Жанр: Фантастика
Темные начала 3. Янтарный телескоп
... Лирой можете выйти наружу для краткого отдыха.
Он нужен вам, и вы его заслужили; но потом вы должны будете вернуться обратно во
тьму, чтобы совершить еще одно, последнее путешествие со мной и мистером Скорсби.
Уилл с Лирой обменялись взглядом. Затем он прорезал окно, и перед ними
открылось самое чудесное зрелище на свете.
Легкие их наполнил ночной воздух, свежий, чистый и прохладный; перед глазами
распростерся небесный купол, усеянный яркими звездами; под ним, где-то вдалеке,
блестела водная гладь, а отделяющая детей от воды широкая саванна была усеяна купами
гигантских деревьев, высоких, как замки.
Шагнув в одну сторону, затем в другую, Уилл расширил окно насколько мог: теперь
через него можно было пройти вшестером, а то и всемером сразу.
Первые духи затрепетали от надежды, и их волнение стало передаваться по длинной
шеренге за ними, точно рябь, бегущая по поверхности озера; и дети, и пожилые дружно
поднимали головы, глядя вперед с восторгом и изумлением, и звезды, которых они не
видели вот уже целые столетия, лили свой прекрасный свет в их бедные изголодавшиеся
глаза.
Первым духом, покинувшим страну мертвых, стал Роджер. Он сделал шаг наружу, и
обернулся, чтобы посмотреть на Лиру, и засмеялся с удивлением, чувствуя, как
превращается в ночь, звездный свет, воздух... а потом исчез, оставив за собой такой
осязаемый всплеск счастья, что Уиллу невольно вспомнились пузырьки в бокале с
шампанским.
За ним последовали и другие духи, а Уилл с Лирой в изнеможении рухнули на
росистую траву, каждой своей клеточкой радуясь этому чуду - сладко пахнущей земле,
ночному ветерку, звездам.
Глава двадцать седьмая
Платформа
...Душа моя среди ветвей
Порхает и щебечет, словно птица,
И крылышком серебряным дрожит...
Эндрю Марвелл
Начав строить для Мэри платформу, мулефа работали быстро и слаженно. Она с
удовольствием наблюдала за ними, потому что они умели договариваться без ссор и
делать общее дело, не путаясь друг у дружки под ногами, а еще потому, что их
плотницкие приемы были изящными и эффективными.
Не прошло и двух дней, как платформа для наблюдений была спроектирована,
построена и поднята на место. Она получилась прочной, удобной и просторной, и,
забравшись на нее, Мэри почувствовала себя счастливой по крайней мере в одном
отношении - а именно физически. Сочная зелень листвы; яркая синева неба в прорехах
кроны; легкий ветерок, несущий прохладу, и слабый аромат цветов, который радовал ее
всякий раз, когда долетал до нее; шелест листьев, пение сотен птиц и отдаленный рокот
волн на морском берегу - все это ласкало и убаюкивало ее, и если бы она могла
позволить себе не думать, то целиком погрузилась бы в блаженство.
Но думать было необходимо - ведь ради этого она и очутилась здесь!
И когда она снова взглянула в телескоп и увидела неумолимое течение шрафа,
частиц-Теней, ей показалось, что они уносят с собой счастье, жизнь, надежду... Она не
понимала, что могло вызвать это движение.
Триста лет назад, сказали мулефа, - вот когда деревья начали хиреть. Скорее всего,
Тени не знают границ между мирами; в таком случае похоже, что примерно то же самое
случилось и в ее вселенной, и во всех остальных. Триста лет назад было основано
Королевское общество - первое настоящее научное общество в ее мире. Тогда Ньютон
совершил свои открытия в области оптики и гравитации.
А в Лирином мире триста лет назад кто-то изобрел алетиометр.
И тогда же в том странном мире, через который она проникла сюда, был изобретен
чудесный нож.
