Жанр: Фантастика
Город, где умирают тени
...совершенно расклеилась. Ничего страшного не случилось. Я просто
разревелась, а остановиться
не смогла. В общем, меня увезли куда-то, я там отдохнула и благополучно опять
все забыла. Некоторое
время спустя я вернулась домой, и голос позвал меня, и я была такой бестолковой,
что решила опять с
ним побороться. Я ошиблась, и теперь в этой комнате поселилась еще одна частичка
меня, потерянная и
смущенная, и я стала еще чуточку слабее, чем была до этого.
Полли повернулась и вышла, не посмотрев в окно, и Харту пришлось
поторопиться, чтобы
догнать ее. Быстрыми шагами она решительно направилась по коридору, толкнула
следующую дверь и
вошла в Зимнюю комнату. Тринадцать лет уложились в одно мгновение, и волосы
Полли снова отросли
и рассыпались по плечам. Напряженность в комнате была почти невыносимой,
давление настолько
сильным, что Харт ощущал его телом. Это было примерно то же, что стоять лицом к
сильному ветру
или плыть к берегу во время отлива, который безжалостно утягивает назад, в море,
независимо от того,
хорошо ты плаваешь или нет.
- В прошлый раз мне почти удалось это. Я тогда отчаялась, я думала, что нет
ничего страшнее,
чем жить вот так. И снова ошиблась. Я простояла в этой комнате с самого утра до
полудня, не в силах
заставить себя сделать единственную вещь, которая, возможно, освободила бы меня.
Такую простую
вещь - всего лишь зайти в соседнюю комнату... Я ненавидела себя за слабость, за
трусость, но одной
ненависти было недостаточно. В конце концов я пошла вниз, оставив еще одну
частичку моего "я".
Таков итог всех моих усилий. На большее я не способна, во всяком случае - своими
силами. Помоги
мне, Джимми, пожалуйста.
Ее рука, лежащая в ладони у Харта, казалась безжизненной, будто вся сила
ушла из нее. Плечи
Полли опустились, голова понуро склонилась, как у лошади, только что проигравшей
в скачках.
- Полли! Иди сюда. Ты нужна мне.
Голос звучал едва слышно - он шел из соседней комнаты. Харт попытался
распознать хоть
какой-то смысл или подтекст в интонации, если не в словах, но не смог. Полли
стояла перед ним,
притихшая, расслабленная и абсолютно неподвижная, дошедшая до состояния, когда
ни гнев, ни страх
не в силах были взять над ней власть. Что бы ни случилось дальше - действовать
ему, Харту.
"Я не хочу брать на себя такую ответственность! Я не знаю, что делать!"
- Она дошла до того рубежа, до которого смогла, - тихо проговорил Друг,
разлившись тенью
вокруг ног Харта. - Сейчас тебе решать, Джеймс. Так как, вперед или назад?
- Не знаю! Я думал, знаю, а... Ты взгляни на нее. Если с ней творится такое
от одной мысли об
этой комнате, то что с ней будет, когда она окажется внутри? Один приступ у нее
уже был, и я не хочу
нести ответственность за второй.
- Полли отважилась зайти так далеко, потому что поверила в тебя, когда ты
пообещал ей помочь.
Неужели ты подведешь ее?
Харт почти сердито покачал головой:
- Да что там за чертовщина в этой дурацкой комнате, что сводит ее с ума?
Что с ней сделал отец?
- Вот и я гадала, - заговорила Полли тихим, сонным каким-то голосом. -
Много лет я гадала,
что же такое жуткое находится в той комнате. Долгое время я думала, может, там
произошло
изнасилование? В наше время иногда рассказывают о подобных вещах. Но я ни за что
не поверю, что
мой отец был способен на такое. Я любила его, он боготворил меня. Почему же
тогда от одной лишь
мысли о том, что я снова увижу отца, у меня от страха перехватывает дыхание?
- У нас только один способ выяснить это, - сказал Харт. - Идем.
Он крепко взял ее за руку и направился к двери, и Полли, словно ребенок,
пошла рядом. Далее в
коридоре царила ночь. Единственный свет пробивался из-под двери в пятую комнату.
