Жанр: Фантастика
Верлойн
...сли лучники взяли в руки мечи - это конец.
Штандарт Гулэра качнулся, потом поднялся и вновь чуть не упал. Штандарта Роки уже не
было видно. Войска гулэрцев редели. Черноскальцы не отступали, они умирали под стенами
столицы, перед смертью стараясь отправить в Долину Небытия как можно больше врагов. Но
силы были слишком неравны.
У восточных ворот кипела ожесточенная битва со свежими войсками Свана,
подошедшими с северо-восточной дороги. Король Аварн 111, сражавшийся вместе со своими
рыцарями на востоке, видя, что положение ухудшается с каждой секундой, отдал последний
приказ: "Отходить в столицу, под защиту стен". Он, безусловно, понимал, что этим лишь
оттягивает неминуемый конец, но это было единственное, что он мог сделать для сохранения
жизней своих оставшихся в живых подданных. Его приказ разлетелся по всему полю битвы и
достиг западных ворот через четверть часа.
Силы Верлойна иссякали. Даже волшебство, заключенное в доспехах, уже не помогало -
руки и плечи страшно болели, все тело ныло. Слева показался рыцарь. Это не доспехи горцев,
устало подумал Верлойн и вдруг сообразил - это же рыцарь Нуброгера! Почему он не видел
их раньше? Они, видимо, стояли в секрете в поселке.
Со злобной радостью Верлойн направил Хинсала к рыцарю и сшибся с ним, нанося
мощнейшие удары. Всего пять ударов - и рыцарь упал под копыта Хинсала. Но эти удары
отозвались страшной тупой болью в уставших руках, и Верлойн невольно застонал.
Вдруг барон почувствовал, что вылетает из седла. Копье горца подкинуло его вверх, он
перелетел через круп своего коня и рухнул на землю. Верлойн не потерял сознания от удара.
Напротив, он тут же вскочил и, схватив левой рукой рыцаря, который его вышиб, стянул его с
седла. Ударом меча Верлойн прикончил горца и с яростным криком повернулся к
набросившейся на него пехоте. Слева его прикрывал закованный в броню Хинсал - конь,
громко храпя, вставал на дыбы и проламывал копытами головы горцев.
Может быть, из-за шока, может быть, из-за открывшегося второго дыхания силы
Верлойна, казалось, уже исчерпанные, вдруг вернулись. Он словно ожил. Перехватил
свободной левой рукой древко пики, направленной ему в глаза, он дернул его на себя. Пикинер,
удивленно хрюкнув, упал прямо на выставленный Лодрейст.
Верлойн услышал рев труб гулэрцев, сигнализирующих об отходе. Перекрывая шум боя,
донесся крик Гвендра:
- Отходить! Организованно отходить!
Ну конечно, Аварн III пытается спасти остатки своей армии. Верлойн на его месте
поступил бы так же. Барон отбросил ударом меченосца и отступил на два шага, вновь скрестил
мечи с пехотинцем противника, опрокинул его на землю и снова отошел.
Горцы, услышавшие крик Гвендра и рев труб, ринулись вперед, стараясь превратить
организованное пока отступление гулэрцев в бегство. Это им почти удалось, но они не учли
одного - духа гулэрцев. Черноскальцы, услышав приказ короля, поняли, что битва проиграна.
И они стали насмерть, ослушавшись приказа. Строй гулэрцев развернулся и встал полукругом.
На помощь им на поле боя высыпали лучники, но остановить наступления они не смогли - да
и как они могли это сделать, не обученные владению мечами и пиками, лишь в легких кожаных
куртках, без брони?
Гулэрцы умирали справа и слева, Верлойн видел, как перед смертью они в последний раз,
уже падая, старались ударить противника мечом. Перед полукругом гулэрцев вырос вал трупов,
но горцы не прекращали накатываться на ряды защитников, которые уже не думали о
самосохранении - они лишь убивали, разили и крушили, не стараясь отбивать удары, позабыв
о собственной защите. В воздух взвилась туча стрел. Горских стрел. Гулэрцы даже не пытались
от них укрыться. Это самоубийственное кольцо обороны остановило наступление горцев, но
ненадолго - то, что продержаться достаточно длинный отрезок времени не удастся, понимал
каждый находящийся на поле боя.
