никаких звуков,
выдававших присутствие человека, не было слышно, зато из конюшен доносилось
жужжание, такое громкое и энергичное, что, казалось, там работает машина.
Лира подошла к конюшне, заглянула туда и вернулась с бледным лицом.
- Там четыре... - она сглотнула, схватилась за горло, - четыре дохлые лошади и
миллионы мух.
- Погляди, - сказал Уилл и тоже сглотнул, - или, пожалуй, не стоит.
Он показывал на заросли малины, окаймлявшие сад за кухней. Из-под кустов, в
самом густом месте, торчали ноги мужчины, одна в башмаке, другая босая.
Лира отвернулась, а Уилл пошел посмотреть, жив ли еще человек и не нуждается ли
в помощи. Назад пришел смущенный, качая головой.
Тем временем оба шпиона подлетели к приоткрытой двери дома. Тиалис метнулся
назад и сказал:
- Там пахнет приятнее, - а затем снова влетел в дом.
Салмакия облетала надворные постройки, а Уилл последовал за кавалером. Он
очутился в большой квадратной кухне, обставленной старомодно, с белым фаянсом в
деревянном буфете, отмытым сосновым столом и очагом, где стоял остывший черный
чайник. Рядом была кладовая: две полки там ломились от яблок, и кухню наполнял их
аромат. В доме стояла гнетущая тишина.
Лира тихо сказала:
- Уилл, это и есть мир мертвых?
Ему пришла в голову та же мысль. Но он ответил:
- Нет, вряд ли. Просто это мир, где мы еще не были. Слушай, надо взять столько,
сколько сможем унести. Тут какой-то черный хлеб, это хорошо... он легкий... и сыр...
Когда они нагрузились, Уилл бросил в ящик большого соснового стола золотую
монету.
- А что? - сказала Лира, увидев, как Тиалис поднял брови. - Если что-то берешь,
надо платить.
В это время через заднюю дверь влетела Салмакия и посадила свою ярко-синюю
мерцающую стрекозу на стол.
- Сюда идут люди, - сказала она, - пешие, с оружием. В нескольких минутах
отсюда. А за полем горит деревня.
Они услышали звук шагов по гравию, голос, отдававший команды, и звяканье
металла.
- Тогда надо уходить, - сказал Уилл.
Он ощупал воздух кончиком ножа и сразу ощутил в нем что-то непривычное. Лезвие
как будто скользило по очень гладкой поверхности, вроде зеркала, а затем медленно ушло
в глубину, так что он мог уже резать, но чувствовал сопротивление, словно бы плотной
ткани, и, сделав отверстие, удивленно заморгал: этот новый мир в мельчайших деталях
совпадал с тем, где они сейчас находились.
- Что такое? - спросила Лира.
Шпионы смотрели в отверстие с недоумением. Но недоумением дело не
ограничилось. Так же, как воздух сопротивлялся ножу, что-то в окне сопротивлялось их
проходу. Уиллу пришлось проталкиваться сквозь невидимую преграду, а затем втягивать
за собой Лиру. Галливспайны же вообще не могли пролететь. Они были вынуждены
посадить своих стрекоз на руки детей, и все равно их пришлось протаскивать словно бы
сквозь уплотнившийся воздух: хлипкие крылышки гнулись и скручивались, а маленькие
всадники гладили стрекоз по головам и шепотом уговаривали не бояться.
После нескольких секунд такой борьбы они все же протиснулись, Уилл отыскал края
окна (хотя увидеть его было невозможно) и закрыл его, отрезав прежний мир вместе с
шагами солдат.
- Уилл, - сказала Лира, и он, обернувшись, увидел, что в кухне с ними еще один
человек.
Сердце у него упало. Этого человека он видел десять минут назад в кустах,
мертвого, с перерезанным горлом.
Мужчина средних лет, худой, судя по внешности, привычный к работе на открытом
воздухе. Но сейчас вид у него был потрясенный, он походил на безумного или
паралитика. С расширенными глазами, так что вокруг радужных оболочек всюду был
виден белок, он трясущейся рукой держался за край стола. Горло его, к облегчению
Уилла, было не повреждено. Мужчина открывал рот, но не мог произнести ни слова.
