Жанр: Фантастика
Темные начала 3. Янтарный телескоп
...Макфейла рухнула та самая ведьма; слышно было, как
ее кости хрустнули при ударе о скалу.
Миссис Колтер метнулась вперед, чтобы выяснить, пережил ли это падение лорд
Рок. Но галливспайн был мертв. Его правая шпора застряла глубоко в шее ведьмы.
Однако сама ведьма еще не испустила дух, и ее губы судорожно зашевелились,
исторгнув невнятное:
- Что-то надвигается... что-то еще... скоро будет здесь...
О чем она говорила, никто не понял. Президент уже переступил через ее тело, чтобы
подойти ко второй клетке, побольше. Его деймон носился вверх и вниз по стенам своей -
блестящая сетка звенела под его коготками - и жалобно визжал, моля о пощаде.
Золотая обезьяна прыгнула на отца Макфейла, но это было не нападение: она
вскарабкалась по его плечам и скакнула туда, где в путанице трубок и проводов
скрывалось сложное сердце устройства - его резонатор. Президент попытался поймать
ее, но миссис Колтер схватила его за руку и принялась оттаскивать назад. Она ничего не
видела: дождь сек ее по глазам, да и слезоточивый газ еще не полностью сдуло.
А вокруг палили из винтовок - что стряслось?
Прожекторы раскачивались на ветру, и из-за этого даже черные скалы горного
склона будто ходили ходуном. Президент и миссис Колтер продолжали бороться: они
царапались, толкались, рвали друг на друге одежду и даже кусались. Она устала, а он был
силен; но ей помогало отчаяние, и она, наверное, оттащила бы его прочь, если бы краем
глаза не следила еще и за своим деймоном: обезьяна хваталась за рычаги машины, ее
цепкие черные лапы нетерпеливо дергали рукоятки туда-сюда, ища нужное положение...
И тут миссис Колтер получила удар в висок. Это ошеломило ее, и Президент
вырвался. Окровавленный, он втиснулся в клетку и запер за собой дверцу.
Но обезьяна уже открыла камеру - стеклянную крышку на тяжелых петлях - и
запустила туда лапу: там, в металлических тисках с резиновыми губами, был зажат
золотистый локон! Она заработала еще быстрее; миссис Колтер тем временем поднялась,
хотя руки у нее дрожали. Она стала трясти серебристую сетку изо всей мочи, глядя вверх
на лезвие, на искрящие контакты, на человека внутри. Обезьяна раскручивала тиски, а
Президент, лицо которого было искажено гримасой мрачного восторга, взялся за провода.
Полыхнуло ослепительно-белым огнем, раздался громкий треск, и обезьяна взлетела
высоко в воздух. Вместе с ней туда поднялось золотое облачко. Что это было - Лирины
волосы? Или ее собственный мех? Так или иначе, ветер сразу же унес его во тьму. У
миссис Колтер свело правую руку, и она почти повисла на сетке; в голове у нее звенело,
сердце бешено колотилось.
Но что-то случилось с ее зрением. Оно приобрело нестерпимую ясность, глаза стали
различать самые крохотные детали и сфокусировались на единственно важной точке во
вселенной: на резонаторе, а точнее, на прилипшем к одной из губок тисков золотистом
волоске.
Она испустила вопль, полный невыразимой муки, и снова затрясла сетку, стараясь
стряхнуть волосок любой ценой, хотя силы ее почти иссякли. Президент отер ладонями
мокрое от дождя лицо. Рот его задвигался, точно он что-то говорил, но она не расслышала
ни слова. Беспомощная, она пыталась разорвать сетку, а потом бросилась на устройство
всем своим весом, но тут отец Макфейл поднес провода друг к другу, и между ними
проскочила искра. В полной тишине сияющее лезвие скользнуло вниз.
Что-то где-то взорвалось, но этого миссис Колтер уже не почувствовала.
Чьи-то руки поднимали ее - руки лорда Азриэла. Похоже, она потеряла
способность удивляться; позади него, на склоне, стоял безупречно выровненный
мыслелет. Лорд Азриэл взял ее в охапку и понес к летательному аппарату, не обращая
внимания ни на пальбу, ни на клубы дыма, ни на тревожные, растерянные крики.