"Все, - подумал Верлойн. - Это больше чем просто поражение в битве, это конец
королевства Черных скал. Надо же! Барон присутствовал при гибели целого королевства!"
По полю разнесся крик. Верлойн прислушался, нанося удар за ударом, не подпуская к
себе горцев. Что это такое? Этот крик не был ни горским, ни гулэрским. Он был протяжным и
исходил из тысячи глоток: "Казарад! КАБЭЙН И ГУЛЭР!"
На секунду все сражающиеся замерли. Но только на секунду, до тех пор, пока все не
поняли. Верлойн сначала просто не поверил своим ушам. Казарад? Кабэйн? О Небо, Казарад!
Гулэрцы заорали от радости, многие воины смеялись сквозь слезы. Вот то чудо, о котором
говорил Алдруд! Казарад! Королевство Казарад пришло на помощь Аварну III. Многотысячная
армия, свежие силы, тяжеловооруженные рыцари.
Вся мощь кабэйнской конницы обрушилась на ряды горцев, уже предвкушавших близкую
победу. В мгновение ока строй горцев распался, сотни воинов гибли под копытами коней
тяжеловооруженных рыцарей Кабэйна, закованных в светлую броню. Штандарты Казарада,
красно-синие цвета, хлопали над головами рыцарей, словно огромные крылья.
Неожиданный удар кабэйнской армии разнес ряды горцев, как порыв ветра разносит
опавшие листья. Вихрь из стали отбросил противника на юг. К войскам Казарада
присоединились озверевшие от радостной ярости остатки гулэрской армии, круша противника,
сминая его фланги и фронт, оттесняя его к поселку и дальше - в лес.
Горцы попытались перестроиться, но ряд еще не успевших встать плечом к плечу сванцев
тут же был прорван конницей. Сотники отдавали приказы, но пехота их не слушала. Она
бросила оружие и обратилась в паническое бегство.
Удар Казарада настолько деморализовал войска горцев, что те даже не пытались
огрызаться, - они бежали без оглядки. Бежали с поля боя, оставив надежду выиграть эту
битву. Это был конец армии страны Восточных гор.
У восточных ворот произошло то же самое, но в больших масштабах. Если на западе
войска горцев попытались оказать хоть какое-то сопротивление, на востоке панику вызвало
одно появление красно-синих штандартов. Горцы побежали, даже и не вступив в бой с
конницей Казарада.
Это был разгром. Самый крупный разгром за всю историю королевства Восточных гор,
разгром непобедимой армии, бывшей всего в шаге от победы над гулэрцами.
Верлойн устало опустился на мокрую от крови землю и непослушными руками снял
шлем. В нос ударил запах крови, который уже перекрыл все остальные запахи. Запах смерти.
Верлойн еле сдерживал тошноту, руки его дрожали от перенесенного напряжения, глаза
застилала пелена. Но и сквозь пелену он видел, что представляло собой поле брани.
Груды трупов людей и лошадей (особенно много их было в том месте, где гулэрцы
держали свою последнюю оборону), торчащие из земли копья, бродящие среди тел кони,
лишившиеся своих седоков. Пыль оседала на изуродованные тела погибших гулэрцев и горцев.
Сколько их полегло возле стен Гулэра? Кто знает...
Верлойн сидел возле разгромленного лагеря горцев. Остатки шатров, обломки осадных
машин, трупы. Всюду трупы. Над поселком клубились столбы черного дыма.
Барон уронил голову на руки и опустил отяжелевшие веки. Покой. Вот все, что ему сейчас
было нужно. Вокруг стояла звенящая тишина, еще более оглушающая, чем шум сражения.
