Жанр: Фантастика
Верлойн
...ь... Воля барона слабела с каждым
словом Шакор, Верлойн отчаянно сопротивлялся, но силы оставляли его. Он как в забытьи
сделал шаг вперед, и тут что-то просвистело в воздухе, и Шакор с воплем отлетела к стене. Из
ее плеча торчала стрела, пронзившая плоть ведьмы насквозь.
Чары мигом исчезли - Верлойн очнулся и затряс головой, Тиглон и Алдруд вынырнули
из темных глубин забытья. Путники обернулись и увидели, что в дверях стоит бледный Дрюль,
держащий в вытянутой левой руке лук с еще звенящей тетивой. Верлойн повернул голову к
ведьме...
Шакор стояла у стены со стрелой в плече и смотрела на путников злобно и насмешливо.
- Глупцы, - сказала она, взявшись за древко стрелы. - Вы не понимаете, с кем
связались. После поединка с Гискаром я наложила на себя заклятие, оберегающее меня от
оружия смертных. Ваше оружие не способно причинить мне никакого вреда!
С этими словами ведьма сломала древко и отшвырнула его в сторону.
- Говоришь, не способно? - спросил Верлойн, шагнув вперед и занося для удара
Лодрейст. - А что ты скажешь об этом?
Ведьма зашипела и взмахнула рукой. Лодрейст как будто вырвали из рук барона, меч
кувыркнулся в воздухе и, зазвенев, упал на каменный пол у стены.
- Даже Лодрейст! - крикнула Шакор. - Вы все погибнете тут! Все! Глупцы! Зря вы
вошли сюда, зря понадеялись на свою мощь! Вам не победить меня! Меня, великую Шакор!
Колдунья закрыла глаза, собирая силу, чтобы одним мощным ударом парализовать сразу
всех путников. С радостью отметила она, что силы ее не уменьшились от ранения - казалось,
они даже возросли. Шакор открыла глаза, взмахнула руками и вдруг закричала.
Ее крик заставил путников пригнуться, но этот крик не был направлен на них. Он был
направлен в никуда. Это был крик боли. Из груди ведьмы торчал Лодрейст, который вошел в
тело Шакор почти по рукоять. Колдунья дико кричала, корчась от боли и пытаясь вытащить
лезвие из груди. Наконец она рухнула на пол, судорожно забив руками и ногами; черная кровь
хлынула из ее горла, заливая каменные плиты.
Путники в ужасе наблюдали за умирающей колдуньей. Алдруд был бледен как полотно -
это он подобрал Лодрейст и изо всех сил метнул его в Шакор. Вид прекрасной девушки,
извивающейся в собственной крови на каменном полу, настолько поразил Странника, что он на
время потерял способность ясно воспринимать реальность.
Шакор согнулась в конвульсии, и из ее горла вместе с кровью вырвался булькающий
хрип:
- Ты... не то... барон, - быстро мутневшие глаза смотрели на Верлойна.
Барон отшатнулся.
Ведьма разогнулась и, дернувшись пару раз, замерла. Она была мертва.
Путники привели в чувство Малса, который не помнил ничего с того момента, как все
улеглись спать. Однако не стали ему ничего объяснять; они желали лишь одного - побыстрее
покинуть жилище ведьмы.
У всех было подавленное настроение. Алдруд и Тиглон задержались, сваливая в кучу
колдовские книги. Найдя на одной из полок масло, они полили им всю комнату. Затем, стараясь
не смотреть на труп Шакор, вышли. Тиглон прихватил факел, который снял с одного из
треножников. Выйдя за порог, тиг обернулся и швырнул горящий факел на груду книг посреди
комнаты. Древняя бумага занялась мгновенно.
Путники сели на коней и поскакали на северо-запад. Напоследок Верлойн оглянулся.
Позади него вставало солнце и горело жилище Шакор. Яркие языки пламени лизали
соломенную крышу, от огня исходили потоки жара, заставляя круг солнца и бледно-голубое
небо дрожать. Эта картина навсегда запечатлелась у барона в голове. Жизнь состоит из
эпизодов... Из эпизодов...
Наступал новый день.
