Жанр: Фантастика
Верлойн
...о нападении банд горцев - впереди лежали свободные пространства,
прекрасно просматривающиеся и не вызывающие тревоги. Путники двигались почти без
привалов, останавливаясь лишь для того, чтобы дать передохнуть лошадям и перекусить самим.
Но беспечность путников, решивших, что на равнине они в безопасности, стоила им
дорого.
На второй день пути они приблизились к небольшой роще, казавшейся островком среди
волнующегося моря трав. Все было тихо и спокойно. Путники остановились на ночлег, а утром
из этой самой рощи на них напали. Это был отряд Черных Рыцарей, и Верлойн долго потом
ломал голову, как они обнаружили путников. Рыцарей было десять, и все они теперь были
мертвы. Но за их смерть путники заплатили довольно высокую цену. Дрюль получил серьезную
рану головы, Тиглон чуть не лишился руки, а Верлойн был ранен в левое плечо, потому что
из-за внезапности нападения не успел надеть латы.
Слава Небу, с путниками был Малс. Манкр, как никто другой, умел готовить
лекарственные отвары, которые мигом снимали боль и придавали сил.
А потом... Верлойн нахмурился, вспоминая тот вечер у костра...
- Я утверждаю, что он изменник! - кричал Алдруд.
- Алдруд, ты не можешь кидаться такими обвинениями, не имея доказательств! Почему
ты решил, что он предатель? - Верлойн хмуро смотрел на Странника, сложив руки на груди.
- Вы прекрасно знаете, о чем я! После перевала он изменился! И каждый раз после его
продолжительных прогулок на нас нападают рыцари Нуброгера! Докажите мне, что он не
предатель! Пока мне не докажут обратного, я буду утверждать, что Мидлор - предатель!
Маленький дримлин, сидевший рядом с Дрюлем, безучастно смотрел в огонь, медленно
качая головой.
- С таким же успехом ты можешь обвинить любого из нас, - сказал Дрюль. - Все мы
по нужде ходим.
Лэнарда ахнула. Мидлор прыснул, путники заулыбались, Алдруд побелел от гнева.
- Хотите выставить меня идиотом? - заскрежетал он зубами. - А вспомните-ка!
Вспомните, сразу после перевала... Как он выл по-волчьи, словно приглашая к нам оборотней,
как он требовал, чтобы мы отправились в лапы к Шакор! Неужели забыли? Так вот, я не забыл,
я все прекрасно помню! И каждый раз, когда он убегает побродить, на нас нападают Черные
Рыцари... Или тролли!
- Какая глупость, - хмуро сказал Мидлор, продолжая глядеть на пламя костра.
Верлойн задумчиво смотрел на Странника. Потом взглянул на Лэнарду. Девушка сидела,
обхватив колени руками, и смотрела на барона, словно ждала, когда он прекратит этот
бессмысленный разговор. Но Верлойна опередил Блюклох.
- Зачем вы ссоритесь? - внезапно спросил он. - Раз вы сомневаетесь в преданности
своего спутника, достаточно лишь спросить его. Коль он верен вам, он ответит. Ведь я прав,
Мидлор?
Дримлин медленно поднял голову и, посмотрев на брола, кивнул.
- Прекрасно! - воскликнул Алдруд. - Первый вопрос. Зачем ты выл по-волчьи у
туннеля?
Мидлор удивленно посмотрел на Алдруда.
- Как зачем? Я лишь хотел посмеяться вместе с вами. Ведь мы вырвались из древнего
туннеля живыми! Мне казалось, все были так испуганы, что я решил развеселить вас...
- А почему ты потерял сознание от солнца? - скривил губы Алдруд.
- Я врукопашную схватился с оборотнем, и мне, знаете ли, здорово досталось. А потом
еще это путешествие по длинному черному туннелю... Я как увидел солнце, так и ослеп.
Почему я потерял сознание? Да не знаю я. Почему теряют сознание? Вообще, если говорить
прямо, я сам не свой был первые дни после перевала. И не понимаю, чем я тебе не угодил,
Алдруд, ведь ничегошеньки тебе плохого не сделал. .
Странник нахмурился и зло выругался.
