Жанр: Фантастика
Город, где умирают тени
...хищников. Миррен черпнул в себе силу и бросил своих мертвых
крестоносцев навстречу
толпе. Все солдаты, которых ночью заманил он в свои владения, а затем убил при
помощи волшебного
сада, восстали из мертвых защитить его.
Мертвые крестоносцы бились с одержимыми, и непродолжительное время силы
казались
равными, но мертвецы, управляемые лишь волей Миррена, были медлительны и
неуклюжи, и доктор
быстро понял, что и этот заслон пал. Толпа опрокинула мертвецов и хлынула в сад.
Миррен снова
черпнул силы, и мертвые растения вцепились в нападавших, придавливая их к земле
и разрывая на
части. Однако некоторым все же удалось прорваться сквозь заросли: окружив дом,
они замолотили в
двери и наглухо закрытые ставнями окна
Миррен знал, что из кабинета, где он был в безопасности, ему выходить не
следует, но не мог
просто сидеть и наблюдать сложа руки. Резко вскочив на ноги, он поспешил из
кабинета проверить
состояние внутренней защиты. Он перебегал из комнаты в комнату, и всюду
одержимые отдирали
ставни и пытались продраться сквозь забаррикадированные оконные проемы. Входная
дверь дрожала
под мощными ударами. В смятении Миррен рванулся к кабинету, продолжая крепко
сжимать ружье,
хотя уже абсолютно не верил в его способность защитить хозяина. Самым простым
выходом было не
метаться по дому, а приложить двойной ствол к голове и нажать на спуск. Но этого
как раз он и не мог
сделать! Мертвые поджидали его. Должен быть другой выход. Должен быть.
Благополучно вернувшись в кабинет, Миррен шмыгнул внутрь и с грохотом
захлопнул за собой
дверь. И только тогда понял, что опоздал: Бес пришел сюда первым. Их было трое.
Двое мужчин и
женщина - все с одинаковыми ухмылками и чернотой в глазах. Женщину он застрелил
из ружья, но
мужчины, вырвав дробовик, швырнули доктора на пол. Миррен свернулся калачиком в
ожидании
ударов ногами, однако ударов не последовало. Медленно и осторожно распрямившись,
доктор поднял
глаза и увидел, что двое одержимых просто стоят, будто чего-то ожидая. Или когото.
Ответ Миррен получил почти сразу же, и сердце едва не выпрыгнуло у него из
груди. Воздух
внезапно наполнился запахом серы, и в кабинете появилась новая фигура. Гость был
наг, строен и
изящно сложен, нечеловечески красив и потел капельками крови, сбегавшими по
бесцветной коже тела
и пятнавшими ковер кабинета. Комнату наполнили мухи, роем закружившиеся над
головой незнакомца,
как мотыльки вокруг ночного светильника. Выхватив из воздуха одну из мух, он
съел ее и затем
обратил свое лицо к Миррену. Улыбка его была такой же, как у одержимых.
- Дорогой мой доктор, с какой затаенной радостью я ждал приближения этого
момента! Нам
столько всего надо обсудить. - Дьявол томно потянулся, как кот у огня камина. -
Смерти
крестоносцев и горожан вдохнули в меня столько силы, доктор! А совершенные
одержимыми убийства
будут эту силу в ближайшее время подпитывать. - Вокруг его тела взметнулись
языки пламени, и
Миррен отпрянул от их жара. Сатана же невозмутимо продолжил: - Обновленную силу
я пустил на то,
чтобы руководить Бесом в своих личных целях. Я вдохнул в Беса жизнь еще задолго
до его появления, и
теперь он работает исключительно по моей воле. Одержимые горожане будут убивать,
и убивать до тех
пор, пока никого, кроме них, в живых не останется, а потом они перебьют друг
друга. И сила, которую
высвободит эта резня, позволит мне взять власть над самим городом, галереями
Инея и Мощей и,
наконец, Дверью в Вечность. - Танцующие языки ослепительного пламени почти
совсем скрыли от
Миррена фигуру сатаны, но голос его был по-прежнему внятен и решителен. Мухи
роились над ним с
гораздо большей скоростью, и вонь паленого мяса становилась невыносимой в
замкнутом пространстве
кабинета. Миррен стал отползать от горящего силуэта, пока не наткнулся спиной на
стену. Бежать было
некуда. До него смутно дошло, что он обмочился. Он даже не замечал, что тихонько
умоляюще
поскуливает.
