Жанр: Фантастика
Город, где умирают тени
...юрреалистическое
в том, что костюм никогда не менялся, а человек, облаченный в него, с годами
неуклонно старел.
Моррисон оглянулся на Голда.
- А эти вырезки... Все это на самом деле происходило в Шэдоуз-Фолле?
- О да. Официально я был на пенсии, занимался своим цветочным магазином,
чтобы хоть чем-то
занять себя, но время от времени, как только действующий шериф сталкивался с
чем-то странным и
необъяснимым, он мне потихоньку давал знать - мол, нужна твоя помощь. Я всегда
пытался сделать
все, что в моих силах, и не опозорить мою легенду. Я не надевал костюма, за
исключением вызовов на
фотосъемку. Старому человеку трудно выглядеть достойно в плаще и трико. Мне
нравилось думать, что
я полезен людям, но не назойлив. Не то чтобы это все были, так сказать,
серьезные правонарушения. По
большей части они серьезными не были. Та заметка, которую ты сейчас открыл, - о
деле, когда я
помог задержать Пугающего Призрака, полупрозрачного джентльмена в длинном
дождевике, который
заявлялся в общественные места и пугал людей, демонстрируя им свои внутренности.
Насколько я
помню, довольно неприятный тип. Вскоре вслед за этим я вытащил ребенка Крэмптона
из завала и
помог задержать женщину, убившую жену своего любовника и затем пытавшуюся
повесить убийство
на него самого.
Моррисон долистал альбом до конца. Последняя вырезка была трехлетней
давности. Даже не
колонка, а полколонки, без фотографии. Почтительно закрыв альбом, он опять
обернулся к Голду.
- Потрясающая комната, - наконец заговорил он, интонацией пытаясь дать
понять, насколько
искренне он поражен. - Никак не думал, что вы участник стольких... настоящих
серьезных дел.
- Для меня все они были настоящими. Я отлично помню все, что написано обо
мне, даже теми
любителями скандалов, которые на закате моей карьеры сделали из меня супергероя.
События всех
историй для меня так же реальны, как реально содержание этого вот альбома. Даже
если что-то и не
происходило реально. Понимаю, это звучит сложновато, но для меня все просто.
Мир, в котором я живу
теперь, кажется чуть бледнее и скучнее, чем есть, но я думаю, он кажется таким
большинству пожилых
людей. Тайный Мститель - герой не нашего времени, это герой прошлых, не таких
мудреных, как
наши, лет. И когда мы с Молли занимались цветочным бизнесом, я был по-настоящему
счастлив.
Моррисон неторопливо кивнул:
- Много людей видели эту комнату?
- Не очень. Нынче только самые преданные коллекционеры помнят меня, а
остальным нет дела.
Шэдоуз-Фолл полон вымышленных персонажей, ставших легендами, и большинство из
них куда более
знамениты, чем я. Близких у меня нет, а родственников Молли всегда смущало мое
прошлое. Вот я и
собрал это прошлое в одной комнате и запер на замок. Время от времени захожу
сюда - пыль
вытереть, что-то вспомнить... Но как же все круто повернулось-то. Эти убийства
просто выходят из-под
контроля. Шериф Эриксон слишком молод, чтобы помнить меня, зато я ничего не
забыл. Я полон сил
как никогда прежде. Пришло время выйти из запаса. Городу нужен Тайный Мститель.
Если б кто другой выдал такую длинную речь, Моррисон наверняка отвернулся
бы, скрывая
душащий смех. Но что-то в голосе Голда, в его поведении и спокойном достоинстве,
с которым он все
это произнес, вселяло в Моррисона надежду. Ему очень хотелось верить этому
человеку, и впервые в
жизни, теряясь, он не находил слов и только молча кивал.
- Не тревожься. - Голд улыбнулся. - Костюм надевать я не собираюсь. Трико и
накидка с
капюшоном - это все игрушки для подростков. Я только возьму кое-какие вещи, и
пойдем.
Моррисон собрался было кивнуть, но вдруг замер: открыв витрину, Голд как бы
ненароком
вытянул оттуда самый внушительный пистолет, какой только приходилось видеть
Моррисону когдалибо.