Только показывал пальцем на Уилла и Лиру. Лира сказала:
- Извините, что влезли в ваш дом: сюда шли люди, нам надо было спрятаться.
Жаль, если мы вас напугали. Я - Лира, а это Уилл, а это наши друзья, кавалер Тиалис и
дама Салмакия. Не скажете, как вас зовут и где мы?
Эта простая просьба как будто привела человека в чувство; он вздрогнул, словно
проснулся.
- Я мертв, - сказал он. - Я лежу там мертвый. Я знаю, что умер. Вы не мертвые.
Что происходит? Господи, спаси. Они перерезали мне горло. Что происходит?
Когда он сказал я мертв, Лира встала поближе к Уиллу, а Пантелеймон мышью
шмыгнул к ней на грудь. Что до галливспайнов, они пытались совладать со своими
стрекозами - большие насекомые, по-видимому, испытывали отвращение к этому
человеку и метались по кухне в поисках выхода.
А человек их не замечал. Он все еще силился понять, что произошло.
- Вы дух? - осторожно спросил Уилл.
Тот протянул руку, и Уилл хотел взяться за нее, но его пальцы схватили воздух. Он
ничего не почувствовал, только холодок.
Незнакомец увидел это и в ужасе уставился на свою руку. Шок уже проходил, и он
стал осознавать жалкость своего состояния.
- Правда, - сказал он, - мертв... Я умер и отправлюсь в ад.
- Тихо, - сказала Лира. - Мы отправимся вместе. Как вас зовут?
- Я был Дирком Янсеном, но я уже... я не знаю, что делать... Не знаю, куда идти...
Уилл открыл дверь. Скотный двор выглядел по-прежнему, сад за кухней не
изменился, так же сквозь дымку светило солнце. И так же лежало в кустах тело человека.
Дирк Янсен издал тихий стон, словно у него исчезли последние сомнения. Стрекозы
вылетели за дверь, пронеслись над самой землей и взвились в небо быстрее птиц.
Мужчина беспомощно озирался, поднимал руки и с тихим криком снова опускал.
- Я не могу здесь оставаться... Не могу, - говорил он. - Это не та ферма, которую
я знал. Не моя. Я должен идти...
- Куда вы пойдете, мистер Янсен? - спросила Лира.
- По дороге. Не знаю. Должен идти. Не могу оставаться здесь...
Салмакия слетела на руку Лиры. Крохотные коготки стрекозы укололи ее, а дама
сказала:
- Из деревни идут люди - такие же, как этот человек, все идут в одном
направлении.
- Тогда пойдем с ними, - сказал Уилл и повесил рюкзак на плечо.
Дирк Янсен уже проходил мимо собственного тела, отведя от него глаза. Он шел как
пьяный, останавливался, двигался дальше, вилял из стороны в сторону, цеплялся ногами
за камни и маленькие рытвины на дорожке, которую знал как свои пять пальцев. Лира
тронулась следом за Уиллом, а Пантелеймон превратился в пустельгу и взлетел так
высоко, что Лира даже охнула.
- Она права, - сказал он, спустившись. - Из деревни идет целая вереница людей.
Мертвых...
И вскоре они увидели их сами: десятка два мужчин, женщин и детей; все двигались,
как Дирк Янсен, неуверенно, будто оглушенные. Деревня была меньше чем в километре, и
люди шли в их сторону, один за другим, посередине дороги. Дирк Янсен увидел их и
побежал к ним, спотыкаясь, а они протягивали ему навстречу руки.
- Может, они и не знают, куда идут, но идут туда вместе, - сказала Лира. -
Лучше пойти с ними.
- Думаешь, в этом мире у них были деймоны? - спросил Уилл.
- Не пойму. Если бы ты увидел такого в своем мире, ты бы догадался, что он дух?
- Трудно сказать. Выглядят не совсем нормально... У нас в городе я видел одного
человека, он ходил около магазинов, всегда с одним и тем же пластиковым пакетом, ни с
кем не разговаривал и никогда не заходил внутрь. И на него никто не смотрел. А я
воображал, что он дух. Они на него немного похожи. Может, в моем мире полно духов, а
я этого не знал.
- В моем - вряд ли, - с сомнением сказала Лира.
