Жанр: Фантастика
Верлойн
...еред самым отъездом
король Аварн III лично посвятил Верлойна в рыцари, что было великой честью. В тот день все
друзья барона были в парадном зале Гулэра - хромавший Дрюль, которого ранили в ногу при
безумной вылазке лучников за стены, Алдруд с перевязанной головой, Тиглон, Малс, Мидлор...
Лэнарда... Накануне отъезда из столицы у Верлойна с ней произошел разговор... Барон
мельком взглянул на девушку, которая ехала от него слева. Верлойн еще раз припомнил тот
вечер в Гулэре. Лэнарда тогда сказала, что хочет поехать с ними на запад. Это было странно,
ибо при первой встрече она утверждала, что целью ее путешествия является Гулэр. Верлойн
ответил отказом, но Лэнарда настаивала. Ну кто может отказать девушке, у которой такие
прекрасные глаза и когда кажется, что они будто заглядывают в твою душу, о чем-то умоляют?
Верлойн не мог понять Лэнарду, как, впрочем, не мог понять и себя.
Эта девушка, кажется, околдовала его, как Шакор в свое время. В ней было что-то
неуловимое, что-то, что заставляло, глядя на нее, думать о заходе солнца в горах... Верлойн не
понимал этого и не мог разобраться в самом себе. Мысли о Беллар преследовали его, он
испытывал острое чувство вины, даже разговаривая с Лэнардой.
Ему все больше и больше нравилась эта девушка, но воспоминания о Беллар заставляли
его каждый раз мысленно хлопать себя по щеке и злиться на самого себя. Верлойн словно видел
свою совесть, которая укоризненно смотрела на него со стороны и грозила пальцем. Как ты
смеешь так себя вести, Верлойн? Неужели ты забыл, что целью твоей миссии является спасение
возлюбленной? Неужели ты забыл, что ради любви ты оставил спокойную жизнь, бросившись в
авантюру, которая грозит твоей жизни? Как смеешь ты думать о Лэнарде, когда обязан вернуть
Беллар? А если и с Лэнардой что-то случится? Ведь, когда ты ступишь на вражескую землю,
опасности удвоятся, и ты это прекрасно знаешь.
Верлойн разрывался между любовью к Беллар и желанием взять Лэнарду с собой. Как он
мог поступить? Можно было отказать девушке, резко и грубо. Ему совсем не хотелось этого
делать. Поэтому он решил сделать то, что сделал бы любой мужчина на его месте. Он решил
солгать.
Верлойн согласился взять Лэнарду с собой, но про себя добавил, что их совместный путь
будет только до Ридела. Верлойн намекнул ей, что, после того как они достигнут Великой реки,
девушке предстоит поездка обратно в Гулэр, хотя и не был уверен, правильно ли она
истолковала его намеки. Все-таки интересно, что же ею движет? После посвящения был пир,
потом прощание. Друзья покинули стены Гулэра и опять были в пути - Верлойн, Тиглон,
Алдруд, Дрюль, Малс, Мидлор и Лэнарда. Мидлор, как и Лэнарда, тоже решил отправиться с
путниками, сказав, что в Гулэре не нашел никого из родных. Верлойну было понятно, что
двигало маленьким дримлином, у которого, кроме этого маленького отряда, не осталось никого
из близких, но, какие планы были у Лэнарды, он не знал и чувствовал, что еще долго будет
ломать над этим голову.
Проехав разрушенное село, они углубились в лес. На широкой тропе им то и дело
попадались остатки телег, раздувшиеся лошадиные трупы, над которыми роились мухи,
сломанные копья, смятая утварь... Несколько раз они видели повешенных на деревьях горцев,
которые раскачивались на пеньковых веревках, - видимо, местные жители чинили самосуд,
мстя за своих убитых соотечественников и разрушенные дома. Лэнарда каждый раз
отворачивалась, путники же хмуро глядели на посиневшие лица висельников, и Верлойн
невольно думал о том, что и у этих людей есть семьи, что кого-то из них ждут дома же-Ина,
дети, родня...