Был полдень, когда путники достигли Ридела. Огромная река в том месте, куда они
выехали, быстро несла свои воды, приближаясь к Черным скалам. Поток можно было назвать
даже бурным, что было удивительно, учитывая ширину реки, - противоположный берег был
едва виден.
Степь обрывалась у крутого склона, который вел к воде. Недалеко внизу шумели заросли
камыша, шелестя от ветра, дующего с реки. Отряд спустился к реке, и путники решили
устроить привал. Помыв лошадей, торопливо умылись сами и уселись перекусить.
Прохладная речная вода освежала, но след, оставленный ужасными воспоминаниями
прошедшей ночи, был все еще свеж, и путники молчали, стараясь не смотреть друг на друга.
Всех тяготило чувство, что они совершили преступление. Всех, кроме Малса и Мидлора,
которые ничего не видели. Мидлор сторожил лошадей во дворе и поэтому не был свидетелем
ужасного действа, разыгравшегося в доме Шакор. Что же касается Малса, то он в своей тяге к
страшным историям докучал путникам расспросами.
Единственное, что Верлойн мог сделать, - это рассказать все манкру, пока кто-нибудь не
нагрубил любознательному малышу. Потому он и поведал Малсу обо всем, что произошло в
жилище ведьмы. Хотя солнце приветливо играло лучами на безоблачном небе, а с Ридела дул
легкий успокаивающий ветерок, Малс, внимательно слушавший барона, явно был в ужасе.
Услужливое и богатое воображение манкра нарисовало жуткую картину со всеми
подробностями.
Подходя к концу истории, Верлойн поймал себя на мысли, что рад, что убийцей Шакор
оказался не он. Потрясение, испытанное им этой ночью, было невероятно сильным. Барон,
заканчивая историю, пытался мысленно убедить себя, что убийство ведьмы было
необходимым, что, в конце концов, все путники обязаны Алдруду своими жизнями, но что-то
внутри Верлойна протестовало.
Малс же осознал, какой опасности он чудом избежал, и принялся горячо всех
благодарить, как только Верлойн закончил рассказ. Алдруд коротко сказал: "Пожалуйста", - и
принялся рассматривать противоположный берег. Потом поднялся и пошел к лошадям, глядя
под ноги. Верлойн отправился за ним, думая о том, что же сказать. - Алдруд, - обратился он
к Страннику, - погоди. Тот остановился и повернулся. Он не взглянул на Верлойна, он вновь
смотрел на противоположный берег и мутную воду Ридела.
- Я хотел, - начал барон, - сказать тебе, что ты ни в чем не виноват.
Странник исподлобья взглянул на него.
- Ты пошел за мной, чтобы утешить, барон Верлойн? - жестко спросил он. - Я не
нуждаюсь в утешениях. Сегодня я убил женщину. Основное правило Странников - не убивать
женщин и детей. И я нарушил обет, данный мною когда-то. Тебе этого не понять.
- Но... - Верлойн попытался сказать что-то успокаивающее.
- Тебе не понять этого, Верлойн, - повторил Странник. - Я прекрасно знаю, что, если
бы не убил Шакор, мы все были бы уже мертвы. Но я убил женщину. Хладнокровно. И это
останется со мной до конца дней.
- Она была ведьмой, - пробормотал барон, отводя взгляд.
- Она была женщиной, - резко сказал Алдруд. - Женщиной...
Алдруд помолчал, склонив голову, потом взглянул на Верлойна и сказал:
- Мост чуть севернее. Он совсем недалеко. Может, поедем?
- Поехали, - кивнул барон головой, не глядя на Странника.
Что он мог возразить Алдруду? Ничего. Совершенно ничего...
Мост действительно оказался почти рядом - не больше половины мили от привала. Но
путников ждало жестокое разочарование - моста как такового не было: от берега в воду
уходили плотно пригнанные друг к другу каменные плиты, которые обрывались через
пятнадцать локтей. Переправиться на тот берег было невозможно.
Алдруд спешился и подошел к бывшему мосту, который теперь был бесполезным
нагромождением камней.
- Проклятие! - вскричал Странник, ударив ногой древний камень бывшего моста. -
Что же это за напасть такая?!