Она легла спиной на доски, ощущая очень легкие, очень медленные ритмичные
колебания: это морской бриз покачивал гигантское дерево. Поднеся к глазу телескоп, она
смотрела, как мириады крохотных искорок текут между листьями, мимо раскрытых
цветочных венчиков, среди массивных ветвей - это спокойное, целеустремленное
движение против ветра казалось чуть ли не сознательным.
Но что же случилось триста лет назад? Было ли это причиной движения Пыли? А
может, наоборот?
Или и то и другое возникло как результат чего-то третьего? Или здесь вообще нет
никакой связи?
Поток шрафа гипнотизировал. Как легко было бы впасть в забытье и позволить
своему сознанию плыть вслед за дрейфующими частицами...
Прежде чем она успела опомниться, убаюканная покачиванием платформы, именно
это и произошло. Она вдруг очнулась вне своего тела, и ее охватила паника.
Она находилась метра на два-три выше платформы и чуть в стороне от нее, среди
веток. И что-то случилось со шрафом: теперь он не дрейфовал еле заметно, а несся, как
река в половодье. Действительно ли его скорость выросла, или для Мэри, очутившейся
вне тела, время стало течь по-другому? Как бы то ни было, ей грозила страшная
опасность: этот могучий поток мог вовсе унести ее с собой. Она раскинула руки, чтобы
ухватиться за что-нибудь прочное, но у нее не было рук. Ничего не вышло. Под ней
разверзлась головокружительная пропасть, а ее безмятежно дрыхнущее тело все
удалялось и удалялось. Она попыталась крикнуть, чтобы разбудить саму себя; ни звука.
Тело продолжало спать, а ее разумное "я" уже почти выплыло за пределы кроны, под
открытое небо.
Несмотря на отчаянное барахтанье, она никак не могла продвинуться назад. Этой
силе невозможно было противиться: частицы Пыли двигались мощно и плавно, как вода,
низвергающаяся с плотины, словно тоже переливались за какой-то невидимый край.
И уносили Мэри прочь от ее тела.
Она мысленно протянула ниточку к своему физическому обиталищу и попыталась
вспомнить, каково ей было в нем; вспомнить все ощущения, которые складывались в одно
чувство жизни. Ласковое прикосновение мягкого хобота Аталь к ее шее. Вкус яичницы с
беконом. Радостное напряжение мышц, когда она подтягивалась вверх по крутому
горному склону. Выверенное порхание пальцев по клавиатуре компьютера. Запах
жареного кофе. Тепло постели в зимнюю ночь.
И постепенно ее движение прекратилось; ниточка жизни держала крепко, и Мэри,
зависнув в небе, чувствовала напор катящего мимо потока.
А потом случилась странная вещь. Вспоминая все новые и новые эпизоды из
прошлого - как она пробовала ледяной коктейль "Маргарита" в Калифорнии, как сидела
под лимонными деревьями у ресторана в Лиссабоне, как соскребала иней с ветрового
стекла своей машины, - Мэри заметила, что давление Пыли ослабевает. Сопротивляться
ему стало легче.
Но общая картина не изменилась: повсюду, вверху и внизу, могучий поток двигался
так же быстро, как прежде. Только вокруг нее почему-то образовался островок затишья,
где частицы сопротивлялись основному течению.
Они и вправду были разумны! Они почувствовали ее тревогу, откликнулись на нее и
медленно понесли Мэри обратно к брошенному телу. Когда она приблизилась к нему
настолько, что увидела его вновь - такое тяжелое, такое надежное, такое теплое, - ее
душу сотрясли безмолвные рыдания.
И тут она снова погрузилась в свое тело - и... проснулась.
Она глубоко, судорожно вздохнула. Потом прижалась бедрами и ладонями к
шершавым доскам платформы. Минуту назад она чуть не сошла с ума от страха, а теперь
ее захлестнула мощная волна ликования: ведь она снова воссоединилась со своим телом и
всем тем, что называется материей.
Наконец она села и попробовала осмыслить происшедшее. Ее пальцы наткнулись на
телескоп, и она поднесла его к глазам, придерживая одну трясущуюся руку другой.
