Жанр: Фантастика
Темные начала 3. Янтарный телескоп
...й дальний угол.
- Ему, наверно, ужас как много лет... я еще никогда не видела, чтобы кто-нибудь
так мучился... ах, Уилл, мы ведь можем его выпустить?
Одним движением Уилл разрезал хрустальный кокон и сунул руку внутрь, чтобы
помочь ангелу выбраться. Но древнее существо, безумное и немощное, только плакало и
бормотало от боли и страха: съежившись, оно отпрянуло от Уилла, который своим
вторжением напугал его еще больше.
- Не бойтесь, - сказал Уилл, - по крайней мере, мы поможем вам спрятаться.
Выходите, мы ничего вам не сделаем.
Трясущаяся рука схватила руку мальчика и слабо сжала ее. Старик непрерывно то ли
хныкал, то ли бормотал что-то нечленораздельное, скрипел зубами и судорожно теребил
себя свободной рукой; но когда Лира тоже нагнулась, чтобы помочь ему вылезти, он
сделал попытку улыбнуться и поклониться, и его древние глаза, едва заметные среди
глубоких морщин, заморгали с невинным изумлением.
Вдвоем они помогли Ветхому Днями выбраться из его хрустальной клетки. Это
оказалось нетрудно, поскольку он был легок, как бумага; и он пошел бы за ними куда
угодно, ибо своей воли у него не осталось, а на простую доброту он откликался, как
цветок на солнечное тепло. Однако под открытым небом у него не было защиты от ветра,
и, к их отчаянию, он стал рассеиваться и таять. Через несколько мгновений он исчез
совсем; последним, что осталось в памяти у детей, были его удивленно моргающие глаза и
протяжный вздох, в котором слышалось глубочайшее и искреннее облегчение.
На этом все кончилось; тайна растворилась в тайне. Все это заняло меньше минуты,
и Уилл снова обернулся к погибшему рыцарю. Он бережно поднял в ладонях его
маленькое тело и почувствовал, что по щекам у него бегут слезы.
Но Лира что-то настойчиво твердила:
- Уилл... надо идти... и поскорее... Салмакия слышит топот, они скачут за нами...
С индигового неба спланировала индиговая птица, и Лира вскрикнула и пригнулась,
но Салмакия закричала изо всех сил:
- Нет, Лира! Нет! Стань во весь рост и подними кулак!
Тогда Лира выпрямилась, поддерживая одной рукой другую, а синяя птица - это
был полевой лунь - развернулась, снова спланировала к ним и сжала костяшки ее
пальцев своими острыми когтями.
На спине у луня сидела седоголовая дама; взгляд ее ясных глаз переместился с Лиры
на Салмакию, которая держалась за воротник девочки.
- Мадам... - тихо промолвила Салмакия. - Мы сделали...
- Вы сделали все, что от вас требовалось. Теперь мы здесь, - сказала мадам
Оксантьель и дернула за вожжи.
Лунь немедленно прокричал трижды и так громко, что у Лиры заложило уши. В
ответ с неба метнулась сначала одна, потом вторая, третья, а потом и целые сотни
блестящих стрекоз с седоками - они неслись так быстро, что, казалось, неминуемо
должны были столкнуться друг с другом, однако благодаря рефлексам насекомых и
сноровке всадников ничего подобного не произошло: вместо этого вокруг детей и над
ними возникло нечто вроде яркого переливчатого покрывала, сотканного сверкающими
иглами.
- Лира и Уилл, - сказала мадам Оксантьель, - следуйте за нами, и скоро вы
встретитесь со своими деймонами.
Когда лунь расправил крылья и снялся с Лириной руки, она почувствовала, как в
другую ее ладонь упало что-то легкое: это была Салмакия, и Лире сразу же стало ясно, что
дама давно находилась при смерти и держалась одной только силой духа. Девочка
бережно прижала ее тельце к груди и кинулась за Уиллом; стрекозы прикрывали их
сверху, и хотя на бегу дети не раз спотыкались и падали, Лира ни разу не выпустила из
рук свою драгоценную ношу.