- Ладно, - сказал Дрюль. - Раз и так все понятно, последний вопрос, чтобы наш
бравый подозрительный Странник успокоился.
Мидлор вновь прыснул. Алдруд отвернулся, плохо скрывая ярость. Верлойн поднял руку.
- Ну хватит уже. Дрюль, что ты хотел спросить?
- Вопрос простой. Мидлор, почему ты сбежал из форта? - Дрюль выжидающе
уставился на Мидлора.
Тот молчал. Путники уставились на него. Даже Тиг-лон, который не участвовал в
разговоре, медленно повернул голову и посмотрел на Мидлора, который почему-то молчал...
Хотя все, кроме Лэнарды и Блюклоха, знали ответ на этот вопрос. Мидлор сам рассказал
путникам о своем побеге из форта, когда они впервые встретились на каменистой равнине у
Черных скал.
- Мидлор? - Верлойн непонимающе смотрел на дримлина.
Алдруд медленно развернулся и молниеносно кинулся вперед, схватив вскочившего
Мидлора за безрукавку. Тот взвизгнул и упал в траву. Дрюль и Алдруд быстро его скрутили.
- Веревку! - рявкнул Алдруд.
Вскоре связанный Мидлор сидел на траве и исподлобья глазел на путников. Дрюль стал
засыпать его вопросами о детстве, о форте, о родне, но Мидлор молчал, не произнося ни слова.
Его поведение ставило всех в тупик. Верлойн отошел с Алдрудом и тигом от костра, чтобы
обсудить ситуацию. И тут это произошло.
Закричала Лэнарда, ей вторили крик Дрюля и испуганные вопли Малса. Странники и
барон ринулись обратно к костру и увидели, как маленький Мидлор превращается в огромное
ужасное создание, состоящее, казалось, из одной лишь брони, когтей и клыков. Это чудище
успело разорвать веревки, но тут же погибло от мечей Тиглона и Алдруда.
Убитое существо быстро съежилось и превратилось в мертвого волка с бурой шерстью.
Оборотень. Один из тех, что охраняли перевал через Черные скалы. Убив настоящего
Мидлора в древнем туннеле, это создание тьмы заняло его место в отряде, шпионя и, видимо,
сообщая о каждом шаге путников лазутчикам Нуброгера.
Теперь все вспомнили, не только как Мидлор упал в обморок от солнца, как он выл
по-волчьи и что после этого произошло, но и как он не дал Дрюлю расстрелять оборотней из
лука. Как он старался замедлить продвижение отряда, как исчезал по ночам...
Оборотню удалось обмануть всех, поскольку он искусно имитировал голос, поведение и,
главное, внешность маленького дримлина. Однако оборотень не мог знать прошлого своей
жертвы - именно поэтому вопросы Дрюля оказались ему не по зубам. Никто не подозревал
Мидлора, кроме Алдруда, который стал внимательнее приглядываться к нему после битвы в
туннеле.
Уже когда оборотень был мертв, Странник предположил, что именно благодаря тому, что
это создание тьмы умело превращаться во что угодно, с чем имело физический контакт, - в
человека, в птицу, в зверя, - мнимый Мидлор мог спокойно связываться с лазутчиками
Нуброгера и натравливать на путников Черных Рыцарей. И Алдруд оказался прав в своих
подозрениях.
Той же ночью путники спешно продолжили свой путь, а мертвый оборотень остался
лежать в степи.
Потом была неделя пути по равнине, и вот теперь Верлойн ехал вперед, возможно,
навстречу смерти. Его друзья остались позади, они спокойно спали возле потухшего костра, не
зная о том, что барон покинул лагерь и направляется к мосту Трирога.
Верлойн вздохнул. Впереди был мост, через который можно было пробраться в
королевство Тьмы. И впереди был Трирог - древний дракон, охраняющий этот мост. Первый
дракон, с которым барону было суждено сразиться. Верлойн тряхнул головой и пришпорил
коня.
Трирог почувствовал присутствие Верлойна задолго до того, как тот появился. Чуткое
обоняние и острый слух не раз помогали ему определить, кто приближается сюда. На этот раз
это был воин - дракон расслышал бряцание доспехов и оружия. Ну что ж, немало рыцарей
приходило к мосту. Теперь их кости в ржавеющей броне валяются на земле перед Трирогом.