- М-да, нам явно не везет с мостами, - покачал головой Дрюль. - И в отличие от
перевала здесь неоткуда свалиться скале. Разве что с неба.
Малс задрал голову, будто ожидая, что с неба сейчас упадет огромная скала. Дрюль это
заметил и сказал:
- Я пошутил, Малс.
Верлойн спешился и подошел к Алдруду, который был вне себя от гнева.
- Проклятые рыцари! - кричал Странник. - Уверен, это их работа! Проклятие на их
головы, чурбанов железных!
- Успокойся, Алдруд, - барон положил руку на плечо Странника. - Нам надо решить,
куда ехать дальше.
Алдруд покачал головой:
- Не знаю куда, теперь не знаю. Вброд Ридел не перейти - сам видишь. Поток слишком
бурный, не говоря уже о глубине реки. Там путь перекрывают горы, - Алдруд махнул рукой на
север, где возвышались темные тени скал Гряды. - Так что вдоль Ридела нам не пройти.
Проклятье!
Алдруд уселся на большой черный камень и обхватил голову руками. Верлойн молча
глядел на воды Ридела и на остатки моста. Барон склонил голову, задумавшись, затем
посмотрел на северо-восток. Гулэр... Да, возможно, это выход.
- Тиглон, - сказал барон, - какой у нас запас продовольствия?
- На три-четыре дня, - ответил Тиглон и добавил: - Если экономить.
- Хорошо, - сказал Верлойн.
- Хорошо?! - Дрюль уставился на него как на сумасшедшего.
- Да, хорошо. Вот что мы сделаем. Мы поедем в Гулэр, ведь Мидлор все равно туда
направлялся. Там мы пополним запасы, а затем поедем к мосту через Ридел. Я слышал, что
возле Темных Болот есть мост.
- Верно, - сказал Тиглон, - там есть мост, но он опасен.
- Что это значит?
- Я слышал, что этот мост охраняет старый трирог, из-за него этот мост так и называют
- мост Трирога. Если мы поедем туда, нам придется сражаться с драконом.
Дракон. О Небо! Верлойн покачал головой. Им определенно не везло всю дорогу. Они не
проделали еще и половины пути, а уже столько препятствий. Что же будет дальше?
- Посмотрим, - сказал Верлойн. - Я почти уверен, что Нуброгер не ожидает нашего
появления у моста Трирога. Если Тиглон прав и этот мост действительно охраняется драконом,
то Нуброгер должен считать этот путь в свое королевство неприступным. Так что скажете? -
Барон поглядел на своих спутников. - Мы вновь сделаем крюк, но это лучше, чем
поворачивать назад или тонуть в Риделе в поисках брода.
- Барон прав, - сказал Алдруд, поднимаясь и направляясь к Римулу. - Надо ехать в
Гулэр.
На том и порешили. Путники направили коней на северо-восток, к Молчащему лесу,
который издалека казался маленьким и безобидным.
Путники доехали до Молчащего леса на закате. Лес начинался на юго-востоке, упираясь в
скалы, и заканчивался на северо-востоке, протянувшись на север вдоль Гряды. На востоке он
уступал место Шумящему лесу. Эти две чащи занимали все пространство между равниной
Су-ар-Дир и Валунной степью.
Молчащий лес лишь издалека казался маленьким; на самом деле он был довольно
большим, хотя, конечно, не таким огромным, как Зурнобор по ту сторону Черных скал или как
Черная чаща на северо-западе, но больше чем родной лес барона, - Фолкский.
Начинался он небольшими молодыми деревьями, среди которых преобладали тополя.
Тропа шла на северо-восток и вела в глубь леса. Въехав в подлесок, путники были удивлены
отсутствием каких-либо звуков. Птицы, казалось, покинули лес, и он стоял в полной тишине,
если не считать ветерка, шелестевшего в ветвях деревьев. Здесь было гнетуще тихо, любой звук
будто бы гаснул в этом вязком, душном воздухе, но в подлеске было относительно свежо.
