Жанр: Фантастика
Верлойн
... навстречу противнику. Они сошлись;
рыцарь не успел как следует разогнаться, и Верлойн отразил несильный удар копья щитом -
копье скользнуло по округлой поверхности, не причинив барону никакого вреда. Верлойн не
успел нанести ответный удар - Арбад пронесся мимо и направил коня на Тиглона. В этот
момент откуда-то сбоку на рыцаря кинулся Алдруд и перерубил копье.
Арбад откинул обрубок и схватился за меч, но было поздно - черный конь рыцаря понес
его прямо к Тиглону. Тиг с диким воплем взмахнул двуручным мечом и с ужасающей силой
обрушил сияющее лезвие на шлем рыцаря. Ослепительная вспышка и боль - вот последнее,
что почувствовал Арбад. С раскроенным черепом он вывалился из седла и полетел в траву,
раскинув руки.
Оставшиеся рыцари, в то время как их предводитель падал на землю, столкнулись с
Верлойном, Дрюлем и Алдрудом. Странник, яростно крича, успел сбросить на землю одного из
нападавших, но тут его настигло копье другого Черного Рыцаря. Удар был такой силы, что
Странник, вылетев из седла, кувыркнулся через круп своей лошади. Верлойн увидел, что копье
попало Страннику в грудь, рядом с сердцем, и яростно закричал, подумав, что Алдруд погиб.
Однако тут же увидел, что Странник встал на колени и, шатаясь, поднялся. Его спасла кольчуга,
которую он нашел в пещере гномов. С трудом поднявшись на ноги, Странник прижал левую
руку к груди, пытаясь нащупать рану. Раны не было; посмотрев на руку и не увидев крови,
Странник прокашлял: "Ничего себе!" - и принялся искать оброненный во время падения меч.
Дрюль, который успел обрубить копье пронесшегося мимо рыцаря, яростно кричал,
размахивая мечом. Рыцарь отбросил обрубок копья и, развернув коня, выхватил меч, сделанный
из тусклой серой стали. Взмахнув мечом, он набросился на дримлина и скрестил с ним клинки.
Верлойн бросился на помощь Дрюлю, но его опередили. Дрюль отбил первые два удара, и тут
подоспел Тиглон. Он схватил рыцаря за доспех под шлемом и стащил его с седла. Рыцарь,
рухнув на землю, от удара потерял сознание.
Верлойн в это время обезглавил одного из Черных Рыцарей, который мчался к дримлину,
и схватился с новым противником - рыцарем, который сбросил Алдруда на землю. Мечи при
ударах высекали снопы искр. Верлойн обнаружил, что его противник прекрасно владеет не
только копьем, но и мечом. Учитывая то, что сражаться на конях было намного сложнее, чем
пешими, баксардец, безусловно, показал свое мастерство, пока его наконец не нашел
Лодрейст, - отбив очередной удар щитом, Верлойн насквозь пронзил рыцаря мечом. Клинок
прошел через доспехи и тело рыцаря, словно раскаленный нож сквозь масло. Сдавленно
вскрикнув, рыцарь выронил меч и схватился обеими руками за лезвие Лодрейста, торчащее у
него в груди. Верлойн выдернул меч, баксардец со стоном сполз с седла, его нога запуталась в
стремени, и черный конь, жалобно заржав, понесся в степь.
Барон шумно вздохнул, ибо убитый им соперник был весьма искусен в ведении боя и чуть
было не отправил барона в Долину Небытия. Верлойн не мог не отдать должное мастерству
баксардца.
Осталось еще три рыцаря: двое набросились на Вер-лойна и Тиглона, а третий понесся на
Дрюля.
Дримлин ошарашенно смотрел на надвигающуюся на него громаду из мускулов, и лицо
его было искажено страхом - он прекрасно владел луком, но в схватке на мечах был далек от
совершенства. Спасения не было - рыцарь разрубит его надвое. Кобыла Дрюля от страха
присела, а дримлин широко открытыми глазами смотрел на поднимающийся черный меч.