Дракон давно не ел и облизнулся, предвкушая трапезу. Повелитель Тьмы хорошо
заботился о страже моста и довольно часто присылал Трирогу еду: коров, коз и другую
скотину. Но, видимо, что-то произошло в королевстве Тьмы - посыльные Нуброгера не
появлялись уже больше двух недель.
Дракон был способен долго обходиться без пищи, но присутствие еды недалеко от моста
заставило Трирога приподнять голову и задвигать ноздрями, принюхиваясь. На секунду дракон
испугался, что путник проедет мимо, но нет - все указывало на то, что рыцарь направляется
сюда. Глупец.
Путник был еще далеко. Трирог вновь положил голову на землю и закрыл глаза.
Почему-то он вдруг подумал о своем возрасте. Сколько он уже живет? Забавно, но Трирог не
мог припомнить. По меркам людей он - древний, но по меркам драконов - в самом расцвете
сил. Люди... Когда он родился, люди еще были животными. Они почитали и боялись драконов.
Трирог мысленно вздохнул. Сейчас все изменилось. Сейчас люди научились делать оружие и
возводить крепости. Сейчас они одержимы непомерной гордыней - доказательством этому
могло служить появление время от времени какого-нибудь юнца, возомнившего о себе невесть
что. Что же будет дальше? Куда приведет людей путь гордыни?
Стук копыт вывел дракона из оцепенения. Всадник приближался. Трирог поднял голову и
взглянул на путника. Ну вот, опять. Небо, как это скучно...
Всадник молча смотрел на дракона, неподвижно сидя в седле. Все они так стояли и
глазели, а потом выхватывали мечи или направляли на него копья. Забавнее всего было, когда
они вызывали его на поединок - непонятно, откуда взялся этот дурацкий ритуал. Глупцы. Все
люди глупцы. Не такие, как тролли, конечно, но все равно - глупцы.
Всадник спешился, но не собирался пока приближаться. Фигура его была скрыта плащом,
но голова не покрыта. "Юнец, - Трирог мысленно зевнул. - Опять юнец".
Юноша поднял руку в приветственном жесте. Трирог пошире открыл глаза. Это что-то
новенькое - рыцарь его приветствует. Не нападает, не вызывает на поединок, а приветствует.
Интересно, что он скажет.
- Приветствую тебя, древний Трирог, - сказал Верлойн.
Дракон поднялся и потянулся - так, чтобы юноша лучше рассмотрел защищенное броней
мощное тело. Верлойн вынужден был признать, что, если придется сражаться с драконом,
убить его будет непросто.
Тело Трирога, казалось, было абсолютно неуязвимо. Мускулистые ноги, маленькие
передние лапы, которые заканчивались двумя сильными пальцами с длинными острыми
когтями. Брюхо и бока скрывала броня, все тело покрывала светлая жесткая чешуя. Огромная
голова с двумя рогами на макушке и одним - на носу. Странно маленькие глазки под
массивными надбровьями, широкий рот...
Да, впечатляюще. Довершая картину, Трирог зевнул, обнажив два ряда острых как бритва
зубов. Слава Небу, Трирог не был огнедышащим. Однако гора мышц высотой в три метра,
острые когти и зубы, мощный толстый хвост и так являлись угрозой тому, кто попытается
убить дракона.
Завершив демонстративный зевок, Трирог оперся на хвост и уставился на Верлойна.
- Ну что ж, приветствую и тебя, юный незнакомец, - сказал дракон.
- Я пришел с миром и просьбой, - сказал Верлойн.
- Угу. - Трирог знал, что за просьба была у этого глупца.
- Позволь мне и моим друзьям проехать через мост, который ты охраняешь.
"Ну вот, так я и знал. Неужели нельзя придумать что-нибудь поинтересней?" Трирог
посмотрел по сторонам и вновь уставился на юношу.
- Как я погляжу, ты где-то потерял своих друзей.
- Они отправили меня вперед как посла.
- Да ну? И что же вы ищете в королевстве Тьмы? Верлойн на секунду замешкался с
ответом.
- Мы... едем в Киразар, столицу королевства Алтибад.
