Жанр: Фантастика
Город, где умирают тени
...тоносцев, он был таким же слепцом, как они сами.
"Мне отмщение и аз воздам, сказал Господь".
Не в силах унять дрожь, Кэллеген тяжело поднялся на ноги, а голоса в голове
между тем почти
угасли. Полностью они не стихнут никогда, они стали частичкой его самого,
таковыми и пребудут
навеки. Торжествующие защитники робко приблизились к священнику поблагодарить,
но он махнул им
рукой, чтоб уходили: не дай бог, начнут сейчас задавать вопросы, на которые у
него пока не было
ответов. Повернувшись, он побрел прочь, и защитники отстали. Живя в ШэдоузФолле,
невольно
учишься доверять силе, где бы ее ни встретил.
Кэллеген шел по городу, прекращая бои всюду, где видел Он больше не мстил
крестоносцам и
останавливал каждого, кто жаждал мести. Пусть этим займется закон. Человеческий
закон. Кэллеген
шел и шел, улица за улицей, площадь за площадью, и неторопливый исцеляющий покой
опускался на те
кварталы, что оставались у него за спиной. Он сознавал, что заключенная в нем
сила способна на
большее, но отказывал себе в искушении применить ее. Пытаться силой навязать
городу свою волю
значило в первую очередь навлечь на себя беду. Он был слугой Господу, слугой
миру, несмотря на то
что понадобилось взвалить на себя бремя Августиновой силы, чтобы напомнить себе
об этом. Выбор
насилия неизбежно означал выбор пути, по которому шли крестоносцы: карать
каждого несогласного,
автоматически превращавшегося в грешника, еретика, а следовательно - во врага. В
своем стремлении
строго придерживаться своей версии правосудия крестоносцы забыли о милости и
сострадании. Более
того, они забыли о силе, которую такая политика могла пробудить к жизни.
Кэллеген остановился перед широкой площадью и огляделся вокруг. Место было
безлюдное и
тихое, хотя по всем признакам совсем недавно здесь прошел бой. Священник
попытался мысленно
прощупать площадь своими новыми обостренными ощущениями и почувствовал, что они
странным
образом притупились. Поблизости от него находилось что-то, чего он был не в
силах разглядеть, - оно
не давалось его мысленному взору. И в то мгновение, как он понял это, его самого
и все вокруг с ревом
поглотило колдовское сверкающее пламя. Уцелевшие фонарные столбы скрючило, и они
опали, как
опаленные цветы, и асфальт площади полопался от свирепого жара. Казалось, в одно
мгновение сам
воздух над площадью сгорел дотла, и на стоявших в отдалении зданиях вспучилась
пузырями и
закипела краска.
А посреди этой пляски огня стоял невредимый отец Кэллеген. Волшебство
обрушилось второй
волной, сжигая асфальт вокруг священника, и все равно он остался цел. Он был
слугой Господа, и
Божья сила хранила его. Кэллеген вновь напряг сознание и быстро определил,
откуда исходила атака.
Крестоносцы использовали против него своих жрецов. Сконцентрировав колдовскую
силу, свирепую и
могущественную, они швырнули ее в Кэллегена, и он знал, что сейчас ему никуда не
деться. До тех пор,
пока держится круг жрецов, Шэдоуз-Фолл никогда не будет в полной безопасности.
Мысленным
приказом Кэллеген чуть подавил языки пламени и обратил свою силу на жрецов - так
он вступил в
битву, битву его веры с верой крестоносцев.
Две силы стали сближаться и сошлись в ударе. Не было пространства для
хитрости, уловок или
маневра, для диалога или компромисса. Битва меняла стиль и характер - от
физической до духовной и
обратно. Площадь сжигал ад, разнося в клочья близлежащие дома, как гнилые
фрукты. И медленно, шаг
за шагом, Кэллегена теснили назад. Он не до конца еще освоился со своей новой
силой, а жрецов было
так много. Кэллеген черпал и расходовал все больше и больше резервов этой силы:
он знал, какую
плату за это отдаст его смертное тело, но не в его власти было предотвратить
последствия. Не человеку
такая сила предназначалась, и потому она сжирала его тело и душу.