Никакой радости, никакого облегчения. Вокруг была пустота, она же наполняла и сердце
Верлойна. Не так, совсем не так он представлял себе битвы. Почему летописцы никогда не
описывают этот запах? Запах мертвых, запах тысяч мертвых? Почему не описывают они рои
мух, садящихся на трупы, ползающих по изуродованным, окровавленным лицам?..
Верлойн вновь почувствовал приступ тошноты.
Бряцание стали заставило его вскинуть голову. Мгновенно увернувшись от удара, он
откатился в сторону и схватился за рукоять Лодрейста, воткнутого в землю. Удар, нацеленный
в голову Верлойна, не причинил ему вреда - сталь меча лишь царапнула по наплечнику.
Перед бароном стоял рыцарь в кольчуге, но без доспехов. Лицо его было залито кровью,
левая рука бессильно повисла. В правой горец держал меч. Это был Эдмос, поверенный
Санарда.
Держа в вытянутой руке Лодрейст, Верлойн мельком взглянул на шлем, лежавший рядом.
Надеть его он не успеет. Дара владения оружием нет - есть только воспоминания об уроках
Алдруда и боль в поднятой и дрожащей правой руке.
Горец хрипя принялся обходить Верлойна слева, споткнулся о чей-то труп, упал. С трудом
поднявшись, он улыбнулся - оскал исказил залитое кровью лицо.
- Брось оружие, - сказал Верлойн, чувствуя, как по лбу течет пот. - Достаточно
кровопролития.
Эдмос остановился и задумчиво взглянул барону в глаза.
- Я знаю, кто ты, - прохрипел он. - Не могу понять только, что ты делаешь тут, у стен
Гулэра? Мессир Санард очень удивился бы, узнав, что на стороне гулэрцев сражался барон из
королевства Карат.
Верлойн промолчал.
- Я могу сдаться, - продолжал Эдмос, - вот только я совсем не уверен, что это мне
поможет: я смертельно ранен и жить мне осталось всего ничего. Неужели ты не помнишь меня,
барон Верлойн? Меня зовут Эдмос.
Эдмос... Верлойн вспомнил, как давным-давно присутствовал при встрече королевского
двора с посланниками из королевства Восточных гор. Эдмос был тогда пажом, после
церемонии они с Верлойном и еще несколько молодых разгильдяев отправились балагурить в
город. Они славно тогда повеселились... Проклятие...
- Совсем другое дело... - Эдмос закашлялся, изо рта потекла струйка крови. Он вытер
ее тыльной стороной ладони и продолжил: - Другое дело, если я умру, перед этим убив
каратского барона!
С этими словами он бросился вперед. Метательный кинжал вонзился в его висок с
противным хрустом. Эдмос, отброшенный силой удара, упал на землю, дернулся и затих.
Верлойн молча смотрел на тело своего знакомого, с которым они вместе пили вино и
заигрывали с дамочками и который теперь лежал на земле мертвый... Сквозь шум собственной
крови, стучащей в висках, он услышал голос Гвендра:
- Ну что ж, если я не попал в Санарда, то хотя бы в этого не промахнулся.
Гулэрский генерал подошел к Верлойну, ведя за собой тяжело дышащего гнедого коня.
Поморщившись, Гвендр потрогал свой мокрый от крови бок - он был ранен, когда сражался
пешим. Верлойн смотрел на кинжал, торчащий в голове Эдмоса словно рог.
- Я думал, вы преследуете горцев, - услышал он свой голос.
- Разгром завершает сам король, лично. Мне там уже делать нечего. Зато здесь дел полно
- нужно собирать раненых, организовывать для них помощь. Поэтому я здесь.
Верлойн закрыл глаза. Напряжение боя все-таки сказалось, и барон провалился в
спасительную темноту.
ГЛАВА 1О
Советники нервно перешептывались, то и дело поглядывая на бледного колдуна,
стоявшего возле трона с нервно поджатыми губами. Рядом с колдуном стоял генерал Грабир,
высокий широкоплечий рыцарь с седой головой и черными как смоль усами. Генерал не
нервничал, он с безучастным видом рассматривал кладку стен, словно посторонний человек,
впервые попавший в тронный зал Баксарда.