Сомнений не было: медленный дрейф Пыли по всему небу превратился в быстрое,
неудержимое стремление. Его нельзя было ни услышать, ни почувствовать, а без
телескопа и увидеть, но даже когда она отняла прибор от глаза, у нее осталось четкое
ощущение этой безмолвно несущейся лавины и вдобавок еще кое-чего, не замеченного
ею, когда она боролась с угрозой остаться вне тела, - разлитой в воздухе искренней,
беспомощной грусти.
Частицы, именуемые Тенями, знали о происходящем и сожалели о нем.
И она сама тоже отчасти состояла из Пыли. Какая-то доля ее существа была
подвластна этому космическому потоку. И то же можно было сказать о мулефа, и о людях
из каждого отдельного мира, и обо всех мыслящих и чувствующих созданиях, где бы они
ни находились.
И если она не выяснит, что случилось, их всех может унести в забвение - всех до
последнего.
Вдруг ей страстно захотелось обратно на твердую почву. Она сунула телескоп в
карман и начала долгий спуск на землю.
Когда вечерний свет стал мягче, а тени удлинились, отец Гомес ступил в окно. Он
увидел широкую прерию, купы колесных деревьев и бегущие между ними дороги -
словом, то же самое, что незадолго до него открылось Мэри. Но теперь в воздухе не было
дымки, поскольку только что прошел дождь, и монах мог видеть дальше беглянки; в
частности, он заметил на горизонте блеск моря и мелькание белых пятнышек, похожих на
паруса.
Поддернув висящий за плечами рюкзак, он повернул в ту сторону. Стоял тихий,
ясный вечер, и шагать по гладкой дороге было приятно: лицо грели лучи закатного
солнца, в высокой траве по обочинам трещали какие-то насекомые вроде цикад. Сам
воздух был свежий, чистый и ароматный, полностью лишенный примеси керосиновых
паров или запаха отработанного гарного масла - в общем, того, чем была перенасыщена
атмосфера одного из миров, пройденных им по дороге сюда, а именно родного мира
искусительницы.
Когда солнце уже почти село, он вышел к небольшому мыску у мелкого залива. Если
в этом мире бывали приливы и отливы, то сейчас вода стояла сравнительно высоко,
потому что у ее кромки осталась лишь узкая полоска мягкого белого песка.
А неподалеку от берега, по тихой воде, плавали... Тут отцу Гомесу пришлось
серьезно задуматься. Пожалуй, это были гигантские снежно-белые птицы - каждая
величиной с лодку, с длинными прямыми крыльями, которые волочились по воде вслед за
ними... очень длинными крыльями, метра по два каждое. Этих птиц - если они
действительно были птицами - он насчитал не меньше десятка. Тела их были покрыты
перьями, а головы и клювы смахивали на лебединые, но вот крылья, как ни странно,
располагались одно за другим...
Вдруг они его заметили. Головы разом повернулись, крылья мгновенно взмыли
вверх, в точности как паруса у яхт, и при попутном ветре загадочные существа быстро
понеслись к берегу.
На отца Гомеса произвела глубокое впечатление красота этих парусов-крыльев, их
гибкость и безупречная форма, а также скорость их обладательниц. Потом он заметил, что
они еще и гребут: под водой у них были лапы, расположенные рядом, а не одна позади
другой, как крылья, и при помощи этих лап и крыльев они неслись по воде с необычайной
скоростью и грацией.
Добравшись до берега, первая из них грузно, вперевалку зашагала по сухому песку
прямо к священнику. Она злобно шипела на ходу; голова ее дергалась, а клюв угрожающе
щелкал. Между прочим, в этом клюве были еще и зубы - они походили на ряды острых,
загнутых внутрь крючков.
Отец Гомес стоял метрах в ста от воды, на низком травянистом гребне, и у него было
вполне достаточно времени на то, чтобы опустить рюкзак, взять винтовку, зарядить ее,
прицелиться и выстрелить.
Голову птицы разнесло в красно-белые клочья; мертвое существо сделало еще
несколько неверных шагов и рухнуло грудью вперед. С минуту или около того жизнь в
нем еще теплилась; ноги сводило судорогой, крылья вздымались и опадали, и огромная
птица билась, описывая кровавый круг и лягая грубую траву, покуда не исторгла из
легких последний булькающий кашель вместе с фонтанчиком алых брызг и не застыла
навсегда.