Равномерное
дыхание стало громче, отчетливее, будто воодушевленное предчувствием. Харт
медленно шел вперед,
Полли - рядом. Коридор все дальше разворачивался в темень, став невероятно
длинным. Харт уже не
знал, что и думать. Он был уверен, что причиной всему изнасилование, но,
оказалось, Полли уже
давным-давно отбросила эту версию. Так что же там такое в комнате - дышит так
громко?
Они шли в темноте, и дверь приближалась невероятно медленно, будто что-то
растягивало
момент, смакуя его. Наконец они остановились перед дверью, и Харт замешкался,
обдумывая, с чего
лучше начать. Полли же уверенно протянула руку, повернула ручку и толкнула
дверь, и они вместе с
Хартом вошли в комнату, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что там
находилось. Дверь
захлопнулась за их спинами.
Комната была ярко освещена, и в ней пахло болезнью и лекарствами. На
кровати лежал мужчина,
изможденный и иссушенный долгими страданиями. Глаза его были закрыты, дыхание
натужно, будто
каждый вздох давался ему с усилием. Полли молча смотрела на него. Харт
озадаченно озирался вокруг.
Больше ничего в комнате не было, лишь один очень больной человек, который даже
не заподозрил об
их присутствии.
- Я вспомнила, - сказала Полли. - Папа был болен раком. В больнице уже
ничем не могли
помочь, и его привезли домой умирать. Умирал он долго. Я его очень боялась. И
очень боялась
потерять папу навсегда. Невероятно трудно понять, что такое смерть, когда тебе
всего восемь лет, но
когда речь идет о твоем отце... Долго я не могла поверить, что это все же
произойдет. Но как-то раз он
лег в кровать, и я поняла, что больше он никогда не поднимется. Я молилась,
чтобы произошло чудо.
Молитву за молитвой обращала я к Господу, обещая, что сделаю что угодно, все,
что Он пожелает. Я
даже сказала, что стану монахиней, если только Он спасет моего папочку. А все
это время рак
понемногу сжирал папу, оставляя все меньше и меньше от лежавшего на кровати. Я
смотрела на его
руки поверх одеяла и видела кости под прозрачной кожей. Смотрела на лицо и
видела череп. Будто он
сам становился смертью. И я перестала навещать папу, потому что очень боялась
его. Даже когда он
звал меня, я не шла. И вот однажды мама куда-то ушла, и я осталась в доме одна.
Одна с папой. Я
заигралась с картинкой-загадкой - ее-то я была в силах разгадать, если б очень
постаралась. Вскоре
после полудня он позвал меня. Я не пошла. Боялась. Он звал и звал, и я все-таки
встала и вышла в
прихожую. Долго стояла внизу у лестницы, затем начала подниматься, очень
медленно, ступенька за
ступенькой. Поднявшись, я спряталась в комнате напротив, и папа снова позвал
меня. Я вышла и, стоя у
двери в его комнату, слушала, как он борется за каждый вздох. А потом дышать
перестал. Я вошла -
он был мертв. Он был совсем не похож на моего папу, во всяком случае, таким я
папу не помнила. Как
будто рак, съедавший его, занял его место на кровати. И единственное, о чем я
думала: если б я пришла
на его зов, он бы остался жив. Может, я бы что-нибудь сделала, что-нибудь
сказала, и он бы не умер. Но
я не пришла... Я бросилась из комнаты и приказала себе: меня в комнате не было.
Я твердила себе это
до тех пор, пока сама в это не поверила. Но вина не давала полностью забыть мой
обман. Прошло не так
много времени, и он снова стал звать меня. Вина и страх сотворили в этой комнате
нечто, что обрело
надо мной власть. Чтобы наказать меня так, как я того заслужила. Это не папа.
Это что-то другое, что-то
ужасное, возможно бывшее когда-то частичкой меня самой, - так я думала прежде.
Теперь я знаю, что
это не так. Это не мое, это принадлежит самому себе, это отдельное существо. И
оно ненавидит меня.
Харт посмотрел на умирающего мужчину в постели и перевел взгляд на Полли.