- Левей! Левей! - раздался крик со спины полевого луня, и они повернули туда; а
справа, при свете пронизывающих мглу молний, Уилл заметил отряд людей в легких
серых доспехах, в шлемах и масках, с рысящими рядом деймонами - серыми волками. К
ним тут же устремилась туча стрекоз, и враги дрогнули; не успели они схватиться за свое
бесполезное оружие, как галливспайны очутились среди них. Каждый крохотный воин
спрыгивал со своего насекомого, находил незащищенное место - руку, запястье, голую
шею, - вонзал туда шпору и снова прыгал на спину стрекозе, которая мгновенно
уносилась прочь. Они летали так быстро, что за ними практически невозможно было
уследить. В отряде началась паника; забыв о дисциплине, солдаты повернули и ударились
в бегство.
Но вдруг сзади послышался грохот копыт, и дети обернулись в ужасе. Те самые
конники скакали на них галопом, и в руках у некоторых из них были сети: они вертели
ими над головой и, поймав стрекозу, щелкали сетью, точно бичом, отшвыривая в сторону
изувеченное насекомое.
- Сюда! - снова раздался голос дамы, а потом она скомандовала: - Падайте!
Прячьтесь!
Они повиновались и почувствовали, как содрогается под ними земля. Неужели
лошади их догнали? Лира подняла голову, убрала с глаз мокрые волосы и увидела вовсе
не того, кого боялась увидеть.
- Йорек! - закричала она, и в груди у нее полыхнул восторг. - Ах, Йорек!
В ту же секунду Уилл дернул ее обратно, потому что прямо на них бежал не только
сам Йорек Бирнисон, но и весь полк его медведей. Едва Лира успела пригнуться, как
Йорек пронесся над ними, и они услышали его рык: он приказывал своим воинам
разделиться и взять врага в клещи.
Легко, словно его броня весила не больше его меха, король-медведь повернулся к
Уиллу и Лире, с трудом поднимающимся на ноги.
- Йорек... сзади... у них сети! - крикнул Уилл, увидев скачущих прямо на них
всадников.
Не успел медведь шевельнуться, как в воздухе просвистела сеть, и Йорека опутала
стальная паутина. Он взревел и стал на дыбы, нанося лапами могучие удары во все
стороны. Но сеть была крепка, и, хотя конь под нападавшим заржал от испуга и отпрянул,
Йорек не мог освободиться из плена стальных тросов.
- Йорек! - выпалил Уилл. - Стой смирно! Не двигайся!
Он опрометью бросился вперед по лужам и кочкам, пока враг пытался совладать с
конем, и подбежал к Йореку как раз в тот момент, когда к ним подоспел второй всадник и
воздух со свистом рассекла вторая сеть.
Но Уилл не поддался панике: вместо того чтобы рубить как попало и только
усугубить положение, он посмотрел, как летит сеть, и разрезал ее в несколько взмахов.
Обезвреженная, вторая сеть упала на землю, а Уилл кинулся к Йореку и взялся за работу:
левой рукой он хватал стальные тросы, правой - резал. Плененный медведь стоял не
шелохнувшись, точно гигантское изваяние, а мальчик носился вокруг него, совершая
быстрые и точные движения ножом.
- Готово! - наконец крикнул он, отскакивая подальше, и Йорек словно взорвался
прямо перед мордой ближайшего коня.
Тот, кто сидел в седле, замахнулся ятаганом, целя медведю в горло, но Йорек
Бирнисон вместе с броней весил около двух тонн, и подобные выпады были ему не
страшны. И конь, и всадник отлетели в сторону, смятые и растерзанные. Йорек
восстановил равновесие, оглянулся, оценивая диспозицию, и рыкнул:
- Ко мне на спину! Живо!
Лира прыгнула на медведя, Уилл - за ней. Сжимая коленями холодное железо, они
почувствовали, как под ними заходили ходуном могучие мышцы.
Позади них остальные медведи продолжали схватку с вражеской кавалерией; им
помогали галливспайны, которые жалили лошадей, приводя их в бешенство. Мимо
пронеслась дама на синем луне, выкрикнув:
- Сейчас прямо вперед! К тем деревьям в долине!