Дьявол незло хихикнул.
- А обладая властью над Дверью в Вечность, я обрету власть над Жизнью и
Смертью. И тогда
начну менять мир так, что никто не догадается, что мир когда-то существовал
таким, какой он
существует сейчас. Потянется неизмеримая временем бесконечная череда страданий,
порчи,
разложения и распада, и я буду править всем. Богом буду я! Зачем править тьмой,
если так сладко
можно поживиться белым светом? А ты, доктор, мне в этом поспособствуешь. Это ты
выдал системы
защиты города крестоносцам, но этим не ограничился. Это ты совал нос в области,
в которые совать нос
тебе было нельзя, и это позволило мне получить первую зацепочку в славном городе
Шэдоуз-Фолле.
Это ты в ответе за все, что случилось здесь, доктор, и я не мог не прийти сюда,
чтобы не отблагодарить
тебя. Ты так хотел знать все о смерти и о том, что будет после смерти, - так
позволь мне показать это
тебе.
Миррен долго и пронзительно кричал, а затем умер. И после этого вопли
начались снова.
А на улицах всюду правил Бес, и всюду лилась кровь. Смерть и тьма пали на
Шэдоуз-Фолл.
Рия, Эш, Харт и Моррисон, окунувшись в снежную круговерть пластмассового
сувенира,
спланировали вниз, к бескрайней снежной целине сквозь набирающий силу буран.
Посадка не
получилась мягкой, но снег был достаточно глубок, чтобы смягчить удар.
Поднявшись на ноги и
взявшись за руки, чтобы ураганный ветер не раскидал их по сторонам, четверо по
колено в снегу
тронулись в путь. В белой однообразной пустыне легко было заблудиться, но Харт
верно чувствовал
направление и, как компасом ведомый этим чувством, повел за собой остальных.
Спустя некоторое
время, показавшееся спутникам годами, они подошли к мрачной громадине Пантеона и
тут же
убедились, что и его не обошли перемены. Всегда сиявшая множеством ярко
освещенных окон, сейчас
громадина стояла погруженная в темноту.
Толкнув дверь, Харт дождался, пока все зайдут, вошел сам и захлопнул дверь.
Долгое время они
стояли, пытаясь отдышаться. Было темно, хоть глаз выколи, и очень тихо. Харт
обратился к силе внутри
себя, и лужица желтого света расплылась вокруг них. Харт нахмурился. Такие вот
штучки с каждым
разом становилось все проще делать, и они уже казались вполне естественными. Он
чувствовал, что
способен на куда более удивительные вещи, но избегал искушения. Более чем
всегда, Харт желал
чувствовать себя обыкновенным человеком. И чтобы ему верили.
Они потоптались, стряхивая снег с обуви, потерли руки, чтобы разогнать
кровь, и Харт повел
своих спутников по широким скрещивающимся и пересекающимся коридорам галереи
Мощей. Он
интуитивно выбирал верный путь, словно это был его дом родной. Всюду, где шли
четверо, царили
тишина и покой, и ничто не двигалось во тьме, кроме их самих. Картинные рамы на
стенах были пусты
и черны, будто не сумели уберечь того, что прежде жило на холстах. Это, как
понимал Харт, порождало
интересный вопрос: куда подевались люди и существа, томившиеся "под арестом" в
картинах и на
портретах? В надежном ли они сейчас месте или свободно разгуливают по галерее,
прячась от
сотворенного им круга света в темных углах?
Интересный, конечно, вопрос, однако не настолько, чтобы Харт решил
поделиться сомнениями со
спутниками. Все и так озабочены до предела, и лишний раз волновать их не стоило.
Харт продолжал
идти, лишь чуть более внимательно глядя по сторонам, абсолютно уверенный в том,
что успеет подать
сигнал тревоги, если заметит что-то или кого-то прячущихся поблизости. Уверен он
был и во многом
другом, и все эти ощущения были Харту настолько незнакомы, что он не вполне
доверял им.