- Он мертв? Бомба сработала? - кое-как выговорила она.
Лорд Азриэл забрался в кабину вслед за ней; снежный барс тоже запрыгнул туда,
держа в зубах обмякшую обезьяну. Потом ее спаситель взялся за рукоятки, и мыслелет тут
же взмыл в воздух. Еще не пришедшая в себя окончательно, миссис Колтер смутно
различала внизу горный склон. Люди суетились там, как муравьи; одни лежали мертвые,
другие неуклюже ползали по камням. Между ними единственной целеустремленной
нитью в этом хаосе вился толстый кабель с антарной станции - он подходил к блестящей
бомбе, рядом с которой, в клетке, бесформенной грудой лежало тело Президента.
- Лорд Рок? - спросил Азриэл.
- Погиб, - шепнула она.
Он нажал кнопку, и к качающемуся, рвущемуся в небо цеппелину метнулась стрела
пламени. Мгновение - и дирижабль превратился в гигантский белый цветок; его
лепестки охватили и мыслелет, который неподвижно висел, невредимый, прямо посреди
огненного вихря. Затем лорд Азриэл неспешно направил свой летательный аппарат прочь.
Они наблюдали, как пылающий цеппелин мало-помалу накрывает собой всю сцену -
бомбу, кабель, солдат и все остальное, - и все это вместе, вращаясь в дыму и огне,
начинает медленно сползать по склону, набирая скорость и поджигая по пути смолистые
деревья. Вскоре сверкающий клуб погрузился в белую пену водопада, а тот закружил его
и утащил во мрак.
Лорд Азриэл снова тронул пульт управления, и мыслелет понесся на север. Но
миссис Колтер никак не могла оторвать взгляд от завораживающего зрелища; полными
слез глазами она смотрела на пожар, пока он не превратился в вертикальную оранжевую
полоску во тьме, окутанную паром и дымом, а потом и вовсе в ничто.
Глава двадцать шестая
Бездна
Исходом из тьмы солнце взошло,
Луна сияет в блаженной ночи...
Уильям Блейк (пер. В. Топорова)
Вокруг была тьма; чернота так давила Лире на глаза, что она почти физически
ощущала тяжесть тысячетонных скал наверху. Единственным, что освещало им путь, был
фосфоресцирующий хвостик стрекозы дамы Салмакии, да и тот угасал, поскольку бедные
насекомые не нашли себе пищи в стране мертвых, и стрекоза кавалера недавно умерла.
Поэтому Тиалис сидел на плече Уилла; Лира держала стрекозу дамы в ладонях, а
сама Салмакия нашептывала дрожащему созданию что-то утешительное и кормила его
сначала крошками печенья, а потом собственной кровью. Если бы Лира это заметила, она
предложила бы свою, так как ее было больше; но внимания девочки хватало лишь на то,
чтобы следить, куда она ступает, и избегать ям под ногами.
Гарпия Нет-Имени привела их в систему пещер, через которые, по ее словам, можно
было выйти к месту, откуда легче всего проделать окно из страны мертвых в обычный
мир. За ними тянулась бесконечная вереница духов. Туннель наполняли шепоты: это
идущие впереди ободряли тех, кто шел за ними, смелые - слабовольных, а старики -
молодежь.
- Далеко еще, Нет-Имени? - тихо спросила Лира. - Наша бедная стрекоза
умирает, а без нее у нас не останется света.
Гарпия обернулась к ней:
- Просто иди. Не можешь видеть - слушай. Не можешь слышать - чувствуй.
Ее глаза люто горели во мраке. Лира кивнула и сказала:
- Да, я постараюсь, но я уже не такая сильная, как раньше, и не храбрая - во
всяком случае, не очень. Пожалуйста, не останавливайся. Я пойду за тобой... мы все
пойдем. Ты только не останавливайся, Нет-Имени.
Гарпия снова отвернулась от нее и двинулась дальше. Стрекозиный огонек тускнел с
каждой минутой, и Лира знала, что скоро он потухнет совсем.
Но она шла и шла, спотыкаясь, и вдруг рядом раздался голос - знакомый голос:
- Лира... Лира, девочка... Ее охватила радость.