Йорек достиг вершины небольшой возвышенности и остановился. Впереди
простирался неровный пологий склон; примерно в полукилометре от них зеленела
рощица. Еще дальше вела беспрерывный огонь невидимая отсюда артиллерийская батарея
- снаряды с воем проносились у них над головой, - а кто-то пускал сигнальные ракеты,
которые вспыхивали прямо под облаками и опускались на деревья, заливая их холодным
зеленым светом и превращая тем самым в отличный ориентир для наводчиков.
А за контроль над рощицей вели борьбу десятка два Призраков: их сдерживал
сильно потрепанный отряд духов. Едва завидев эту маленькую кучку деревьев, Лира и
Уилл поняли, что их деймоны находятся там и что им грозит скорая гибель: с каждой
минутой туда прибывали все новые Призраки, целый поток которых лился из-за
холмистой гряды справа. Теперь Уилл с Лирой видели их вполне отчетливо.
Вдруг прямо за гребнем холма прогремел взрыв; в воздух полетели камни и комья
земли. Лира вскрикнула, и даже Уилл схватился за грудь.
- Держитесь! - предупредил их Йорек и ринулся вперед.
Высоко в небе вспыхнула ракета, потом еще и еще одна; они медленно опускались,
заливая все вокруг ярким магниевым сиянием. Взорвался другой снаряд, на сей раз ближе;
они почувствовали толчок ударной волны, а потом уколы брызнувшей им в лицо
каменной крошки. Йорек не сбился с рыси, но им стоило большого труда не свалиться с
него: они не могли запустить пальцы в его шерсть и только сжимали коленями броню, а
поскольку спина у медведя была широкая, они то и дело соскальзывали назад.
- Глядите! - воскликнула Лира, показывая вверх, и в ту же секунду поблизости
разорвался очередной снаряд.
Прямо на сигнальные огни неслась дюжина ведьм; в руках у них были ветки,
покрытые густой листвой. Этими ветками они загасили ракеты, разбросав их в стороны, и
рощу вновь окутала тьма, скрывшая ее от артиллеристов.
До деревьев оставалось всего несколько шагов. И Уилл, и Лира уже чувствовали
близость утраченных частей своего "я" - возбуждение, отчаянную надежду и леденящий
страх, потому что среди древесных стволов теснились Призраки, и им предстояло
пробиваться сквозь эту толпу, один вид которой вызывал у них тошноту и слабость.
- Они боятся ножа, - произнес чей-то голос рядом с ними, и медвежий король
остановился так резко, что Уилл с Лирой скатились у него со спины.
- Ли! - воскликнул Йорек. - Мой старый товарищ! Такого я еще никогда не
видал! Ты ведь мертв - но с кем же я тогда разговариваю?
- Йорек, дружище, на свете есть много такого, чего ты не видал. Дальше справимся
без тебя: медведей Призраки не боятся. Лира, Уилл, - идите за мной, да подымите
повыше нож...
На Лирин кулак снова опустился полевой лунь, и седовласая дама сказала:
- Нельзя терять ни секунды - бегите в рощу, найдите своих деймонов и уходите
отсюда! Скоро здесь будет еще жарче...
- Спасибо, мадам! Спасибо вам всем! - ответила Лира, и лунь взмыл в небо.
Рядом с детьми смутно маячил силуэт Ли Скорсби; аэронавт по-прежнему торопил
их, но им нужно было попрощаться с Йореком Бирнисоном.
- Ох, Йорек, у меня просто нет слов... мы будем благодарить тебя по гроб жизни!
- Спасибо, ваше величество, - сказал Уилл.
- Нет времени. Идите. Идите! - И он подтолкнул их вперед бронированной
головой.
Следом за Ли Скорсби Уилл нырнул в подлесок, разя ножом направо и налево. Там
царил обманчивый полумрак, игра густых ломаных теней сбивала с толку.
- Не отставай, - бросил он Лире и невольно вскрикнул, когда колючая ветка
ежевики хлестнула его по щеке.
Схватка в роще не прекращалась; их окружали шум и движение. Тени метались туда
и сюда, точно белье на свирепом ветру. Наверное, это были духи: дети ощущали легкие
прохладные дуновения, к которым успели привыкнуть, а потом услыхали и голоса:
- Сюда!