Война бессмысленна по самой своей сути. Ибо смертоубийство порождает
смертоубийство. Если задуматься над тем, что враг, который целит в тебя мечом, такой же
человек, что и ты, можно сойти с ума. Именно поэтому об этом в битве не думают. Именно
поэтому во время битвы действует закон "Либо ты, либо тебя": стоит на мгновение отвлечься
на размышления, как закаленная сталь оборвет твою жизнь. Мир, в котором мы живем, законы,
в устье которых течет наша жизнь, безумны в своей кровожадности. Но это наша жизнь. Мы
обречены на нее. И нам никуда от нее не деться.
Алдруд рассматривал карту, которую им в дорогу дал Прикул, и задумчиво тер
подбородок. Потом ткнул в карту пальцем:
- Если мы вот здесь свернем с тропы, то выедем на равнину Суар-Дид к закату
следующего дня. Если же останемся на тропе, то будем ехать еще дня три. - Алдруд отложил
карту, посмотрел на путников, потом перевел взгляд на лес и кивнул. - Здесь редколесье,
дорога будет легкой.
- Зато, если мы поедем по тропе, мы будем в относительной безопасности, - сказал
морщась Дрюль, поглаживая раненую ногу. - Банды недобитых горцев сейчас снуют по всем
окрестностям Гулэра. А до тех пор, пока король не снарядит отряды для их поимки, леса
небезопасны.
- Как и дороги, - ответил Тиглон. - Дороги - издревле излюбленное место для
нападения разбойников. Отличное место для засады.
- Наш путь не будет легким и на дороге, и в лесу, - сказал Верлойн. - Но, коли мы
можем выиграть время, я думаю, нам стоит сделать так, как предлагает Алдруд.
- Мы с тагом поедем впереди, будем смотреть, все ли безопасно, - сказал Алдруд,
поднимаясь. - Если вдруг что, мы подадим знак.
Дорога через лес и впрямь была довольно легкой. В редколесье преобладали березы,
северные красавицы, уже почти сбросившие листья. Было жарко, но не душно, воздух был
свеж, словно только что прошел дождь. Алдруд с Тиглоном ехали шагах в пятидесяти впереди
остальных, они не торопились, направляя коней шагом.
Взгляд Верлойна, блуждающий по лесу, постоянно возвращался к Лэнарде. Девушка ехала
слева от барона, ее лицо по-прежнему скрывала вуаль, и он поймал себя на мысли, что все, что
связано с Лэнардой, его смущает и не дает покоя. Зачем он согласился взять ее с собой?
Верлойн покачал головой. Он все больше убеждался, что совершил ошибку. Девушке в отряде
делать нечего. Верлойн, сам того не желая, сейчас подвергает ее жизнь опасности, ведь вокруг
Гулэра и впрямь полно банд недобитых горцев. Что, если путники наткнутся на такой вот
разбойничий отряд?
Верлойн не сомневался, что он сам и его друзья сумеют постоять за себя, но мысли о
лихой случайной стреле, которая может поразить беззащитную Лэнарду, сводила его с ума.
Верлойн уже открыл было рот, чтобы серьезно поговорить с девушкой и убедить ее
вернуться в Гулэр, как вдруг Алдруд, ехавший с тагом в дозоре, остановил коня и поднял руку,
призывая всех остановиться.
Предчувствие беды охватило Верлойна, а он за время путешествия к Баксарду уже
научился безоговорочно доверять своему чутью. Поэтому он немедля надел шлем и, обнажив
меч, подъехал к Лэнарде, остановив коня чуть справа и спереди от нее.
- Что случилось? - спросила девушка, озадаченная поведением барона, ибо вокруг все
было спокойно и не было никакой видимой опасности.
Верлойн не ответил, пристально наблюдая за Алдрудом и Тиглоном. Те медленно
двинулись вперед, настороженно глядя по сторонам. Странники явно почуяли опасность,
Верлойн увидел, что они обнажили мечи и разъехались в стороны. Дрюль с Мидлором и Малс
подъехали к барону и девушке и остановились, непонимающе глядя на Странников.
- Что случилось? - спросил Дрюль. Верлойн пожал плечами:
- Кажется, Алдруд что-то заметил.