Огромные двери распахнулись, и в зал широкой поступью вошел король. За Нуброгером
неотступно следовали два гвардейца из личной охраны. Советники тут же замолчали, все взоры
обратились к вошедшим, и через мгновение все придворные уже стояли на одном колене, низко
склонив головы. Король, не глядя ни на кого, прошел мимо советников и, запахнув свой
широкий плащ, сел на трон. Он по-прежнему ни на кого не смотрел, задумчиво барабаня
пальцами по подлокотнику. Все ждали.
- Аслак.
Голос был на удивление тих, и у всех присутствующих кровь застыла в жилах. Тихий
голос Нуброгера означал только одно: у сюзерена настроение настолько скверное, что кому-то
точно не сносить головы. Колдун, заметно нервничая, шагнул вперед и низко поклонился, еще
раз приветствуя своего короля.
- Ваше величество. - Голос колдуна дрожал, это заметили все.
- Будь добр, объясни мне, что произошло на востоке? - Нуброгер, склонив голову,
смотрел на Аслака, продолжая барабанить пальцами по подлокотнику.
Аслак прочистил горло и сказал:
- Мой повелитель, случилось непредвиденное. Гулэрцы сумели одержать победу у стен
столицы, разгромив войска барона Санарда. Мне доподлинно известно от очевидцев, что
причинами тому послужили два события, которые никто не мог предугадать. Первое - кто-то
каким-то загадочным образом исцелил рыцарей Аварна III и второе - на помощь Гулэру
пришло королевство Казарад. Лично я считаю, что немаловажную роль сыграло и бездарное
руководство горской армии. Если бы Санард...
- Довольно, - поднял руку Нуброгер, его голос вновь был еле слышен. - Скажи мне,
Аслак, ты говоришь, что два события, которые предрешили судьбу битвы при Гулэре,
невозможно было предусмотреть...
- Именно так, ваше величество, - проговорил колдун.
Нуброгер молчал. Это молчание, которое было осязаемо зловещим, заставило Аслака
побледнеть еще сильнее. Теперь он больше походил на мертвеца, и советники Нуброгера уже
мысленно простились с колдуном, полагая, что сейчас Нуброгер велит его обезглавить.
Король молчал полминуты, сверля взглядом лицо Аслака. Потом медленно заговорил:
- Будем рассуждать. Ты колдун. Колдуны вроде мудрецов, только еще владеют
магической силой. Колдун-советник для короля хорош еще и тем, что он не только колдует и
делится своей мудростью, но и дает дельные советы, после чего король волен решать,
принимать их или нет. - Нуброгер сделал паузу, а потом неожиданно рявкнул: - Я тебя
держу здесь не для того, чтобы выслушивать, как ты валишь с больной головы на здоровую! И
не для того, чтобы ты разводил руками, мол, я не знаю! Не для того, чтобы разрушать мои
планы своим скудоумием! Не для того, чтобы заговаривать мне зубы чепухой о
непредвиденных обстоятельствах! Ты колдун! Ты должен был предвидеть все! Рассчитать все
до тончайших мелочей! В результате твоих грубейших ошибок мои планы катятся коту под
хвост!
Повелитель Тьмы резко встал и шагнул с трона. Аслак с опущенной головой стоял,
покорно ожидая своей участи. Нуброгер принялся расхаживать взад-вперед, разъяренно сверкая
глазами, напоминая сейчас рассерженного и оттого смертельно опасного льва.
- Как можно было не предусмотреть, что Гулэру на помощь двинется мощная армия
союзного Казарада?! - кричал он. - Как можно, было не предусмотреть, что они с марша
атакуют горцев?! Как можно было допустить, чтобы колдовские чары, о которых ты мне
прожужжал все уши, будут в одночасье сняты? Зачем мне нужен такой советник? Генерал
Грабир! - неожиданно Нуброгер шагнул к рыцарю.
Тот вытянулся и спокойно взглянул в глаза короля.
- Я,сир.