И Кэллеген сделал единственное, что мог. Он собрал всю силу, которой
обладал, в единый кулак и
- будь что будет - выпустил ее. Гонимая последними крупицами его жизни, сила
рванулась на волю,
и жрецы отлетели назад, не в силах контролировать свое колдовство, ибо Кэллеген
не боялся погибнуть,
а они - боялись. Круг жрецов распался, потому что каждый из них пытался спасти
свою жизнь. Лишь
только целостность круга была нарушена и вера поколеблена - жрецам уже было не
устоять против
накрывшей их силы Кэллегена.
Языки пламени опали, а следом и угасли. Воздух в одно мгновение остыл, и
все стихло на
сожженной дотла площади. А в центре ее лежал обуглившийся труп человека.
Человека, обретшего
наконец мир в себе самом.
Рия Фрейзер перестала сопротивляться и позволила двум солдатам тащить ее
туда, куда они
намеревались. Она спотыкалась, едва не теряя сознание, окружающий мир проносился
обрывочными
кадрами разбитых зданий и бегущих людей. Один глаз заплыл кровоподтеком и ничего
не видел, губы и
лицо были разбиты в кровь. Солдат разъярила смерть убитых Эшем товарищей. Встав
в круг,
крестоносцы швыряли Рию друг другу, не давая упасть, снова и снова нанося удары.
Несомненно, они
забили бы ее до смерти, если б она вовремя не дала понять, что является мэром
города. Тогда вояки
отпустили ее, оставив плачущей лежать на земле, и один из них доложил о пленнице
начальству.
Избиение потрясло Рию, уничтожив веру в себя на каком-то инстинктивном
уровне. Солдаты
радостно били ее, забавляясь, и ничего она не могла поделать, чтобы их
остановить. Разве что
постараться не думать о мучителях. Пока она была в состоянии думать и
планировать, они не могли
сломить ее. Они могли истерзать ее тело, но не дух. Усилием воли подавив
рыдания, Рия перестала
плакать и медленно села. Ребра ныли при каждом вздохе, а живот был одна сплошная
боль. Несколько
раз она сплюнула, пытаясь избавиться от привкуса крови во рту.
Подошел солдат и навис над Рией, и она инстинктивно отпрянула. Ни слова не
говоря, он рывком
поднял ее и держал, пока другой завел ей руки за спину и защелкнул наручники.
Потом они подтащили
ее к стоявшему поблизости джипу, швырнули на заднее сиденье и поехали. Куда ее
везут, Рия понятия
не имела и воспринимала лишь ощущение и шум движения, но сам факт избиения лишил
ее всякой
надежды. Кто-то, видимо, решил, что мэр еще представляет какую-то ценность.
Может, повезет, и она
использует этот шанс. Джип остановился, ее вытащили и повели по улице. Потом
подвели к какому-то
зданию, и Рия, запнувшись о ступени перед входом, поняла наконец, где очутилась.
Городская
библиотека.
Удивительно, в этом хаосе библиотека почти не пострадала, но Рия не успела
додумать, почему
так получилось, как солдаты внезапно остановились и швырнули ее на пол. Не в
силах подставить руки,
она больно ударилась. Толстый ковер чуть смягчил падение, и тем не менее от боли
Рия едва не
задохнулась. Она лежала неподвижно, стараясь отдышаться, конвоиры ушли, оставив
ее. Впервые за это
время Рия позволила себе подумать об Эше. Она не заплакала, потому что даже на
это не осталось сил,
но видеть его вторую смерть стало для нее таким потрясением, что избиение
солдатами не шло ни в
какое сравнение с этим. Словно провал образовался в ее жизни - черная пропасть с
очертаниями
Леонарда Эша, поглотившая все, что он значил для нее. Она потеряла его снова.
Рия отбросила горькие мысли, не в силах сейчас думать о Леонарде, и решила;
это подождет.