Внезапно они увидели, что Алдруд резко дернулся в седле, практически свесившись
параллельно земле. В то же мгновение Тиглон, яростно крича, пришпорил своего коня и
бросился вперед, к кустам. Путники, подумавшие, что Алдруд ранен, вскрикнули, но Странник
легко выпрямился в седле и поспешил за тагом, всего лишь раз обернувшись и крикнув
остальным:
- Оставайтесь на месте!
Верлойн хотел .было броситься за друзьями, но крик Алдруда его остановил. Странник
был прав. Если барон оставит остальных, они будут совершенно беззащитны. Что же там
происходит?
В эту минуту Мидлор вдруг спрыгнул с коня, которого ему дали гулэрцы, и бросился за
одно из деревьев. Дрюль, увидев это, растерянно крикнул:
- Мидлор, ты куда?
Словно в ответ раздалось протяжное жужжание, и в ствол, рядом с Верлойном, вонзилась
стрела. Как будто из-под земли, справа внезапно появились какие-то люди, покрытые плащами,
которые были искусно замаскированы под пожухлые листья. Именно благодаря такой
маскировке нападающие смогли оставаться незамеченными все это время. Верлойн, не
раздумывая ни минуты, бросился в атаку, крикнув Дрюлю, чтобы тот охранял Лэнарду.
Нападавшие были сравнительно далеко, шагах в двадцати от путников и, несмотря на то,
что бежали они быстро, на Лэнарду, дримлинов и Малса они не могли напасть мгновенно. Это
дало возможность Верлойну броситься в атаку. Барон стремительно покрыл расстояние,
разделявшее его и пеших нападающих и, не обращая внимания на стрелы, застучавшие по его
доспехам, молниеносно атаковал.
Прямо перед ним были двое разбойников с копьями в руках, они выставили свое оружие,
уперев тупые концы копий в землю, надеясь, что Хинсал напорется на острия и всадник
вылетит из седла. Но Верлойн, вместо того чтобы напрямую атаковать, резко дернул поводья и
обогнул копейщиков слева. Те не ожидали такой прыти от коня барона, и, пока они
разворачивались, Верлойн полоснул Лодрейстом одного и раскроил череп другому.
Остальные нападавшие, решив, что сначала необходимо разделаться с рыцарем в золотых
доспехах, а уж потом нападать на оставшихся путников, перегруппировались и начали
окружать барона со всех сторон. По доспехам Верлойна вновь застучали стрелы, барон не
обращал на них никакого внимания, но опасался, что стрела может убить Хинсала, поэтому он
выпрыгнул из седла и рукой оттолкнул своего верного коня в сторону. Хинсал понял, что от
него хочет хозяин, и резво отбежал в сторону.
Верлойн же сбросил с плеч плащ, чтобы тот не мешал ему двигаться, и встал в стойку,
плавно поводя мечом из стороны в сторону. Нападавшие разбойники наконец окружили его и
неторопливо принялись сужать кольцо. Верлойн ждал, пока они нападут, поворачиваясь и
по-прежнему держа меч обеими руками. Нападавших было около пятнадцати человек, их было
очень много для поединка с одним рыцарем, поэтому они не сомневались в успехе.
Верлойн же, оценив положение, спокойно нажал на камень в центре гарды, и меч
мгновенно превратился в двуручный. Двуручный меч являл собой великолепное сдерживающее
оружие, которое не позволит нападающим подойти слишком близко. Разбойники оторопело
замерли, увидев, как лезвие меча Верлойна внезапно удлинилось. Они поняли, что, скорее
всего, имеют дело с волшебством, и потому медлили, не решаясь напасть на грозного человека
в золотых доспехах. Верлойн заметил, как из кустов шагах в пятидесяти от него вышли двое
лучников с большими луками. Лучники уже не прятались, ибо не видели в этом никакого
смысла. Они спокойно уперли нижние концы луков в землю, наложили на тетиву тяжелые
стрелы, и барон понял, что лучники разбойников взялись за стрелы е бронебойными
наконечниками. Он не понимал, какой смысл в их действиях, ведь барон уже не сидел в седле,
поэтому не представлял собой легкодоступную мишень, к тому же сейчас он был окружен
злоумышленниками, а это мешало лучникам использовать стрелы. Слишком поздно он понял,
что лучники не собирались стрелять по нему.