Дальше все происходило замедленно, по крайней мере в сознании Дрюля. И путники, и
рыцари на время совсем забыли о пешем Алдруде. Найдя свой меч, Странник поспешил на
помощь Дрюлю. Когда рыцарь был всего в пяти шагах от дримлина, Алдруд выскочил из травы
и бросился наперерез - его меч сверкнул в лучах солнца как молния, и отрубленная нога
рыцаря полетела в траву. Рыцарь взвыл от боли, наклонился к обрубку ноги, и опомнившийся
от неожиданности Дрюль со всей силы ударил по его склоненному шлему. Коротко охнув,
рыцарь вывалился из седла, и Алдруд добил его.
Оставшиеся двое баксардцев рубились с Верлойном и Тиглоном. Скоро оба рыцаря
валялись мертвыми в траве и тиг с бароном, тяжело дыша, направили коней к своим спутникам.
Тиглон слез с лошади, сорвал пучок травы и, вытирая им окровавленный меч, сказал:
- Кажется, дело сделано.
- Похоже на то. - Верлойн вздохнул и снял шлем. Оглядевшись по сторонам, он
покачал головой: - Жаркая была схватка.
- Это верно, господин барон, - сказал Алдруд, приближаясь к Верлойну и тигу. -
Жаркая битва. Но мы победили. Проклятие, - он схватился за грудь и закашлялся.
Верлойн хотел было ему помочь, но Странник поднял руку, показывая, что с ним все в
порядке. Он направился к Римулу, который был цел и невредим, - конь Странника, после того
так Алдруда выбили из седла, отошел подальше и спокойно ждал хозяина. Однако, когда
Странник приблизился к Римулу, конь, видимо, решил с ним поиграть и пошел в степь,
осыпаемый проклятиями Алдруда, который пытался его поймать. Наконец Страннику удалось
догнать своего коня; он с трудом сел в седло и направил Римула к путникам.
Все черные кони разбежались, за исключением одного, который, тяжело дыша, стоял на
месте, глядя вниз, в траву, и, казалось, чего-то ждал. Путники лишь мельком взглянули на него,
не обратив особого внимания. Мидлор и Малс вышли из своего укрытия и теперь направлялись
к путникам, сияя от счастья. Малс радовался словно дитя.
- Здорово вы их проучили! - воскликнул он, потрясая своей сумкой.
- Да, - кивнул Мидлор. - Здорово!
- Ладно, - сказал Странник, - повеселились, и будет. Надо ехать дальше, пока здесь не
появились другие рыцари.
- Но вы же их всех поубивали, - наивно сказал Малс.
- Поверь мне, малыш, это были не последние рыцари Нуброгера, всех мы не перебьем. К
тому же вдруг это был всего лишь передовой отряд? Разведчики. Мало ли что? - Алдруд
развернул коня на запад. - Поехали.
- Отдохнуть бы, - сказал Дрюль.
- Отдохнем потом, - произнес Тиглон. - Алдруд прав - надо побыстрее убираться
отсюда.
- Кстати, Алдруд, - повернулся к Страннику Дрюль. - Спасибо. Я твой должник.
- Пустяки, - махнул рукой Алдруд. - Как-нибудь сочтемся.
Проехав мимо одинокого черного скакуна, путники поскакали на запад. Дрюль обернулся,
посмотрел на вороного и спросил:
- Интересно, почему этот конь не ускакал? Причина была проста - его наездник был
жив. Когда путники отъехали на достаточное расстояние, рыцарь, которого сбросил на землю
Тиглон, встал и поднял забрало. Его лицо было окровавлено, левая рука была, по всей
видимости, сломана и поэтому бессильно висела. Рыцарь, стеная, с трудом забрался в седло,
захлопнул черное забрало и, развернув черного скакуна, направил его на север.
Проехав пять миль, путники остановились передохнуть. Стена облаков с севера
наконец-то достигла степи и накрыла небо белым покрывалом. По земле бежали на юго-восток
темные тени облаков, подгоняемых ветром, который крепчал с каждой минутой.
- Как бы дождь не начался, - сказал Дрюль, посматривая на небо. - Здесь от него не
укроешься.
Верлойн рассеянно кивнул. Алдруд, который правил свой меч, поднял голову и
неожиданно сказал:
- Кстати, а вы слышали когда-нибудь о Шакор? Верлойн удивленно посмотрел на
Странника. Это имя ему ни о чем не говорило, поэтому он покачал головой Как и все путники.
Алдруд вскинул брови и, сунув меч в ножны, потер руки.