Медленно подняв голову, она огляделась: вокруг стеллажи, туда-сюда снуют
солдаты, целыми
охапками снимая со стеллажей книги и складывая их аккуратными стопками у
конторки. Была в их
торопливых действиях какая-то цель, и Рия задумалась. Разумеется, крестоносцы
разнесли полгорода не
для того, чтобы вывезти часть книг из библиотеки. Разумеется, в городе имелась
определенная доля
важных и недоступных для общего пользования раритетов, но все они были надежно
спрятаны в сейфах
городского архива и Пантеона Всех Святых под недреманным оком Времени. Ничего
такого, что
помогло бы выиграть войну, в библиотеке не было.
Рия заметила, что кто-то к ней приближается, и, попытавшись сесть прямо,
невольно застонала от
пронизавшей ее боли: трудно удержать равновесие со скованными за спиной руками.
Один из стоявших
над ней солдат схватил ее за волосы и запрокинул голову назад - так, чтобы она
смотрела в лицо
подошедшему. Это был офицер. За сорок, плотный, но чуть рыхловатый, выправка
отменная, волосы
зачесаны назад. Лицо бесстрастное, в глазах холод. Бросив лишь один взгляд на
офицера, Рия поняла,
насколько тот проницателен и умен. Он видел, что ей больно, но это не доставляло
ему удовольствия:
офицер просто отметил, что она - боль - облегчит ему процедуру допроса.
Рия отчаянно попыталась привести мысли в порядок. Этот человек был опасен.
Он спокойно
выслушал доклад державшего Рию за волосы солдата об атаке Эша и потерях, о ее
задержании. Офицер
на несколько секунд задумался, а затем сосредоточил свое внимание на Рии и когда
заговорил, речь его
была спокойна и нетороплива.
- Всю свою взрослую жизнь я провел в армии. Участвовал в боевых операциях в
разных концах
света. Не всегда удавалось сохранить руки чистыми, но никогда я не бросал
операцию, пока не доводил
ее до конца. На своем веку я повидал много странностей, и ни в одном случае не
терял контроля дольше
чем на секунду-другую. Однако ваш город превысил мыслимые пределы возможного.
После всего
увиденного в Шэдоуз-Фолле я бы сделал вывод, что он кишит демонами, ведьмами и
безбожниками. К
какому разряду вы отнесете себя?
Рия с трудом сглотнула. Ей очень хотелось, чтобы голос звучал ровно и
уверенно, когда она
начнет отвечать.
- Я Рия Фрейзер, мэр Шэдоуз-Фолла. - Когда ее губы разлепились, выговаривая
слова, она
вновь почувствовала во рту привкус крови. Несколько зубов, похоже, шатались, и
это тоже было
неприятно. Собравшись с силами, Рия как можно более холодно взглянула на
офицера. - Я говорю от
имени этого города и его защитников. Есть ли здесь из ваших людей кто-нибудь с
парой извилин, кто
ими в состоянии перетереть хоть чуточку из того, о чем я говорю?
Державший Рию за волосы солдат резко встряхнул ее голову. Слезы потекли у
нее из глаз, но
скорее от слабости, чем от боли. Офицер дождался, пока к Рии вернулось
самообладание.
- Следите за своей речью, - наконец сказал он. - Я майор Уильямс армии
крестоносцев и
говорю с вами от имени Господа в отсутствие вышестоящего офицера. Мы все единое
Христово
воинство, и, нанося оскорбление нам, вы оскорбляете Всевышнего.
- Что вы делаете в библиотеке? - спокойно спросила Рия. Она была уверена,
что этому человеку
нельзя показывать свой страх. Майор с уважением отметил ее мужество. - Зачем
ваши люди таскают
книги?
- Мы пришли нести слово и волю Господа в этот рассадник беззакония. Вина
должна быть
наказана, не правда ли? Слово Божье здесь должно быть первостепенным и
непререкаемым. А что
касается книг - мы отделяем зерна от плевел. Изымаем произведения
фантастического жанра.
Фантазии вредны и опасны. Люди должны учиться жить в реальном мире. К тому же
эти книги имеют
отношение к колдовству, а слово Божье светло и ясно. "Ворожеи не оставляй в
живых"* [Исход, 22.