С легкостью Голд взвесил его на ладони, проверил, заряжен ли он, и положил
рядом, занявшись
пристегиванием наплечной кобуры. Затем, вложив пистолет в кобуру, немного
порепетировал:
несколько раз быстро выхватил его оттуда и вложил снова.
- Я, Шин, всегда выбираю большую пушку, - мимоходом обронил Голд. - На тот
случай, если
кончатся патроны, можно использовать ее, как дубинку.
Моррисон подозрительно посмотрел на Голда, но тот, похоже, совсем не шутил.
А затем Голд
опять полез за стекло, и Моррисон обомлел опять: Голд вытащил оттуда что-то
очень похожее на
гранату.
- Лестер, вы шутите?
- Мудрый человек всегда предусмотрителен, - спокойно пояснил Голд.
Выпрямившись, он
задумчиво посмотрел на Моррисона. - Эти твои... эльфы... Стрельба не очень их
потревожит, а?
- Не очень, - сказал Моррисон. - Поверьте, Лестер, они полюбят вас.
Голд пристально посмотрел на Шина, не до конца уверенный, что ему
понравился тон в голосе
барда, пожал плечами и натянул пиджак, пошитый так, чтобы полностью скрывать
наплечную кобуру с
пистолетом. Небрежно опустив гранату в карман пиджака, Голд вежливо притворился,
что не заметил,
как поморщился Моррисон.
- Эти твои эльфы, Шин... Нам и в самом деле так уж необходимо иметь с ними
дело? Я вот о чем:
много ли проку от стайки остроухих людей с крылышками, когда ищешь безжалостного
убийцу?
- Вам никогда не приходилось встречаться с народом Фэйрии?
- Не приходилось. И никогда не думал, что у нас будет что-либо общее.
- Прежде всего, никакие они не мои. Они принадлежат самим себе и никому
другому, и сама
мысль принадлежать человеку определенно им не понравится. Они о нас вообще-то не
самого высокого
мнения. Иногда, правда, балуют, как любимых домашних животных. Во-вторых, эльфы
совсем не такие,
как вам кажется. Они народ древний, дикий и величественный. А еще они - гордые,
заносчивонадменные
и откровенно порочные. Они получают удовольствия в дуэлях, вендеттах и
вообще в резне
как таковой, и никому еще не удалось воззвать к их голосу разума. Но поскольку я
тоже гордый,
заносчивый и рисковый парень, мы прекрасно ладим друг с другом. Люди почти
забыли старые сказки
и легенды, давшие жизнь Фэйрии, и давно уже подвергли цензуре и приукрасили
страну эльфов и ее
жителей на свой лад, представив их чем-то вроде Диснейленда. Отчасти это правда.
Есть там места, где
вам шагу ступить не дадут маленькие порхающие существа. Я не любитель часто
бывать там, особенно
на трезвую голову. Эльфы потрясающий народ: изначально невероятно жестокие, они
отчаянно
великодушны и честны. Живут они замкнуто, и все вокруг будут только счастливы,
если так будет
продолжаться и дальше.
- Чем больше ты мне о них рассказываешь, - Голд взглянул на него с
сомнением, - тем меньше
во мне уверенности, что это хорошая идея. Может, мне стоит прихватить винтовку и
немного
зажигательных патронов - так, на всякий случай?
- Не помешает, - загадочно улыбнулся Моррисон.
Голд отвернулся, бормоча под нос, и стал набивать карманы всякой всячиной -
должно быть,
полезной. Моррисон взглянул на небольшую стопку старых комиксов о супергерое,
каждый в чехле из
полиэтилена, предотвращающем старение бумаги. Нелегко было соотнести Голда и
идеализированного,
мускулистого героя, красовавшегося на обложках. Голд тоже был крупным мужчиной и
находился в
великолепной для его лет форме, но ничего сверхчеловеческого в нем не
чувствовалось. Впрочем,
подумалось Моррисону, трудно ожидать большого реализма от той среды, где женщин,
как правило,
отягощали тяжелые груди, но не головы. Подняв глаза, он увидел, что Голд
закончил приготовления и
смотрит на него выжидающе.