- Ого! Так, значит, теперь и я смогу порадовать вас занимательной историей. Вам
никогда не приходило в голову, почему эта степь до сих пор не обжита? Столько земли, а
поселений нет, не считая нескольких фортов у Касролла. Нет? Так вот причина проста. Здесь
живет ведьма, имя ей - Шакор.
Алдруд довольно улыбнулся, увидев нахмурившиеся лица своих спутников.
- Не волнуйтесь, - сказал он. - Она не опасна, хоть и жива до сих пор. Слыхали
когда-нибудь о чародее Гискаре?
Верлойн с Дрюлем переглянулись. Странник, не дождавшись ответа, продолжал:
- Гискар - белый маг, колдун, попросту говоря. В свое время Шакор ему чем-то
насолила, и они затеяли колдовской поединок. Говорят, страшное было дело, земля тряслась,
небеса извергали потоки пламени, в общем - жуть. Ну, Гискар, понятное дело, ведьму одолел.
Но не убил ее. Место, где она сейчас живет, называется Ведьминой плешью, это совсем
недалеко от нас, чуть южнее. Место то гиблое, все обходят его стороной. Но очень часто оттуда
слышатся пронзительные крики, от которых кровь стынет в жилах. Я сам их слышал, когда мы
с отрядом проезжали мимо Ведьминой плеши. Я человек не из пугливых, но признаюсь, у меня
на голове волосы встали дыбом от этих воплей. Очень сложно их описать - как будто крики
боли и ужаса одновременно. Они были похожи на то, словно... - Странник задумался. -
Словно кого-то резали на куски.
Малс сжался в комок, испуганными глазами смотря на Алдруда.
- Что ж, - произнес Верлойн. - Выходит, это место надо объехать.
- Почему же? - спросил Мидлор. - Наоборот, надо посмотреть; что там. Мы же не
трусы!
- Верно, - Верлойн взглянул на дримлина, - мы не трусы. Но и не глупцы. Лезть в
лапы опасности, к тому же зная, что впереди нас ждет колдовство, - безрассудно. Этому меня
научил Алдруд, и он прав. Если есть возможность обойти беду - ее надо обойти, а не класть
головы на плаху неизвестно зачем. Если бы мы ехали, чтобы убить Шакор, мы не повернули бы
вспять. Но у нас другая цель, и ведьма не должна нас волновать. Это не трусость, а
благоразумие.
- Верлойн прав, - сказал Алдруд, в упор глядя на дримлина. - Ты, Мидлор, не слышал
этих криков. А я знаю, что это такое - под завывание ветра слушать ужасные вопли, да еще
ночью, когда ни зги не видно.
- Но вдруг там кто-то погибает? - спросил Мидлор. - Надо ему помочь.
- Там никто не может погибать, - хмуро ответил Алдруд. - Я же говорил, что туда
никто не ходит. Это кричит Шакор.
Мидлор пожал плечами.
- Мы объедем это место, - сказал Верлойн, поднимаясь.
- Да-да, надо его объехать, - поддакнул Малс.
- Эх, Малс, Малс, - улыбнулся Дрюль. - Всего-то ты боишься.
- А бояться надо, Дрюль, - сказал Алдруд. - Страх перед неведомым вполне нормален.
Человек, говорящий, что никогда ничего не боялся, - либо лжец, либо неисправимый глупец.
Посмотрю я на тебя, друг мой дримлин, когда ты услышишь крики ночью. Впрочем, надеюсь,
мы их вообще не услышим. - Странник отвернулся и, сорвав травинку, принялся ее жевать.
Тиглон посмотрел на небо.
- Скоро вечер. Может, переночуем здесь? Странник выплюнул травинку и кивнул.
- Твоя правда. Лучше заночевать здесь.
- Только костра мы, увы, не разожжем, - сказал Дрюль. - Дров тут нет.
- Когда ночевали у Черных скал, костра не разжигали, - усмехнулся Тиглон, - так что
и сейчас переживем.
- Ну-у-у! Тогда мы валились с ног от усталости, - возразил Дрюль. - А сейчас... Тем
более после рассказов Алдруда спать без костра вовсе не хочется.
Тиглон махнул на дримлина рукой.