18.]. Мы также изымаем книги, содержащие информацию, которую простые люди не в
состоянии
воспринять правильно. Знание, даже в малых дозах, - вещь опасная, и лучше
оставить его для тех, кто
правильно тренирован истолковывать его. И наконец, мы изымаем все книги, которые
хоть в чем-то
малом противоречат слову Божьему. Богохульство под запретом. Как только город
будет зачищен, мы
устроим публичное сожжение всех этих книг. Посидим у огня, пожарим маршмаллоу**
[Маршмаллоу
- суфле из алтея (круглые мягкие конфеты) первоначально делалось из корня алтея
(marsh mallow).],
попоем песни. Обожаю книгосожжения. Они сближают людей.
Пока Уильямc говорил, интонация его голоса ни разу не повысилась, и лицо
оставалось
спокойным. Однако Рия подметила маленький пунктик и решила урезонить майора.
Когда ей
встречался фанатик, она сразу это определяла. И все же попытаться стоило: город
зависел от нее. Она
не могла потерять Шэдоуз-Фолл, как потеряла Эша. Внезапно волна горя обрушилась
на Рию, застав
врасплох. Эш погиб! Не успела она обрести его, как он опять ушел из ее жизни.
"Я не могу потерять тебя снова, Леонард. Я не вынесу этого".
Рия с трудом заставила себя не думать о нем. Она отдастся этому горю позже,
когда будет время.
Сейчас нужно всецело посвятить себя городу.
- Я мэр Шэдоуз-Фолла, - упрямо повторила она. - И как представитель
гражданских властей
готова обсудить с вами условия сдачи города.
- Условия? - Рот Уильямса скривился в подобии улыбки. - Не в вашем
положении диктовать
условия. Город будет либо сдан, либо уничтожен. Ваши приятели из городского
Совета тоже пытались
диктовать условия. И были казнены во славу Господу.
Уильямс замолчал, наблюдая, как впитывает Рия полученную информацию, и
улыбнулся в душе.
Она никак не могла знать, что он лжет, - эти чертовы депутаты на данный момент
находились в бегах.
Тем не менее, по большому счету сказанное им являлось правдой: верховный отдал
приказ пристрелить
их при первой возможности. В свою очередь майор не мог не знать того, что
отдельные части сил
крестоносцев в данный момент терпят поражение. Если удастся Рию склонить к
капитуляции, то
вражеские силы, которым придется покинуть город, будут в неведении того,
насколько близко они
находились от полной победы. Можно, кстати, задать мэру парочку соответствующих
вопросов, пока
она не вполне овладела собой.
- Вам что-нибудь известно о настоящем местонахождении верховного
главнокомандующего? -
как бы между прочим спросил майор. - Мы ничего не знаем о нем с тех пор, как он
отправился в
городской парк к Саркофагу. Что с ним могло приключиться там?
- Что угодно. - Рия вяло пожала плечами. - В темное время суток парк
представляет собой
довольно опасное место. Там динозавры. Может, его поймали они, а может -
Дедушка-Время.
- Дедушка-Время, - брезгливо поморщился Уильямс. - Здесь он может сколько
угодно
скрываться за детским прозвищем, но мы-то знаем, кто он такой. Кто он на самом
деле? Падший.
Повелитель мух. Великий враг собственной персоной. Не сомневаюсь, что он -
истинный виновник
гибели наших жрецов.
Майор резко умолк, осознав вдруг, что проговорился. Он полагал, что женщина
по фамилии
Фрейзер сломлена грубым обращением, но сейчас она смотрела на него спокойно и
внимательно, а это
означало, что она не только понимает скрытый смысл всего, о чем он говорит, но и
задумывается о
последствиях. Верховный исчез, и одна из самых главных сил крестоносцев
нейтрализована. Он
недооценил мэра. Этого больше не повторится. А сейчас необходимо взять контроль
над создавшейся
вследствие их разговора ситуацией. Майор сделал знак солдату, державшему Рию за
волосы.