Так и шли четверо в полном молчании, и напряжение среди них было настолько
густым, что,
казалось, его можно было резать ножом. Галерея выглядела совсем не так, как
прежде, и все понимали
это. И то, что в этом был явный намек на состояние Дедушки-Времени, вызывало
тревогу.
Дедушка-Время бессмертен и невероятно могуществен, он мастерски управлял
временем,
пространством и всем, что находилось в их пределах. Мысль о чем-то или о ком-то
достаточно сильном,
чтобы повлиять на Время, была ужасна. Люди шли, а темнота будто бы подступала
ближе, прессуясь и
смыкаясь вокруг них. Чуть не каждую минуту попадались металлические автоматы
Времени. Тускло
поблескивая деталями часовых механизмов, они стояли, будто застыв в тот момент,
когда двигавшая их
сила иссякла в одночасье, без предупреждения.
Четверо шли к святая святых Времени, нервы были напряжены настолько, что
каждый был готов
сорваться на бег при малейшем подозрительном шорохе. Однако вокруг была лишь
черная темень. И
безмолвие, съедавшее мягкие звуки их шагов по полированному дереву пола за
мгновение до того, как
они успевали обратиться в эхо. Четверо шли будто по дну моря, где до света и
освобождения было
неизмеримо далеко.
Внезапно Харт остановился, замерли и остальные. Впереди невдалеке
послышался звук, тихий и
приглушенный. Далеко не сразу Харт догадался, что это был за звук: кто-то
плакал. Он пошел вперед,
повернул за угол, которого мгновение назад не было, и обнаружил сидевшую на полу
перед дверью
кабинета Времени Мэд.
Она плакала - тихо, не таясь, роняя слезы, как плачет тот, кто знает
наверное, что мечта ушла и
осталось лишь неотвратимое. Слезы заставляли Мэд содрогаться при каждом вздохе и
проложили
широкие дорожки через серый макияж на ее лице. Она была похожа на школьницу,
надевшую наряд
старшей сестры.
Харт присел перед ней на корточки:
- Мэд... Что случилось?
Несколько секунд понадобилось девушке, чтобы совладать с голосом.
- Время умирает, а ведь ему еще рано! Он должен жить еще несколько месяцев,
но что-то
сжирает его изнутри. Он скоро умрет, и я не знаю, вернется ли он на этот раз.
Сделайте что-нибудь!
- Постараемся, - сказал Харт. Он не хотел лгать Мэд - по крайней мере, в
такой момент.
Он помог ей подняться. Мэд стояла, хлюпала носом и терла глаза, а Харт,
толкнув дверь, повел
остальных в кабинет. Помещение было огромно, но не казалось неуютным, хотя не
было в нем ни
убранства, ни мебели, за исключением простой кровати посередине. На этой кровати
под ворохом одеял
лежал Дедушка-Время.
Сейчас это был обыкновенный дряхлый старик, прикованный к постели и шумно
дышащий
открытым ртом. Казалось, что ему не меньше тысячи лет, - маленькая сморщенная
живая мумия
человека, каждый вдох которому дается с большим трудом. А еще казалось, лишь
секунды отделяют его
от смерти, готовой предъявить на него права в любой момент.
Харт остановился у постели, глядя вниз на умирающего со сложным чувством
сострадания и
досады. Знай он, что это не так, он бы подумал, что Время решил покинуть мир
лишь затем, чтобы не
отвечать на вопросы. Спутники Харта тоже приблизились, но к кровати подходить не
стали, сбившись
кучкой за спиной Джеймса, словно благоговение и горестное волнение не позволяли
им подойти ближе.
- Не понимаю, - прошептал Эш над плечом Харта. - Что с того, что он умрет?
Он же сразу
вернется в облике ребенка.
- Вот именно, ты не понимаешь. - Моррисон даже не позаботился понизить
голос. -
Жизненный цикл Времени может быть бесконечным, но он формируется таким образом,
что этот цикл
неразрывно связан с нуждами и циклами жизни города. Что-то высосало оставшиеся
месяцы из его
жизни, и сила тоже ушла. Это значит, что он не в состоянии сделать что-либо с
тем, что творится в
городе, пока не умрет, родится заново, проживет детство и повзрослеет. А на это
могут уйти дни, в
течение которых может произойти что угодно. Что угодно...