Солнце зашло. На западе у горизонта разлилось багровое зарево, переходящее вверху в
ярко-оранжевое сияние. Фронт облаков ушел на юго-восток, ветер стих, и в темно-голубом небе
протянулись перистые облака, подкрашенные красками заката.
Путники, завернувшись в плащи, наблюдали за гаснущим заревом на западе и пили вино
из своих запасов. Никто не хотел спать, они переговаривались, обсуждая предстоящий путь.
Наконец на уже темно-синем небе зажглись звезды, зарево постепенно угасло, и наступила
ночь.
- Коларда взяла свое, - произнес Дрюль. - Сегодня она в хорошем настроении.
- Кто? - спросил Алдруд.
- Коларда. Царица Ночи.
- Вот как? - улыбнулся Странник. - А у нас, в Ди-мер-Диде, ее называют Самортой.
- Разные народы - разные легенды, - пожал плечами Малс.
- Не совсем так, - сказал Верлойн, улыбнувшись. -~ Скорее, разные народы - разные
названия. Я помню, один старик-книжник учил меня этому. Возьмем хотя бы легенду о царице
Ночи. Два имени - Саморта и Коларда, а имеется в виду одно и то же. Так и с другими
легендами. Разные герои, разные имена, разные названия, быть может, даже разные
приключения, но смысл один и тот же. Мудрость разных народов очень часто совпадает в
морали Легенд. Есть, конечно, исключения, но совпадающих по смыслу сказаний все равно
больше. Языки разные, у каждого народа он свой, но есть один общий - разумный и мудрый
язык, повествующий о том, что близко каждому живущему под небом. Вот так-то.
Верлойн сам не знал, что на него нашло и зачем он говорил все это друзьям. Ночь,
наверное, так на него подействовала или вино, а может, напряжение после схватки. Верлойн так
не изъяснялся со времен пребывания в Гмиэре. Его спутники молча слушали, а потом Алдруд
уважительно сказал:
- Ничего себе. Вот это речь.
Верлойн потер подбородок. - Не зря я учил историю наших земель. Хотя все это
глупости, - прервал Верлойн себя, опасаясь, что сейчас его потянет в долгие рассуждения о
бытии. - Пора спать. Путники согласно кивнули и улеглись, завернувшись в плащи. Уже
проваливаясь в сон, Верлойн увидел, что Малс сел в сторонке и принялся глядеть на звезды.
Они сверкали в темном небе, освещая своим холодным светом степь и темные силуэты далеких
Черных скал.
Верлойн проснулся посреди ночи от ощущения опасности. Барон научился доверять
своим чувствам, и, хотя никакой видимой угрозы не было, рука его непроизвольно легла на
рукоять Лодрейста.
Все вроде бы было спокойно; друзья барона спали - Алдруд ворочался во сне, Дрюль
похрапывал, Тиглон тихо сопел, Мидлор спал как ребенок, Малс... Малc! Где же манкр?
Верлойн сел и осмотрелся. Малса не было.
- Что такое? - прошептал Верлойн, глядя по сторонам.
Ощущение случившейся беды стало еще сильнее. Барон поднялся, и тут его взгляд упал
на предмет, лежавши в траве рядом с Дрюлем. Верлойн похолодел и понял, что беда
действительно стряслась. В свете звезд он увидел лежащую в траве сумку Малса.
- Друзья, - прошептал Верлойн, тронув Алдруда и Тиглона за плечи. - Просыпайтесь.
Беда!
Алдруд и тиг, еще сонные, мигом вскочили. Странник схватился за меч, огляделся и сонно
посмотрел на барона, явно недовольный, что его разбудили.
- Что случилось?
- Малс пропал.
- Что? - Алдруд и тиг мигом очнулись от дремы.
- Смотрите, - Верлойн указал на сумку манкра. - Малс никогда бы ее не оставил.
Случилась беда, я уверен.
Дрюль проснулся и сонным голосом спросил:
- Ну чего вы раскричались? Поспать не дадут.
- Дрюль, вставай. - Тиглон сверкнул глазами и огляделся. - Поднимайся. Малс
пропал.
- А? - Дрюль еще плотнее укутался в плащ и зевнул. - Ладно, когда найдете его,
разбудите меня.
И тут смысл слов Тиглона дошел до него сквозь пелену сна. Дрюль вскочил.