Увидев, что луки направлены не на него, он обернулся и закричал Дрюлю:
- Дрюль! Щит!
Дримлин услышал крик барона и сначала не сообразил, что от него требуется. Но, заметив
лучников, все мгновенно понял и лихорадочно принялся отвязывать притороченный к своему
седлу щит. Первые стрелы разбойников взмыли в воздух в момент, когда Верлойн, решив, что
дальше медлить нельзя, набросился на разбойников, окруживших его.
Одна из стрел просвистела прямо над головой дримлина и визжа улетела в лес. Вторая
вонзилась в седельную сумку, пронзив ее насквозь, пробив толстое седло и поцарапав кобылу
дримлина. Лошадь встала на дыбы от боли и неожиданности, и Дрюль чуть было не вывалился
из седла. Он судорожно вцепился в переднюю луку и сумел удержать равновесие. Успокоив
свою кобылу, дримлин наконец снял с седла щит и поднял его, закрыв Лэнарду и скулящего от
ужаса Малса, который на своем пони спрятался за лошадью девушки.
Верлойн тем временем провел блестящую атаку, моментально убив двоих разбойников.
Один из нападавших провел выпад, но стремительно увернувшийся барон избежал прямого
удара, и наконечник копья чиркнул острием по золотым доспехам, Верлойн же мгновенно
среагировал и раскроил нападавшему шлем вместе с черепом.
Спустя мгновение барон превратился в смертоносный вихрь стали. Разбойники падали
один за другим, а Верлойн продолжал кружиться в яростном танце смерти. Лезвие Лодрейста
перерубало древки копий, резало живую плоть, крушило шлемы и отрубало руки, меч барона
словно сошел с ума, безудержно рубя вражеские тела.
Через несколько минут из пятнадцати разбойников в живых остались только трое. Они
попятились от Верлойна, а через мгновение обратились в бегство, но далеко убежать не смогли,
Верлойн настиг их и прикончил, даже не слушая мольбы о пощаде. Они попытались убить его и
его друзей, поэтому должны умереть! Больше всего Верлойна разъярило то, что они
покушались на жизнь Лэнарды, это сводило барона с ума, поэтому он, не раздумывая ни
секунды, бросился к лучникам, которые уже перестали осыпать стрелами Дрюля и навели луки
на барона. Бронебойные стрелы взвились в воздух и попали в цель, но отскочили от доспехов
барона. Когда лучники поняли, что Верлойн неуязвим для них, было слишком поздно. Барон
обрушился на них словно молния, всего двумя ударами - вверх и вниз - убив обоих.
Тяжело дыша, Верлойн вытер лезвие меча об одежду одного из убитых лучников и
направился к путникам. Дрюль по-прежнему держал щит, из металлической обшивки которого
торчали две стрелы - бронебойные наконечники прошили металл и дерево под ним насквозь и
только чудом не поранили дримлина. Но Дрюль, казалось, не замечал этого.
Он с ужасом смотрел на Верлойна. Дримлин уже давно заметил неуловимую перемену в
бароне: Верлойн после битвы за Гулэр был необычайно молчалив, мрачен и сосредоточен,
словно решал непростую задачу. Что с ним происходит все это время? Уж не поломала ли его
кровавая бойня, случившаяся у стен столицы королевства Черных скал? Дрюль как-то
поделился своими опасениями со Странниками, но и тиг, и Алдруд отмахнулись от дримлина,
сказав: "Так случается с каждым. Он вскоре снова станет собой".
И что же? Только что Дрюль стал свидетелем безудержной ярости барона. Такого он не
видел никогда, а потому всерьез забеспокоился. И Лэнарда, и Малс точно так же смотрели на
Верлойна, даже Мидлор, вышедший из своего укрытия за деревом, смотрел на барона с
неподдельным ужасом.