- Мистер Скорсби! Ах, как же я рада вас слышать! Это и правда вы... я вижу,
только... ах, как я хотела бы до вас дотронуться!
В густом, почти непроницаемом сумраке она различила худую фигуру и
насмешливую улыбку аэронавта, и ее рука невольно потянулась к нему - но, конечно,
ничего не почувствовала.
- Я тоже, детка. Но послушай... они там наверху задумали кое-что против тебя... не
спрашивай, что именно. А это и есть тот парень с ножом?
Уилл глядел на него; он был рад видеть старого товарища Лиры, но вдруг его взгляд
скользнул в сторону и устремился на духа, стоящего рядом с воздухоплавателем. Лира
сразу поняла, кто это, и подивилась тому, как похож он на выросшего Уилла: тот же
выдвинутый вперед подбородок, та же манера держать голову.
Уилл потерял дар речи, но его отец заговорил сам:
- Слушай... на обсуждения нет времени... просто делай в точности то, что я скажу.
Возьми нож и отыщи место, где с волос Лиры была срезана прядь.
Его голос звучал настойчиво, и Уилл не стал тратить время на лишние вопросы.
Глаза Лиры широко раскрылись от тревоги; подняв стрекозу в одной руке, она принялась
другой ощупывать голову.
- Не надо, - сказал Уилл, - убери руку... мешаешь.
И в слабом мерцании стрекозиного огонька он увидел то, что искал: в одном месте,
прямо над ее левым виском, волосы были чуть короче остальных.
- Кто это сделал? - спросила Лира. - И зачем...
- Помолчи, - оборвал ее Уилл и спросил духа своего отца: - Что теперь?
- Обрежь короткие волосы у самых корней. Аккуратно собери их, каждый волосок.
Не пропусти ни единого. Потом открой другой мир - сгодится какой угодно - и сунь их
туда, а потом закрой опять. Сделай это сейчас же, немедленно.
Гарпия следила за ними; сзади сгрудились духи. В сумраке маячили их
полупрозрачные лица. Испуганная и озадаченная, Лира стояла, кусая губы, а Уилл
выполнял указание отца; он наклонился к ней поближе, чтобы видеть кончик ножа при
бледном свете стрекозиного огонька. Вырезав небольшое углубление в скале другого
мира, он положил туда все крошечные золотистые волоски и снова заделал скалу, прежде
чем закрыть окно.
А потом почва у них под ногами задрожала. Откуда-то из немыслимой глубины
донесся низкий рокочущий гул, точно вся сердцевина земли провернулась вокруг своей
оси, как гигантский жернов, и с потолка туннеля посыпались мелкие камешки. Земля
вдруг накренилась; Уилл схватил Лиру за руку, и они прижались друг к другу, а скала под
ними поехала куда-то в сторону, и катящиеся мимо камни задевали их ноги...
Дети съежились и прикрыли головы руками, защищая собой галливспайнов; вдруг
они с ужасом почувствовали, что их уносит куда-то вниз и влево, и изо всех сил
вцепились друг в друга. Их потрясение и страх были так велики, что они не могли даже
крикнуть. В ушах у них стоял грохот тысячетонной скалы, потерявшей опору и
съезжающей вбок вместе с ними.
Наконец движение прекратилось, хотя мелкие камни вокруг них по-прежнему
катились, подскакивая, вниз по склону, которого минуту назад здесь не было. Лира
придавила собой левую руку Уилла. Правой он пощупал ремень: нож был там, в чехле.
- Тиалис! Салмакия! - дрожащим голосом позвал он.
- Оба здесь, оба целы, - послышался голос кавалера над самым его ухом.
В воздухе стояла пыль и пахло перегретым, растертым в крошку камнем. Дышать
было трудно, и вдобавок они ничего не видели: стрекоза погибла.
- Мистер Скорсби! - окликнула Лира аэронавта. - Мы ничего не видим... Что
случилось?
- Я тут, - отозвался Ли; он был совсем рядом. - По-моему, это взорвалась бомба,
и по-моему, они промахнулись.
- Бомба? - испуганно переспросила Лира, но потом вспомнила о другом: -
Роджер! Ты здесь?