Проехав милю на северо-восток, путники очутились в глухой чаще, состоящей из древних
дубов и ясеней. Вот здесь они и почувствовали себя словно в темнице. Деревья-великаны
стояли так близко друг к другу, что корни их переплелись, а в некоторых местах срослись;
голые ветви образовали в вышине над тропой древесные своды. Трава была пожухлой, ее почти
не было видно из-за толстого слоя пожелтевших, полусгнивших листьев, укрывающих землю
подобно ковру. Древний лес будто вымер. Верлойну чудилось, что на лес наложено проклятие,
не дающее ему разрастаться. Толстые стволы деревьев были облеплены слоем желто-зеленого
мха, чуть выше, локтях в четырех от земли, на некоторых деревьях козырьками торчали
большие древесные грибы. По мере продвижения в глубь леса деревья все теснее жались друг к
другу, тропа сузилась, и путникам пришлось ехать гуськом.
Сумерки здесь наступали быстро - солнце еще не успело сесть, а темнота уже опустила
на лес свою тяжелую черную лапу. Путники еле успели заприметить небольшую полянку рядом
с тропой и остановились переночевать.
Спали они плохо. Когда наступило утро и лучи солнца пробили древесную крышу
Молчащего леса, путники уже оседлали коней и отправились дальше по тропе, храня молчание.
Верлойн не выспался, ночью долго ворочался,преследуемый кошмарными воспоминаниями о
прошлой ночи. Точно так же, как и барон, ворочались Дрюль с Алдрудом. Что же до Тиглона,
тот вообще не спал всю ночь, тревожно наблюдая за лесом. Его явно что-то беспокоило, но он
не делился своими подозрениями со спутниками.
Итак, наступило утро, а с ним пришел и новый день. Путники отправились дальше. Лес не
изменился - все та же сплошная стена огромных деревьев по обе стороны от тропы и все та же
тишина.
- Ух, теперь понятно, почему этот лес называют Молчащим, - сказал Дрюль.
- Не то слово. - Алдруд посмотрел по сторонам. - Если бы спросили меня, я бы
посоветовал назвать его Мертвым.
- Но деревья же растут, - робко сказал Малс.
- А что толку? Ни одного зеленого листика! Птиц нет, животных я здесь пока тоже не
видел. Просто ужас!
- Конечно, ужас, - усмехнулся Дрюль. - Особенно для тебя, Алдруд. Нашего степняка,
очевидно, этот мрачный лес раздражает.
- Молчал бы лучше, - улыбнулся Алдруд. - Впрочем, ты прав. После степи этот
проклятый лес действительно мне не по душе.
Весь день путники провели в седлах, но устали немного, ибо поездка была неспешной и
лошадей не гнали. За день они проехали около десяти миль в глубь леса и с наступлением
темноты неожиданно оказались на огромной поляне, которая, как и тропа, была окружена
огромными величественными деревьями. Посреди поляны валялись давно срубленные ясени,
стволы которых зарылись в мягкий ковер опавших листьев.
- Ура! - вскричал Дрюль. - Хоть какая-то комнатка нашлась для нас в этом древесном
замке! Переночуем здесь. С этими словами дримлин спрыгнул на землю и принялся снимать с
седла мешки с провизией. Алдруд, недолго думая, разлегся на листьях, Дрюль с Малсом и
Мидлором принялись разбирать продовольствие и готовить кострище, Верлойн же с Тиглоном
отправились за дровами. Когда костер был готов и путники уселись ужинать, Мидлор очень
всех удивил, заявив, что есть не хочет.
- Я лучше пойду, поброжу неподалеку, - сказал он и, улыбнувшись, добавил: - Не
волнуйтесь.
Алдруд ослепительно улыбнулся в ответ, но улыбка мгновенно сошла с его лица, как
только Мидлор повернулся к нему спиной.
Верлойна немного удивила реакция Странника. Однако барон вскоре забыл об этом,
потому что они с Алдрудом решили потренироваться. Алдруд, побывавший в несчетном
количестве битв и схваток, наставлял Верлойна, обучая того новым приемам и финтам. Барон
внимательно слушал и повторял все движения, которые показывал Странник.