Верлойн чувствовал эти взгляды, и ему было горько. Он ругал себя за то, что был так
безудержно зол, он ругал себя за то, что взял Лэнарду с собой, он ругал разбойников за то, что
они на него напали, он ругал весь мир за то что тот был несправедлив и жесток. Барон подобрал
плащ, взял под уздцы подошедшего к нему Хинсала и приблизился к путникам. Избегая
смотреть им в глаза, он забрался в седло и тихо сказал:
- Поехали. Надо найти Странников.
Тех, однако, не пришлось искать. Они выехали навстречу маленькому отряду, и Алдруд,
улыбаясь, поднял руку, махнув ею в сторону пленника, которого тиг тащил на веревке.
Разбойник шел, спотыкаясь, за конем Тиглона, руки его были связаны прочным узлом, лиходей
не делал никаких попыток вырваться и сбежать, видимо, покорившись судьбе.
- Эгей! - крикнул Алдруд. - Смотрите, кого мы поймали!
Странники приблизились к путникам, и те уставились на разбойника, который тяжело
дышал и испуганно глядел на путников. Верлойн удивленно прищурился. Связанный разбойник
не был человеком. Он был бролом. Бролы жили на севере континента и редко появлялись на
юге. Их предки пришли из великой тайги на северо-востоке, заселив практически весь север,
они были трудолюбивым и смекалистым народом. Верлойн слышал, что они иногда
практиковали магию, но только в хозяйственных целях. Отношения людей с бродами
складывались вполне доброжелательно, поэтому в больших городах севера, таких, как Инимар,
Розар и Стазар, бролы жили наравне с людьми, хотя все же большая часть их народа занималась
частным хозяйством, сторонясь больших городов и держась общинами.
Брол, который был привязан к седлу Тиглона, был невысок, ростом с Дрюля, одет в
порванный кафтан, его широкие штаны были заправлены в теплые сапоги, истрепанный плащ
сбился набок. Из курносого носа шла кровь, которую он размазал по пухлым щекам,
маленькими черными глазами брол испуганно смотрел на путников, его пухлые губы дрожали,
и казалось, что он вот-вот заплачет. Он вовсе не походил на разбойника, и Верлойн, уже
поостывший после схватки с лиходеями, непонимающе глянул на улыбающегося Аддруда.
- Что случилось? - спросил он.
- Ничего особенного, - небрежно ответил Странник. - Я почуял опасность нутром, а
тиг - носом. К счастью, ни мое нутро, ни тагов нос нас не подвели - я еле успел увернуться
от стрелы, которую в меня выпустили из засады разбойники. Мы с Тиглоном погнались за
ними, двух зарубили, а вот этого, - Алдруд кивнул на брола, - нашли в кустах, где была
засада. Он там лежал, надеясь, что мы его не обнаружим, но мы его заметили.
Верлойн вновь перевел взгляд на брола.
- А кто он такой? - спросил Дрюль, нахмурившись. Алдруд пожал плечами:
- Прихвостень горцев, кто же еще.
- Горцев? - удивленно спросила Лэнарда.
- Ну да. Эти двое лучников, что мы зарубили, - горцы, одетые, как разбойники, они
наверняка недобитые остатки какого-то горского отряда. Этот брол чего-то лепетал про
какую-то засаду, но я так толком и не разобрал, что он хочет сказать.
- Вероятно, он говорил про засаду, в которую мы попали, - спокойно сказал Верлойн.
- Да разве это засада? - усмехнулся Странник. - Двое лучников и брол. Тоже мне -
засада!
- Четверо лучников, брол и еще пятнадцать копейщиков, - уточнил Дрюль.
Алдруд нахмурился.
- Ты о чем это? - спросил он дримлина.
Вместо ответа Дрюль указал за спину, и только сейчас Алдруд и Тиглон увидели место
схватки и тела горцев, которые были убиты Верлойном.
- Ха, - сказал он. - Так, значит, и впрямь засада. А кто же их всех положил?
- Сеньор Верлойн, - ответил Малс. - Это он их всех убил. Было так страшно!
Верлойн качнул головой и, спешившись, подошел к связанному бролу. Тот шарахнулся в
сторону, испуганно глядя на барона. У Верлойна же не было никаких намерений причинять
бролу вред, напротив, он хотел узнать побольше о том, что произошло.
- Тиглон, освободи его.