- Ты лжешь.
- Возможно. Но стало бы тебе легче от правды?
- Вопрос не в том, стало бы мне легче от правды. Правда есть правда. Ты рыцарь?
- Да.
- Тогда ты лучше меня должен знать о том, что такое правда, ибо ты, а не я должен
защищать правду. Ведь так? Ты ведь давал клятву?
- Да, давал. Я защищаю правду, но ту, которая является непреложной истиной для всех.
- Ха! Да неужели? А я-то, дурак, думал, что правда сама по себе непреложная истина для
всех.
- Это не так.
Трирог прищурился: "Итак, спор. Это занимательно. Я знаю, чем он кончится, но сам
процесс меня, возможно, развеселит. В любом случае это будет лучшим развлечением за
месяц".
- Продолжай, - сказал Трирог.
- Ты позволишь мне сесть? - Верлойн указал на валун, лежавший недалеко от Трирога.
"Смело. Глупо, но смело. Этот юнец отличается от всех виденных мною раньше".
- Конечно, садись.
Верлойн отошел от Хинсала. Он знал, что опять играет с огнем, но рискнуть стоило.
- Скажи мне, Трирог, что есть правда? Как ты понимаешь правду?
- Я понимаю правду так, как меня учили старейшины нашего племени. Правда не есть
ложь. Ложь - порождение зла.
"Странные слова для того, кто сам является порождением зла", - подумал Верлойн.
- Значит ли это, что ложь не может быть использована во имя добра?
- Ты играешь словами, юноша. Разумеется, может. Но ложь тем и отличается от правды,
что правда всегда является основой добра. Мы говорим сейчас не о правде и лжи как таковых,
но о добре и зле. Говорящий правду всегда счастлив, как счастливы и те, кому она говорится.
- Так ли это?
- Подумай сам. Тот, кто говорит лживые слова, не может быть счастливым, ибо ложь
никогда не была и не будет залогом справедливости, в отличие от правды. Совесть лживого
человека источена и черна, в то время как совесть говорящего правду чиста и незапятнанна.
Верлойн задумался. Потом поднял голову и сказал:
- Позволь мне рассказать одну историю. Ее рассказал мой старый учитель, и я долгие
дни размышлял над ее смыслом. Это история о человеке, который не принимал лжи и всегда
говорил только правду.
- Говори.
- Жил-был человек. С детства он говорил только правду. Он не мог лгать, его тошнило
от одной только мысли сказать неправду. Однажды, когда он был еще маленьким, он случайно
разбил кувшин с вином. Его отец, вернувшись домой с поля, спросил, кто это сделал. Мальчик
сказал правду. Его выпороли.
Трирог прищурился.
- Потом он вырос и поехал путешествовать. Увидев однажды уродливого рыцаря, он
долго на него смотрел, поражаясь его уродству, а когда рыцарь спросил, на что тот смотрит,
юноша сказал правду. Рыцарь его поколотил, не убив на месте только потому, что сказавший
правду был еще юнцом. Однако и после этого парень продолжал говорить правду. И вот как-то
раз он случайно стал свидетелем убийства королевского фаворита. Он пошел к королю и указал
на барона, совершившего это злодеяние. Убийцу заключили в тюрьму. Справедливость
восторжествовала, не так ли? Но на следующий день после объявления приговора злодеи,
нанятые друзьями барона, подстерегли говорящего правду и убили его. Его похоронили без
почестей и, так как никто не знал его настоящего имени, на надгробии написали: "Человек,
который говорил правду". А вот теперь ответь мне - счастлив ли был этот человек и те, кому
он говорил правду? Не лучше ли было ему иногда промолчать, а иногда и солгать? Трирог
качнул головой:
- Хороший рассказ. Ты меня почти убедил. Значит, ты хочешь сказать, что правда может
быть и злом. Я имею в виду, что для одних правда - это ложь, а для других - правда?
Чувствуя подвох, Верлойн осторожно ответил:
- Можно сказать и так.
- Значит, - продолжил Трирог, - то, что ты мне сказал об абсолютной правде, о
правде, являющейся непреложной истиной для всех, - это глупость. Ведь рыцарь, о котором
ты рассказал, был действительно уродлив? И это абсолютная правда для всех... за исключением
самого рыцаря и, скажем, его матери.