- Я дороги не знаю, Шин, так что машину вести тебе. Моррисон улыбнулся и
покачал головой:
- На машине мы не поедем, Лестер. Эльфы живут в своем обособленном мире - в
стране-подгорой.
Это древний мир, много древнее нашего, и входы туда можно пересчитать по
пальцам. Когда-то
давным-давно все было по-другому, но эльфы вели жестокую и кровопролитную войну
с кем-то или с
чем-то, о которой они до сих пор не хотят говорить. Непонятно, выиграли они эту
войну или проиграли,
но тысячи лет назад они отступили к подножию горы и перекрыли почти все пути к
себе. Что, по сути,
означает: отсюда к ним не попасть. Только по приглашению. К счастью, я значусь в
их гостевом списке,
поскольку я бард, так что стоит мне щелкнуть пальцами, а потом каблуками - и мы
на месте.
- Шин.. Ты сегодня случаем не курил ничего такого? - задумчиво глядя на
Моррисона, спросил
Голд.
- Знаю, знаю, - рассмеялся Моррисон, - это звучит по-дурацки даже для
Шэдоуз-Фолла, но
эльфы живут по своим законам, и образ мысли у них тоже не такой, как у нас
Доверьтесь мне: я уже
делал это не раз. У вас шкаф есть?
- Разумеется, у меня есть шкаф. Что за странный вопрос?
- Не мог бы я на него посмотреть? Прошу вас.
Голд тяжелым взглядом окатил Шина, сильно подозревая, что тот над ним
издевается, и повел
гостя из своего музея. Тщательно закрыв дверь на замок, он предложил Моррисону
пройти в
следующую комнату. Это была спальня - чистенькая, уютная и почти начисто
лишенная
индивидуальности. Создавалось впечатление, что оборудованием и меблировкой
спальни занимался
опекун, к тому же начисто лишенный воображения. Моррисон внутренне содрогнулся,
но быстро
погасив неприязнь, все внимание сосредоточил на шкафе - напоминающей большой
монолит и
вызывающе заурядной махине, стоявшей у дальней стены. Одобрительно кивнув,
Моррисон подошел к
шкафу и открыл дверцу. Аккуратные ряды одежды на вешалках встретили его взгляд.
- И что теперь? - поинтересовался Голд. - Скажем "привет" и будем
дожидаться ответа?
- Не совсем так. - Сдвинув в сторону тяжелое пальто, Моррисон забрался в
шкаф. - За мной,
Лестер. Здесь полно места.
С сомнением покачав головой и пригнувшись, Голд шагнул к Моррисону и встал
рядом.
- Даже не верится, что я это делаю, - сказал он. - И очень рад, что никто
меня сейчас не видит.
А то могут подумать, будто мы с тобой занимаемся некой странной сексуальной
практикой.
- Я в практике не нуждаюсь, - отрывисто бросил Моррисон. - Опыта хватает.
Голд остро посмотрел на него. Моррисон засмеялся, протянул руку и плотно
захлопнул дверцу.
Долгое мгновение ничего не происходило. Было темно, душила клаустрофобия, но
Голд находил
утешение в родном запахе висевшей в шкафу одежды. Не видя, а скорее чуя
Моррисона рядом с собой,
он вдруг начал чувствовать, как стало шириться расстояние между ними. Затем
появилось ощущение
пространства вокруг него самого: то ли шкаф вдруг начал расти вширь, то ли сам
он стал невероятно
сжиматься. Он попробовал было рукой дотянуться до Моррисона, но остановил себя.
Это могло
показаться слабостью, а Голд в последнее время не позволял себе слабостей.
Ржавчине только дай
начаться, и потом уже ничем не остановишь. Позволь себе только раз почувствовать
старость...
- Поехали, - раздался рядом голос Моррисона, и желудок Голда съежился от
того, что пол под
ногами резко пошел вниз - как в лифте. Скорость спуска быстро росла, но из-за
темноты Голд не мог
определить, насколько быстрым было движение. Висевшая в шкафу одежда куда-то
исчезла, и Голд
осторожно протянул вперед руку - потрогать, что находилось перед ним. А перед
ним была пустота -
по крайней мере, на расстоянии вытянутой руки. Но шагнуть вперед он не решился,
остановленный
тревожным видением себя и Моррисона, спускающихся в недра земли на платформе
размером с дно
платяного шкафа. Он отчетливо представил себе бесконечное падение в черную
глубину, и холодные
бусинки пота выступили на висках героя.