- А если удерет? - Тиг отвязал конец веревки от передней луки седла и спешился.
- Не удерет, - хмуро ответил Верлойн. - Дрюль у нас великолепно стреляет из лука.
Брол воспринял эту фразу именно так, как хотел Верлойн, - как угрозу. Поэтому, когда
тиг развязывал его путы, он стоял смирно и, освободившись, только разминал затекшие
запястья и по-прежнему испуганно обводил взглядом путников.
- Как твое имя? - спросил Верлойн.
- Блюклох, - ответил брол.
- Блюклох, что ты делал с горцами? Ты их сообщник?
- Что вы, господин. Я никогда не был с горцами. Я был их пленником.
Алдруд громко рассмеялся, испугав брола еще больше. Но Верлойн поднял руку,
призывая своих спутников к молчанию, потому что услышал в интонации брола нечто
заставившее его поверить Блюклоху.
- Если ты был их пленником, что ты делал в засаде?
- Позвольте мне сесть, господин, - попросил брол. - Сил нет стоять, ноги не держат.
Верлойн пожал плечами, и брол плюхнулся прямо на сырые опавшие листья. Он потер
лицо, еще больше размазав кровь по щекам, и сказал:
- Я был оруженосцем у рыцаря из Кабэйна, сэра Грольида. Верой и правдой служил ему
целых два года.
Когда войска Казарада двинулись к Гулэру, мой сеньор тоже снарядился в путь и взял
меня с собой. Мы не участвовали в битве у стен Гулэра, потому как наш отряд вышел позже,
чем основные силы казарадской армии, и мы не успели их догнать к моменту решающей битвы.
Мой сеньор очень расстроился. Он велел мне почистить оружие и сказал, что завтра мы
отправимся на восток завершать разгром горской армии вместе с гулэрскими рыцарями. Как он
и обещал, на следующее утро мы оседлали коней и поскакали на восток. Но на пути на нас
напал отряд копейщиков, которых возглавлял офицер горцев по имени Ропсаф. В бою мой
сеньор погиб, а меня оглушили и взяли в плен. - У брола на глаза навернулись слезы, и
Верлойн понял, что боль, прозвучавшая в словах Блюклоха, искренняя, он действительно
оплакивал своего сеньора. - Целую неделю горцы таскали меня за собой, скрываясь от
гулэрских патрулей. Не знаю, почему они не убили меня сразу, может, хотели, чтобы я им
прислуживал. Заставляли меня мыть их утварь, стирать им одежду, чистить коней и оружие.
Они устроили настоящий лагерь в глубине леса и иногда покидали его, предпринимая вылазки
к торговым дорогам, ведущим к столице. Но однажды они напоролись на гулэрцев, были
изрядно биты и вернулись в лагерь, что было их ошибкой - гулэрские следопыты выследили
их и напали. Когда горцы убили моего сеньора, в их отряде было пятьдесят человек. После
атаки гулэрского разъезда на лагерь их осталось всего двадцать. Ропсаф был убит, горцы
бросились наутек, прихватив с собой и меня. Еще одну долгую неделю мы блуждали к по лесу,
потом на привале горцы решили устроить засаду по плану, который обычно использовал
Ропсаф. Двое отвлекают внимание части каравана, убивая впереди едущих всадников, и пока
охранники каравана за ними гонятся, остальные горцы нападают на купцов, грабят и убивают.
Только на этот раз у них ничего не вышло. - Брол слабо улыбнулся. - Ваши друзья, учуяв
засаду, нарушили им все планы. Они избежали смерти от стрел и убили лучников, которые
пытались спастись верхом, бросив меня за кустами. И, судя по всему, их остальные силы также
были разгромлены. Наконец кто-то отомстил за моего сеньора.
Верлойн молча слушал брола, не перебивая. По какой-то неведомой причине он верил
каждому его слову и не сомневался, что Блюклох говорит правду. В глазах брола барон не
видел лжи и поэтому доверял ему. Однако Алдруд был другого мнения. Странник подъехал
поближе к сидящему на земле бролу и холодно спросил:
- Если ты был с ними все это время, неужто не мог сам отомстить за своего хозяина?
