Жанр: Фантастика
Город, где умирают тени
...обращались бы с нами вы,
поменяйся мы сейчас
ролями.
- У нас не было шансов, - откликнулся офицер, даже не пытаясь подавить
горечь в голосе. -
Мы потеряли связь с главнокомандующим, жрецы погибли, а транспортные средства
повреждены или
уничтожены. Господь явил свою волю. Он отвернулся от нас.
- Вдобавок ко всему, - вступил солдат из-за его спины, - они лгали нам. Нам
говорили, что
сражаться мы будем с демонами, ведьмами и всякой чертовщиной, дабы возвеличить
славу
Всевышнего. И никто ничего не сказал о женщинах, детях и о героях нашего
детства. Мы пришли
спасти невинных и отомстить за них, а вышло так, что устроили им резню. Мы здесь
много всего
насмотрелись - и странностей, и чудес... Этот город совсем не такой, как нам
говорили.
- Нет, - сказал солдат Питер Колдер, выходя из рядов эльфов. Плюшевый
медвежонок и
Козерог встали у него по бокам. - Это гораздо больше. Это пристанище надежд и
мечтаний, а мы здесь
безумствуем, как злая детвора в соборе, ломаем то, что не понимаем или не ценим.
Хватит борьбы.
Хватит убийств. Мы достаточно натворили бед. Ведь здесь живут наши мечты.
Уничтожив город, мы
уничтожим самих себя.
А затем один за другим в огромной унылой толпе солдаты стали бросать оружие
и поднимать
руки над головой. Всеобщее напряжение все больше спадало по мере того, как все
на площади и за
пределами ее поняли, что война окончена, битва за Шэдоуз-Фолл подошла к концу и
им удалось
выжить. Мужчины поворачивались друг к другу, улыбались, хохотали и обнимались,
радость и
утешение очистили их души и тела, как благословение. Эш обнял Рию за плечи.
- Итак, госпожа мэр, чем займемся теперь? Мы победили, но город в руинах. И
что делать с
военнопленными? Нет у нас возможности где-то их держать и охранять, но и просто
так отпустить их
тоже нельзя - после всего, что они тут натворили. Горожане нас не поймут. Не
уверен, что я тоже.
- Офицеров будем судить, - сказала Рия. - Как и всех, чья вина в зверствах
и жестокости будет
доказана. Все остальные... всего лишь солдаты, подчинявшиеся приказам. Им лгали,
и теперь они
знают, что заблуждались. Солдаты останутся здесь и станут частью города. Если
они захотят
искупления - это будет их платой. Начать пленные могут с того, что похоронят
погибших обеих
сторон, а затем приступят к восстановлению всех разрушенных кварталов города. К
тому времени как
они закончат, пройдут годы - время достаточное для взаимного прощения.
Эш кивнул, и некоторое время оба, погруженные каждый в свои мысли, молчали.
Наконец Эш
пошевелился:
- Что же все-таки случилось с их главнокомандующим?
- Не знаю, - пожала плечами Рия. - И никогда, наверное, не узнаю. Может,
просто сбежал.
Люди Ройса навалились на тяжелую дверь изнутри, преодолевая яростную атаку
бурана,
швырявшего пригоршни снега в Пантеон Всех Святых. Их было двенадцать, и тем не
менее даже
объединенных усилий двенадцати человек едва хватало, чтобы постепенно, дюйм за
дюймом, закрыть
дверь. Наконец это удалось, они задвинули массивный засов, а затем обессилено
привалились спинами
к двери, пытаясь отдышаться.
Несколько заплутавших снежинок остались кружиться в воздухе. Ройс и его
люди отряхнули снег
с волос и одежды и огляделись. Долгий и трудный путь привел тамплиеров в это
место, вознаградившее
их лишь тем, что оно оказалось огромным настолько, что крестоносцы и вообразить
не могли. Потолок
терялся в темноте высоко вверху, и зал был достаточно просторен, чтобы сюда
можно было въехать на
бронетранспортере. А еще здесь было удивительно тихо и не слышно яростного рева
бурана за стеной.