Верлойн нередко участвовал в стычках на юге, но в крупных сражениях побывать не
пришлось, поэтому ему нужно было многому научиться. Алдруд оказался великолепным
учителем. После каждого удара он объяснял, что и как нужно делать, демонстрировал сам,
заставлял Верлойна повторять его движения точь-в-точь. Они тренировались весь вечер, до тех
пор, пока лес не погрузился в полную тьму. А потом усталость взяла свое, и путники легли
спать.
Утренний туман ползал у корней деревьев, скрывая тропу, но для путников это не имело
никакого значения - деревья опять превратились в длинные древесные стены, а тропа вновь
стала чем-то вроде коридора, сбиться с нее было невозможно.
Эту ночь путники провели неплохо. Мидлор вернулся около полуночи, его встретил
Дрюль. Два дримлина немного поговорили и вскоре улеглись епать.
Как и вчера, едва только выглянуло солнце, путники уже седлали коней. Однообразие
Молчащего леса действовало на нервы. Алдруд начал ворчать - очень уж ему не по душе был
этот лес. Дрюль поддерживал Странника, Малс скулил свое обычное: "Как бы не случилось
чего-нибудь", Мидлор молчал, а Верлойн с Тиглоном старались не обращать внимания на весь
этот гам, хотя барону внезапно стало не по себе.
Он вообразил, что все это из-за него, ведь это он предложил ехать через этот лес,
которому конца-краю не видно. Из-за этих мыслей у него испортилось настроение. Тиглон это
заметил, внезапно обернулся к своим галдящим спутникам и коротко сказал:
- Хватит ныть!
Алдруд, Дрюль и Малс оторопело замолчали. Верлойн был благодарен тигу, но не сказал
ни слова, тем более что теперь настроение испортилось у всех. Дальше ехали молча.
К полудню путники заметили, что лес поредел - деревья уже не стояли так плотно, среди
дубов появились сосны, наполнившие воздух запахом хвои. Все чаще стали попадаться на пути
лужайки и опушки, время от времени сменявшиеся буреломами. К вечеру путники выехали на
огромную поляну, видимо, искусственного происхождения - посреди нее торчали пни
срубленных деревьев. Алдруд спрыгнул на землю и подошел к пням.
- Деревья срубили совсем недавно, - сказал Странник. - Кто-то заготавливал здесь
дрова на зиму. - Он огляделся и добавил: - Но стволы, судя по всему, рубили на дрова не на
этой поляне. Непонятно. Хм.
Верлойн спешился и сказал:
- Переночуем тут.
- Вы уверены, господин барон? - спросил Алдруд. - Что-то не нравится мне эта
поляна.
- Чем она тебе не нравится? Алдруд пожал плечами.
- Не знаю. Просто не нравится, и все.
Путники принялись готовиться к ночлегу. Тиглон пошел за дровами, потому что, кроме
мелких веток, подходящих дров на поляне не было. Верлойн с Алдрудом решили продолжить
тренировку, но Малс, Дрюль и Мидлор все время им мешали, то подбадривая барона, то смеясь
над его неудачами.
Верлойн устало отшучивался как мог, но вскоре запас его остроумия иссяк, и он начал
злиться. Верлойн принялся молотить по мечу Странника Лодрейстом, давая выход ярости, но
Алдруд, легко парировав все выпады, выбил из рук барона Лодрейст. Подняв указательный
палец, Алдруд серьезно сказал:
- Ярость, господин барон, плохой помощник в схватке. Главное - не терять головы! Как
это ни глупо звучит, в схватке необходимо думать. Потеряв голову, вы становитесь легкой
добычей для противника, если, конечно, у него все в порядке с самообладанием. Запомните это!
А вы, - повернулся он к манкру и дримлинам, - занялись бы лучше костром. Вояки!
Дрюль и Малс, обиженно надув губы, принялись расчищать место для кострища, а
Мидлор стал разбирать продовольствие.
- Пойдем, Верлойн, - обернулся к барону Алдруд, по своему обыкновению легко
переходя с "вы" на "ты" и наоборот. - Я тут приметил хорошую небольшую полянку
неподалеку, там-то нам никто не помешает.
Верлойну оставалось только кивнуть. Они с Алдрудом оседлали коней и поехали на
юго-запад. Поляна, о которой говорил Алдруд, оказалась локтях в ста пятидесяти от привала.