- Жизнерадостный юноша, правда? - сказал Эш Рии. Та шикнула на него, не
отрывая взгляда от
старика на постели.
- У кого же нашлось столько силищи сотворить такое со Временем? - наконец
проговорила она.
- Хороший вопрос, - ответил Моррисон. - Если случится вам, госпожа мэр,
отыскать на него
ответ, от которого у нас не возникнет непреодолимого желания опорожнить
внутренности, пожалуйста,
поделитесь им с нами.
Они подошли чуть ближе, и ни один не знал, что предпринять. Мэд села на
краешек кровати,
всхлипывая и держа обе сморщенные ладони Времени в своих ладонях. Она обвела
всех взглядом, и
взгляд этот едва не кричал: сделайте что-нибудь! И тут Время чуть приоткрыл
глаза и заговорил
хриплым шепотом:
- Полагаю, вы недоумеваете, зачем я созвал сюда всех вас сегодня. Пришла
пора вам узнать, что
на самом деле происходит в Шэдоуз-Фолле. Слушайте внимательно, ибо я очень
сомневаюсь, что мне
хватит времени или сил повторить сказанное. Бес - это материальное воплощение
энтропии, живое
напоминание о том, что все в мире приходит и уходит, причем вовсе не по своей
воле. Изначально
предполагалось, что этот процесс будет подсознательно и самопроизвольно
управляться коллективным
разумом города, когда его население достигнет угрожающего размера. Это
своеобразная мера
предосторожности, встроенная в систему на тот случай, если я не смогу или не
захочу исполнять свои
обязанности. Есть во вселенной силы, не считаться с которыми невозможно...
Далее. Кому-то
предписано пройти через Дверь в Вечность, а кому-то нет. Система допускает
такое. Те, кто не
проходят, оседают в городе, становятся реальными и, пройдя нормальный жизненный
цикл, стареют и
умирают. Но некоторые поступают по-другому: они находят способы цепляться за
жизнь много дольше
после того момента, как должны были скончаться. Таковых стало чересчур много, и
город буквально
трещит по швам. В тщательно продуманной и отлаженной системе начались сбои. В
такой момент и
должен был появиться Бес и вынудить нарушителей порядка пройти через Дверь в
Вечность. Бес - это
архетип, вызванный из общего беспамятства города, а это означает, что он
обладает невероятным
запасом мощи, которую при необходимости может употребить, если кого-то надо
будет заставить
пройти через Дверь в Вечность силой. Однако ни при каких обстоятельствах он не
должен был стать
убийцей.
Время умолк и несколько секунд глотал ртом воздух, как утопающий. Мэд
крепко сжала его руку,
и вскоре дыхание старика чуть успокоилось. Он возобновил рассказ, и всем
почудилось, будто голос его
немножко окреп.
- Численность населения города на настоящий момент ничуть не выше того
порога, при котором
должен был появиться Бес. Нечто... Некая сила извне как спровоцировала его
раннее появление, так и
извратила его предназначение. Вот почему он овладевает другими вместо того,
чтобы совершенствовать
свою собственную форму. Сейчас Бес вселяется в тысячи тел, танцуя под чью-то
музыку, и не
остановится, пока все до единой живые души так или иначе не пройдут через Дверь
в Вечность.
Долго все молчали, пока не поняли, что Время сказал все, что хотел.
- Ну, хорошо, - нарушил тишину Харт. - Кто же все-таки стоит за его спиной?
Кто хочет
погубить всех? И что мы можем сделать, чтобы остановить его?
- Это вам не под силу, - прошептал Время. Глаза его закрылись, он перестал
дышать, и спустя
некоторое время все поняли, что старик мертв.