- Вам было поручено контролировать войну с Гулэром с нашей стороны. Вы были моим
поверенным лицом на переговорах со Сваном, вы получили в свое распоряжение практически
весь мой Орден, вы занимались стратегической и тактической подготовкой черноскальской
кампании!
- Да, сир.
- Почему вы не перекрыли северные границы королевства Черных скал для упреждения
возможного подхода союзников Гулэра? - Нуброгер сложил руки на груди, спрятав ладони
под плащом.
- Северные границы были перекрыты, сир, - спокойно ответил генерал. - Более того, я
велел удвоить их патрулирование по всей протяженности рубежа от Темного болота до
Касролла. Войска Казарада прорвали наш заслон с марша, поскольку большая часть наших
войск стояла под стенами Гулэра.
- Как долго вы занимаетесь военным делом? - холодно спросил Нуброгер.
Генерал удивленно поднял брови.
- Как вы знаете, сир, я в армии уже пятнадцать лет.
- Пятнадцать лет. - Губы Нуброгера скривились в презрительной ухмылке. -
Пятнадцать лет, и вы не знаете, что, когда речь идет о закрытии границы, необходимо
возводить мощные укрепления и выставлять постоянные гарнизоны?! - Голос короля,
поначалу спокойный, перешел в рев. - Вашей задачей было предотвратить любой ценой
появление союзных войск! И с севера, и с юга! А вы "патрулировали"?!
- Сир, вы поручили мне разработать стратегию ведения этой кампании, - с
достоинством ответил генерал, - положившись намой опыт и знание военного дела. Я счел
необходимым усилить наши отряды возле стен Гулэра поскольку очередной штурм столицы
мог решить исход войны и Свану понадобилась бы дополнительная помощь с нашей стороны.
Я предположил, что патрулирования границ будет вполне достаточно, чтобы вовремя
оповестить наших людей о возможном подходе союзников. Не растрачивая людские ресурсы и
не тратя попусту время.
- Вы совершили ошибку, - тихо сказал Нуброгер.
- Я не совершал ошибки, сир, - нахмурился генерал. - Никто не мог предположить,
что войска Казарада за такой малый срок смогут покрыть такое большое расстояние и с марша
прорваться к Гулэру.
- Вы могли, но вы этого не сделали и, следовательно, допустили ошибку, - все так же
тихо сказал Нуброгер. - В результате вашей оплошности Сван сможет свалить вину за провал
кампании на нас, потому что именно наши войска должны были не допустить прохода
союзников черноскальцев к стенам Гулэра. Если мы не смогли этого предотвратить, стало быть,
это наша вина, и теперь Сван обвинит нас в нарушении союза. Вы это прекрасно знаете и тем не
менее перечите мне, заявляя, что поступили правильно. Ваш "правильный" поступок стоил мне
всей восточной кампании. Вам не место в моем Ордене.
С этими словами Нуброгер кивнул, и гвардеец, все это время бесшумно подбиравшийся к
генералу сзади, вонзил острие короткого меча в основание черепа Грабира. Генерал рухнул как
подкошенный, заливая кровью темные плиты тронного зала.
Советники Нуброгера и Аслак в ужасе смотрели на эту сцену, словно парализованные.
Король только что казнил своего генерала. В тронном зале. Они все прекрасно знали
кровожадность своего сеньора, но то, что он казнил своего поверенного, одного из лучших
рыцарей Ордена. Да, Нуброгер был явно в скверном настроении. И советники ждали, что же
будет дальше. Аслак сейчас больше походил на привидение, чем на обычного смертного, он
был бледен как мел, и его страх можно было понять. Все указывало на то, что он станет
следующим. Гвардеец, убивший генерала, вытер лезвие меча и отошел в сторону, безучастно
гладя прямо перед собой.
Нуброгер некоторое время рассматривал мертвое те-I ло, лежавшее у его ног, потом
медленно повернулся к Аслаку, который по-прежнему стоял возле трона.