Там они продолжили тренировку, не подозревая, что подкрадывается беда...
ГЛАВА 7
Нуброгер выслушивал доклад единственного оставшегося в живых рыцаря из отряда
Арбада. Повелитель Тьмы молчал, его глаза сверкали холодным блеском. Когда рыцарь
закончил, Нуброгер спокойно произнес:
- Итак, насколько я понял, мальчишка живым и невредимым пересек Черные скалы,
выехал в Валунную степь, разгромил отряд Арбада и сейчас уже добрался до Ридела. -
Нуброгер помолчал, склонив голову, затем продолжил: - Но это пустяк, главное не в этом.
Главное, - Повелитель Тьмы неожиданно рявкнул, - в том, что у него доспехи Альбидра!
Раненый рыцарь в ужасе попятился, а советники побледнели, как бледнели при каждой
вспышке гнева Нуброгера. Повелитель Тьмы показал раненому рыцарю на дверь, сказав:
- Передай мой приказ лекарям - пусть залечат твои раны и позаботятся о тебе, дабы ты
как можно быстрее вернулся в строй и служил мне.
Рыцарь поклонился и вышел из зала. Нуброгер откинулся в кресле и опустил глаза,
разглядывая каменные плиты пола.
- Аслак, - позвал он.
Колдун сделал шаг вперед и поклонился. Нуброгер поднялся, сошел с трона и подошел к
Аслаку. Его рука, скрытая черной перчаткой, потянулась к колдуну. Тот непонимающе глядел
на руку, пока она не приблизилась к его горлу. Пальцы сжали сморщенную шею колдуна так,
что тот захрипел.
- Проклятый колдун, - прорычал Нуброгер. - Значит, мальчишка не получит доспехи
Альбидра?! Он не переберется через перевал без потерь? Где то, что ты мне обещал? Собери
воедино остатки своей сгнившей мудрости и попробуй придумать достойный ответ! Или твои
мозги совсем заплесневели?
Но колдун лишь хрипел, хватаясь за огромную руку Повелителя Тьмы. Капюшон слетел с
головы Аслака, обнажив лысый, обтянутый зеленоватой кожей череп. Пигментные пятна на его
коже от прилива крови потемнели, и колдун стал похож на лягушку-переростка. Нуброгер
ослабил хватку и произнес:
- Что, тебе нечего сказать? Я так и думал. - В его голосе слышалась усмешка.
Нуброгер отпустил колдуна, оставив его задыхаться и потирать смятую стальной хваткой
шею, а сам сел на трон и задумчиво сказал:
- Ну что ж, и этот план провалился. Мне в последнее время не везет.
- Ваше величество, - произнес Аслак, хрипя. - Если вы позволите мне сказать - нет
нужды отчаиваться.
- А кто отчаивается? - холодно спросил Нуброгер.
- Дело в том, что все идет не так уж и плохо. Путники, судя по рассказу вашего рыцаря,
потеряли двоих, их отряд сократился. Правда, я не могу понять, как они не погибли в снегопаде,
который я устроил... И как умудрились перебраться через бездонную пропасть, которая
преграждала путь дальше по перевалу. Так же непонятно, как они прошли по туннелю
Оборотней, - древние звери стерегли перевал уже давно и вполне надежно. Им невероятно
везет... Как бы то ни было, Верлойн действительно уже достиг Ридела. Я уверен, что он хотел
переправиться через реку по мосту, а затем через Черную чащу проехать сюда. Но его ждет
разочарование - я уничтожил и этот мост, отрезав им путь в наше королевство.
- Поправь меня, если я ошибусь, - медленно сказал Нуброгер. - Ты уничтожил
большой мост, соединяющий Валунную степь и равнину перед Драконьими горами?
- Вы правы, ваше величество, - улыбнулся Аслак.
- Дурак! - взорвался Нуброгер. - Ты что, не понимаешь, что ты разрушил один из
основных трактов, по которому в наше королевство везли товары? Каким образом с востока
мне будут доставлять мед и меха?! Ты понимаешь, что теперь им придется делать гигантский
крюк?
Аслак побледнел, но довольно твердо сказал:
- Я старался сделать все, что в моих силах, чтобы помешать Верлойну попасть в ваше
королевство.