Это был день Беса, и одержимые им были всюду. По всему осажденному ШэдоузФоллу
тысячи
мужчин и женщин с одинаковой ухмылкой на лицах оголтело носились по улицам,
убивая любого, кто
не был таким, как они, и собираясь толпами вокруг редких оставшихся очагов
сопротивления. Лились
потоки крови, и иногда одержимые вставали на четвереньки и лакали ее, как
собаки. В кабинете шерифа
его помощники Коллинз и Льюис забивали досками окна, а Сюзанна и Полли
баррикадировали двери. А
с улицы неслись оглушительные вопли и постоянный гул от ударов сотен кулаков в
двери. Бес рвался
внутрь, и глубоко в душе защитники понимали, что в конце концов он отыщет
лазейку.
Коллинз и Льюис, просовывая стволы ружей между досок, которыми были
заколочены окна,
стреляли каждый раз, когда толпа напиравших снаружи тел становилась особенно
плотной. Но каждый
выстрел был на вес золота - патронов оставалось мало: для поддержания порядка в
Шэдоуз-Фолле
прежде не нужны были ружья. У одержимых было огнестрельное оружие, которое они
подобрали у
мертвых крестоносцев, но, по счастью, у них патронов было еще меньше. Помощники
стреляли
прицельно, на убой, даже если перед прицелом маячили лица знакомых. Они
вынуждены были
стрелять, потому что одержимых можно было остановить только так: в них не
оставалось ничего
человеческого.
Сюзанне и Полли помощники тоже дали ружья, но пока что женщины не нашли в
себе мужества
или отчаяния пустить их в ход. Обе сидели за столом, и Полли наблюдала, как
Сюзанна раскладывает
карты - колоду они нашли в ящике стола. Частичка силы Харта еще жила в Сюзанне,
и карты показали
ей кое-что. Она увидела несущуюся по улицам толпу, напившуюся крови и от этого
опьяневшую, и
увидела имя - Бес, хотя самой Сюзанне это имя ничего не говорило. В картах она
пыталась отыскать
безопасный выход из конторы шерифа, а следом - из города, но куда бы ни долетал
ее взгляд, всюду
натыкался на бесноватых. Выхода не было. Не было возможности миновать Беса и
сумасшествие,
которое он принес в город.
Два помощника шерифа вдруг открыли бешеную стрельбу, и Сюзанна с Полли
резко обернулись,
одновременно потянувшись к лежавшим на столе ружьям. Коллинз отпрянул от окна и
бросился из
комнаты. Женщины вскочили на ноги с ружьями наготове.
- Что? - спросила Сюзанна. - Они в здании?
- Нет, - бросил Льюис, тщательно прицеливаясь и всякий раз попадая с
хладнокровной
результативностью. - Толпа гонит в нашу сторону несколько жертв, среди них один
человек и три
человекоподобных, но все четверо вооружены и им удается удерживать убийц на
небольшом
расстоянии. Коллинз побежал открыть дверь черного хода, чтобы впустить их. Если,
конечно, им
удастся до нас добежать. - Льюис перестал стрелять и выглядел растерянным,
вытягивая шею и
наклоняя голову, пытаясь между досок что-то разглядеть на улице. - Толпа явно
жаждет их крови, они
все забыли о нас и полностью сосредоточили свое внимание на этих беднягах.
- Мы можем что-нибудь для них сделать? - спросила Полли.
- Немного, - покачал головой Льюис. - Коллинз будет наготове у задней двери
и откроет, если
будет шанс, но ради их спасения он не станет рисковать нашей безопасностью.
Тогда бедолагам
придется выкручиваться самостоятельно.
А снаружи Скотти, Мелкий Писун, кинулся на ухмылявшегося мужчину и вырвал
ему глотку,
мастерски щелкнув челюстями. Собакой он был некрупной, но зубов в пасти хватало.
Приземлившись
на лапы, Скотти стремительно огляделся в поисках новой жертвы, затем осмотрел
себя: кожаная
жилетка порвана и измазана кровью, отчасти его собственной, английскую булавку
из носа кто-то
выдрал, но кто и когда - Скотти не помнил. Рядом с ним отбивался Питер Колдер,
профессионально
паля из двух автоматических пистолетов. Экс-крестоносец вымотался и устал, но
прицел его ни разу не
сбился. Он поклялся защищать мир этих удивительных существ до последней капли
крови и, хотя его
вера обернулась фальшью, слово его было по-прежнему крепким.