- Что ты хочешь сказать?
- То, что всегда найдется человек, для которого абсолютная правда является ложью, а
значит, выражения "для всех" и "истина" неуместны в принципе.
Верлойн открыл рот, чтобы возразить, но дракон остановил его:
- Мы можем спорить вечность. Признаюсь, наш разговор меня занимает. Но скажи,
юноша, что есть правда для тебя? Я имею в виду цель твоей поездки в королевство Тьмы.
Прямо можешь не говорить, но хотя бы намекни. Мне просто интересно.
- Моя правда есть любовь и месть.
- Так я и знал. Ты - Верлойн. - Трирог склонил голову, исподлобья наблюдая, как
юноша напрягся. - И идешь ты вперед для того, чтобы убить короля Нуброгера. Ха!
Я должен был сразу догадаться. Мне говорили о тебе, барон.
Верлойн медленно поднялся.
- Не спеши, юноша. Мы не закончили разговора.
- Я думаю, наш разговор нет смысла продолжать. Тебе приказали меня убить, а ты,
подобно льву, играющему с мышью, перед тем как раздавить ее лапой, хочешь поиграть со
мной. Но я не мышь.
- Я знаю. Хорошо. Жаль, очень жаль, что разговор наш был недолгим, но ладно. Бери
меч, и начнем.
Трирог вздохнул. Верлойн, внимательно следя за драконом, отошел к коню и надел шлем.
Увидев шлем, Трирог нахмурился. Что-то в нем было знакомое. Что-то давнее, напоминающее
о поражении и бессилии. Ничего хорошего это не предвещало.
Верлойн вынул из ножен на седле Лодрейст. Увидев меч, Трирог еще больше нахмурился.
Отстегнув аграф, юноша сбросил плащ, и свет восходящего солнца заблестел на золотых
доспехах. Трирог вспомнил и зашипел:
- Доспехи Альбидра. Проклятие, почему меня никто не предупредил?
Верлойн нажал на кристалл в центре эфеса, и лезвие Лодрейста удлинилось, превратив
оружие в двуручный меч.
- Я помню эти доспехи, - сказал Трирог, перенося вес тела вперед и готовясь к
прыжку. - Тот, кто носил эти доспехи, сейчас мертв.
- Может быть. Но он умер не от твоих клыков, а это значит, что ты был побежден.
- Глупый мальчишка! - вскипел Трирог. - Напрасно ты испытываешь мое терпение.
Дракон прыгнул вперед. Его челюсти громко щелкнули, но Верлойн был быстрее - он
увернулся и отпрыгнул в сторону, одновременно рубанув мечом по вытянутой морде дракона.
Оглушительно заревев, Трирог развернулся и отшвырнул Верлойна ударом передней лапы.
Однако юноша не упал. Он бросился вперед и ударил по правой ноге дракона. Тот зарычал и,
раскрыв пасть, обернулся.
Верлойн понимал, что его спасение в быстроте - Трирог был очень силен, но
неповоротлив. Поэтому юноша бегал вокруг дракона, уворачиваясь от его зубов и хвоста и
нанося ему незначительные раны, стараясь вывести Трирога из себя. "Противник, потерявший
голову, - легкая добыча. Ярость застилает глаза и одурманивает разум. Одержимый яростью
противник обязательно допустит ошибку - рано или поздно, но допустит". Так часто говорил
Алдруд, и Верлойн ждал, когда дракон по-настоящему разозлится и потеряет над собой
контроль.
Удар мечом, еще удар, еще. Трирог взвыл - его начинало бесить, что он не может
поймать этого верткого юнца.
А Верлойн тем временем обнаружил то, что искал, - уязвимое место на теле Трирога.
Это была артерия на горле - она проходила близко к коже и защитой ей служила лишь мелкая
чешуя, на вид еще не совсем окостеневшая. Перерубив артерию, можно было надеяться, что
Трирог истечет кровью. Сложность заключалась в том, что шея дракона была слишком
короткой, а там, где шея, там и голова. И пасть, которая была очень зубастой.