Блюклох поднял глаза на Странника и тихо спросил:
- Вы когда-нибудь были в плену, мессир?
- Странники в плен не сдаются, - с ноткой высокомерия ответил ему Алдруд.
- Я молю Небо, чтобы вы никогда не попали в плен, - сказал брол. - Не знаю,
поверите вы мне или нет, но у меня не было ни одного шанса отомстить разбойникам за смерть
моего сеньора. За мной постоянно следовал один из горцев, на ночь меня связывали по рукам и
ногам, не давали и на шаг приблизиться к оружию. Я был совершенно бессилен. Я даже искал
смерти, оскорбляя их и желая, чтобы они меня убили, но они только смеялись в ответ и били
меня.
Блюклох закрыл лицо руками, и путники увидели, что его запястья были не просто в
синяках - они были лиловыми. Верлойн не ошибался. Блюклох говорил правду, такие следы
могли остаться на коже только после недель постоянных издевательств. Даже Алдруд ругнулся
вполголоса, увидев следы от веревок. Когда он связывал Блюк-лоха, он совершенно не заметил
этих следов.
Путники переглянулись.
- Дайте ему воды, - вдруг сказала Лэнарда.
- Лучше уж вина, - сказал Дрюль, спешившись и снимая с седла мех с вином. - Эй,
приятель, думаю, ты не откажешься от бодрящего напитка?
Брол отнял руки от лица и с благодарностью принял кубок, в который дримлин налил ему
вина. Верлойн подошел к Алдруду и тигу. Тиглон сокрушенно качал головой, глядя на
маленького брола, Алдруд хмурился и выглядел виноватым.
- Проклятие, - наконец сказал Алдруд. - Крепко я маху дал. Да кто ж знал?
- Никто не знал, - ответил Верлойн. - Возьмем брола с собой.
- Это еще зачем? - удивился Странник.
- Затем, чтобы он опять в плен не попал, - ответил за Верлойна Тиглон.
- У нас нет свободных лошадей, - хмуро ответил Алдруд.
- Будет путешествовать на крупе лошади, - парировал Верлойн. - Не впервой. И
думаю, что он должен ехать с тобой.
Алдруд лишь хмыкнул и покачал головой, молча отъехав в сторону. Тиглон сказал:
- Он поедет со мной. Мой конь вынослив, и лишняя ноша ему не помеха.
Верлойн согласно кивнул. Барон не просто так решил взять маленького брола с собой. Он
решил, что Блюклох станет провожатым Лэнарды, когда придет пора расстаться. Судя по
всему, брол был смышленым, он не вызывал у барона никаких подозрений, к тому же Верлойн
понимал, что Блюклоха нужно будет рано или поздно отправить в Гулэр, чтобы маленький брол
смог потом добраться с каким-нибудь караваном до родного Казарада. Так что лучшего
спутника для Лэнарды Верлойн и пожелать не мог. Барон подождал, пока Блюклох утолит
жажду и познакомится со всеми путниками, а потом предложил ему отправиться с ними до
Ридела, при Лэнарде не упомянув о задании, которое он ему приготовил. Верлойн не желал
лишний раз говорить о предстоящей разлуке с девушкой. Блюклох не заставил себя
уговаривать, он согласился, и путники отправились дальше...
Солнце медленно вставало на востоке, тусклым светом освещая бескрайнюю равнину, еще
погруженную в сумерки. Волны трав медленно колыхались, перекатываясь темно-оранжевым
покрывалом под слабым ветерком. Пряные ароматы степи кружили голову, где-то в траве пел
утреннюю песню одинокий кузнечик. Скоро будет утро и за ним - новый день. Что он
принесет?
Верлойн медленно ехал верхом на Хинсале среди мокрых от росы трав и задумчиво
глядел на равнину Суар-Дир. Друзья барона остались позади и спокойно спали.
А Верлойн направлялся к мосту Трирога, и что его ждало там, было неведомо никому.
Прошедшие после стычки с горцами дни пролетели незаметно. Путники без приключений
пересекли Шумящий лес и выехали на равнину Суар-Дир. Лес остался позади, и там же
остались тревоги
...Закладка в соц.сетях