Плюшевый Мишка и Козерог стояли спина к спине, автоматы нагрелись от
непрерывной стрельбы
и жгли им лапы. Было время, причем было это не так давно, когда Мишка считал,
что неспособен
убивать. Время и обстоятельства перевернули его жизнь, доказав, что он ошибался.
Пришел Бес, и с
ним пришло время убивать, чтобы не быть убитым, а умирать Мишка был не готов.
Пока что. Многие
обитатели Нижнего мира давным-давно зареклись убивать, и Мишка, видя, как они
погибают сами, не
мог этого вынести. Он нашел себе автоматическую винтовку и очень удивился тому,
как проста она в
обращении.
У Козерога тоже был автомат - в одной руке, и бутылка водки - в другой. Он
стрелял, хохоча
при этом и с ревом изрыгая проклятия: Козерог попал наконец в свою родную
стихию. Медвежонок
старался его не слушать. Он сконцентрировался на том, что творилось вокруг, и
косил очередями
любого, кто откалывался от беснующейся толпы и пытался приблизиться к ним. И
каждый раз Мишка
чувствовал, как умирает частичка его, когда он нажимал на курок.
Толпа напирала слева, справа и сзади, и три зверя и человек бежали перед
ней, постоянно
удерживая почтительную дистанцию при помощи оружия. Ни на одном из метавшихся
вокруг лиц
совершенно не читался страх смерти, а была одна примитивная, первобытная
осторожность, будто не
собирались одержимые швырять свою жизнь задаром.
Колдер внезапно остановился, потому как перед ним вдруг выросла стена, и
его обдало ледяной
волной паники: бежать дальше было некуда. Солдат прижался спиной к стене, а
Скотти, заполошно
дыша, припал к земле у его ног. Плюшевый Мишка и Козерог быстро встали по бокам;
никто ничего не
говорил: каждый сознавал, что это конец пути. В душах не осталось места отчаянию
- одна
решимость. В последний раз они подняли оружие, и вдруг позади открылась дверь и
чья-то рука
вылезла из проема, чтобы втянуть их внутрь.
Все четверо бросились в открывшийся проход, и кто-то с грохотом захлопнул
за ними дверь прямо
перед носом вопящей толпы. Они повалились в кучу на пол, счастливые возможностью
просто
полежать и отдышаться, в то время как толпа тщетно молотила в крепкую дверь.
Козерог первым
поднялся на ноги с автоматом в одной руке и неизвестно как уцелевшей бутылкой
водки в другой. Он
вгляделся в силуэт стоявшего перед ним человека и громко фыркнул:
- Чего сразу-то не впустил? Еще немного, и эти уроды нас затоптали бы. Ты
кто, черт возьми, и,
кстати, есть ли отсюда выход?
- Вы уж извините его, козла, - устало проговорил Мишка.
- Меня зовут Коллинз, - представился помощник. - Пойдемте, познакомитесь с
остальными.
- Они такие же жизнерадостные, как вы? - прорычал Скотти.
Новички быстро познакомились и освоились, нашли и заняли удобные позиции
для ведения огня
по толпе на улице и стали каждый по очереди рассказывать свои истории, до
унылости схожие.
- Мы пытались вызвать помощь по радио, - сообщила Сюзанна - Никакого
ответа. Ни от кого.
Телефоны молчат. Наверное, линии перерезаны. Может так случиться, что мы -
последние оставшиеся
в живых в Шэдоуз-Фолле?
- Не может, - покачала головой Полли. - Не верю, что больше никого не
осталось. Если нам
удастся достаточно долго продержаться, люди вернутся и спасут нас.
- Я бы не стал уповать на это, - сказал Скотти, почесывая ухо задней лапой.
Крупицы
запекшейся крови полетели на пол. - Везде психи, куда ни плюнь. А из Нижнего
мира выжили мы
одни.
Этажом ниже раздался грохот, а следом - рев торжествующей толпы. Все
автоматически
повернулись к двери. За ней лежал открытый коридор с двумя лифтами и лестницей,
спускавшейся на
первый этаж. Звук бьющегося стекла и треск разбрасываемой мебели был отчетливо
слышен, как и
вопли одержимых.