- Да, - тихонько шепнул тот. - Мистер Парри - он меня спас. Я уже падал, а он
поймал меня...
- Смотрите, - произнес дух Джона Парри. - Но держитесь у скалы и не
шевелитесь.
Пыль оседала, и откуда-то появился свет: странное, слабое золотистое мерцание,
точно вокруг сеялся мелкий фосфоресцирующий дождик. Его было достаточно, чтобы
сердца их захлестнуло паникой, ибо они увидели то, что лежало слева от них и куда все
это падало - или лилось, подобно реке, низвергающейся с обрыва.
Это была гигантская черная яма, шахта, уходящая во мрак на неизмеримую глубину.
Золотой свет струился туда и гас. Им был виден другой край пропасти, но он находился
далеко - вряд ли Уилл смог бы добросить туда камень. Справа от них поднималась в
пыльную мглу осыпь из грубых камней - тронь, и посыплются.
Дети и их спутники ютились на краю этой бездны, на том, что даже трудно было
назвать уступом. Здесь едва можно было поставить ногу и при известном везении найти,
за что ухватиться, и пути отсюда не было - разве что вперед, вдоль склона, по каменным
осколкам и шатким валунам, которые, казалось, готовы были обрушиться вниз от
малейшего толчка.
А за ними, по мере того как садилась пыль, возникали из тьмы все новые и новые
лица духов. Они с ужасом глядели в бездну, съежившись и не в силах сделать ни шагу.
Только гарпиям все было нипочем: они парили в воздухе и летали туда-сюда,
возвращаясь, чтобы приободрить застрявших в туннеле, и снова отправляясь вперед,
чтобы разведать путь.
Лира проверила алетиометр: по счастью, он уцелел. Подавив страх, она огляделась,
нашла лицо Роджера и сказала:
- Ладно, пошли дальше - мы ведь все еще тут, и никого даже не ушибло. Зато
теперь хотя бы видно, куда ставить ногу. Так что пойдем, не будем останавливаться. У нас
нет другого выхода, кроме как обогнуть эту... - Она махнула в сторону пропасти. - В
общем, остается только идти вперед. Клянусь, что мы с Уиллом вас не бросим. Поэтому
не бойся, не отчаивайся и не отставай. И другим скажи. Я не могу все время оглядываться:
мне надо смотреть, куда я иду, так что давай договоримся, что вы будете шагать сзади и
никуда не пропадете, ладно?
Маленький дух кивнул. И так, в благоговейном молчании, колонна духов начала
свое путешествие по краю бездны. Сколько оно заняло времени, не смогли бы сказать ни
Лира, ни Уилл; но оно было таким жутким и опасным, что запечатлелось в их памяти
навсегда. Мрак в глубине пропасти был до того густ, что словно засасывал взгляд, -
стоило посмотреть вниз, и голова начинала кружиться, а ноги подкашиваться. Поэтому
дети упорно старались смотреть только вперед - на этот утес, на ту площадку, на этот
выступ и на тот ненадежный пятачок осыпи, - не давая взгляду соскользнуть в ущелье;
но оно притягивало, манило, и они волей-неволей возвращались к нему глазами, всякий
раз чувствуя, что вот-вот потеряют равновесие, и борясь с головокружением и
подступающей к горлу мерзкой тошнотой.
Порой живые оглядывались и видели позади бесконечную вереницу мертвых,
выливающуюся из расселины, которая привела их сюда: матери прижимали младенцев
личиками к груди, пожилые отцы брели, спотыкаясь о камни, маленькие дети цеплялись
за юбки идущих впереди женщин, подростки обоих полов шагали осторожно и
сосредоточенно, и их было так много... И все они шли за Уиллом и Лирой - значит, попрежнему
надеялись, что те выведут их под открытое небо.
Но были и такие, кто не доверял им. Они теснились у них за спиной, и мальчик с
девочкой чувствовали их холодные руки у себя на сердце и в животе и слышали их
злобный шепот:
- Где же верхний мир? Сколько еще идти?
- Нам страшно здесь!