Скорость снижения резко замедлилась, заставив Голда чуть-чуть присесть,
следом темноту
разрезал ослепительный свет, и Лестер непроизвольно вскрикнул. Быстро заморгав,
он стал тереть
слезящиеся глаза и лишь затем, опустив руки, огляделся по сторонам.
Они с Моррисоном стояли на казавшейся здесь совершенно неуместной маленькой
деревянной
платформе посреди зеленой равнины, простиравшейся на все стороны света, покуда
хватало глаз. Ни
домов, ни строений - бескрайнее спокойное море шелковистой травы. Полуденное
солнце было
болезненно ярким, но сам воздух - приятно прохладным. Глубоко вздохнув, Моррисон
обратился к
Голду с беспечной улыбкой:
- Приехали, Лестер. Добро пожаловать в страну-под-горой.
- Что-то эльфов не видать, - безучастно проговорил Голд. - И вообще я
ничего не вижу, кроме
травы.
- Терпение, Лестер. Здесь нельзя торопить события. В Фэйрии понятие о
времени сильно
отличается от нашего. Собственно говоря, поэтому они и могут так независимо
существовать. СтарикВремя
способен контролировать Фэйрию лишь отчасти. Возможно, когда-нибудь или
Фэйрия, или сам
старикан перейдут границы условно дозволенного, и развяжется битва битв, в итоге
которой выяснится,
кто здесь на самом деле главный. Но поскольку ни он, ни эльфы толком не знают,
каковы будут
последствия, они просто оставили все как есть и счастливы этим, стараясь не
гнать волну.
- Все это очень хорошо, - сказал Голд тоном, выдающим его противоположное
мнение, - ну а
где эльфы-то?
- Наблюдают за нами. Меня они знают, а вот вас - увы. Прошлая их война черт
разберет с кем
сделала их осторожными, подозрительными и немножечко параноиками. Как правило,
эльфам нет
особого дела до визитов людей. Сейчас они решают, пустить нас или прибить на
месте. Причем обоих.
Лестер, постарайтесь выглядеть обаятельным и интересным.
- Прошу прощения. Это не мой типаж. Рискового и грозного я еще могу
изобразить, если от
этого будет прок.
- Главное, Лестер, не заводитесь. И будьте другом, уберите руку и не
тянитесь за своей пушкой.
Давайте не будем давать им повода, а?
- Я начинаю думать, что идея ваша была не слишком остроумна. Мне не
нравится это место, мне
не нравится способ передвижения, приведший нас сюда, и я совершенно точно знаю,
что желания
знакомиться с эльфами у меня нет. Как насчет того, чтобы вернуться домой?
- Боюсь, Лестер, что в этом я вам не помощник. Здесь так не делается. Мы
вошли в приемную и
не можем уйти, пока нам этого не позволят. И не смотрите на меня так: я знаю,
что делаю. Я бывал
здесь сто раз, и ни разу они меня не прогнали. Правда, я никогда с собой никого
не брал. Не хмурьте так
брови, Лестер, а то споткнетесь. Я ведь бард, пою старые песни, рассказываю
старые сказки, а эльфы
питают особую слабость к бардам. Да они готовы пустить нас только затем, чтобы
спросить, что вы за
фрукт и какого черта я притащил вас с собой.
- Хороший вопрос, - протянул Голд. - И зачем же я здесь?
- Вы - герой. В Фэйрии герои в почете. Эльфы восхищаются бардами, но героев
просто
обожают. И если в ходе дискуссии и прений мне не удастся склонить их встать на
нашу сторону, тогда,
возможно, это сделаете вы, подключив свое очарование. Эльфы очень нужны нам,
Лестер. Если мы
уговорим Двор Унсили помочь нам, эльфы в мгновение ока отыщут нашего загадочного
убивца. Они
имеют доступ к волшебству и наукам, лежащим за пределами человеческих мечтаний.
Помимо этого,
их точка зрения кардинально отлична от нашей. Никто не видит мир так отчетливо,
как те, кто живет
вне его пределов.