Когда первая птица упала, прочие тут же остановились и замерли, глядя на нее и на
человека. В их глазах светился острый, жестокий ум. Они переводили взгляд с него на
мертвую птицу, потом на винтовку, потом на его лицо.
Он снова вскинул винтовку к плечу и увидел их реакцию: они неуклюже подались
назад и сбились в кучу. Похоже, они все поняли.
Это были прекрасные сильные создания, крупные, с широкими спинами, -
настоящие живые лодки. "Что ж, - подумал отец Гомес, - раз они знают, что такое
смерть, и видят связь между смертью и его оружием, это может стать почвой для
плодотворного сотрудничества". Если они действительно усвоили, что его надо бояться,
они сделают все, что он им велит.
Полночь
Как часто мне бывала
Смерть мила...
Джон Китс
- Проснись, Мариса, - сказал лорд Азриэл. - Идем на посадку.
Над базальтовой крепостью - мыслелет приближался к ней с юга - уже разгорался
багряный рассвет. Миссис Колтер, разбитая и подавленная, открыла глаза; ей так и не
удалось заснуть. Впереди, над посадочной площадкой, парила женщина-ангел Ксафания;
увидев над крепостным валом их корабль, она набрала высоту и полетела к башне.
Едва они приземлились, как лорд Азриэл выпрыгнул из кабины и побежал в
западную сторожевую башню к королю Огунве, словно бы начисто забыв о миссис
Колтер. Техники, сразу явившиеся проверять летательный аппарат, тоже не обратили на
нее никакого внимания. Никто не спросил ее, куда делся украденный мыслелет; можно
было подумать, что она стала невидимкой. Она грустно отправилась в адамантовую
башню, а там адъютант спросил, не хочет ли она чего-нибудь поесть и выпить кофе.
- Принесите, что найдется, - ответила она. - И спасибо вам. Кстати, - добавила
она, когда тот повернулся к двери, - алетиометрист лорда Азриэла, мистер...
- Мистер Василид?
- Да. Он не мог бы зайти ко мне на минутку?
- Сейчас он работает с книгами, мадам. Я попрошу его зайти к вам, когда
освободится.
Она умылась и переоделась в единственную оставшуюся у нее чистую рубашку.
Стекла в окнах дрожали от порывов холодного ветра, сквозь них сочился серый утренний
свет, и ей было зябко. Она подбросила в железную печь еще угля, надеясь, что после этого
дрожь уляжется, но холод был у нее в костях, и это не помогло.
Десять минут спустя в дверь постучали. Вошел бледный, темноглазый
алетиометрист с деймоном-соловьем на плече и слегка поклонился ей. Следом за ним
явился адъютант с подносом, на котором были хлеб, сыр и кофе, и миссис Колтер сказала:
- Спасибо, что заглянули, мистер Василид. Не угодно ли перекусить?
- Благодарю вас. Кофе, пожалуй.
- Будьте так добры, скажите мне, - снова заговорила она, разлив напиток по
чашкам, - ведь вы наверняка в курсе событий: жива ли моя дочь?
Он помедлил. Золотая обезьяна сжала ей локоть.
- Жива, - осторожно ответил Василид, - но вместе с тем и...
- Что? Ну же, прошу вас, - что вы хотели сказать?
- Она в стране мертвых. Я не сразу разобрался в том, что сообщил мне прибор: это
казалось невозможным. Но теперь сомнений нет. Они с мальчиком спустились в страну
мертвых и открыли духам путь наружу. Выбираясь оттуда, духи исчезают, как до того
исчезли их деймоны, и это, по-видимому, представляется им самым счастливым и
желанным исходом. Если верить алетиометру, девочка сделала это потому, что
подслушала пророчество; в нем говорилось, что смерти наступит конец, и она решила, что
именно ей суждено его исполнить. В результате из страны мертвых появился выход.