- Сними с нее наручники. - Уильямс терпеливо дождался, пока солдат исполнит
приказ. -
Теперь вытяни ее левую руку вперед и прижми к полу. - Рия начала было
сопротивляться, но сил
бороться с солдатом совсем не было. Уильямс подождал, пока ее рука не была
зафиксирована так, как
он приказал, а затем послал Рии ледяную улыбку. - То, что сейчас произойдет, мэр
Фрейзер, очень
просто. Я буду задавать вам вопросы о сильных и слабых сторонах системы защиты
города, а вы будете
отвечать мне вдумчиво и исчерпывающе. Сколько раз вы мне солжете, стольких
пальчиков лишитесь. А
когда кончатся пальцы на левой руке, мы примемся за правую. Если и на правой не
хватит пальцев, я
придумаю что-нибудь другое. А чтобы доказать вам всю серьезность своих
намерений, думаю, надо для
начала отхватить мизинчик вашей левой руки. Держи ее покрепче.
Майор наклонился к ее руке, и Рия рванулась вперед. Внезапность броска
застала крестоносцев
врасплох, и Рия врезалась головой в лицо Уильямсу. Она почувствовала лишь, как
от удара хрустнул
его нос, а затем все трое растянулись на полу. Рие удалось подняться, оттолкнуть
пытавшегося ее
схватить солдата, а затем она резко повернулась к другому солдату, приведшему ее
сюда, и ударила его
в горло. Тот упал на пол, издавая жуткие кашляющие звуки, и Рия кинулась к
двери. За спиной она
слышала, как Уильямс кричит, чтобы ее задержали. Рия старалась делать все как
можно быстрее, но от
слабости кружилась голова, и со всего маху она налетела на стопку книг. Упав на
книги, Рия больно
ударилась и не сразу нашла силы подняться; ее схватили сзади и потащили от
двери.
А затем все вдруг остановилось. Державшие Рию руки ослабили хватку и
исчезли, и она осталась
стоять на коленях лицом к двери. Кто-то маячил там, в дверном проеме, и Рии
понадобилось несколько
долгих мгновений, чтобы распознать долговязую фигуру в рваном тряпье. Джек Фетч,
на мгновение
замерев на пороге, обратил к ней вырезанную на голове-тыкве улыбку, и гордо
прошествовал на тонких
ногах мимо. Последовала короткая пауза, за время которой тамплиеры кинулись к
автоматам,
отложенным в сторону, когда они начали носить книги. А затем все разом открыли
бешеный огонь по
пугалу. Пули летели к нему со всех направлений, глухо ударяясь и выбивая
фонтанчики пыли из
лохмотьев, да только Джеку ничего не делалось и никакого внимания он на это не
обращал.
Он бросился вперед прямо в середину кучки солдат, и руки его безжалостно
вцепились в живую
плоть. Джек вихрем пронесся по комнате, опрокидывая стеллажи на солдат и
расшвыривая вокруг себя
окровавленные тела, как сломанные куклы. Кто-то из крестоносцев сорвался и
удрал, остальные же
слепо палили, не задумываясь о том, что в своих отчаянных попытках остановить
Джека Фетча они
могут перебить своих.
Рия наблюдала за происходящим с порога и не двигалась до тех пор, пока из
хаоса вдруг не
вынырнул майор Уильямс с направленной на нее винтовкой. Лицо его заливала кровь,
он что-то кричал,
но слова тонули в грохоте пальбы. Да это было и неважно: винтовка в его руках
была достаточно
красноречива. Рия сделала попытку подняться, но ноги дрожали и отказывались
держать ее.
Отталкиваясь руками от пола, Рия поползла на пятой точке назад, а Уильямс пошел
за ней.
А затем пальба резко оборвалась, а между Рией и майором возникла чья-то
фигура. Тем не менее
майор выстрелил, но незнакомец лишь мягко рассмеялся и перехватил пулю в
воздухе. Небрежно
подкинув на ладони, он невозмутимо отбросил кусочек свинца прочь - Уильямс
ошеломленно
наблюдал. Рия подняла голову посмотреть на вошедшего, и он, обернувшись к ней,
улыбнулся.
- Не переживай, любимая, - проговорил Леонард Эш. - Все будет хорошо.
Уильямс бросил винтовку в Эша и повернулся бежать, но успел сделать не
больше шести шагов:
Эш поймал его, поднял одной рукой и швырнул лицом в ближайшую стену. От удара на
штукатурке
распустилась паутина трещин. Уильямс медленно сполз на пол и остался лежать,
судорожно вздрагивая.