Трирог устал от бесчисленных поворотов на месте и теперь готовился к очередной атаке.
На этот раз она должна была быть стремительной. Дракон махнул хвостом, и Верлойн отступил
туда, куда и планировал Трирог. И дракон прыгнул. Верлойн этого не ожидал и, оступившись,
рухнул на землю.
Это спасло ему жизнь. Дракон обрушился на юношу, придавив его к земле. Уже
торжествуя победу, дракон вдруг обнаружил, что не может достать противника зубами - шея
была недостаточно длинной, чтобы можно было изогнуть ее и разорвать юнца на куски.
Рыкнув, Трирог нащупал передней лапой тело юноши, проскрежетал по доспехам когтями и
поднял голову.
И тут же почувствовал, что меч Верлойна ударил его по шее. Боль была незначительной,
но Трирог отпрыгнул в сторону, опасаясь, что юнец может ударить еще раз. Мысленно ругая
себя за то, что чуть не позволил мальчишке отрубить себе голову, дракон щелкнул челюстями и
прижался к земле, готовясь к прыжку.
Верлойн медленно поднялся. Он сильно пострадал - неудивительно, ведь на него только
что обрушилась туша Трирога.
Дракон удивился, что Верлойн стоит на месте и смотрит на него, вместо того чтобы
нападать. А еще юноша стал вроде бы раздваиваться. Трирог мотнул головой и увидел, как на
землю брызнула струя темной жидкости. Что?..
Верлойн стоял и смотрел, как из перерубленной артерии хлещет кровь. Трирог медленно
повернул голову и посмотрел на землю, залитую кровью. Его кровью. И тут он понял.
Мальчишка победил его. Он достал до артерии - единственного уязвимого места Трирога.
Дракону достаточно было прожить всего год, чтобы чешуя на шее стала подобна броне, но
теперь...
Ну нет, если уж умирать, так надо и этого негодяя прихватить с собой в Долину Небытия.
Трирог взревел и ринулся вперед, сделав прыжок. Верлойн не сдвинулся с места - он
видел, что обессилевший дракон все равно до него не допрыгнет. Трирог рухнул в трех шагах
от юноши и уже не поднялся. Он лишь шевелил маленькими лапами и смотрел на ноги своего
победителя. Трирогу было не больно, но перед ним мысленно вдруг проплыла вся его жизнь,
каждый год, прожитый на земле, и он заплакал.
Верлойн смотрел, как плачет умирающий дракон, как льются слезы из маленьких глаз,
бегут по чешуйчатой морде и смешиваются с кровью, толчками брызжущей из перерубленной
артерии. Эти слезы, эти лапы, которые сжимались, сгребая землю, пропитанную кровью, эти
глаза, в которых еще теплилась жизнь... Барону вдруг захотелось встать на колени, обнять
морду дракона и закричать: "Прости! Прости меня!" и повторять это тысячу раз.
Но Верлойн этого не сделал. Он просто сел на землю, снял шлем и закрыл лицо руками.
Трирог сказал:
- Не печалься, Верлойн... Ты победил... А жизнь... она всегда... заканчивается...
смертью...
Верлойн отнял руки от лица, посмотрел в затуманивающиеся глаза дракона и поднялся.
- Как жаль, что мы так и не закончили наш разговор, - сказал барон и пошел к своему
коню.
- Жаль, - прошептал ему вслед Трирог и закрыл глаза.
ГЛАВА 11
Стрела вонзилась Намрану в шею, и поверенный Санарда, захлебываясь кровью, осел на
землю, схватившись рукой за древко стрелы. Справа рубился один из рыцарей Свана, выбитый
из седла. У него была сломана нога, и он, делая любое движение, громко кричал от боли и
ярости. Слева, поддетый копьем гулэрского рыцаря, взлетел в воздух пеший алебардщик и упал
уже мертвым возле ног Санарда, который, тяжело дыша, смотрел сквозь забрало на гибель
своей армии. Рядом с бароном стояли четверо его горцев-телохранителей, защищавших
штандарт королевства Восточных гор. Еще несколько десятков воинов Свана образовали
полукруг, сдерживая волну гулэрской и кабэйнской пехоты.