Уильям Ройс, верховный главнокомандующий крестоносцев, мысленно позволил
крохотному
огоньку удовлетворения расцвести в душе. Он поклялся прийти сюда, какие
препятствия судьба ни
воздвигла бы на его пути, и он это сделал. Отсюда оставалась лишь короткая
прогулка до галереи Инея
и Двери в Вечность.
Ройс стоял тихо, смакуя момент, а боевики тем временем построились в
защитное каре вокруг
предводителя. Это были надежные, проверенные люди, отличные солдаты. Он сам
подобрал их и
тренировал годами, выдрессировал в личную элитную гвардию. Он доверял им свою
жизнь - только
им и больше никому на свете. И им наверняка не понравится приказ оставаться на
месте, когда он один
отправится в зал. Однако это был его звездный час, его судьба, и ни с кем он не
разделит то, что ждало
его впереди. Ройс наконец был у своей цели, лишь в нескольких мгновениях от того
момента, как он
откроет Дверь в Вечность и спросит... Всю свою жизнь Ройс ждал, чтобы спросить.
И узнать наконец
ответ на вопрос...
Верховный подал команду, и двенадцать человек замерли по стойке "смирно".
Ройс обвел всех
взглядом, позволяя подчиненным увидеть частицу его ликования, а затем сообщил им
о своих
намерениях. Ройс был прав: услышанное гвардейцам не понравилось, но никто не
подверг сомнению
его план. Отлично выученные, они были его - душой и телом, - и им больше никогда
не придется
сомневаться в нем, как и в Господе, которому они служат. Ройс приказал охранять
вход в зал и заметил,
что никто даже не попытался следовать за ним. Любого, кто сделает это, гвардейцы
пристрелят на месте
и будут стоять на посту, пока их командир не вернется. Не имеет значения, как
долго придется этого
ждать. Солдаты безмолвно кивнули Ройсу и отдали честь. Он отсалютовал в ответ,
коротко улыбнулся и
зашагал в темноту зала.
Гвардейцы смотрели Ройсу вслед, пока он не растворился во мраке, а затем
рассредоточились,
заняв оборону у входа. Они свое дело знали - Ройс много раз учил их этому, - и
все же необъятное
пространство вселяло в солдат беспокойство. В его жуткой тишине каждому звуку
эхо вторило
нескончаемое количество раз, а боковое зрение, казалось, отмечало в темноте
стремительные движения.
Впрочем, не исключено, что все это им мерещилось.
Солдаты держали оружие наготове и не спускали глаз с входной двери, поэтому
сразу не заметили
девушку по имени Мэд. А когда заметили, было уже поздно.
Маделейн Креш, сливаясь с тенями, подкралась к ним сзади, ее кожаное
одеяние было одного
цвета с темнотой. Она заранее сняла с себя все цепи и украшения, чтобы те не
звенели и не отражали
света. Зажатая в руке рифленая рукоять ножа с выкидным лезвием дарила
уверенность. Мэд сменила
свой обычный черно-белый макияж на более тусклый - серый, который спрячет лицо в
тени, и свой
"ирокез" намочила гелем и прилизала, чтобы его колебания ненароком не выдали ее.
Мэд осталась
последним оплотом между этими людьми и Временем и обязана была защитить его.
Любой ценой.
Мэд глубоко вздохнула, по-кошачьи выскользнула из тени и напала на
ближайшего солдата сзади
с жестокой бесхитростностью. Рукой зажала рот, нож под ребра, а затем осталось
только оттащить труп
назад, под прикрытие теней, прежде чем у кого-либо будет шанс заметить пропажу.
Она дала
безжизненному телу тихо упасть на пол и быстро огляделась. Тишина. На все про
все ушло полтора
мгновения.
Мэд для проверки ткнула ножом солдату в глаз, а затем приготовила себя к
следующей цели. Она
широко ухмылялась. Сейчас она делала то, для чего была рождена, и чувство это
было восхитительно.
Она так долго ждала, чтобы отплатить Времени за его доброту, но даже несмотря на
то, что собиралась
покончить с пришельцами как можно быстрее и вернуться к Времени, Мэд не
собиралась торопить
события. Она наслаждалась.