- В общем, кажется, здесь мир мертвых. Их только что убили, те солдаты,
наверное, и теперь они здесь - и здесь все так же, как в мире, где они жили. Я думал, в
нем будет все по-другому...
- Но здесь смеркается, - сказала она. - Гляди! Она схватила его за руку. Уилл
остановился и посмотрел вокруг: она была права. В Оксфорде незадолго до того, как он
набрел на окно и шагнул через него в мир Читтагацце, случилось солнечное затмение, и
вместе с миллионами других людей он стоял днем на улице и наблюдал, как гаснет яркий
дневной свет и погружаются в жутковатый сумрак дома, парк, деревья. Все оставалось
отчетливым, как днем, но освещение постепенно уменьшалось, словно вся сила вытекала
из умирающего солнца.
Сейчас происходило нечто подобное, только страннее, потому что контуры вещей
тоже теряли определенность и становились расплывчатыми.
- И не похоже на то, что слепнешь, - испуганно сказала Лира, - мы же видим
вещи, они сами как будто гаснут и растворяются...
Краски уходили из мира, капля за каплей. Вместо яркой зелени деревьев и травы -
зеленоватая серость, тусклый серо-песчаный цвет еще недавно желтого поля кукурузы,
тусклая кроваво-серая окраска кирпичей, опрятного фермерского дома...
Люди, которых они постепенно нагоняли, тоже заметили это и показывали
пальцами, хватали друг друга за руки, прося подтверждения.
Единственными яркими пятнами во всем ландшафте были сверкающие - красножелтое
и ярко-синее - тела двух стрекоз и их маленькие наездники, да еще Уилл, и Лира,
и пустельга-Пантелеймон, вьющийся над ее головой. Они почти нагнали процессию, и
теперь было ясно: это духи. Уилл и Лира невольно приблизились друг к другу, но бояться
было нечего, потому что духи боялись их гораздо больше и не хотели к ним
приближаться.
Уилл крикнул:
- Не бойтесь, мы вас не обидим. Куда вы идете? Они посмотрели на самого
старшего среди них, словно он был их проводником.
- Идем туда, куда все уходят, - сказал он. - Я как будто знаю, но не помню,
чтобы когда-нибудь об этом слышал. Должно быть, по этой дороге. Мы поймем, когда
придем в нужное место.
- Мама, - сказал ребенок, - почему стало темно днем?
- Тише, милый, не бойся, - отозвалась мать. - От того, что боишься, лучше не
будет. Мы умерли, наверное.
- А куда мы идем? - спросил ребенок. - Мама, я не хочу быть мертвым!
- Мы идем к дедушке, - с тоской в голосе сказала мать.
Ребенок был безутешен и горько плакал. Остальные смотрели на мать - кто с
сочувствием, кто с раздражением, - но помочь ей ничем не могли и уныло плелись
дальше по угасавшей, расплывавшейся местности, а ребенок все плакал тонким голоском,
плакал, плакал.
Кавалер Тиалис, что-то сказав Салмакии, помчался вперед. Уилл и Лира жадным
взглядом следили за яркой энергичной стрекозой, уменьшавшейся вдали. Дама слетела на
руку Уилла.
- Кавалер полетел посмотреть, что впереди, - объяснила она. - Мы думаем,
местность погружается в сумрак потому, что эти люди ее забывают. Чем дальше они
отходят от своих домов, тем темнее тут будет становиться.
- Но зачем же они уходят? - спросила Лира. - Если бы я была духом, я осталась
бы в знакомых местах, а не побрела бы неизвестно куда, чтобы заблудиться.
- Они несчастливы здесь, - догадался Уилл. - Здесь они умерли. Поэтому здесь
им страшно.
- Нет, их что-то влечет туда, - возразила дама. - Их гонит вперед какой-то
инстинкт.
И в самом деле, теперь, когда их деревня скрылась из виду, духи двигались более
целеустремленно. Небо потемнело, как перед сильной грозой, но никакого электричества
в воздухе, как бывает перед грозой, не ощущалось. Духи упорно шли вперед. Перед ними
лежала прямая дорога, а местность вокруг почти совсем уже лишилась деталей.