Один из черноскальцев, судя по всему, меченосец, прорвал оборону и, яростно крича,
бросился к штандарту. Санард встал на его пути и двумя быстрыми финтами выбил из рук
нападавшего меч. Следующий удар барона рассек меченосцу ключицу, вмяв кольчужный
костюм глубоко в плоть. Один из телохранителей бросился навстречу другому черноскальцу и
зарубил его мощным ударом. Телохранители были полны сил, потому что не участвовали пока
в этой битве. Их задачей была защита Санарда и знамени.
Впереди замелькала конница Гулэра, их белый сокол на штандарте реял над полем боя,
словно вестник гибели горской армии. Конница теперь не нападала, ее стройные ряды просто
шли за пехотой, которая шаг за шагом вытесняла горцев к реке. Рыцари королевства Черных
скал уже сделали свою работу - они уже разорвали фронт защиты воинов Свана и разметали
остатки пехоты, оттеснив последних оборонявшихся к самому берегу. И уже там вперед вышла
свежая пехота Гулэра, половину которой составляли добровольцы из числа народного
ополчения.
Санард понимал, что это его последний бой. Это последний бой всей горской армии,
вторгшейся на землю королевства Черных скал. Один из телохранителей барона схватился с
огромным бородатым пехотинцем черноскальцев, детина обрушил на голову телохранителя
двустороннюю секиру, и с противным звоном и хрустом голова горца раскололась надвое,
забрызгав бородача кровью и серыми ошметками.
Бородач ринулся вперед, бешено вращая секирой, двое телохранителей встали на его
пути, одному из них удалось тяжело ранить черноскальца, но тот, словно не . замечая раны,
зарубил сначала одного, потом другого и рванул вперед, к штандарту королевства Восточных
гор. Санард видел огромные покрасневшие глаза черноскальца, видел, как тот смотрит на
огромный стяг войск Свана, и понимал, что знамя горцев сейчас для бородача - главная цель в
жизни.
Барон встал на пути черноскальца, подняв меч. Удар - секира отбивает выпад, еще удар
- секира уходит влево, обнажая защиту. Удар по нисходящей дуге - и левая рука
черноскальца падает на землю. Бородач, замычав от боли, мощным взмахом вскидывает правую
руку с секирой вверх, и зазубрившееся лезвие грозного оружия бьет прямо в подбородок.
После яркой вспышки мир перевернулся, и Санард почувствовал, что лежит на земле.
Через искореженное ударом забрало он смотрел, как в голубом небе мелькает
опускающаяся секира.
Больше барон Санард уже ничего и никогда не видел.
Был полдень, довольно жаркий для поздней осени. Солнце стояло высоко, сияя в
безоблачном небе и освещая желтую равнину, по которой ехали путники. Алдруд, ехавший
впереди, вдруг поднял руку, призывая всех остановиться.
- Что случилось? - Тиглон подъехал к Алдруду. Странник указал на запад.
- Птицы. Скорее всего, стервятники. Кружат над мостом.
- Вижу. - Тиглон прищурился. - Странно.
- Да. - Алдруд повернулся к путникам и сказал: - Оставайтесь здесь. Мы с тагом
поедем и посмотрим, что к чему.
- Будьте осторожны, - пискнул Малс.
- Будем, будем, не волнуйся, малыш.
Верлойн молча смотрел вслед удаляющимся Алдруду и Тиглону. Интересно, что они
скажут, когда вернутся. Ах, Трирог, Трирог. Барон печально покачал головой.
Дрюль снял свой колпак и теперь обмахивался им.
- Уф-ф-ф, - сказал дримлин. - Если и зима будет такой жаркой, на этой равнине
вырастут пальмы.
- Что? - не понял Малс.
- Жарко, вот что, - пояснил дримлин. - Осень как-никак, а жарища такая, будто мы на
юге.
- Осень здесь и впрямь жаркая, - кивнул Блюклох. - Обычно в это время года
начинаются дожди, а потом - заморозки.
- Ничего, - хохотнул Дрюль. - Вот приедем в королевство Нуброгера, там-то и
померзнем. Говорят, у него в стране все время то осень, то зима. Ни весны, ни лета. Ужас!
- Наверное, это потому, чт
...Закладка в соц.сетях