В картинах галереи она видела, что сделали с Шэдоуз-Фоллом, и мечтала о
мести. Хоть жила она
и не в самом городе, этот город она считала своим. Привязанности Мэд были
малочисленны и просты, а
по-другому она не хотела и не умела. Она высунулась из тени ко второй цели и
сознательно шаркнула
подошвой о каменную плиту пола. Солдат оглянулся и напряженно нахмурился:
абсолютно уверенный,
что слышал звук, он не смог бы этот звук охарактеризовать. Мэд снова шаркнула, и
солдат направился в
ее сторону. Маделейн Креш улыбнулась и крепко сжала рукоять ножа.
Уильям Ройс гордо вышагивал по галерее Мощей, глядя только вперед. Картины
на стенах были
полны звуков и ярости, и порою люди либо существа, что были на них, просто
бушевали внутри
полированных рамок, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Ройс не обращал на
них никакого
внимания. Он шел к своей великой цели, и чудеса галереи были для него пустым
звуком. Он сознавал,
что в ответе за многие сцены разрушений и страданий, но вины за собой не
чувствовал. Он сделал лишь
то, что счел необходимым ради того, чтобы добраться до данного места в данное
время. Все остальное
не значило ровным счетом ничего.
Ройс много раз бывал здесь прежде - в своих снах. Галерея снилась ему в
детстве, хотя много
утекло времени, прежде чем он понял, что это была именно она. Его, тогда еще
ребенка, пугал
непостижимый размах галереи, но сейчас никаких страхов в душе Уильяма не
осталось - сейчас он
воспринимал галерею лишь как место, через которое надо было пройти к Двери в
Вечность, за которой
его ждал сам Господь Бог.
Сердце вдруг учащенно забилось, и Уильям невольно ускорил шаг. Он почти
пришел. Вот-вот он
остановится перед Дверью, откроет ее и задаст вопрос - тот самый, задать который
мечтал всю свою
жизнь.
Верховный уверенно шел по коридорам, будто выплывавшим из его детских снов.
Наконец
коридоры закончились, и Уильям оказался в галерее Инея - вот здесь-то ему даже
во снах не
приходилось бывать. При всей своей дисциплинированности и бесхитростности Ройс
еще не утратил
способности видеть и удивляться и сейчас замер на пороге: увиденное было
настолько прекрасным, что
он с благоговейным страхом и изумлением обводил взглядом помещение.
Галерея Инея была соткана из тонких и непостижимо искусных узоров и
сплетений слоистых
ледяных паутинок, тянущихся высоко вверх, и прядей игристого лунного света. Ройс
сделал глубокий
вдох и ступил на сверкающее стекло пола. И тут же ему почудилось, как вся
галерея будто бы
напряглась - словно гигантская структура была сбалансирована настолько тонко,
что выпадения из нее
одного крохотного звена будет достаточно для обрушения всей конструкции. Сам не
зная откуда, Ройс
отлично знал, что галерея Инея вряд ли реальна - хотя при этом доступна зрению и
вполне осязаема,
- и потому чуть помедлил, прежде чем отважиться продолжить путь по стеклянному
полу.
Уильям не знал, как долго он шел под изящными ледяными кружевами, но
наконец приблизился к
сердцу паутины и Двери в Вечность. Завидя ее, Ройс остановился как вкопанный.
Простая дверь!
Обыкновенная, будничная, никакая - стоит торчком, сама по себе. Ройс оторопело
глядел на нее. Он
столько сотворил, стольким пожертвовал и проделал весь долгий путь сюда, чтобы
увидеть вот это?
Дверь в Вечность ему никогда не снилась, но он думал, что... Да что угодно,
только не такую
банальщину! В душе начало распускаться разочарование, но следом его вытеснил
гнев. Однако гнев
был его старым знакомым, и Ройс умел держать это чувство в узде. Ему и в голову
не пришло
усомниться, даже на подсознательном уровне, - что это в самом деле Дверь в
Вечность. Это было одно
из настоящих чудес света, и вот он стоит перед ним.
- Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, - раздался рядом тихий голос. - Ты
думал, она больше,
внушительнее. Все думают так.