- Теперь сюда!
- Шагайте смелей - мы их не подпустим!
- Уже недалеко!
А потом Лира услышала еще один голос, самый родной и любимый:
- Ах, скорее! Скорее же, Лира!
- Пан, милый... я здесь...
Она стремглав бросилась во тьму, дрожа и рыдая. Уилл продолжал ломать ветки с
плющом и рубить кусты и крапиву, а духи вокруг зашелестели громче, то ободряя их, то
предостерегая.
Но Призраки тоже нашли свою цель и сочились сквозь колючие заросли, встречая не
больше сопротивления, чем дым. Десяток-другой этих бледных тварей устремились к
центру рощицы, где дух Джона Парри собирал товарищей для отражения атаки.
Уилл и Лира совсем ослабели и дрожали от страха, усталости, боли и тошноты, но
сдаться сейчас было бы немыслимо. Лира рвала колючие ветки голыми руками, Уилл
рубил и колол налево и направо, а битва призрачных существ вокруг них становилась все
более ожесточенной.
- Вон они! - крикнул Ли. - Видите? У той большой скалы...
Дикая кошка... нет, две дикие кошки - шипели, скалили зубы и наносили удары
когтистыми лапами. Обе были деймонами, и Уилл почувствовал, что, будь у него время,
он с легкостью угадал бы, которая из них Пантелеймон; но времени не было, потому что
от ближайшего пятна тени отделился и заскользил к ним один из этих жутких Призраков.
Уилл перепрыгнул через последнее препятствие, ствол упавшего дерева, и погрузил
нож в бесплотное мерцание в воздухе. Его рука тут же онемела, но он стиснул зубы и
крепче сжал рукоять ножа - и бледный силуэт, отпрянув, снова исчез во тьме.
Они были почти у цели; а деймоны обезумели от ужаса, поскольку из-за деревьев
появлялись все новые и новые Призраки, и только доблестные духи пока еще сдерживали
их натиск.
- Можешь сделать окно? - спросил дух Джона Парри.
Уилл поднял нож, но ему пришлось остановиться: страшный приступ тошноты
сотряс все его тело с головы до пят. В желудке у него было пусто, и тем мучительнее
оказался спазм. Лира рядом с ним тоже боролась с дурнотой. Дух Ли быстро сообразил, в
чем дело, прыгнул к деймонам и схватился с бледным существом, вынырнувшим из-за
скалы у них за спиной.
- Уилл... скорее... - выдавила Лира, судорожно глотая воздух.
Нож двинулся вперед - в сторону - вниз - и назад. Дух Ли Скорсби выглянул в
окно и увидел широкую мирную прерию под сверкающей луной - это было так похоже
на его родину, что ему стало удивительно хорошо и спокойно.
Уилл метнулся через прогалину и схватил ближайшего деймона; Лира - второго.
И даже в этой невероятной спешке, даже в этот миг величайшей опасности оба
почувствовали легкий прилив радостного волнения - ибо Лира держала в руках деймона
Уилла, безымянную кошку, а Уилл - Пантелеймона.
Они с трудом оторвали взгляд друг от друга.
- Прощайте, мистер Скорсби! - воскликнула Лира, оглянувшись на аэронавта. -
Как жаль, что... ах, спасибо, спасибо... прощайте!
- Прощай, моя милая... Счастливо тебе, Уилл! Лира пробралась в окошко, но Уилл
замер, глядя на отца, чьи глаза сверкали в полумраке. Прежде чем расстаться с его духом,
он должен был кое-что сказать. И он сказал:
- Ты говорил, что я воин. Что я таков от природы и спорить с этим не следует. Но
ты ошибался, отец. Я дрался, потому что это было необходимо. Я не волен выбирать свою
природу, зато могу выбрать себе занятие по душе. И я сделаю этот выбор, потому что
теперь я свободен.
Отец ответил ему улыбкой, полной гордости и нежности.
- Отлично сказано, мой мальчик, - промолвил он. - Отлично сказано.
Больше Уилл не мог на него смотреть. Он по вернулся и пролез в окно следом за
Лирой.