Выражение лица
девушки обеспокоило его. Ему показалось, что в ее словах он услышал звучание и
силу колдовства,
будто она призывала кого-то. И тут мужчина в кровати сел. Полли отпрянула на шаг
и вцепилась в руку
Харту. Мужчина улыбнулся им обоим - что-то невероятно алчущее было в его
взгляде. Кожу его
внезапно вспучили опухоли: гроздьями черного винограда они бугрились на теле,
словно приводимые в
движение внутренним давлением, препятствовать которому не было сил. Лицо
больного стало
распухшим и уродливым - напитанные кровью ткани превратили его черты в
демоническую маску. И
он продолжал улыбаться.
- Здравствуй, Полли, - прошептал больной. - Ну, наконец-то пришла меня
проведать.
Подойди, поцелуй папочку, и я поделюсь с тобой тем, чем обладаю. Ты прекрасно
знаешь, что
заслуживаешь этого. А потом мы с тобой вдвоем здесь, в темноте, будем
становиться другими, совсем
другими, и никогда уже не умрем. Никогда не умрем...
Полли молча смотрела на него, по ее щекам бежали слезы. Распухшая фигура
хихикнула.
- Иди ко мне, Полли. Ты такая хорошенькая, так бы и съел тебя.
- Ну все, хватит, - сказал Друг и набросился на раковую фигуру.
Мужчина резко отпрянул назад, а Друг, вздыбившись как волна, превратился в
черную огромную
массу с здоровенными клыками и челюстями. Он обрушился на свою жертву, и
распухший исчез в
темноте. Мгновение было тихо, а затем Друг закричал. Он разлетелся надвое, дико
визжа, - человекрак
без усилий разорвал тень пополам. Друг стек по краям кровати, как грязная
вода, и вновь слился
воедино у ног Харта, хныча, как ударившийся ребенок.
- Сладенький, - причмокнул распухший, - но для меня чуть пресноватый и
пенистый. Надо бы
попробовать Полли. Я так долго ждал этого, малышка. Дом пытался защитить тебя,
давая шансы
улизнуть, но ты ни разу ими не воспользовалась, так что теперь ты моя, и душой и
телом. Телом в
особенности. Я буду наслаждаться твоей плотью столькими способами... А когда
закончу - ты себя не
узнаешь.
- Пошел к дьяволу, - сказал Харт и, шагнув вперед, загородил собой Полли.
Человек-рак
задумчиво посмотрел на Харта, глаза влажно поблескивали на распухшем лице.
Воздух был густ от
вони разлагающегося мяса.
- Ты здесь ни при чем, - просипел человек-рак. - Это не твой дом. Она меня
сотворила, и она
принадлежит мне. Она та, какой ей хочется быть, даже если не отдает себе в этом
отчета. Проваливай,
не то я убью тебя. А что я сделаю после с твоим бедненьким беззащитным телом, ты
и представить себе
не можешь.
- Она была тогда всего лишь ребенком, - сказал Харт. - Что она понимала!
Она была напугана.
- Слишком поздно для оправданий и извинений. Я заберу себе эту женщину и
запущу свои
алчные пальцы в ее плоть, и ничего ты не сделаешь, чтобы остановить меня.
Раздутой рукой фигура отбросила в сторону простыни и перекинула
слоноподобные ноги на край
кровати. Качнувшись вперед, распухший поднялся, гроздья опухолей бугрились на
коже. Он двинулся
вперед - злокачественный кошмар, обретший образ и форму, и Джеймс поднял руку,
чтобы остановить
его. А затем в Харте пробудилось что-то, чему у него не нашлось названия. Это
была незнакомая сила
- по-другому он не смог бы объяснить, - отозвавшаяся в нем, как только он к ней
невольно воззвал.
Не ради себя - ради Полли, которой и так уже сегодня досталось. Харт отрывисто
кивнул распухшему
и резко бросил:
- Ты, выходи оттуда. Вылезай из него.
Из лопнувших опухолей на теле Поллиного отца хлынули черные потоки и стали
падать кольцами
к его ногам. Темные вздутия вспарывали кожу, и жидкая гниль сочилась из каждой
поры
содрогавшегося в конвульсиях тела, зажатого превосходящей силой. Наконец перед
Хартом предстал
отец Полли, бледный, дрожащий, но невредимый, а на полу вокруг его ног черной
змеей, рожденной в
глубине самой черной ночи, паривший и подергивающийся, лежал поверженный рак.