Испуганно вздрогнув, Ройс резко развернулся: он не слышал, чтобы кто-то к
нему приближался.
Тем не менее рядом - так близко, что можно было дотронуться, - возвышалась
величавая фигура в
белоснежно-белом костюме с огромной, богато украшенной Библией в руках. Но хотя
изможденное и
бесстрастное лицо его было Ройсу знакомо, глаза казались много старше, и Ройс не
сомневался, кто
сейчас перед ним.
- Я полагаю, вы и есть Дедушка-Время? Я проделал большой путь, чтобы
встретиться с вами.
Почему вы так похожи на моего приемного отца?
- Не спрашивай, - пожал плечами Время. - Это у тебя подсознательно. Каждый
видит меня посвоему.
Сейчас я пред тобой как представитель власти, что абсолютно
соответствует действительности,
а твой рассудок лишь бессознательно подбрасывает тебе детали внешнего облика.
Дверь в Вечность,
как и я сам, создана из уникальной материи: она принимает ту форму, в которую
облекает ее видящий
нас. Дверь в Вечность принимает вид двери из твоей реальной жизни, тот самый
образ из твоего
прошлого, который был чем-либо важен или замечателен в какой-то серьезный момент
твоей жизни.
Узнаешь ли ты ее?
Ройс долго смотрел на Дверь в Вечность, а затем медленно кивнул. Конечно
узнает! Он не видел и
не вспоминал о ней много лет, но сейчас вспомнил. Входная дверь дома - того
самого, жить в котором
его еще ребенком привезли приемные родители, после того как родители настоящие
погибли в
автокатастрофе. В том доме не было большой любви, но его приемный отец твердо
поставил его на
тропу Господа, так что Ройс старался вспоминать о нем добрым словом. Когда
вообще вспоминал. Он
помнил эту дверь. Когда он прошел через нее, жизнь его изменилась навсегда.
- Я помню эту дверь, - наконец проговорил он. - Занятная символичность.
Откройте ее.
- Боюсь, это будет не так просто, - ответил Время. - Здесь тебя ждет коекто
еще.
С другой стороны на Ройса вдруг пахнуло жаром, и он инстинктивно
отшатнулся. Вонь серы и
горелого мяса внезапно и густо заполонила воздух. До того как увидеть, Ройс уже
знал, кто его
дожидался. Дьявол, с которым он заключил сделку много лет тому назад, пришел
наконец за своим
куском пирога.
Вздернув подбородок, Уильям не спеша повернулся взглянуть на своего врага.
Ему понадобились
все его мужество и решительность, чтобы не попятиться. Восьми футов ростом,
излучающий почти
невыносимый жар, дьявол, явившийся в облике фигуры из мозаики блестящих
металлических
пластинок - стальная конструкция, лишь имитирующая человеческую, чтобы
надсмеяться над ней.
Стальные пластинки, раскаленные докрасна, шевелились при малейшем движении, а
над глубоко
сидящими глазами цвета огня изо лба демона, как рога, торчали железные костыли.
- Ты мой, - голос дьявола был похож на скрежет друг о друга двух стальных
прутьев. - Сны,
что я насылал, привели тебя и меня сюда - в место, которое я не мог оставить
невостребованным.
Сейчас ты - для меня - откроешь заветную Дверь, и я отомщу наконец Ему, когда-то
низвергнувшему
меня.
- Прошу прощения, - сказал Время. - До тех пор, пока Шэдоуз-Фолл стоит, у
вас нет власти
над Дверью. Вот так. И несмотря на все усилия этого джентльмена, город все еще
держится.
- Попробовать, конечно, стоило бы. - Дьявол смотрел на Ройса. - Мне все
равно кое-что
достанется. Все договоры и охранные грамоты здесь теряют право на существование,
и никакой защиты
от меня у тебя нет. Я даровал тебе силу взамен на тысячи душ погибших в ШэдоузФолле,
но ты не мог
не знать, что с тебя будет причитаться кое-что еще. За содеянное тебя
проклинают, и я воспользуюсь
этим проклятием и заберу тебя на муки вечные. Ох и повеселимся же мы с тобой!
- В этом нет необходимости, - сказал Время. - Ты знаешь правила.