Миссис Колтер лишилась дара речи. Чтобы скрыть обуревающие ее чувства, ей
пришлось отвернуться и подойти к окну. Немного погодя она сказала:
- И она выйдет оттуда живой? Ах да... я знаю, что не в вашей власти угадывать
будущее. Но она... как она... что ей...
- Она страдает, ей больно, она напугана. Но у нее есть спутники - тот мальчик и
два шпиона-галливспайна, и все они до сих пор вместе.
- А бомба?
- Бомба не причинила ей вреда.
Внезапно миссис Колтер почувствовала, что ее силы иссякли окончательно. Ей
хотелось только одного: лечь в постель и спать месяцы, годы. За окном билась и хлопала
на ветру веревка флагштока; каркали летающие вокруг бастионов грачи.
- Спасибо, сэр, - сказала она, поворачиваясь к ученому спиной. - Очень вам
благодарна. Пожалуйста, сообщите мне, если узнаете о ней что-нибудь еще - где она, что
делает...
Мужчина поклонился и вышел. Миссис Колтер легла на походную койку, однако,
как она ни старалась, ее глаза упорно не хотели оставаться закрытыми.
- Что вы об этом думаете, король? - спросил лорд Азриэл.
Он глядел в телескоп сторожевой башни на запад. Там, в небе, маячило нечто вроде
окутанной облаками горы; от горизонта ее отделяла полоска шириной в ладонь. Эта гора
находилась очень далеко - так далеко, что ее можно было целиком закрыть большим
пальцем вытянутой руки. Но она появилась недавно и висела в воздухе абсолютно без
движения.
Телескоп приблизил ее, однако ничего нового заметить не удавалось: облако
остается облаком, с какого расстояния на него ни смотри.
- Заоблачная гора, - сказал Огунве, - или как ее еще называют - Колесница?
- И правит ею Регент. Он хорошо замаскировался, этот Метатрон. О нем говорится
в апокрифических писаниях: когда-то он был человеком по имени Енох, сын Иареда, - в
шестом поколении от Адама. А теперь занял престол царства. И намерен сделать еще
больше, если прав тот ангел, которого нашли возле серного озера, - тот, что шпионил на
Заоблачной горе. Если Метатрон победит в этой битве, он станет вмешиваться в жизнь
людей напрямую. Вы только представьте себе, Огунве: вечная Инквизиция со штатом
предателей и шпионов в каждом из миров, управляемая разумом, который поддерживает в
небе эту гору... Такое и не снилось Дисциплинарному Суду Консистории! У старого
Властителя хватало такта хотя бы на то, чтобы оставаться в стороне; всю грязную работу
вроде сжигания еретиков и вешания ведьм выполняли его священники. Этот, новый, будет
гораздо хуже.
- Что ж, для начала он вторгся в республику, - сказал Огунве. - Смотрите - это
дым?
Над Заоблачной горой поднималась серая струйка, и по небесной синеве медленно
расползалось пятно. Но это не могло быть дымом: струйка текла против ветра,
треплющего облака.
Король поднес к глазам бинокль и понял, что это.
- Ангелы, - сказал он.
Лорд Азриэл отошел от телескопа и замер, приставив ладонь к глазам. Крохотных
фигурок были сотни, тысячи, десятки тысяч - они затмили уже полнеба в той стороне, и
появлялись все новые. Лорду Азриэлу доводилось видеть тучи голубых скворцов,
порхающих на закате вокруг дворца императора Кан-По, но таких несметных полчищ он
не встречал никогда в жизни. Крылатые существа выстраивались в цепочки и медленно,
медленно двигались на юг и на север.
- Ага! А там что? - спросил лорд Азриэл, указывая пальцем. - Это не ветер.
На южном склоне горы возникло завихрение; оттуда вырывались длинные, мощные
дымовые шлейфы. Но лорд Азриэл был прав: источник движения находился внутри, а не
снаружи. Облако клубилось и бурлило, а потом на мгновение расступилось.