- Слишком много "если" и "возможно".
- Ну да, потому что эльфы по большей части такие и есть. А, наконец-то.
Долгожданный вызов
на ковер.
Обширный пласт дерна вдруг провалился, обнажив секцию опускающихся в
темноту ступеней.
Голд беспокойно переступил с ноги на ногу, прежде чем подойти к ним. Глиняные
ступени казались
примитивными и древними, будто вырубленными из сырой земли в допотопные времена.
Они
опускались на добрый десяток футов, а затем терялись в темноте. Голд взглянул на
Моррисона:
- И что - надо лезть туда? Там даже света нет!
- Свет будет. Доверьтесь мне, Лестер, я ведь здесь не впервой. Просто
впитывайте и держитесь.
И делайте вид, что поражены. Парадные входы бывают разные, и этот, конечно, так
себе, но эльфы
свято чтят традиции. Если у них что-то работает со времен оных, они оставляют
это без изменений. Вам
ведь такое не в новинку - вы же бессмертны.
- А они и в самом деле бессмертны?
- По сути, нет, просто живут подолгу. Только не вздумайте намекать им на
это. Эльфы терпеть не
могут, когда им противоречат.
Шагнув вперед, Моррисон начал спускаться. Голд покачал головой и последовал
за ним. Вскоре
дневной свет остался за спиной, и их окутала темнота. Голд остановился. Он
чувствовал, что лестница
ведет дальше вниз, но опасался, что без освещения потеряет равновесие на
неровных ступенях.
Беспомощно щурясь, он вглядывался в темень. Почему он не захватил фонарь? Взял
ведь с собой
практически все необходимое, а фонарь забыл!
Тут яркая искра, словно поплавок из воды, неожиданно выплеснулась из тьмы.
Следом - еще,
целое облако искр взметнулось и медленно осело вокруг пришельцев, будто
вспыхнувшие мотыльки.
Их сияние будто дневным светом залило ступени, и Голд с Моррисоном увидели, что
ступеней осталось
совсем немного - они обрывались перед входом в туннель. Голд протянул руку,
пытаясь коснуться
одного из порхающих светлячков, но тот с легкостью ускользнул от его пальцев.
- Оставьте их в покое, - сказал Моррисон, стоявший на пару ступеней ниже. -
Это
блуждающие огоньки. В общем-то, твари дружелюбные, но могут доставить
неприятности, если им
досадить.
- Ты хочешь сказать, это живые существа? - поразился Голд, опустившись на
одну ступеньку с
ним.
Моррисон пожал плечами:
- И да и нет. Никто толком не знает. Даже они сами.
- А есть хоть что-то определенное в этом месте, куда ты меня привел?
- Разумеется, нет. Это страна-под-горой. Здесь все по-другому.
Закончив спуск, он направился к туннелю, и Голду пришлось прибавить шаг,
чтобы не отстать.
Блуждающие огоньки полетели рядом, весело искрясь и кувыркаясь в воздухе. Их
свечение было
удивительно ровным и неизменным, но что-то в их облике не давало Голду покоя. Он
ненароком
огляделся и внезапно похолодел: ни он, ни Моррисон не отбрасывали тени.
Туннель постепенно шел под уклон, что тоже тревожило Голда, а затем
выровнялся, приведя к
туннелю более широкому, лежавшему под травянистой долиной. Стены его были из
земли, без какоголибо
крепежа или подпорок. Здесь и там черви толщиной в большой палец выползали
из земляных стен,
свиваясь кольцами или свисая с потолка. Между головой Голда и потолком оставался
просвет в добрый
фут, однако он невольно вжимал голову в плечи и сутулился, опасаясь, как бы
такой червяк не упал на
голову. Он старался не думать о том, что свод туннеля ничем не укреплен, но
вновь и вновь поднимал
глаза. Затем ему пришла мысль о невероятной тяжести нависшей сверху земли, но он
тут же отогнал ее
в сторону. Моррисон бодро вышагивал впереди, такой веселый, такой беспечный,
будто прогуливался
по пригородной улочке. Поглядывая ему в спину и спотыкаясь, Голд брел дальше.