Эш вернулся, помог Рии подняться. Она прижалась к нему изо всех оставшихся сил,
словно боясь, что
он может снова исчезнуть, если она его выпустит. Леонард что-то нежно прошептал
Рии на ухо, и
дыхание ее наконец успокоилось.
- Тебе и вправду не стоит переживать, - сказал вслух Эш. - Ты забыла, что я
не живой?
Невозможно убить человека, если он уже мертв. Меня вернули сюда с целью, и пока
не выясню с какой,
я не успокоюсь. Чтобы собрать себя по кусочкам и выследить тебя, пришлось
потратить некоторое
время, но я мчался к тебе так быстро, как только мог. Пойдем отсюда. Джек,
кажется, взял ситуацию
под свой контроль. Он гораздо лучший боец, чем я: в отличие от меня он не
разваливается на части.
Рия ткнула его кулаком в грудь. Удар получился слабенький, но Леонард
подыграл ей и охнул.
- Сходи приведи Уильямса, - попросила она, отпрянув от Эша. - Мы с ним не
договорили.
Может, теперь майор будет благоразумен.
Эш пожал плечами, вышел из комнаты, схватил в охапку Уильямса и приволок в
комнату. Майор,
покачиваясь, едва держался на ногах, кровь капала из его разбитого носа, но
глаза были ясными.
- Необходимо прекратить военные действия, - отрывисто сказала Рия. -
Слишком много
людей уже погибло. Я говорю от имени города, вы можете говорить от имени
крестоносцев. Как мэр
Шэдоуз-Фолла я готова обсудить условия вашей капитуляции.
Уильямс беззвучно рассмеялся:
- Ваш город - средоточие мерзости, рассадник грешников и неестественных
тварей. Я себе не
представляю его иначе, как сожженным дотла, и только после того, как все живое в
нем будет вырезано,
- только тогда я отдам приказ об отводе моих сил. Сам факт вашего существования
- тяжкое
преступление. Гореть вам в аду!
С этими словами майор выхватил откуда-то нож, и Эш успел сделать быстрый
шаг, встав между
ним и Рией. Но Уильямс обратил нож против себя самого - решительно воткнул прямо
себе в сердце,
завалился на бок и затих. Эш потрогал тело ногой - майор был мертв.
- Фанатик, - проговорил Леонард. - С такими не договоришься, Рия. Либо мы,
либо они. Мы
или они.
Как охваченный паникой скот, бежали через город крестоносцы, преследуемые
врагом, с которым
они не могли сойтись лицом к лицу. Бежали вслепую, не пытаясь осмотреться и
задуматься, где они
бегут и куда, сознавая лишь то, что музыка, с прежней силой ревущая в их головах
и сердцах, погубила
их. Они бежали, а за ними следовал Шин Моррисон, его приятели-музыканты и все
эльфы по ранжиру
- согласно степени знатности.
Крестоносцы не оглядывались - они не осмеливались. Единственное, что
владело ими сейчас, -
отчаянное желание выбраться из этого ужасного города, оказавшегося совсем не
таким, каким они его
себе представляли. Солдаты на бегу бросали оружие, боеприпасы и снаряжение,
оказавшиеся
бесполезной и слишком тяжелой ношей. Гарпии и ламии* [Ламия - женщина-чудовище,
пьющее кровь
детей.] не оставили в небе ни одного вертолета, а танки и бронетранспортеры
исчезли в необъятной
утробе Кромм Кроуча, Великого Червя. Крестоносцы бежали, крича, рыдая и вопя, по
опустошенным и
опаленным улицам, и музыка гнала их, подобно бичу. В музыке были волшебство и
сила, и тщетных
надежд крестоносцев, их самодовольной веры оказалось недостаточно перед лицом
истинного счастья и
величия.