Под ним была не просто гора, но они видели это всего секунду; затем облако снова
сомкнулось, точно штора, задернутая невидимой рукой, и все исчезло.
Король Огунве опустил бинокль.
- Это не гора, - сказал он. - Я заметил артиллерийские батареи...
- Я тоже. И еще много чего. Может ли он видеть оттуда сквозь облако, хотел бы я
знать? В некоторых мирах для этого существуют специальные устройства. А что до его
армии - если, кроме ангелов, у них никого нет...
Король издал короткий возглас, в котором слышались удивление и отчаяние разом.
Лорд Азриэл обернулся и сжал его руку так сильно, что на этом месте вполне мог остаться
синяк.
- У них нет этого - воскликнул он и неистово встряхнул руку Огунве. - У них
нет плоти!
Он положил ладонь на шершавую щеку друга.
- Пускай нас мало, - продолжал он, - пускай наш век недолог, а зрение слабо -
но по сравнению с ними мы все равно сильнее. Они завидуют нам, Огунве! Вот что
питает их ненависть, я в этом уверен. Им страстно хочется иметь наши драгоценные тела,
такие плотные и крепкие, так хорошо приспособленные к жизни на земле! И если мы
проявим отвагу и решимость, мы сметем все эти бесчисленные рати так же легко, как вы
могли бы рассечь рукой дым. Да они попросту бессильны!
- У них, как и у нас, есть союзники из тысячи миров, Азриэл, - живые существа,
подобные нам.
- Мы все равно победим.
- А если он отправил всех этих ангелов на поиски вашей дочери?
- Моя дочь! - ликующе воскликнул лорд Азриэл. - Дать миру такого ребенка -
пожалуй, это что-нибудь да значит! Казалось бы, довольно было пойти в одиночку к
королю бронированных медведей и хитростью вырвать королевство из его лап - но
пробраться в страну мертвых и преспокойно выпустить их всех на волю... А этот мальчик!
Я хочу познакомиться с ним; хочу пожать ему руку. Знали ли мы, что нам грозит, когда
затевали это восстание? Нет. Но знали ли они - Властитель и его Регент, этот самый
Метатрон, - знали ли они, что грозит им, когда в игру вступила моя дочь?
- Лорд Азриэл, - прервал его король, - вы понимаете, почему она так важна для
будущего?
- Честно говоря, нет. Именно поэтому я хочу увидеться с Василидом. Куда он
ушел?
- К леди Колтер. Но он совсем измучен; он не сможет работать дальше, пока не
отдохнет.
- Раньше надо было отдыхать. Пошлите за ним, ладно? Да, и еще одно: попросите,
пожалуйста, мадам Оксантьель явиться в башню в ближайшее удобное для нее время. Я
должен выразить ей свое соболезнование.
Мадам Оксантьель была среди галливспайнов второй по рангу. Теперь ей
предстояло занять место лорда Рока. Король Огунве поклонился и оставил своего
командира обозревать серый горизонт.
В течение всего дня к крепости подходили новые отряды. Ангелы из армии лорда
Азриэла летали высоко над Заоблачной горой, ища просвет, но не находили его. Ничто не
менялось; небо давно очистилось от враждебных ангельских полчищ; неистовый ветер
рвал облака, но они ни разу не расступились даже на секунду. Прокатившись по
холодному синему небу, солнце стало клониться к юго-западу; оно позолотило облака и
окрасило дымку вокруг горы во все оттенки багряного и кремового, розового и
оранжевого. Когда оно село, облака продолжали слабо светиться изнутри.
Теперь к лорду Азриэлу стянулись воины из всех миров, где у него имелись
сторонники; механики и оружейники заправляли топливом летательные аппараты,
чистили орудия, устанавливали прицелы и рассчитывали заряды. Когда спустились
сумерки, с севера прибыли очередные ценные подкрепления. Тихо ступая по холодной
земле, стали поодиночке подходить бронированные медведи - их было много, и в том
числе медвежий король. Вскоре после этого явился первый из нескольких ведьминских
кланов. В темном небе долго раздавался негромкий шелест - это ветки облачной сосны
рассекали ночной воздух.