Харт и Полли
завороженно наблюдали, как угасла его агония и остаток жизни вытек из него
навсегда. Полли
повернулась и посмотрела на отца, шагнула было к нему, а затем остановилась.
- Папа?
- Здравствуй, принцесса. Вы только посмотрите, как выросла моя девочка,
какой стала высокой и
красивой. Столько времени прошло, доченька, но я вернулся. Я с тобой.
Полли бросилась ему на грудь, и они крепко обнялись, словно собираясь всю
жизнь простоять в
объятиях. На лицах обоих блестели слезы, они никого не замечали. Харт тактично
отвернулся и опустил
взгляд на бесформенную тень, обернувшуюся вокруг его ног.
- Как ты, Друг?
- Было лучше. До того. Спроси об этом попозже, когда у меня будет шанс
восстановиться, через
пару лет. Как тебе, черт возьми, это удалось? Вот уж не знал, что ты на такое
способен.
- Я сам не знал, - проговорил Харт.
Он взглянул на Полли и ее отца - оба разжали объятия, но стояли по-прежнему
вплотную друг к
другу. Полли шмыгала носом.
- Папочка, это Джимми Харт. Он спас тебя. Он привел меня сюда, он поверил в
меня, несмотря
на то что во мне самой уверенности не оставалось...
- Джимми Харт? - Мужчина странно посмотрел на него. - Ты очень похож на
своего отца,
Джимми. Спасибо тебе за все, что ты сделал для моей дочери.
- О папочка, прости меня. Я знаю, я должна была прийти к тебе давным-давно,
но я так боялась...
- Тс-с, принцесса, я все знаю. Я понимаю. Ты же была совсем ребенком.
- И ты не винишь меня за...
- Я ни в чем тебя не виню. - Он снова взглянул на Харта. - В конечном
счете, надеюсь, ктонибудь
разъяснит мне, что на самом деле произошло, но сейчас я просто счастлив,
я жив! Частичка меня
все это время жила здесь, удерживаемая этой... тварью, но я плохо помню об этом.
Все напоминало
лихорадочный бред, кошмар, от которого было никак не проснуться.
- Теперь все позади, - сказала Полли. - Ты жив, и все у нас будет хорошо. -
Ее лицо вдруг
исказилось болью. - О папа, ты знаешь, мама умерла.
- Знаю. Я чувствовал, что ее нет, уже давно, но ничего не мог с этим
поделать. Не волнуйся за
меня, Полли. Если бы она была сейчас здесь, она бы очень гордилась тобой, как и
я.
- Но я так плохо к ней относилась...
- Она понимает, - сказал отец. - Где бы твоя мама ни находилась сейчас, я
уверен, она тебя
понимает.
Полли улыбнулась Харту:
- Спасибо, Джеймс. Спасибо тебе за... за все. Я даже не мечтала... Я думать
не думала, что ты
такой сильный.
- Я тоже, - ответил Харт. - Похоже, я много чего о себе не знаю. Придется
это как-то менять.
7
ПРИБЛИЖЕНИЕ БЕДЫ
Разбуженная музыкой, Сюзанна Дюбуа медленно расставалась со сном и
некоторое время лежала
с закрытыми глазами. Каждое утро ровно в девять автоматически включались
радиочасы, нарочно
стоявшие так, чтобы до них было не достать рукой, и для того, чтобы их
выключить, требовалось
подняться с кровати. Пробуждение всегда было для Сюзанны процессом тягучим - как
будто спешить
ей каждый раз было некуда.
Кровать была придвинута вплотную к стене, так что Сюзанна могла не вставая
протянуть руку и
ощутить ее присутствие и защиту. Стена ей придавала уверенности, такая крепкая,
реальная,
неизменная. С тех пор как, войдя в свой дом, она нашла на полу труп Лукаса,
Сюзанна испытывала
потребность в постоянных маленьких подтверждениях того, что дом ее все еще
незыблем и невредим.