- Вот черт, - без всякого выражения обронил Коллинз. - Они в здании.
Козерог сделал большой глоток из бутылки и обнажил огромные желтые зубы:
- Я, между прочим, все еще надеюсь получить ответ на свой вопрос: есть ли
выход из этого
гиблого места, хотя шевелится в моей башке гаденькая мыслишка, что ответ я уже
знаю. Только не
говорите все хором.
- Выхода отсюда нет, - сказал Льюис. Он отвернулся от окна, выщелкнул из
ружья пустую
обойму и вставил новую. - Будь выход, мы бы давно им воспользовались.
- В подобные моменты, - сказал Скотти, - я думаю, что создателю моему лучше
было бы
кропать дешевенькие триллеры. Я вообще-то не просил его, чтобы меня придумывали.
- Мы не должны просто сидеть здесь и дожидаться, пока бесноватые разорвут
нас на части! -
выпалила Сюзанна. - Хотите сдаваться - пожалуйста! Достаточно спуститься по
лестнице - и вас
ждет там теплая встреча! Лично я собираюсь покрепче забаррикадироваться, хотя бы
по той причине,
что буду последней идиоткой, если сдамся, а через минуту придет помощь.
- Она права, - просипел Козерог.
Хватило нескольких минут, чтобы вывести из строя оба лифта, запрудить
мебелью лестничные
пролеты, отступить к стойке приемной и припереть единственную дверь тяжелым
письменным столом.
Все перезарядили оружие, залегли за поваленными на бок столами и стали ждать.
Грохот внизу не стихал, хотя, похоже, крушить там было уже нечего.
Медвежонок крепко прижал
к пушистой груди автомат, и ему было грустно как никогда. Борясь за жизнь, он
уже натворил много
такого, за что его создатель никогда бы не похвалил, и теперь Мишка гадал,
правильно ли он поступил.
Его стало "меньше", это во-первых. Раньше-то ведь он был особенным. Рядом с ним
и ружья не
стреляли, и дурные вещи не случались ни с кем, потому что... Потому что он был
Мишкой. А быть
особенным недостаточно для того, чтобы спасти своих приятелей от напасти Беса.
Вот и взял он в лапы
оружие, чтобы попробовать заставить мир стать таким, каким ему положено быть. Он
порвал со всем,
что сделало его уникальным, и ничего хорошего ему это не принесло.
Мишка собрался попрощаться с жизнью, а вместе с ним и его друзья. Внезапно
за спиной
открылась дверь, и он резко развернулся, держа палец на спусковом крючке. Шериф
Эриксон,
прищурившись, уставился на направленные на него стволы автоматов, поморгал и
поднял руки. Все
разом облегченно вздохнули и приопустили оружие.
- Прошу прощения, шериф, - сказал Коллинз. - Тут такое творится, что я
забыл, что вы еще...
отдыхаете. Как вы себя чувствуете?
- Да отлично я себя чувствую, - ответил шериф. - Было дело, конечно,
малость...
нездоровилось, но сейчас все нормально. Нет, правда, я в отличной форме и хотел
бы вам помочь. Если
мне вернут пистолет.
- Не думаю, шеф, что это хорошая мысль, - осторожно заметил Льюис. -
Ступайте и поспите
еще. Мы тут сами разберемся.
Эриксон кивнул, развернулся и побрел в кабинет, захлопнув за собой дверь.
Ему не доверяли. Но
он их не винил. Он побывал Бесом, и не исключено, что это повторится, хотя
Эриксон чувствовал, что
его рассудок стал намного яснее, чем в последние несколько месяцев. Он помнил
совершенные им
убийства как серии мрачных снов, в которых он выступал лишь в роли безмолвного,
беспомощного
наблюдателя. Убийства по-прежнему казались ему галлюцинациями, хотя он не
сомневался в том, что
это дело его рук. Маньяком, которого он так мечтал изловить, был он сам.
Эриксон сел за письменный стол. Он знал, что надо с
...Закладка в соц.сетях