И теперь, когда их цель была достигнута, когда дети нашли своих деймонов и
спаслись, - только теперь мертвые воины наконец позволили себе расслабиться и
распасться на отдельные атомы.
Все дальше от маленькой рощицы и озадаченных Призраков, прочь из долины, мимо
могучей фигуры своего старого товарища, закованного в броню медведя, - последний
клочок сознания, бывшего аэронавтом Ли Скорсби, медленно взмывал вверх, как в
прежние времена его гигантский воздушный шар. Ему не досаждали ни вспышки ракет,
ни взрывы снарядов; глухой к воплям боли и гнева, к свисту пуль и предостерегающим
крикам, ощущая лишь свое движение вверх, остаток Ли Скорсби проник сквозь густые
тучи и выплыл под сияющие звезды, где давно уже ждали этой встречи атомы его
возлюбленного деймона Эстер.
Глава тридцать вторая
Утро
Утро восходит, ночь уходит, и Стражи бегут...
Уильям Блейк (пер. В. Топорова)
Широкая золотая прерия, которую мельком увидел в окне дух Ли Скорсби, лежала в
тишине под первыми лучами солнца.
Золотая, но еще и желтая, коричневая, зеленая с миллионами всевозможных
промежуточных оттенков; а местами и черная, с блестящими смолистыми полосами; и
серебряная тоже - там, где солнечный свет блестел на только что зацветшей траве
незнакомого вида, - и синяя там, где широкая водная гладь в отдалении и маленькое
озерцо поблизости отражали синеву бескрайнего неба.
И тихая - но тишина эта не была полной, поскольку мягкий ветерок шевелил
бессчетные маленькие стебельки, и мириады насекомых и прочих крохотных тварей
шуршали, жужжали и стрекотали в траве, и какая-то птица так высоко в небе, что ее
нельзя было разглядеть, издавала звонкие мелодичные трели, звучащие то ближе, то
дальше и всякий раз чуть-чуть по-другому.
На всем этом необъятном просторе были только два совершенно неподвижных и
безмолвных живых существа - мальчик и девочка, спящие спиной друг к другу под
сенью каменного выступа на вершине небольшого холма.
Они были так тихи и бледны, что их можно было принять за мертвых. Голод
обострил их черты, боль провела морщины у глаз, на руках и лицах засохли грязь и пот с
немалой примесью крови. И, судя по их абсолютной неподвижности, они находились на
последней стадии физического истощения.
Первой очнулась Лира. Взбираясь по небосклону, солнце выглянуло из-за скалы и
коснулось ее волос. Она зашевелилась, а когда солнечный свет упал на ее веки,
почувствовала, что поднимается из глубин сна, точно рыба из воды, - медленно, тяжело,
нехотя.
Но с солнцем не поспоришь - и вскоре она повернула голову, прикрыла глаза рукой
и пробормотала:
- Пан... Пан...
Открыв защищенные ладонью глаза, она постепенно приходила в себя. Некоторое
время она не двигалась, потому что все тело у нее ныло, а руки и ноги были вялыми от
усталости; но все же она проснулась и чувствовала ласковый ветерок и солнечное тепло,
слышала шорох насекомых и трели птицы высоко в небе. Все это было хорошо. Она и
забыла, как хорош мир...
Потом она перекатилась на другой бок и увидела Уилла - он все еще крепко спал.
Рука у него была перепачкана кровью; грязная рубаха порвалась, волосы стали жесткими
от пыли и пота. Она смотрела очень долго - на маленькую жилку, бьющуюся у него на
горле, на его грудь, которая медленно поднималась и опускалась, на нежные тени от
ресниц, до которых наконец добрались солнечные лучи.
Он пробормотал что-то и шевельнулся. Не желая, чтобы ее застали за
рассматриванием спящего, она перевела взгляд на маленькую могилу, которую они
выкопали прошлым вечером, всего в несколько ладоней шириной, - теперь там
покоились с миром кавалер Тиалис и дама Салмакия. Рядом торчал плоский камень; она
поднялась, вывернула его из земли и установила в изголовье могилы, а потом села и
прикрыла глаза от солнца, чтобы осмотреть равнину.