Дьявол зашипел на Время, но возражать не стал. Ройс понял, что дьявол
боится старика, и решил
сделать зарубку в памяти: вдруг в будущем пригодится. Он повелительно взглянул
на Время - не
двигаясь, тот спокойно посмотрел на него в ответ.
- Дверь в Вечность ведет к Господу, - сказал Ройс. - Я пришел сюда, чтобы
открыть ее, и
ничего вы не в силах сказать или сделать, чтобы остановить меня. Вы
могущественны, но и я не слаб, и
сил у меня гораздо больше, чем вы можете себе представить. У входа в галерею мои
люди - на тот
случай, чтобы нас вдруг не потревожили.
- Этого я опасаюсь меньше всего, - тихо проговорил Время. - Тем более что
люди, которых ты
оставил на часах в зале, мертвы.
Ройс уставился на Время. Ему и в голову не приходило подвергать сомнению
слова старика. Если
он говорит, мертвы, значит, так оно и есть. Новость потрясла верховного, но он
сдержался и не выдал
себя. Время понимающе кивнул.
- Я и не помышлял пытаться остановить тебя, Уильям. Дверь в Вечность - к
услугам каждого.
Если ты в самом деле твердо решил поговорить с Богом, то тебе надо всего лишь
открыть ее и
перешагнуть порог. Разумеется, в этом случае назад уже дороги не будет. Не
смотри на меня так,
Уильям. Не я придумал эти правила. Я просто здесь работаю.
- Что за Дверью? - спросил Ройс. Во рту пересохло, но голос ему удавалось
сохранять
спокойным.
- Не знаю, - ответил Время. - Это единственное место в Шэдоуз-Фолле,
скрытое от моих глаз.
Это последняя великая тайна, последний вопрос на все ответы, когда-либо
встававшие в твоей жизни.
Разве не за этим ты шел сюда? Не за тем, чтобы задать свой вопрос?
- За этим, - сказал Ройс. - Чтобы задать вопрос. Совсем простой вопрос, но
он мучил меня всю
жизнь. Там правда Бог?
Дьявол зашипел, но не сдвинулся с места. Время улыбнулся.
- Я должен знать! - настаивал Ройс. - Я всю свою жизнь строил вокруг Бога и
слова Божьего.
Отказывал себе в малейшем шансе нормальной мирской жизни, во всех мечтах и
надеждах о земной
любви и семье - все ради того, чтобы посвятить себя Богу. Я стал крестоносцем,
придумал и создал
армию и привел ее сюда, потому что, как в итоге выяснилось, одной веры
недостаточно. Во всяком
случае, пока существует испытание. И если Бог есть, значит, все, что я сделал -
а делал я ужасные
вещи, - может быть оправдано. Если же Его нет - значит, вся моя жизнь была
ложью, обманом и
тщетой. Все смерти, все страдания... Все, что я сложил к ногам Всевышнего.
- Какая во всем этом ирония, не правда ли: во главе армии христианфанатиков,
которые никогда
не сомневаются, стоит человек, потерявший веру.
- Как же долго я мечтал о том, чтобы прийти сюда! О Двери в Вечность, по ту
сторону которой
отыщутся все ответы, все правды и неправды. Я должен был попасть сюда любой
ценой. Чтобы знать...
Чтобы оказаться по ту сторону сомнений... Чтобы...
Сделав шаг вперед, он открыл Дверь в Вечность. Хлынул свет - яркий, теплый,
успокаивающий.
Не колеблясь, Ройс ступил в сияние, и Дверь закрылась за ним, отрезав свет,
пришедший оттуда. И мир
без этого света стал как будто чуть-чуть мрачнее. Дедушка-Время взглянул на
стального дьявола:
- А ведь может настать день, когда ни одна живая душа не будет верить в
тебя. Что тогда будешь
делать?
- Ну, до этого еще далеко, - ржавым железом проскрипел демон. - Еще столько
всего может
случиться...
С этими словами рогатый исчез, оставив в воздухе запах серы и два жарко
пылающих отпечатка
копыт там, где только что стоял. Время затоптал их, затем взглянул на закрытую
Дверь и тихонько
вздохнул. Не пришел срок туда заходить, но даже ему придется в один прекрасный
день отворить Дверь
и узнать, что там, по ту сторону. И очереди своей он ждал с нетерпением.