- Как пропал?
- Сумка здесь, а его нет.
- Не может быть. Малс никогда бы не оставил свою драгоценную сумку без присмотра.
- Вот именно, - кивнул Верлойн. - Что будем делать? Ночью Малса трудно будет
искать. И куда он, интересно, мог подеваться?
- Может, он решил побыть один и пошел погулять? -~ предположил дримлин.
- Только не Малс, - покачал головой Тиглон.
- Это верно, - согласился Дрюль. - Ночью, один, да еще рядом с ведьмой...
Путники замерли. Страшная догадка мелькнула у Верлойна в голове.
- Шакор, - прошептал он.
- Да, но...
- Я чувствую это, - сказал Верлойн. - Он у нее в лапах.
- Но как?
- Не знаю, но я уверен, что он там. Тиг, сколько до рассвета?
Тиглон взглянул на небо.
- За полночь уже давно перевалило, - сказал он, словно рассуждая вслух. - Часа два, я
думаю.
- Два часа... Слишком долго, - покачал головой Алдруд. - Мы не можем ждать до
рассвета, надо выезжать немедленно, иначе будет поздно. Будите Мидлора.
Путники скакали на северо-запад почти в полной темноте. Небо на востоке посветлело,
звезды стали пропадать, но степь все еще была погружена во мрак. Мимо проносились темные
громады валунов, холодный ветер обжигал лицо и заставлял глаза слезиться.
Путники проехали уже милю или две, но никаких следов Малса не обнаружили. Они
направили коней на юго-запад и поскакали прямо к Ведьминой плеши. И опять никаких следов
Малса, хотя Алдруд дважды слезал на землю и пытался найти хоть какой-нибудь знак,
указывающий на местонахождение малыша-манкра.
Верлойн уже засомневался в правильности своего предположения, как вдруг до их слуха
донесся крик. Парализующий вопль достиг ушей путников почти на грани восприятия, вселяя в
душу дикий ужас. Что-то жуткое и в то же время необычайно сильное чувствовалось в этом
крике. Верлойн почувствовал, как волосы у него на голове встают дыбом, - на мгновение
показалось, что он оглох, но слух быстро вернулся. Кони заволновались, и их пришлось
успокаивать до тех пор, пока крик не затих где-то вдали.
- Мы недалеко. - Алдруд положил руку на рукоять меча.
Через несколько мгновений копыта коней застучали по земле - травы кончились, и
путники выехали на как-будто спекшуюся равнину. Земля здесь была выжжена и утрамбована,
на ней не росло ни травинки.
- Ведьмина плешь! - крикнул Алдруд. - Тут уже близко.
И действительно - впереди показался огонек. Путники неслись вперед. Чувство
случившейся беды теперь охватило Верлойна полностью. Впереди показалась черная тень, в
которой мерцал свет. Это было жилище Шакор.
- Вперед! - воскликнул Верлойн. - Может быть, еще не поздно!
Кони, понукаемые путниками, понеслись еще быстрее - казалось, их копыта не касаются
земли. Черная тень с огоньком приближалась. Теперь было видно, что это довольно большой
каменный дом, на крыше которого лежал толстый слой соломы. Свет шел из единственного
маленького окошка. Дом не был окружен ничем - не было ни частокола, ни амбара, ни хлева.
Все это было не нужно Шакор.
Хотя Гискар действительно победил колдунью в поединке и практически лишил ее
способности к чародейству, Шакор за семнадцать лет затворничества в своем жилище сумела
по крупицам восстановить свою силу. Конечно, она была неизмеримо мала по сравнению с
прежней, но ее было вполне достаточно, чтобы чарами завлекать в свое жилище степных
животных или птиц и питаться ими.
Малс действительно попал к Шакор. Это случилось около полуночи. Манкр сидел, глядя
на звезды, и вдруг услышал далекое пение. Песня была прекрасной, голос мелодичным и
завораживающим. Манкр почувствовал, что его глаза застилает пелена, пение манит к себе,
кто-то зовет его.
Малс выронил сумку, ноги сами понесли его к источнику голоса. Пение не стихало, песня
лилась по степи; слова были непонятны, но Малс не сомневался, что они прекрасны. Манкр
забыл обо всем, он ничего не видел, ничего не замечал вокруг и ничего не ощущал, кроме тяги
к невидимому певцу.