Казалось, ей нет конца и края. Она нигде не была абсолютно плоской; небольшие
взгорки, ложбины и плавные волнистые перепады разнообразили ее поверхность везде,
куда бы девочка ни кинула взгляд. Там и сям попадались купы деревьев, таких высоких,
что они казались не настоящими, а сделанными рукой человека: их прямые стволы и
темно-зеленые кроны словно бросали вызов пространству, отчетливо видимые на
расстоянии, как минимум, в несколько километров.
Гораздо ближе - собственно говоря, прямо у подножия их холма, не больше чем в
сотне шагов отсюда, - было маленькое озерцо, куда сбегал выбивающийся из-под скалы
ручей, и Лира сразу поняла, как сильно ей хочется пить.
Она поднялась и медленно, на ватных ногах, двинулась к нему. Ручеек весело
журчал между обросших мхом камней, и она снова и снова погружала туда руки, смывая с
них копоть и грязь, и лишь затем поднесла ко рту полную пригоршню. Вода была такая
студеная, что у Лиры заломило зубы, но она глотала ее с наслаждением.
По берегу озерцо заросло камышами, в которых квакала лягушка. Оно было мелкое
и не такое холодное, как ручей, - Лира обнаружила это, сняв ботинки и зайдя в воду. Она
долго стояла неподвижно - солнце пригревало ей макушку, ил на дне приятно освежал
ступни, а по икрам скользили еще более холодные струи впадающего в озерцо ручья.
Нагнувшись, она окунула в воду лицо и как следует намочила волосы, давая им
распуститься на поверхности, а потом снова собирая и тщательно прополаскивая, чтобы
вымыть из них всю пыль и грязь.
Утолив первую жажду и почувствовав себя немного чище, она снова посмотрела на
вершину холма и обнаружила, что Уилл проснулся. Он сидел, подтянув к себе колени и
обхватив их руками, и, в точности как она сама недавно, смотрел вдаль, удивленный
бескрайним простором. И солнечным светом, и теплом, и покоем...
Она стала неторопливо взбираться по склону обратно к Уиллу и застала его
вырезающим на могильном камне имена галливспайнов. Потом он понадежнее укрепил
камень в земле.
- А где... - начал он, и Лира сразу поняла, о ком речь.
- Не знаю. Пана я не видела. Мне кажется, он недалеко, но где именно - не знаю.
Ты помнишь, что случилось?
Он потер глаза и зевнул так широко, что Лира услышала легкий треск и испугалась,
как бы он не вывихнул челюсть. Затем моргнул и покачал головой.
- Мало что, - ответил он. - Я схватил Пантелеймона, а ты... другого, и мы
пролезли в этот мир... повсюду был лунный свет, и я опустил Пана, чтобы закрыть окно.
- А твой... другой деймон просто выпрыгнул у меня из рук, - добавила она. - И я
пыталась увидеть через окно мистера Скорсби с Йореком, а потом подумала, куда же
делся Пан, но когда оглянулась, их уже не было.
- Сейчас у меня не такое чувство, как в мире мертвых. Я не чувствую, что мы понастоящему
разделены.
- И я, - согласилась она. - Они где-то близко, конечно. Помню, в детстве мы
пробовали играть в прятки, но у нас никогда ничего не выходило, потому что я была
слишком большая, чтобы от него спрятаться, а мне сразу делалось ясно, где он, даже если
он для маскировки превращался в мотылька или еще в кого-нибудь такого. Вот странно,
- продолжала она, невольно проводя ладонями по вискам, словно пыталась отогнать
какое-то наваждение, - его здесь нет, но мне не кажется, что меня разорвали надвое...
Мне спокойно, и я знаю, что ему тоже.
- Я думаю, они вместе, - сказал Уилл.
- Да. Наверняка.
Он вдруг поднялся.
- Смотри. Вон там...
Прикрыв глаза от солнца, он указал на горизонт. Она посмотрела в ту сторону и
увидела вдалеке какое-то движение, заметное даже сквозь дрожащее летнее марево.
- Звери? - с сомнением предположила она.
- Прислушайся, - посоветовал он, приставив ладонь к уху.
Теперь, когда он обратил на это ее внимание, она тоже услыхала низкий
непрекращающийся рокот, похожий на отдаленные раскаты грома.