Некоторое время они шествовали в полном молчании. Моррисон, похоже, не
собирался отвечать
на его вопросы, Голд же в свою очередь не собирался их ему задавать - слишком
было Голду не по
себе от звуков тихого голоса своего молодого спутника, эхом отдающегося в
туннеле. Ему казалось,
если прислушаться, можно услышать, как поют блуждающие огоньки - тоненькими
голосками, с
придыханием, на языке ему незнакомом, но их пение по-прежнему вселяло страх в
его душу, будто он
уже слышал эти песни когда-то, быть может во сне.
Время шло. Никаких ориентиров, по которым можно было бы определить
пройденный путь, не
попадалось, и Голд без особого удивления отметил, что часы на его руке стоят.
Единственной мерой
пройденного пути оставалась усиливающаяся боль в ногах и в согнутой спине. Но
вот наконец они
подошли к воротам и остановились. Ворота перекрывали туннель от стены до стены и
от земли до
самого свода - огромные, массивные, высеченные из бледно-серого с прожилками
камня в форме
гигантской головы какого-то зверя. Но в замысловатых очертаниях морды явно
угадывалось что-то
слишком уж человеческое. Морда была вытянута в сторону туннеля, преграждая путь
огромными
стиснутыми клыками. Глаза были закрыты, но создавалось полное впечатление, что
зверь слушает и
ждет. Голову обойти было невозможно, и Голд застыл, уставившись на нее и не в
силах оторвать от нее
взгляда. Все его инстинкты единодушно вопили: уноси отсюда ноги да поскорее! Все
его чувства
заглушило неодолимое ощущение опасности и угрозы.
- Эльфы называют его Сторожем, - тихо пояснил Моррисон. - А закрытые глаза
лишь
иллюзия. Он в курсе, что мы тут. Не спрашивайте меня, живой он или неживой. По
легенде зверь этот
здравствовал, когда эльфы посадили его сторожить их дом, и с тех пор он так
долго здесь сидит, что
обратился в камень. Никто не знает ни его имени, ни породы, да какая теперь
разница, на нем его
порода и кончилась. Эльфы сами уже не помнят. Они говорят, Сторож может
разглядеть в душе правду
и измену и в состоянии отличить честного человека от злодея. Он может заглянуть
в самые темные
уголки души и увидеть там самые потаенные секреты - даже те, которые ты сам себе
запрещаешь
вспоминать, разве что во сне. Сделай шаг вперед - челюсти раскроются, и если ты
храбр и честен, то
войдешь в подземную страну Фэйрию.
- А если ты не храбр и не честен? - чуть более запальчиво, чем ему
хотелось, спросил Голд.
- Тогда Сторож слопает вас с потрохами. Прелестная легенда, не правда ли?
Но таков закон
Фэйрии. Сказка - ложь, да в ней намек... Ну как, Лестер, что будем делать?
Возвращаемся или -
вперед? Вам решать.
Голд посмотрел на Сторожа, и закрытые глаза каменной морды вернули Лестеру
его взгляд. На
огромных зубах виднелись темные подтеки - возможно, крови, засохшей когда-то
давным-давно.
Лестер взглянул на Моррисона, пристально за ним наблюдавшего, и холодно
улыбнулся. Он же Боец,
Тайный Мститель, смотревший в глаза и не таким опасностям.
- Вперед, - решительно сказал Лестер. - Судьба сводила меня лицом к лицу с
ДжиббетомГубителем
и Воющими Черепами, с Призраком Кровавой башни и Орденом Кровавых
Мясников, так
чего же стоять на месте!
Моррисон одобрительно кивнул, а Голду в этот миг очень захотелось обрести
ту уверенность, что
прозвучала в его словах. От одного только взгляда на Сторожа по телу бежали
мурашки, и порывы
легкого бриза, менявшего направление то к зверю, то от него, с каждым мгновением
все больше
казались ему дыханием каменного стража
Лестер вежливо кивнул Моррисону:
- После тебя.
- Нет-нет, - откликнулся тот, - только после вас.
- Нет, что ты, я настаиваю.
- По старшинству...
Голд жестко взглянул на Моррисона:
- Кажется, ты говорил, что уже бывал здесь?
- Бывал.
- Тогда чего ради ты осторожничаешь?