По широкому проспекту на другом конце города тоже бежала группа
крестоносцев, преследуемых
Джеком Фетчем, Леонардом Эшем и Рией Фрейзер. Солдат было не так уж много, чтото
около сотни,
но все до единого были деморализованы тем, что творили призрак и пугало, и
ничего, кроме желания
нестись со всех ног наутек, не осталось в их сердцах. Они бежали, пока ноги не
заныли и легкие не
перетрудились, а за ними следовала долговязая фигура в рваном тряпье с застывшей
улыбкой: их
преследователь не знал усталости. Эш и Рия ехали за пугалом на джипе, счастливые
тем, что вновь
обрели друг друга. Крестоносцы бежали, и три мстительные фурии буквально
наступали им на пятки.
А по другому проспекту бежало еще больше крестоносцев - последние из
разбегающейся и
когда-то грозной армии. В панике и они побросали оружие, потому что их
преследовал сам дьявол -
так, во всяком случае, они думали. Однако это был всего лишь человек, который
наконец обрел свою
чудовищную силу. Джеймс Харт, человек из пророчества, обладатель силы города и
Времени, -
наслаждаясь волшебством этой новой силы, он плыл по воздуху, а несколько позади,
старясь не
отставать, шли Полли с Сюзанной. Вылеченные Августином раны их больше не
беспокоили, и все
равно женщинам было трудно поспевать за гонкой. А Харт забыл о двух подругах,
ослепленный
сиянием своего величия. Боясь отстать, Полли и Сюзанна с трудом поспевали за
ним. Это был совсем не
тот Харт, которого они знали. Или думали, что знали. Этот Джеймс Харт был новым
человеком -
совсем другим и чрезвычайно опасным.
А затем - будто это нарочно было спланировано - три потока бегущих солдат
слились воедино
на широком просторе площади Горького. Они замедлили движение, остановились и
превратились в
беспорядочную толпу сбитых с толку людей, озирающихся и пытающихся понять, куда
паническое
отступление завело их. Площадь являла собой широкое открытое пространство в
сердце города,
окруженное со всех сторон высокими домами из древнего камня, нависшими над
площадью, словно
серые скалы. Солдаты стали искать выход с площади, но все пути были перекрыты. И
тут вдруг все
стихло.
В устье одного проспекта стояли эльфы с Моррисоном и музыкантами во главе,
наконец
замолчавшими. В устье другого - Джек Фетч с руками по локоть в крови, а рядом с
ним - Рия и Эш,
глядевшие с безмолвным изумлением на окруженную и деморализованную вражескую
армию перед
ними. На пересечении третьего проспекта с площадью стоял Джеймс Харт в ореоле
славы. Последний
проспект, медленно наполнявшийся светом, казался свободным и пустым. Негромкий
ропот пронесся
по толпам солдат и тут же оборвался: асфальт незанятого проспекта вдруг треснул,
обнажив глубокую
расщелину, в которой блеснуло белое тело Великого Червя.
Гул голосов снова побежал среди солдат, как только они поняли, что попали в
ловушку и
окружены. Никто не сражается так отчаянно, как загнанная в угол крыса.
Послышались отрывистые
команды офицеров: подстегивая солдат и угрожая именем Господа, они призывали их
биться до
последнего человека и, если потребуется, - голыми руками.
Солдаты в нерешительности оглядели сначала свои силы, затем - силы,
противостоявшие им.
Какой-то офицер, повысив до крика голос, кому-то пригрозил, и следом грохнул
выстрел. Офицер упал,
и окружавшие его солдаты попятились. Несколько секунд длился напряженный момент,
прежде чем все
поняли, что пуля прилетела из толпы крестоносцев. И вновь ропот прокатился
сквозь плотную толпу,
когда солдаты и офицеры заметили, куда было направлено большинство винтовок. А
затем из толпы
выбрался офицер, за ним - солдат, уткнувший дуло автомата ему в спину, и оба
медленно
приблизились к Рии Фрейзер. Мэр вышла вперед им навстречу в сопровождении не
спускавшего с нее
глаз Эша.
- Как я понимаю, вы мэр этого города, - поклонившись, чуть с издевкой
произнес офицер. -
По-видимому, мы желаем сдаться.
- Думаю, это самое верное решение, - твердо сказала Рия. - Никаких условий,
но будьте
уверены: обращаться с вами будут гораздо лучше, чем
...Закладка в соц.сетях