- Они исчезли, - сказал Уилл.
И правда, крохотные пятнышки движущихся теней пропали, но рокот не утихал еще
минуту-другую. Потом он внезапно стал гораздо тише, хотя и раньше был совсем
негромким. Дети продолжали глядеть в ту сторону и очень скоро заметили, что движение
возобновилось. А еще через несколько мгновений снова послышался звук.
- Это они за каким-нибудь холмом скрылись, - сказал Уилл. - А сейчас ближе?
- Не видно. Да, смотри: они поворачивают! Кажется, к нам...
- Ну, если придется с ними драться, я хочу сначала попить, - сказал Уилл и,
захватив с собой рюкзак, пошел к ручью. Там он вволю напился и смыл с себя почти всю
грязь. Крови из его раны вытекло предостаточно, и отмываться было трудно: ему ужасно
хотелось под горячий душ с большим куском мыла, и чтобы рядом лежала чистая
одежда...
А Лира по-прежнему смотрела на... неизвестно на кого - они выглядели очень
странно!
- Уилл, - окликнула она, - у них колеса... Но в ее голосе прозвучала
неуверенность. Он поднялся чуть выше по склону и приставил к глазам ладонь. Теперь
пятнышки стали видны отчетливее: в этой группе, а может, стаде или компании, было
около дюжины существ, и ехали они, как и сказала Лира, на колесах. Они смахивали на
гибрид антилопы с мотоциклом, даже еще чудней: ведь вдобавок у них имелись хоботы,
как у слоников.
И они явно направлялись к Уиллу и Лире; в этом не было никаких сомнений. Уилл
вынул нож, однако Лира уже села около него на траву и принялась крутить головки
алетиометра.
Он откликнулся быстро, когда странные существа были еще в двух-трех сотнях
шагов от них. Длинная стрелка заметалась - влево, вправо, влево и опять влево, - и
Лира следила за ней с тревогой, потому что в последние несколько раз, когда она
обращалась к алетиометру, ей приходилось очень нелегко: ее сознание медленно, словно
нехотя пробиралось по разветвлениям смысла. И теперь, вместо того чтобы
перепархивать, как птица, с одной веточки на другую, она двигалась с трудом, как бы на
ощупь, - но ответ все же появился, уверенный, как всегда, и она скоро поняла, что
говорит ей прибор.
- Они наши друзья, - сказала она. - Все в порядке, Уилл; они искали нас, знали,
что мы тут... И вот удивительно - что-то я не разберу... доктор Малоун?
Она произнесла это имя еле слышно: ей не верилось, что доктор Малоун может
очутиться в этом мире. Однако показания алетиометра были совершенно ясными, хоть он
и не мог, конечно, назвать женщину по имени. Лира отложила прибор и встала на ноги
рядом с Уиллом.
- Давай пойдем им навстречу, - предложила она. - Ничего плохого они нам не
сделают.
Несколько существ уже остановились, поджидая их. Предводитель группы
выкатился немного вперед с поднятым хоботом, и дети увидели, что он передвигается,
сильно отталкиваясь от земли боковыми конечностями. Одни его товарищи свернули к
озерцу, чтобы напиться; другие ждали, но в их глазах не было того кроткого, пассивного
любопытства, какое бывает у коров, столпившихся перед воротами. Эти существа явно
были разумны и хорошо знали, что им нужно.
Уилл и Лира спустились с холма и приблизились к новоприбывшим. Несмотря на
слова Лиры, Уилл так и не отпустил рукоять ножа.
- Не знаю, понимаете ли вы меня, - осторожно начала Лира, - но я знаю, что вы
нам не враги. Наверное, нам лучше...
Предводитель пошевелил хоботом и сказал:
- Вас ждет Мэри. Вы едете. Мы везем. Вас ждет Мэри.
Лира охнула и повернулась к Уиллу, сияя от радости.
На двух существах были уздечки и стремена из плетеной бечевки. Не хватало только
седел, но ромбовидные спины местных жителей и без них оказались достаточно
удобными. Раньше Лире приходилось ездить на медведе, а Уиллу - на
...Закладка в соц.сетях