- Вовсе нет! Просто отдаю дань вежливости.
- Пусть я покажусь менее вежливым, но будь я проклят, если тронусь первым!
Мне очень не
нравится выражение этой каменной физиономии. Такое впечатление, будто у этого
изваяния
извращенное чувство юмора..
- Мне казалось, что вы настоящий супергерой, - поднял бровь Моррисон.
- Да, я был им. Но я никогда не пытался тупо рисковать. Итак, ты пойдешь в
пасть этой штуки
добровольно или я сгребу тебя в кучу и сам зашвырну туда?
- Ну что ж, раз вы так ставите вопрос... - вздохнул Моррисон.
Густо облепленный светлячками, будто зачарованными предстоящим зрелищем, он
приблизился к
оскаленной пасти. Челюсти медленно распахнулись, заскрежетав камнями. Рулады
скрипучих звуков
наполнили туннель, словно заработал веками простаивавший древний чудо-механизм,
пробудив к
жизни и расправив свои затекшие мышцы. Моррисон шагнул в пасть зверя и оглянулся
на Голда:
- Видите, не стоило так волноваться, Лестер. Удивляюсь, как вы до сих пор
не заработали язву
желудка.
- Это потому, - ответил Голд, настороженно наблюдая за ним, - что мои
писатели никогда не
использовали меня в качестве пушечного мяса.
Моррисон прошел вперед и исчез из виду, и челюсти так же медленно
сомкнулись, снова став
непреодолимым барьером. Голд теперь был наверняка уверен, что их оскал стал
красноречивее, чем до
этого. Взглянув на облачко блуждающих огоньков, с любопытством паривших вокруг
него, Лестер
набрал побольше воздуха в легкие, расправил плечи и смело пошел вперед. Челюсти
снова раскрылись,
распахнув перед ним широченный зев. Голд ни на мгновение не сомневался в том,
что он человек
прямой и честный, а значит, бояться ему нечего, и тем не менее... Нельзя
отрицать, что жизнь его много
раз круто менялась с тех пор, как он стал реальным. А мир реальный был настолько
сложнее, что и сам
он стал тоже... сложнее. Высоко подняв голову, Лестер шагнул в чрево зверя, и
дыхание его постепенно
успокоилось, когда стало понятно: ничего не происходит. Голд, в общем-то, в этом
нисколько не
сомневался, но все равно чертовски приятно было сознавать, что он отважен и
честен. Напряжение
отпустило плечи и спину, и Лестеру даже удалась кисленькая улыбка: видно,
Моррисон просто морочил
ему голову. А осторожность никогда не помешает. Лестер оглянулся и, видя, как
медленно смыкаются
каменные клыки, коротко поклонился:
- Благодарю вас, Сторож.
"Милости просим", - проскрежетал бесстрастный голос в его мозгу.
Голд вздрогнул и испуганно оглянулся, затем подозрительно посмотрел на
Моррисона, терпеливо
дожидавшегося в туннеле чуть впереди. Ему очень хотелось спросить Моррисона,
может, он тоже
слышал голос, но, почти не сомневаясь, что в ответ прозвучит: "Какой еще
голос?", решил не давать
барду повода позубоскалить. Мысленно пожав плечами, Лестер направился к Шину.
Казалось бы, живя все эти годы в Шэдоуз-Фолле, можно было привыкнуть к
такого рода штучкам,
но тридцать лет работы флористом послужили своеобразным буфером, ограждая Голда
от странных
аспектов городской жизни. Что отчасти и являлось причиной его удовлетворенности
в таком
длительном сроке работы в цветочной лавке. После восьмидесяти семи приключений и
сорока девяти
выпусков его комиксов герой чувствовал, что заслужил мирный отдых.
Лестер с Моррисоном снова шли по земляному туннелю, окруженные игристым
сиянием
блуждающих огоньков, то обгонявших их, то чуть отстающих, но ни на мгновение не
терявших своих
подопечных. Долгое время ничего не происходило, и Голду снова наскучил их
однообразный поход. От
нечего делать он начал с любопытством рассматривать сходящиеся над ним своды
туннеля. Они были
ровными, чуть ли не
...Закладка в соц.сетях