Пела Шакор. Она давно наблюдала за путниками с помощью волшебного отвара, который
давал ей возможность обозревать окрестности. Малс ей был нужен не для еды, Шакор
намеревалась претворить в жизнь свою давнюю мечту, к осуществлению которой она
готовилась все эти долгие семнадцать лет. Но для того, что она задумала, нужен был кто-то
впечатлительный и слабовольный, и Шакор, решив не рисковать, остановила свой выбор на
Малсе.
Другие путники не слышали пения, да они и не могли его слышать - оно раздавалось
только в ушах манкра. Малс шел словно во сне, и вскоре пение стало громче, голос лился по
степи, переливаясь хрустальными колокольчиками.
В то время как Малс уже ступал на голую землю Ведьминой плеши, путники обнаружили
его отсутствие и оседлали коней.
Когда Малс подошел к дубовой двери жилища Шакор, путники проскакали полторы
мили.
Когда Малс вошел в дом ведьмы и увидел, что его там поджидает, он очнулся, но было
уже поздно. Раздался пронзительный крик ведьмы, и Малс упал, парализованный ужасом.
В тот момент, когда путники, спешившие на помощь к Малсу, услышали этот вопль,
манкр потерял сознание...
Подскакав к жилищу ведьмы, Верлойн, даже не останавливая Хинсала, спрыгнул на
землю. Чудом удержавшись на ногах, он бросился к двери, толкнул ее плечом, но она не
поддалась. Тут подоспели Алдруд с Тиглоном Разбежавшись, Странник и тиг одновременно
ударили в дверь плечами. Дверь слетела с петель, и путники ввалились в жилище. То, что они
там увидели, поразило их словно удар молнии.
Путники оказались в большой и, судя по всему, единственной комнате жилища. Она
освещалась ярко горящим камином и факелами в железных треножниках, стоявших у каменных
стен. На стенах висели деревянные полки, заваленные толстыми книгами в кожаных
переплетах. Кроме книг, на трех или четырех полках были свалены в груду кости странного
зеленоватого оттенка, рядом с которыми стояли в ряд черепа, уставившиеся в вечность пустыми
глазницами. На некоторых еще сохранилась кожа, сморщившаяся и пожелтевшая от времени.
В правом углу с потолка свисали железные цепи с крючьями, на них болтались
окровавленные тушки каких-то степных животных, с которых была содрана кожа, а в углу
слева стоял огромный чан с почерневшими от копоти боками; над ним вился оранжевый туман.
Но не обстановка комнаты поразила путников. Посреди комнаты стоял массивный
каменный стол, на котором лежал бесчувственный Малс, а рядом стояла колдунья. Все, что
угодно, готовы были увидеть путники, но только не стройную девушку с мягкими
белоснежными волосами, свободно падающими на точеные белые плечи. Девушка была в
простой холщовой рубахе, но ее одеяние никоим образом не портило красоты колдуньи,
подобно тому, как плохая оправа не может испортить великолепный драгоценный камень. Все
внимание приковывало лицо Шакор - аристократически белое, с тонкими, четко
очерченными, горящими багровым цветом губами; огромные глубокие карие глаза с длинными
ресницами смотрели на путников. В них не чувствовалось и тени страха, в них были только
удивление и обида. Алдруд, взглянув в эти глаза, почувствовал себя нашкодившим
мальчишкой.
- Смотрите-ка, кто у нас тут, - сказал Алдруд, который не мог оторвать взгляда от
девушки.
- Алдруд, - мягко сказала девушка очаровательным голосом. - Как тебе не стыдно?
Вот уж никогда бы не подумала, что отважный Странник вломится в дом бедной затворницы
словно разбойник.
Алдруд широко раскрыл глаза.
- Иди сюда, мой дорогой. - Голос колдуньи лился словно мед. Она подняла руку и
поманила Странника к себе. - Ты так долго страдал, тебе нужен покой. Подойди ко мне.
Алдруд невольно сделал шаг вперед, зачарованный красотой и голосом девушки. Но
Верлойн схватил его за плечо, выставив перед собой Лодрейст. Девушка отшатнулась, из ее
прекрасного рта вдруг вырвался звук, похожий на шипение разъяренной гюрзы.