- Не надо было сюда приходить... там, в стране мертвых, у нас по крайней мере
было немного света и хоть какое-то общество, а здесь гораздо хуже!
- Зря вы явились в нашу страну! Оставались бы у себя, в своем мире, и ждали, пока
помрете, а уж потом лезли бы сюда мутить воду!
- По какому праву вы нас ведете? Вы же всего лишь дети! Кто дал вам такую
власть?
Уиллу хотелось обернуться и ответить им резкостью, но Лира сжала его локоть:
"Они несчастливы и напуганы", - сказала она.
Потом заговорила дама Салмакия, и ее чистый ровный голос разнесся далеко в
бескрайней пустоте:
- Будьте храбрыми, друзья! Держитесь вместе и идите вперед! Дорога тяжела, но
Лира отыщет ее. Сохраняйте терпение и спокойствие, и мы выведем вас отсюда, не
бойтесь!
Услышав это, Лира почувствовала, что и у нее прибавилось уверенности; на это
втайне и рассчитывала дама. И они продолжали брести, хотя каждый очередной шаг
давался им с мучительным трудом.
- Уилл, - сказала Лира немного погодя, - ты слышишь ветер?
- Да, слышу, - ответил мальчик. - Но я его совсем не чувствую. Кстати, хочу
сказать тебе кое-что об этой дыре слева. Эта штука того же сорта, что и окна, которые я
прорезаю. Граница того же типа. Знаешь, в таких границах есть что-то особенное; если
один раз это почувствуешь, потом уже не забудешь. И сейчас я это чувствую - там, где
скала обрывается в темноту. Но та огромная пропасть внизу - не просто иной мир, как
все остальные. Она другая. Она мне не нравится. Если бы только я мог ее закрыть...
- Ты закрывал не все окна, которые проделывал.
- Да, потому что иногда у меня не получалось. Но я знаю, что их надо закрывать.
Если они остаются открытыми, это приносит вред. А окно такой величины... - Он махнул
туда рукой, стараясь не смотреть. - Это очень плохо. Обязательно случится беда.
Пока они говорили, чуть подальше завязалась другая беседа: кавалер Тиалис тихо
обсуждал что-то с духами Ли Скорсби и Джона Парри.
- Так что же, по-вашему, Джон? - сказал Ли. - По-вашему, нам нельзя выходить
под открытое небо? Чудак! Да я весь, до самой маленькой частички, только и мечтаю
опять слиться с остальной живой вселенной!
- Я тоже, - откликнулся отец Уилла. - Но вот что я думаю: если тем из нас, кто
привык к битвам, удастся сохранить себя в целости, мы еще поучаствуем в сражении на
стороне лорда Азриэла. А если мы явимся в нужный момент, это может решить ее исход.
- Духи? - Тиалис старался, чтобы они не заметили скептической нотки в его
голосе, но у него ничего не вышло. - Как же вы будете сражаться?
- Конечно, причинить вред живому существу мы не можем. Но армии лорда
Азриэла придется воевать и с созданиями другого рода.
- С Призраками! - догадался Ли.
- Именно. Они ведь нападают на деймонов, верно? А наших деймонов давно нет.
По-моему, стоит попробовать - как вы считаете, Ли?
- Что ж, я с вами, дружище.
- А вы? - обратился дух Джона Парри к кавалеру. - Я говорил с духами вашего
народа. Проживете ли вы достаточно для того, чтобы снова увидеть мир прежде, чем
умрете и вернетесь сюда как духи?
- И правда, наша жизнь коротка в сравнении с вашей, - отвечал Тиалис. - Мне
осталось всего несколько дней, а даме Салмакии, пожалуй, немного больше. Но благодаря
этим детям наше прозябание в мире мертвых не станет вечным. Я горжусь тем, что мне
удалось помочь им.
Они двигались дальше. Ужасная пропасть все время зияла рядом. "Стоит сделать
лишь один неверный шаг, поскользнуться на камешке, небрежно взяться за выступ скалы
- и полетишь вниз, - думала Лира, - и будешь лететь без конца, так долго, что умрешь
от голода, не достигнув дна, а потом твой бедный дух будет продолжать падать в это
бездонное ущелье, и никто тебе не поможет, ничьи руки не протянутся, чтобы вытащить
тебя, - ты будешь вечно все сознавать и падать, падать..."