На равнине к югу от крепости мерцали тысячи огоньков: там стояли лагерем воины,
пришедшие издалека. Еще дальше, со всех четырех сторон света, без устали летали
дозором сторожевые отряды ангелов.
В полночь в адамантовой башне лорд Азриэл держал совет с королем Огунве,
ангелом Ксафанией, предводительницей галливспайнов мадам Оксантьель и Тевкром
Василидом. Алетиометрист только что кончил говорить; лорд Азриэл встал, подошел к
окну и посмотрел на тускло светящуюся вдалеке Заоблачную гору, которая по-прежнему
висела над горизонтом. Остальные хранили молчание: сейчас они услышали то, что
заставило побледнеть и задрожать даже лорда Азриэла, и пока находились в
замешательстве.
Наконец лорд Азриэл прервал паузу.
- Мистер Василид, - сказал он, - вы, должно быть, очень устали. Я благодарен
вам за труды. Пожалуйста, выпейте с нами вина.
- Спасибо, милорд, - отозвался ученый. Руки у него дрожали. Король Огунве
налил в бокал золотистого токая и подал ему.
- Так что же это означает, лорд Азриэл? - прозвучал чистый голос мадам
Оксантьель.
Лорд Азриэл вернулся к столу.
- Что ж, - сказал он, - это означает, что, вступив в битву, мы будем иметь новую
цель. Мою дочь и этого мальчика каким-то образом разлучили с их деймонами, но они
умудрились выжить; их деймоны находятся где-то в этом мире - поправьте меня, если я
ошибусь, мистер Василид, - деймоны сейчас в этом мире, и Метатрон рассчитывает
захватить их в плен. Если он схватит деймонов, детям придется последовать за ними, - а
если эти двое детей окажутся в его власти, мы можем считать, что будущее утрачено для
нас навсегда. Наша задача ясна: нам нужно отыскать деймонов раньше его и позаботиться
о том, чтобы дети получили их обратно целыми и невредимыми.
- Как они выглядят, эти потерявшиеся деймоны? - спросила предводительница
галливспайнов.
- Они еще не приобрели окончательной формы, мадам, - ответил Тевкр Василид.
- Они могут выглядеть как угодно.
- Итак, - промолвил лорд Азриэл, - подытожим: все мы, наша республика,
будущее каждого разумного существа, - все это зависит от того, останется ли в живых
моя дочь и удастся ли нам сделать так, чтобы деймоны - ее и мальчика - не попали в
руки Метатрона.
- Совершенно верно, милорд.
Лорд Азриэл вздохнул чуть ли не с удовлетворением, словно, проведя долгие и
сложные подсчеты, достиг наконец весьма неожиданного результата.
- Очень хорошо, - сказал он, опершись на стол широко расставленными руками.
- Вот что мы сделаем, когда начнется битва. Король Огунве, вы примете командование
над войсками, обороняющими крепость. Мадам Оксантьель, вам надлежит немедленно
разослать своих людей по всем направлениям на поиски мальчика с девочкой и двух
деймонов. Когда вы их найдете, защищайте всех четверых не щадя жизни, пока они не
воссоединятся опять. После этого, как я понимаю, мальчик сможет открыть проход в
другой мир и спастись.
Дама кивнула. При свете лампы ее жесткие седые волосы отливали сталью;
сидевший на кронштейне у двери полевой лунь - он достался ей в наследство от лорда
Рока - на мгновение растопырил крылья и тут же сложил их снова.
- Теперь вы, Ксафания, - продолжал лорд Азриэл. - Что вам известно об этом
Метатроне? Когда-то он был человеком; обладает ли он до сих пор физической силой,
присущей нам, людям?
- Он снискал известность через много лет после моего изгнания, - ответила
женщина-ангел. - Я никогда не встречалась с ним лицом к лицу. Но он не смог бы
добиться верховной власти, если бы не был силен по-настоящему - силен во всех
отношениях. Большинство ангелов уклоняются от прямой схватки. Метатрон же любит
сражаться
...Закладка в соц.сетях