Неожиданная встреча со смертью продолжала ее тревожить, и скромное жилище уже не
казалось ей
надежным убежищем. Далеко не сразу смогла она спать по ночам без света. Днем
Сюзанна еще могла
хоть как-то отвлечься в будничных делах или общении с людьми, но с наступлением
ночи она начинала
чувствовать себя слабой и уязвимой, как ребенок. Напряженная, она лежала в
кровати, вытянувшись как
доска, чутко настороженный слух реагировал на малейший шорох, и так до тех пор,
пока глаза не
свыкались с сумраком. Тогда Сюзанна начинала вглядываться в окружавшие ее черные
тени, пока
наконец не засыпала от утомления. Дверь она запирала на ключ и засов,
единственное окно тоже было
надежно закрыто. И все же пройдет еще много времени, прежде чем она снова
почувствует себя в
безопасности.
Сюзанна безвольно лежала в постели и прислушивалась к утренним звукам,
мысленно складывая
из них картину пробуждающегося мира. Радио тихонько шепталось само с собой,
уютно поскрипывала
кровать, когда Сюзанна лениво потягивалась. Кровати этой уже больше двадцати
лет, и она сроднилась
со своей хозяйкой во всех отношениях: матрац подпирал там, где следовало, и
проминался, уступая, где
надо. С годами вдоль по середине матраца вылежалось длинное углубление, в
котором ее телу от
головы до пят было удобно и покойно - как в колыбельке. Сюзанна прислушалась:
после холодной
ночи впитывая тепло утреннего солнца, деревянная хижина с благодарностью коротко
и звонко
поскрипывала. Снаружи доносились пыхтение баржи, медленно ползущей по реке Тон,
и
жизнерадостный утренний гам, зовущий к новым делам и замыслам. Сюзанна
вздохнула, села на
постели и открыла глаза.
Обхватив прижатые к груди ноги, Сюзанна опустила на колени подбородок и
огляделась. В
однокомнатной хибаре царил беспорядок, но так было всегда. Ей так нравилось.
Здесь и там разбросана
одежда, и все три стула похоронены под кипами старых газет и журналов. Картонные
контейнеры из
закусочной от вчерашнего обеда и ужина все еще валялись там, где она их бросила.
Последняя мысль, неясно оформившаяся в голове, приняла было направление
завтрака, но
Сюзанна еще не окончательно проснулась, чтобы осознать это. Приготовление
завтрака было слишком
сложным для принятия решения заданием, пока ее тело не пробудилось настолько,
чтобы
прислушиваться к голосу рассудка.
А что, разве можно как-то по-другому? Сюзанна пожала плечами. Не привыкла
она размышлять
по утрам. Эта до странности жизнерадостная беззаботность выводила из себя ее
последнего любовника,
высокого костлявого гитариста из одной хэви-метал группы, названия которой она
до знакомства с ним
и не слышала. Дружок ее был довольно приятным парнем и классно - как он считал -
играл
"горизонтальный бибоп", но по утрам он привык вскакивать с постели, готовый
сломя голову окунаться
в новый день и жадно хватать полные пригоршни всего, что новый день ему
предлагал. Правда, был
музыкант на пятнадцать лет моложе ее тридцати пяти, и по утрам Сюзанна остро
чувствовала каждый
из этих лишних годочков. Отчасти поэтому и не было в душе ее такой уж
опустошенности, когда
музыкант ее бросил.
Сюзанна откинула простыни, свесила с кровати ноги и тихо сидела, размышляя.
Сердце
подсказывало ей, что сегодня она должна быть наготове, вот только к чему -
понять не могла. Что-то
вокруг нее затевается, и несомненно это в конечном счете коснется ее. Сюзанна
поскребла ребра, скорее
для удовольствия, чем по другой причине. По обыкновению, спала она голышом, за
исключением
морозных зимних ночей, когда хочешь не хочешь, а приходилось натягивать плотную
пижаму. Сюзанна
не любила спальной одежды - ей постоянно чудилось, что та обвивается по ночам
вокруг тела, и она
просыпалась, испытывая неприятное чувство, будто на ней смирительная рубаха.