Время от времени кто-нибудь из них оглядывался на Уилла и Лиру или на яркую
стрекозу с наездником - как бы с любопытством. Наконец самый старший сказал:
- Вы, вы, мальчик и девочка. Вы не мертвые. Вы не духи. Зачем вы идете с нами?
- Мы попали сюда по случайности, - сказала Лира, опередив Уилла. - Я не знаю,
как это произошло. Мы хотели спастись от тех людей и как-то оказались здесь.
- Как вы поймете, что пришли куда надо? - спросил Уилл.
- Я полагаю, нам скажут, - уверенно ответил дух. - И, надо думать, отделят
грешников от праведников. Теперь молиться незачем. Поздно молиться. Молиться надо
было при жизни. Теперь бесполезно.
Ясно было, к какой группе он причисляет себя, и так же ясно, что, по его мнению,
она не будет многочисленной. Остальные духи выслушали его обеспокоенно, но он был
единственный у них вожатый, и они шли за ним не прекословя.
Шли, брели безмолвно под меркнувшим небом, которое вскоре стало тусклым,
железно-серым и больше уже не темнело. Живые смотрели по сторонам, вверх, под ноги,
в надежде увидеть что-нибудь яркое, веселое, но все было напрасно, пока впереди не
показалась искорка, мчавшаяся по воздуху в их сторону. Это был кавалер Тиалис, и
Салмакия с радостным возгласом пустила свою стрекозу ему навстречу.
Они поговорили и подлетели к детям.
- Впереди город, - сказал Тиалис. - Он похож на лагерь беженцев, но явно стоит
там несколько веков, если не больше. И мне кажется, что за ним море или озеро, но оно
закрыто туманом. Я слышал крики птиц. Туда стекаются люди со всех сторон, сотнями
каждую минуту, люди, похожие на этих, - духи...
Духи тоже прислушивались к его словам, но без большого любопытства. Они как
будто отупели, впали в оцепенение, и Лире хотелось встряхнуть их, расшевелить, чтобы
они начали сопротивляться, искать выход.
- Уилл, как нам помочь этим людям? - сказала она.
Но ему ничего не приходило в голову, и они шли дальше. И вот на горизонте, слева
и справа, стало угадываться какое-то движение, а впереди в стоячем воздухе вяло
поднимался грязный дым, еще больше затемнявший унылое небо. А то, что двигалось
вдалеке, оказалось толпами людей или духов: цепочками, парами, группами, по одному,
все с пустыми руками, сотни, тысячи мужчин, женщин и детей плелись по равнине к
источнику дыма.
Земля пошла под уклон и все больше и больше напоминала свалку. Воздух был
тяжелым, задымленным и наполнялся новыми запахами: едких химикалий, гниющих
растительных веществ, нечистот. И чем дальше, тем сильнее они становились. Ни клочка
чистой земли кругом, а если что и росло местами, то вонючий бурьян и жесткая серая
трава.
Впереди над водой стоял туман. Он возвышался как гора, сливаясь с угрюмым
небом, и оттуда доносились крики птиц, как и описывал Тиалис.
Между кучами отбросов и туманом лежал первый город мертвых.
Глава девятнадцатая
Лира и её смерть
В ярость друг меня привёл -
Гнев излил я, гнев прошел.
Уильям Блейк (перевод С. Маршака)
Там и сям среди развалин горели костры. Город представлял собою беспорядочное
нагромождение - ни улиц, ни площадей, ни одного открытого участка, если не считать
мест, где обрушился дом. Над городом возвышалось несколько церквей и общественных
зданий, но у них либо крыши были дырявые, либо стены в трещинах, а у одного от
рухнувшего портика остались только колонны. Между остовами каменных домов
теснились в беспорядке лачуги и хибарки, кое-как слепленные из старых стропил,
сплющенных керосиновых бидонов, жестянок из-под печенья, рваных листов
полиэтилена, обломков фанеры и древесно-стружечной плиты.
Духи, с которыми они пришли, теперь спешили к городу, и со всех сторон туда же
тянулись другие, в таком множестве, что напоминали песчинки, устремившиеся в воронку
песочных часов. Духи двигались сквозь этот безобразный лабиринт целеустремленно, как
будто точно знали, куда идут; Лира и Уилл готовы были последовать за ними, но их
остановили.