Конечно, это гораздо хуже, чем существовать в сумрачном, молчаливом мире,
который они покидают!
И тут с ее сознанием произошло что-то странное. От мысли о падении у Лиры
закружилась голова, и она пошатнулась. Уилл был впереди, но чересчур далеко, иначе
она, наверно, схватила бы его за руку. Но в этот миг она больше чувствовала присутствие
Роджера, и в душе у нее искоркой вспыхнуло тщеславие: однажды на крыше Иорданколледжа
ей захотелось попугать его, и, бросая вызов головокружению, она прошла по
самому краю каменного желоба.
Сейчас девочка оглянулась, чтобы напомнить ему о том случае. Пусть знает, что она
по-прежнему ловка и отважна; не будет она ползать, как муха! Но Роджер прошептал:
- Осторожней, Лира... помни, ты ведь не мертвая, как мы...
Дальше все происходило очень медленно, но она ничего не могла поделать: ее вес
сместился, камни поехали под ногами, и она беспомощно заскользила к обрыву. Сначала
ей стало досадно, потом ситуация показалась комичной, и она подумала: "Как глупо!" Но
ей совершенно не за что было ухватиться; вокруг катились камни, она набирала скорость,
и ее захлестнула паника: она и вправду падает! Теперь ее уже ничто не спасет - слишком
поздно.
От страха ей свело мышцы. Она не замечала духов, которые кинулись вниз, чтобы
поймать ее, хотя это было так же бесполезно, как пытаться остановить облаком летящий
камень; не слышала Уилла, выкрикнувшего ее имя так громко, что в пропасти загудело
эхо. Все ее тело превратилось в один сплошной комок нестерпимого ужаса. Она съезжала
все быстрей и быстрей, дальше и дальше, и некоторые духи не выдержали этого зрелища:
они закрыли глаза руками и зарыдали.
На Уилла страх подействовал как удар тока. Он обреченно смотрел, как Лира
сползает все ниже и ниже, и понимал, что ничего не может сделать и ему остается только
смотреть. Как и она, он не слышал своего истошного крика. Еще две секунды... еще одна...
и Лира на самом краю, она сейчас сорвется, и вот уже сорвалась, уже падает...
Но вдруг из тьмы вынырнуло существо, чьи когти совсем недавно ободрали ей
макушку до крови - гарпия Нет-Имени с женским лицом и птичьими крыльями, - и те
же самые когти плотно сомкнулись вокруг Лириной талии. Сначала Нет-Имени полетела
вниз вместе с Лирой, потому что нагрузка оказалась чересчур велика даже для сильных
крыльев гарпии, но эти крылья били и били по воздуху, а когти держали крепко; и вот
мало-помалу, тяжело, медленно-медленно гарпия вынесла девочку из пропасти и
опустила, обмякшую и почти потерявшую сознание, в протянутые руки Уилла.
Он обнял ее и прижал к груди, ребрами чувствуя, как неистово колотится ее сердце.
В этот момент она перестала быть Лирой, а он Уиллом; она больше не была девочкой, а он
мальчиком. Они были единственными человеческими созданиями в этом гигантском
ущелье смерти, и они приникли друг к другу, а духи столпились вокруг, шепча слова
утешения и восхваляя гарпию. Ближе всех стояли отец Уилла и Ли Скорсби, и как же им
хотелось тоже обнять ее; а Тиалис с Салмакией говорили с Нет-Имени, восхищаясь ею,
называя ее спасительницей их всех, доблестной героиней, благословляя ее доброту.
Как только Лира немного пришла в себя, она протянула к гарпии дрожащие руки,
обняла ее за шею и целовала, целовала ее уродливое лицо. Говорить она не могла. Все
слова куда-то пропали, вся самоуверенность и тщеславие слетели с нее, как шелуха.
Несколько минут они лежали тихо. Потом, когда страх понемногу отступил, снова
тронулись дальше. Уилл крепко сжимал Лирину руку своей, здоровой, и продвигался
черепашьим шагом, проверяя каждое место, прежде чем поставить туда ногу, -
процедура такая медленная и изматывающая, что они боялись умереть от усталости, но
отдыхать было невозможно и останавливаться тоже. Как можно отдыхать рядом с этой
зияющей бездной?