- Назад, Шакор! - Верлойн встал перед ведьмой, держа в вытянутой перед собой руке
Лодрейст и направив острие на колдунью. - Мы пришли за нашим другом. Мы возьмем его и
уйдем. Я даю тебе слово, что тебя мы не тронем.
- Барон Верлойн, - задумчиво сказала Шакор. - Хотя лицо твое скрыто шлемом, я
чувствую твою боль. Ты что-то потерял... О... Ты потерял свою любовь...
- Довольно! - резко сказал Верлойн. - Оставь свои речи, ведьма! Иначе я завершу то,
что не доделал Гискар!
Глаза девушки сверкнули при упоминании имени волшебника. Она вперила в барона
взгляд своих изумительных бездонных глаз, и Верлойн почувствовал, как какая-то странная
истома заставляет его руки дрожать.
- Гискар свое получит, милый, - сладко сказала Шакор. - Поверь мне, я одержу над
ним верх... Чуть позже.
Она шагнула к барону, а Верлойн все силился оторвать свой взгляд от глаз ведьмы. В них
вдруг заполыхал янтарный огонь, и рука юноши, держащая Лодрейст, невольно опустилась.
- Что... - произнес Верлойн, глядя в пылающие глаза Шакор, словно кролик, который
смотрит в глаза змее. - Что ты собиралась сделать с Малсом?
- Ты хочешь знать правду, милый? - сладко спросила колдунья. - Я уверена, ты
знаешь, что у всего на этой земле есть цена. Есть она и у правды. И, поверь мне, правда в этом
мире стоит дорого. Но забудь об этом. И забудь о своем друге-манкре. Забудь обо всем. Иди ко
мне, и мы заключим мир.
Тиглон и Алдруд, молча наблюдавшие за этой сценой, шагнули вперед.
- Назад, - спокойно сказала Шакор, не сводя с Верлойна глаз. - Стойте, где стоите, и
не вмешивайтесь.
Странник и Тиглон замерли на месте, как будто чужая воля превратила их в камни.
- Итак, Верлойн, -ласково сказала Шакор. - Прежде чем мы объединимся, я хочу
получить ответ на один вопрос. Меня гложет любопытство. Скажи мне, почему ты так далеко
от своего большого и безопасного дома? Неужели ты готов все бросить ради своей любви? Нет,
дело не только в этом. Ты не просто ищешь свою возлюбленную. У тебя есть и другая цель...
Какая? Ответь мне, я никому не раскрою твоей тайны...
Верлойн стиснул рукоять Лодрейста, сознание его словно раздвоилось. Одна его часть
кричала, требуя не раскрывать цели миссии, вторая часть его сознания требовала обратного.
Верлойн делал огромные усилия, чтобы не рассказать ведьме все, что та хотела выведать.
Вязкий туман окутывал Верлойна, и он чувствовал, что слабеет... Руки его онемели, ноги
застыли, будто обратившись в камень, теперь Верлойн не видел ничего, кроме горящих огнем
глаз ведьмы...
- Мой милый, - сказала Шакор. - Ты не желаешь открыть мне правду? Ладно. Ничего
страшного. Ты, наверное, очень устал. Иди ко мне, я позабочусь о твоем отдыхе. Ты так долго
странствовал, ты винишь себя за потерю возлюбленной, ты хочешь повернуть время вспять...
Со мной ты забудешь обо всем. Забудь о своих друзьях, освободи свой разум. Не думай о
Малсе. Он мне не нужен. Мне нужен ты. Мне нужно слияние с твоим телом.
- Моим телом? - вяло пробормотал Верлойн, слабо соображая, о чем говорит ведьма.
- Да, барон. Я возьму его себе. - Шакор улыбнулась. - Это и будет мир, который мы
заключим. Придется потрудиться, ибо воля твоя сильна, но я справлюсь. К сожалению, девушек
в вашем отряде нет, придется мне некоторое время носить мужское тело. Иди ко мне, Верлойн,
приблизься. Ты же знаешь, что так и должно быть. Приди, и мы станем одним целым, одним
существом.
Глаза ведьмы запылали еще ярче. Верлойн почувствовал, как чужая воля подавляет его
разум, пытается опутать его невидимыми путами, подчинит
...Закладка в соц.сетях