Повернувшись к Двери спиной, Время пошел обратно через галерею Инея.
"Надеюсь, - подумал он, - Мэд уже управилась с уборкой".
Он чувствовал, что сейчас ему очень бы пришлась по душе чашка крепкого чаю,
а сам заваривать
чай он терпеть не мог.
Время миновал узоры искрящихся льдинок, оставив за спиной Дверь, терпеливо
дожидавшуюся
новых гостей.
11
ЭНДШПИЛЬ
Рия Фрейзер вела трофейный джип по пустынным улицам с такой яростью и
агрессией, что Эш
украдкой хватался за ремень безопасности. Хоть он и не настолько живой, как его
спутница, лишний
раз убеждаться в этом желания у Леонарда не было. Брошенный отступавшими
крестоносцами джип
Рия обнаружила у здания библиотеки и тут же его экспроприировала. Эш не до конца
был уверен, что
она имела на то полномочия, однако решил вопроса не поднимать, потому как Рия уж
точно была не в
настроении воспринимать подобные тонкости. Выяснилось, что крестоносцы оказались
не настолько
беспечными и в брошенной машине ключей в замке зажигания не оставили. Но Эшу
хватило одного
строгого взгляда, и двигатель, услужливо кашлянув, пробудился к жизни.
Рия вела джип через разрушенный город на все возрастающей скорости, сурово
глядя только
вперед, словно у нее не было сил смотреть на то, что сделали с ее городом.
Словно она думала, что если
промчится через город достаточно быстро, то прорвется в те районы, которые не
так жестоко
пострадали от разрушений. Однако, независимо от того, как быстро Рия ехала,
разрушений встречалось
все больше, как встречалось все больше и тлеющих пожарищ, и тел погибших.
Крестоносцам удалось
ворваться в Шэдоуз-Фолл, и прежним он никогда уже не будет.
Джип ревел, город несся мимо, и то, что видел Эш, очень его тревожило. Ни
души не было на
улицах, никто не приходил оплакивать мертвых. Иногда удавалось разглядеть лица
редких выживших
горожан, обеспокоено выглядывавших из забаррикадированных окон. Кроме их джипа,
ни единой
машины на улицах не было. Светофоры на перекрестках неприветливо горели красным,
но Рия не
обращала на это внимания. Крестоносцы повержены, но не уходило ощущение, что
осада города
продолжается, а в военных действиях наступила короткая передышка и хрупкий мир
лишь отсрочка
следующей бешеной атаки.
Эш нахмурился. Какое-то тяжелое чувство тревожило его, но он никак не мог
определить, чем оно
вызвано. Леонард отбросил непонятное чувство в сторону и снова взглянул на Рию.
Лицо ее покрывали
синяки, какой-то ублюдок рассек ей надвое нижнюю губу, но выглядела Рия такой же
сильной и
несгибаемой, как всегда. И это беспокоило Эша больше всего остального. Такая
жесткость и
самоконтроль могут обернуться срывом: рано или поздно ей невольно придется
сказать себе "стоп" и
начать оплакивать то, что потеряно во время нашествия. И чем дольше Рия
оттягивала этот момент, тем
тяжелее он ей достанется. Вот почему она старалась занять себя каждую секунду -
дабы не оставалось
времени остановиться и задуматься. Но сам город ведь никуда не делся, как бы
быстро Рия ни мчалась
через него.
Джип стремительно вошел в поворот, Эша резко качнуло, и он посмотрел по
сторонам. Повидимому,
был какой-то конечный пункт их следования, однако Эш понятия не имел,
куда они
направлялись. Он даже не знал, где они находились сейчас: разбомбленные и
сожженные улицы были
похожи одна на другую.
- Куда едем-то? - решился спросить Эш, повысив голос, чтобы перекричать рев
двигателя, и
пытаясь не вздрагивать, когда джип, не снижая скорости, пролетел несколько
рытвин.