- Вы все прекрасно осведомлены, - сказал король тихо, отводя взгляд от колдуна и
оглядывая всех присутствующих, - что я не терплю ошибок. Я милосерден, когда ошибки не
наносят существенного ущерба моим интересам и интересам королевства. Но за оплошности,
которые ведут к непоправимым последствиям, любого в моем королевстве ждет смерть. Вы
купаетесь в роскоши, находясь при моем дворе, и не знаете никаких бед. И, видимо, это вас
размягчило. С этого дня я буду беспощаден.
Нуброгер сел на трон и спокойно сказал:
- Все свободны. Аслак, задержись.
Советники низко поклонились и, косясь на тело Грабира, поспешно покинули тронный
зал. В зале остались лишь Нуброгер, Аслак и двое гвардейцев. Колдун стоял перед Повелителем
Тьмы, низко склонив голову, всей своей позой выражая смирение.
Нуброгер усмехнулся и сказал:
- Можешь не поджимать хвост, Аслак. Тебя я не казню. Пока, - добавил он. -
Восточная кампания проиграна, и на время нам стоит забыть о королевстве Черных скал. В
данный момент мне нужны новости о юге. Говори.
Аслак поднял голову и криво улыбнулся:
- Войска на юге в полной боевой готовности. Еще шесть отрядов в настоящий момент
идут к реке Сумнар-Дор. Через несколько дней мы будем готовы к вторжению.
- Торопиться не будем. Коль скоро все готово, пусть так все и остается. Усиль охрану
границ нашего королевства, так как возможны нападения гулэрских войск, преследующих нашу
отступающую армию. Что касается отрядов, которые отходят с востока, расквартируй их в
Черной чаще, возле Табирдиба. Мы, возможно, используем их позже. Какие новости о бароне
Верлойне? Аслак судорожно сглотнул.
Санард поморщился, неловким движением потревожив раненую руку. Его конь, весь в
пене, тяжело хрипел, словно собирался вот-вот издохнуть. Барон вместе с частью горских войск
направлялся к южному мосту через реку Касролл, чтобы перейти границу и найти спасение за
кордонами королевства Восточных гор.
Его войска, измученные длинным переходом и короткими стычками с разведчиками
черноскальцев, нестройными рядами двигались по восточному тракту, на их лицах барон видел
только отчаяние и страх. Санарду удалось превратить паническое бегство горцев от стен Гул
эра в организованное отступление, но он смог собрать лишь часть войск. Насколько он знал,
другая часть отходила севернее, преследуемая по пятам казарадской конницей. Их вел Курвалд,
соперник Санарда по политическому влиянию при дворе. Во время битвы при Гулэре он
руководил подкреплением горцев, тем, что подошло в решающий момент и так позорно бежало
с поля боя при виде кабэйнской конницы.
Санард криво усмехался, представляя, какой гнев вызовет у короля известие о трусости
Курвалда. Барон был уверен, что король ни при каких обстоятельствах не казнит Санарда за
поражение при Гулэре, ибо вины горцев в разгроме не было. Виновными в этом
сокрушительном поражении были войска королевства Тьмы, потому что именно они должны
были предотвратить подход союзников к осажденному Гулэру.
Что там произошло, не ведал никто из горцев, но раз кабэйнские войска сумели с марша
атаковать армию горцев, значит, они не встретили по пути существенного сопротивления. Вина
Черных Рыцарей была несомненна и также была несомненна реакция Свана - обострение
отношений с Баксардом и возможное противостояние.
Санард сильно сомневался в том, что король решит воевать с королевством Тьмы, ведь
сейчас существовала реальная угроза нападения черноскальцев. Объединенные войска Гулэра и
Кабэйна без труда могли перейти границу и атаковать агрессоров. Учитывая бедственное
положение армии горцев, Санард не исключал возможности, что черноскальцы могут
оккупировать страну в течение нескольких дней.
Но сейчас его больше заботили мысли о том, как ему перебросить остатки войска на
родную землю. На нем сейчас тяжелым грузом висели жизни более шестисот солдат, и он
чувствовал себя обязанным сделать так, чтобы они вернулись в родные края целыми и
невредимыми.