Сюзанна поднялась, рассеянно огляделась и начала неспешно одеваться -
предстояло посещение
стоявшего на улице туалета. Все еще позевывая, она вернулась с улицы и
остановилась посреди
комнаты. Предчувствие чего-то важного, что должно сегодня произойти, не
оставляло ее, но черта с два
она будет ломать над этим голову. Это ее не волновало. По утрам часто так
кажется. Сюзанна
неторопливо развернулась посмотреться в большое зеркало, ненадежно закрепленное
на дверце шкафа.
Загибающиеся фотографии старых франтов и намалеванная губной помадой записка
себе самой
встретили ее взгляд.
"Жди гостей".
Сюзанна безучастно смотрела в зеркало, и также безучастно на нее смотрело
оттуда ее отражение.
Высокая длинноногая блондинка, одетая в странное разнообразие того и сего,
потому что никогда не
могла собраться с духом что-либо выбросить. Сюзанна относилась к моде так же,
как относилась к
религии: кто верит - пусть на здоровье верит, но только ее пусть оставят в
покое. Во что она твердо
верила - так это в то, что спать надо досыта. Она всегда хранила трогательную
привязанность к
странным нарядам и хранила ее много спустя истечения срока их службы. Эта блузка
помнила удачу,
этот шарфик был на ней, когда Грант впервые пригласил ее на свидание, эти туфли
слишком
симпатичные, чтобы выбрасывать их... И так далее.
В зеркале ее лицо - большие глаза и широкие скулы. Без макияжа она была
очень похожа на
свою мать. Сюзанна скорчила рожу зеркалу и быстро и умело подкрасилась, хотя еще
было слишком
рано для подобного богохульства. Она критически посмотрела на свои длинные косы
- начнем с того,
что они сами по себе выглядели не слишком опрятно, а то, что она не расплела их
вечером и так с
нерасплетенными и спала, не делало косы аккуратней. У нее никогда не хватало
терпения заплетать эти
косы, но каждый раз она честно пыталась. Косы ей были очень к лицу, вдобавок
такая прическа
практична. Ей нравилось считать себя в чем-то практичной женщиной.
Радио выдало нечто медленное и плавное с явным переизбытком струнных, и
Сюзанна покрутила
настройку, пока не нашла что-то активное с бодрым ритмом. Старый добрый, без
излишеств, рок-нролл.
Музыка смешалась с ее кровью и окончательно прогнала сон. Она радостно
потопталась по
комнате, пританцовывая под бит, подбирая раскиданные вещи и бросая их в большую
кучу в углу.
"Жди гостей". Ага, вспомнила! Карты вчера вечером легли как-то по-особому -
во всяком
случае, по-особому для колоды Таро: рано утром, нагадали они, у нее будет какойто
важный гость.
Кто-то, кого она давно знает, но не видела много лет. Сюзанна с радостным
предчувствием
размышляла, кто бы это мог быть. Под описание попадал довольно широкий круг
друзей, не говоря уж
о бывших любовниках. Всегда кто-то приходил или уходил, а порой это происходило
одновременно.
Сюзанна никогда не утруждала себя следить за их дальнейшей судьбой. Зато ей
нравилось считать себя
обаятельной, частью и потому, что она всегда была рада видеть своих бывших,
когда бы они снова ни
возникали в ее жизни. Но только до той поры, пока она не начинала к ним
привыкать. Сюзанна могла
привязываться только к вещам, но никогда - к людям. Последнее всегда вело к
сложностям, а она в
глубине души была девушкой простой.
Раздался стук в дверь - ровный и в то же время какой-то нерешительный,
будто гость не был
уверен, что ему будут рады. Сюзанна окинула взглядом комнату: разбросанные вещи
она, конечно, не
прибрала, а скорее перераспределила их, но сойдет и так. Мельком глянув на себя
в зеркало, подошла к
двери, открыла, но лишь только увидела, кто стоит на пороге, улыбка застыла у
нее на лице.
- Здравствуй, Сюзанна, - проговорила Полли Казинс. - Сколько лет, сколько
зим, да?
- Полли... Глазам своим не верю, это ты, Полли? Последний раз ты была
здесь... Я уже и не
помню когда!
- Давненько. Но вот собралась с духом и... Войти можно?