И еще через час этого мучительного пути он сказал ей:
- Смотри. По-моему, там виден выход...
И правда: склон сделался не таким крутым, и можно было даже залезть по нему
повыше, подальше от края пропасти. А там, впереди, - уж не просвет ли в отвесной стене
справа? Неужто они и впрямь выберутся отсюда?
Лира посмотрела в ясные, надежные глаза Уилла и улыбнулась.
Они карабкались все выше, с каждым шагом удаляясь от обрыва; и земля под ними
постепенно становилась тверже, и можно было уже не бояться подвернуть лодыжку или
покатиться вниз, если у тебя под рукой обломится выступ скалы.
- Наверное, мы уже прилично поднялись, - сказал Уилл. - Не пора ли браться за
нож?
- Еще рано, - ответила гарпия. - Надо идти дальше. Здесь плохо открывать
другой мир. Лучшее место наверху.
И они пошли дальше: поиск опоры, проверка, осторожный шаг, перенос веса и снова
поиск опоры... Руки у них были ободраны до мяса, колени и бедра дрожали от усталости,
в голове звенело от напряжения. Наконец они одолели последние несколько метров
подъема и выбрались к подножию утеса - здесь начиналась узкая теснина, ведущая кудато
во мрак.
Слезящимися, натруженными глазами Лира смотрела, как Уилл вынимает нож и
прощупывает им воздух: в одном месте, в другом, третьем...
- Ага, - пробормотал он.
- Нашел открытое место?
- Кажется, да...
- Уилл, - вмешался дух отца мальчика, - погоди немного. Выслушай меня.
Уилл опустил нож и обернулся. Прежде ему не хватало времени подумать об отце,
хотя хорошо было чувствовать, что он рядом. Но теперь он вдруг осознал, что с минуты
на минуту они расстанутся окончательно.
- Что случится, когда вы отсюда выйдете? - спросил мальчик. - Вы просто
исчезнете, и все?
- Не сразу. У нас с мистером Скорсби есть идея. Некоторые из нас задержатся здесь
еще ненадолго, и нам понадобится твоя помощь, чтобы проникнуть в мир лорда Азриэла.
Кроме того, - серьезно добавил он, глядя на Лиру, - если вы хотите снова отыскать
своих деймонов, вам и самим придется туда отправиться. Ведь они сейчас именно там.
- Но, мистер Парри, - удивилась Лира, - откуда вы знаете, что наши деймоны
сейчас в одном мире с моим отцом?
- При жизни я был шаманом и кое-чему научился. Спроси свой алетиометр - он
подтвердит мои слова. А насчет деймонов запомните одну вещь, - сказал он, и в его
голосе звучали настойчивость и тревога. - Человек, известный вам под именем Чарльза
Латрома, был вынужден время от времени возвращаться в свой родной мир, поскольку не
мог постоянно обитать в моем. Философы из Торре дельи Анжели, которые
путешествовали по разным мирам больше трех сотен лет, тоже столкнулись с этой
необходимостью - в результате их мир постепенно ослабел и пришел в упадок.
А теперь вспомните, что произошло со мной. Я был военным, служил во флоте, а
потом зарабатывал себе на хлеб в экспедициях; моему здоровью и физической форме
позавидовал бы любой обыкновенный человек. Потом я по случайности покинул свой мир
и не смог найти дорогу обратно. Я многое сделал и многое узнал в том мире, где оказался,
но через десять лет после своего перехода обнаружил, что смертельно болен.
И вот в чем причина всего этого: ваш деймон может жить полноценной жизнью
только в том мире, где он родился. В любом другом месте он начнет хиреть и в конце
концов умрет. Мы можем путешествовать из мира в мир, если они соединены окнами, но
жить мы должны только в своем.
Великое предприятие лорда Азриэла когда-нибудь потерпит крах по той же самой
причине: мы должны строить небесную республику у себя на родине, ибо других мест для
нас не существует.
Уилл, мой мальчик, сейчас вы с
...Закладка в соц.сетях