Однако надежды барона на легкий отход не оправдались. Уже пятый раз за эту неделю их
войска подвергались нападению черноскальцев. Последнее было всего час назад. Партизаны
устроили засаду, воспользовавшись своим превосходным знанием местности, и напали на
колонну, убив четырнадцать человек. Сами партизаны потеряли всего троих - на стороне
черноскальцев была неожиданность и маневренность. Напали - отошли. Это безотказная
тактика, и с ней весьма трудно бороться.
Впереди колонны появились разведчики. Они неслись по склону холма, не щадя лошадей,
и Санард нахмурился, ожидая дурных вестей. Его новый поверенный, Намран, который
заменил пропавшего без вести Эдмоса, поскакал вперед, чтобы узнать, что стряслось.
Разведчики осадили коней и быстро что-то сказали Намрану. Санард даже с такого расстояния
видел, что они растеряны, значит, предчувствия не обманули барона. Случилось что-то крайне
неприятное.
Намран развернул коня и поскакал к Санарду. Его забрало было поднято, и барон мог
видеть, что лицо поверенного бледно, как у приговоренного к смерти.
- Мессир, - тихо сказал Намран, подъехав к барону, - разведчики сообщили, что мост
через Касролл разрушен партизанами.
Санард вполголоса выругался. Именно этого он и опасался. Теперь южная переправа
закрыта - река на границе двух королевств была очень широка, вброд ее не перейти. Барон
лихорадочно размышлял, продолжая неспешное движение вперед. Осталось только одно -
идти на север, ко второму мосту. Оставалась слабая надежда на то, что второй мост не будет
разрушен черноскальцами, но другого выхода Санард не видел. Идти на юг, к Черным скалам?
Какой смысл? Гряда неприступных утесов, без перевалов и троп. Санарду было известно, что
даже Касролл пробивался через скалы с трудом - оба берега окружали отвесные склоны, по
которым и пешком не проберешься. Также барон знал, что через Черные скалы можно
перебраться и по Троллему перевалу, но последние вести о гибельности этого пути удерживали
от похода на юг. Оставался только север.
Санард вздохнул.
- Поворачиваем колонну на северо-восток, - приказал он. - Отдай распоряжение
разведчикам немедленно проверить это направление. Лишние стычки с черноскальцами нам не
нужны.
- Слушаюсь, мессир, - Намран коротко кивнул и поскакал к разведчикам.
Санард молча глядел на гриву своего коня, взгляд его был рассеянным и мрачным. Его
надежды переправить войска на тот берег таяли. Барон понимал, что, если и северный мост
будет уничтожен, горцы окажутся прижатыми к реке, без возможности к отступлению. И тогда
состоится последняя битва армии Свана, из которой вряд ли кто из горцев сможет выйти
живым.
Путники ехали мимо разрушенных домов, молча рассматривая обгоревшие остовы,
вдыхали запах гари и чувствовали себя скверно. Это село, находившееся всего в десяти милях
от Гулэра, было раздавлено тяжелой пятой войны, на улицах, заваленных обломками строений
и трупами домашних животных, не было видно ни одного человека. Единственного жителя они
увидели у сгоревшей колокольни с черными от копоти стенами - это был старик, тяжело
опиравшийся на кривой посох. Он смотрел на путников пустыми глазами, в которых Верлойн
не увидел ничего, кроме равнодушия. Это было настолько страшно, что барон поспешно отвел
глаза.
Прошедшая со дня битвы за Гулэр неделя пролетела словно один день. Все это время
путники находились в столице, залечивая раны и набираясь сил для дальнейшего похода.
Известие о гибели Макадора, павшего у западных ворот, потрясло всех, но более всего -
Канара, который сдружился с пареньком и считал его своим приемным сыном. Канар, сам
тяжело раненный во время битвы, остался во врачевательных палатах Гулэра под присмотром
Прикула, остальные же, как только им позволило здоровье, отправились дальше, на
северо-запад, к границе королевства Черных скал и королевства Тьмы. П
...Закладка в соц.сетях