Только сейчас Сюзанна обратила внимание на то, как бледна Полли и вся
дрожит - не столько от
утренней прохлады, сколько от внутреннего напряжения.
- Заходи, конечно! - Сюзанна схватила Полли за руку, втащила в дом,
захлопнула за гостьей
дверь, а затем чуть не задушила в объятиях.
Они прильнули друг к другу так неистово, словно каждая страшилась, что
другая может
исчезнуть, если они не будут сжимать друг друга достаточно крепко. Слезы радости
бежали по их
щекам, когда обе пытались сказать, как рады были они видеть друг дружку, но
сказать не получалось,
да и слова сейчас были лишены смысла. Наконец женщины расцепили объятия и,
держась за руки,
несколько мгновений рассматривали друг друга. Сюзанна кивнула на два стула за
столом, и подруги
сели. Полли обвела взглядом захламленную комнату и впервые улыбнулась.
- Мне казалось, я помню, какой здесь всегда свинарник, но надо было у тебя
побывать, чтобы
воочию убедиться в этом. В честь дня моего рождения - разреши мне тут
прибраться? Если поискать,
тут под кучами мусора можно найти парочку твоих любовников.
- Оставь мой дом в покое, - сказала Сюзанна. - Меня такой "порядок"
устраивает, так
удобней. Полли, как я рада тебе. - Сколько же лет прошло - десять? Честное
слово, я уж не чаяла
увидеть тебя когда-нибудь за пределами того проклятого дома. Что случилось? Чтото
ведь должно
было случиться! Давай-ка рассказывай все по порядку, в сочных и пикантных
подробностях. Я хочу
знать все.
- Погоди, - сказала Полли, натянуто улыбнувшись. - Дай отдышаться. Сегодня
я впервые
вышла из дому и проделала кое-какой путь с тех пор, как начались мои беды, и
меня еще немного
колотит. Сюда я добралась на такси, но почти все время, пока ехала, боялась
смотреть в окно. Мир
кажется таким огромным, а я еще не готова его принять. Даже от небольшой
прогулки по берегу реки к
твоей хижине у меня сердце зашлось. Наверное, пройдет еще какое-то время, пока я
окончательно
привыкну к свободе. Ты помнишь, как мы с тобой ходили повсюду, когда были чуть
помоложе?
Вечеринки, танцы, концерты, марши протеста - ничего не пропускали, две отчаянные
девчонки кутили
до утра. Две чертовки. Мучители парней - сколько их теряли голову. Мы красили
пряди волос над
раковиной в кухне твоей матери, потому что думали, что так будет еще отвязнее.
Выглядеть
распущенной было тогда клево. Помнишь, как ходили на танцы и бегали в туалет
проверять, в порядке
ли макияж, и там же спорили, каким парням можно позволить закадрить нас в этот
вечер? Теперь
кажется, будто все это было в другом мире. С трудом верится, что той девчонкой
была я. Будто из
центровой девушки я в мгновение ока превратилась в старую деву.
- Перестань, - перебила ее Сюзанна. - Ты ни в чем не виновата. Ты была в
беде, точнее, беда
тебя сцапала и держала, а ты справилась с ней, как смогла. Любой другой давно бы
уже сломался. Я
всегда знала, что ты справишься. Бог ты мой, как же я рада снова видеть тебя,
Полли! Разговоры по
телефону, конечно, поддерживали нашу связь, но все равно это было не то. А
теперь, пожалуйста,
расскажи, что там, черт возьми, приключилось, я больше не могу терпеть!
- Ко мне пришел один человек, - сказала Полли. - Когда-то давно, еще в
детстве, я его знала.
Он и освободил меня от прошлого. Его зовут Джеймс Харт.
- Да ты что? К тебе пришел Джеймс Харт! Карты мне сказали о его приходе с
неделю назад, и я
слышала, что он здесь, но я не встретила никого, кому довелось бы с ним
поговорить. Ну, как он?
Симпатичный? Страшный? Его... можно потрогать руками, он - материален?
Впервые Полли рассмеялась:
- Вполне... Вообще-то лучше спроси его об этом сама. Он удивител
...Закладка в соц.сетях