- К Ричарду Эриксону, - отрывисто сказала Рия. - Надеюсь, застанем его в
участке. Городу
сейчас необходим центр координации связи и власти, если мы хотим начать
приводить все в порядок.
Столько всего надо сделать... Прежде всего необходимо выяснить, какими мы
располагаем ресурсами и
как лучше всего их применить. Люди, умение и опыт, снабжение... Мы не можем
просить помощи у
внешнего мира, поэтому должны рассчитывать только на себя. Депутаты погибли, так
что надо срочно
восстанавливать всю цепочку исполнительной и законодательной власти, иначе
получим полный
разброд и шатания. Без дисциплины и власти мы ничего не добьемся, вот зачем нам
срочно нужны
шериф и его люди.
Она чуть сбавила скорость и быстро огляделась, будто только сейчас обратила
внимание, через
какой район они едут: все те же разрушения и поднимающиеся к рассветному небу
дымы, перевернутые
сожженные автомобили, разбитые в уцелевших домах окна, покосившиеся и поваленные
фонари
освещения и всюду - тела, тела... Они были разбросаны кое-как, в нелепых позах,
словно им больше
уже не о чем было волноваться.
Рия вздохнула и снова сосредоточилась на дороге. Впервые на лице ее
проступили следы
усталости и опустошенности, будто страшные события долгой ночи наконец вступили
в борьбу с ее
выдержкой.
- Судя по разрушениям, группировка крестоносцев оказалась размером с
регулярную армию, -
наконец заговорила она. - Я все надеюсь, что остался в городе нетронутый уголок,
до которого они не
дошли, но... Как бы мы ни старались, город уже никогда не будет прежним. ШэдоузФолл
ведь был
задуман как своеобразное "убежище" от мира, как место, где мечты и надежды могут
найти покой
перед тем, как кануть в небытие. И все же мир нашел нас. Я мысленно строю планы
восстановления
города, а потом вдруг погляжу вокруг и думаю: а зачем? Столько погибло, столько
разрушено и
уничтожено - может, добрее и милостивее будет просто уйти и оставить город
упокоиться с миром?
- Нет, - возразил Эш. - Мы должны отстроить Шэдоуз-Фолл заново и возродить
его к жизни.
Иначе победа будет за крестоносцами.
Рия фыркнула, а затем уже не сводила глаз с дороги, за что Эш был ей
благодарен. Рии трудно
было давать советы - это он помнил еще из той, первой своей жизни. Однако прежде
Эш не замечал,
чтобы она опускала руки и готова была сдаться. Война изменила всех. Дальше оба
ехали молча.
Контора шерифа находилась в доме, который был частью квартала зданий
государственной
службы и оказался почти незатронутым сражением. Рия остановила джип и несколько
секунд
оставалась сидеть, хмуря брови. Крестоносцам должно было быть известно
расположение офиса
шерифа, и арест кого-либо из его службы должен был стать одной из первостепенных
задач. Она
пожала плечами, но мысль не исчезла, и Рия, пока парковала джип на стоянке,
помеченной "только для
служебных автомашин", все продолжала хмуриться и спрыгнула с подножки машины,
когда двигатель
еще не успел заглохнуть.
В сопровождении неотступно следовавшего за ней Леонарда Рия стремительно
взбежала по
ступеням. Она чувствовала, как напряжение буквально распирает ее изнутри и
некому это напряжение
снять. В помещении было пусто - пусто до жути. Обычно здесь всегда оживленно:
кто-либо из
помощников шерифа и работников офиса сновали взад-вперед, отвечая на вопросы и
решая текущие
проблемы. Но сейчас коридоры были пусты, как пусты были и кабинеты с
распахнутыми настежь
дверями.
Эхо шагов Рии и Эша гулко и громко звучало в тишине, но никто - ни друг, ни
враг - не вышел
им навстречу. Так они дошли до приемной кабинета шерифа и обнаружили там двух
его помощников,
расслабленно развалившихся на стульях и попивающих кофе. Подняв глаза на
вошедших, они тут же
вскочили на ноги, как только узнали Рию. Один из помощников был блондином,
второй - брюнетом,
но телосложение обоих было довольно схожим: высокие,
...Закладка в соц.сетях