- Да этот щенок волнует меня меньше всего! У меня тут советники подрывают
экономику королевства! О Небо, я окружен глупцами!
Нуброгер хватил кулаком по подлокотнику трона, внезапно задумался, позабыв о своем
гневе, потом вновь посмотрел на колдуна.
- Так что ты там говорил? - спросил он у молчавшего Аслака.
- Кхм. Я говорил, что, поскольку мост на их пути разрушен, единственный путь для них
- это ехать на северо-восток, к мосту Трирога. Это единственная переправа, которую я оставил
нетронутой, не считая моста через Черную реку на севере.
- Великолепно, - хмуро сказал Нуброгер. - Но в одном ты прав: мост Трирога
неприступен. Этот путь в мое королевство закрыт для всех с тех пор, как там обосновался
дракон.
- Да, ваше величество, мы всегда хорошо заботились о Трироге, я уверен, что он предан
нам. Но нельзя забывать, что у мальчишки доспехи Альбидра.
Нуброгер заскрежетал зубами.
- Да, они у него. И это произошло потому, что в сырых подземельях твои мозги обросли
мхом окончательно. Мне следовало бы бросить тебя в темницы Баксарда и медленно
поджаривать на огне. Но... ты мне пока еще нужен. - Нуброгер потер подбородок. - Никогда
бы не подумал, что буду прятаться, словно улитка в своем домике, от какого-то щенка... Нет,
надо уничтожить его, и уничтожить немедленно! - Нуброгер встал. - Если обычный отряд не
может с ним справиться, надо предпринять более действенные меры.
- Вы правы, ваше величество, - Аслак усмехнулся. - Более действенные меры... Если
мальчишка направится к мосту Трирога, ему придется ехать через Молчащий лес. А там его
уже кое-что поджидает. Нужно лишь послать весточку...
- Делай все, что сочтешь нужным! Я устал от того, что ты морочишь мне голову своими
оправданиями и ненужными подробностями. Доложишь мне обо всем, когда голову Верлойна
доставят ко мне во дворец, я больше не желаю слышать о нем! А теперь докладывай о
положении на востоке!
- Да, ваше величество.
- Запомни, Верлойн, - в который раз сказал Алдруд, когда барон оказался на земле, - в
битве все средства хороши. Я сейчас говорю о настоящей схватке, а не о поединке. В поединке
есть свои правила, которых должен придерживаться каждый настоящий рыцарь, но в битве,
Верлойн, эти правила могут не действовать. Ты вряд ли меня поймешь - для того чтобы
познать, что такое битва, нужно сначала принять в ней участие. Дело в том, что, когда ты
сражаешься в строю, ты не можешь быть до конца уверен, знает ли твой противник о тех самых
правилах, о которых я только что упомянул. И ты рискуешь лишиться головы, выказывая свою
учтивость. Поэтому запомни - ты должен быть непредсказуем в битве. Если будешь следовать
правилам поединка, тебя убьют, не дав закончить салют мечом. Понимаешь? Вот я только что
ударил тебя в грудь свободной рукой (правда, чуть все кости не переломал о твои доспехи), но
ты мне скажи - ты этого ожидал?
- Разумеется, нет, - ответил Верлойн, поднимаясь.
- Что и требовалось доказать. Хитрые приемы, непредсказуемость действий и
неожиданность - залог победы в битве. Понял?
Верлойн кивнул и встал в стойку, взяв в обе руки рукоять Лодрейста, как вдруг по всему
лесу пронесся пронзительный крик. Кричал Малс - его писк нельзя было ни с чем спутать.
Спустя мгновение закричал Дрюль, его голос был хорошо слышен:
- На помощь! Помогите!
В ответ раздалось рычание. Рычало что-то огромное. Затем раздался треск, грохот и крики
стали затихать.
Сердце Верлойна упало, горячий пот, который выступил во время тренировки,
неожиданно стал холодным. Барон с Алдрудом переглянулись и бросились к коням. Сердце
Верлойна теперь бешено колотилось - случилась беда, в этом ни он, ни Алдруд н
...Закладка в соц.сетях