Открылась заплатанная дверь, оттуда появился человек и произнес:
- Подождите, подождите.
За дверью что-то тускло светилось, и лицо его было трудно разглядеть; но они
поняли, что он не дух. Он был, как они, живой: худой человек, совершенно
неопределенного возраста, в грязном потрепанном костюме; в руках он держал карандаш
и пачку бумаг, скрепленную зубастым зажимом. А здание напоминало таможенный пост
на редко посещаемой границе.
- Что это за место? - спросил Уилл. - И почему мы не можем пройти?
- Вы не мертвые, - устало объяснил человек. - Вам придется подождать в зоне
ожидания. Идите по дороге налево и отдайте эти бумаги чиновнику у ворот.
- Извините, сэр, - сказала Лира, - можно Спросить у вас, как мы дошли сюда,
если мы не мертвые? Ведь это мир мертвых, правда?
- Это преддверие мира мертвых. Иногда сюда попадают по ошибке живые, но,
прежде чем следовать дальше, они должны побыть в зоне ожидания.
- Сколько времени побыть?
- Пока не умрут.
Уилл почувствовал головокружение. Он видел, что Лира готова затеять спор, и,
чтобы предотвратить его, вмешался:
- Не объясните нам, что происходит потом? В смысле, духи, которые сюда пришли,
они навсегда остаются в городе?
- Нет, нет, - сказал чиновник. - Это перевалочный порт. Дальше они следуют на
судне.
- Куда? - спросил Уилл.
- Этого я не могу вам сказать, - ответил тот с кривой улыбкой. - Но прошу вас,
пройдите. Вам надлежит быть в зоне ожидания.
Уилл взял у него бумаги, схватил Лиру под руку и повел прочь.
Теперь стрекозы летели вяло, и Тиалис объяснил, что они нуждаются в отдыхе;
поэтому их посадили на рюкзак Уилла, а сами шпионы сели на плечи к Лире.
Пантелеймон, принявший вид леопарда, посмотрел на них ревниво, но ничего не сказал.
Они шли по дорожке, огибая жалкие хибары и лужи нечистот, и наблюдали за
нескончаемым потоком духов, беспрепятственно входивших в город.
- Надо плыть вместе с остальными, - сказал Уилл. - Может, в зоне ожидания
скажут, как нам устроиться на судно. Они вроде не злые и не вредные. Странно. А эти
бумаги...
Это были просто листки, вырванные из блокнота, со случайными словами,
написанными карандашом и зачеркнутыми. Здешние люди как будто играли в какую-то
игру и только ждали, когда путники заспорят с ними или, наоборот, примут игру и
засмеются. Однако выглядело все это серьезно.
Становилось все темнее и холоднее, и за временем трудно было уследить. Лире
казалось, что они идут уже полчаса, а может быть, вдвое дольше; пейзаж оставался
прежним. Наконец они подошли к деревянной хибарке, похожей на ту, где их остановили
в первый раз. Над дверью висела на проводе слабая лампочка.
Навстречу им вышел человек, одетый примерно так же, как первый. В руке он
держал кусок хлеба с маслом. Ни слова не говоря, он посмотрел их бумаги, кивнул,
вернул бумаги и хотел уже уйти в дом, но Уилл спросил его:
- Извините, куда нам теперь?
- Идите, поищите, где остановиться, - без раздражения сказал тот. -
Поспрашивайте. Все ждут, так же как вы.
Он ушел, закрыл за собой дверь от холода, а путники повернули к центру жалкого
поселка, где дожидались своей очереди живые.
Он был очень похож на главный город: убогие лачуги, сто раз чиненные, залатанные
кусками пластика или гофрированного железа, кособоко клонящиеся одна к другой над
слякотными проулками. Кое-где между ними висели провода, дававшие слабенький ток
одной или двум голым лампочкам. Но большей частью поселок освещался кострами. Их
дымный, красноватый, неверный свет плясал на кучах строительного мусора, словно это
были последки колоссального пожара, просто назло не желавшие гаснуть.
Но когда Уилл, Лира и галливспайны подошли ближе и глазам их открылось больше
деталей, они увидели в полутьме несколько... нет, много фигур: иные стояли, прислоняс
...Закладка в соц.сетях
