Жанр: Фантастика
Таня гроттер 11. Таня гроттер и перстень с жемчужиной
...ла руку со смычком над головой.
"Так мне и надо! Отличный душ для размечтавшихся девиц! Пусть Ванька прилетает! И
чего я взвинтилась из-за ерунды?" - покаянно подумала она, откидывая назад мокрые волосы.
И хотя на ней нитки сухой не было, возвращаться в Тибидохс сразу Тане не хотелось.
Около часа она играла с волнами в кошки-мышки. Выбирала волну повыше, неслась ей
навстречу и за краткий миг до столкновения, когда шапка пены грозно нависала у нее над
головой, бросала контрабас вверх, ощущая, как верхушка волны, стремясь догнать, цепляет
широким мокрым языком ее ступни.
Игра была чудовищно увлекательной. Таня могла бы развлекаться так до бесконечности,
если бы не начало смеркаться. Огни Тибидохса, от которого она успела отлететь довольно
далеко, едва виднелись. Продрогшая, промерзшая насквозь, ощущая верные признаки
простуды, от которой она собиралась исцелиться двойным аспиринусом прочихалисом ,
возвращалась Таня в Тибидохс. Перстень Феофила Гроттера безостановочно ворчал и вообще
вел себя так, будто промерзла не Таня, а он сам.
- Слушай, дед, как тебя только бабушка терпела? - не удержавшись, спросила у него
Таня.
Струны контрабаса, в которых сосредоточена была его полетная магия, отяжелели от
воды. Контрабас летел неохотно, без прежней буйной резвости. Таня не могла набрать высоту
и, чтобы не сломать в лесу контрабас или смычок о ствол дерева, полетела вдоль побережья.
Под ней, в каких-то трех-четырех метрах (выше контрабас не желал подниматься), пролегала
широкая полоса пляжа, которую изредка пересекали каменистые насыпи и складки
осыпавшихся гор, похожие на пыльные портьеры.
Неожиданно впереди, там, где песчаная коса выходила в океан, она увидела человека.
Человек стоял к ней спиной и не видел ее. Лицо его скрывал капюшон. Таня невольно
задумалась, кто это и что он делает здесь, так далеко от Тибидохса?
Страшный, грузный, казавшийся очень широким в темном плаще, неизвестный стоял на
краю косы и, вскинув над головой руки, творил магию. Колоссальное напряжение угадывалось
в его руках и могучей спине. Багровые, похожие на гаснущие угли искры, отрывавшиеся не от
кольца даже, а от ногтей всех десяти его скрюченных пальцев, шипя, летели к воде и гасли.
Океан же, там где искры касались его, приобретал розоватый оттенок. Воды его светились
грозно, кроваво.
Таня хотела окликнуть мага, для того хотя бы, чтобы попытаться увидеть его лицо, однако
что-то ее остановило. Ей показалось, что, если она подаст сейчас голос и выдаст себя, это
может стоить ей жизни. Их магическая мощь явно несопоставима. Решив, что обязательно
расскажет обо всем Сарданапалу или Ягге, Таня легла животом на гриф контрабаса и бесшумно
пронеслась дальше.
Человек все так же неподвижно, как изваяние, стоял на косе, казавшейся в ночи белой
полосой, и, вскинув руки, сыпал в океан алые искры...
Еще издали Таня увидела, что небольшая площадь, расположенная сразу за подъемными
воротами Тибидохса, залита светом. Огонь множества факелов плескал и отражался от влажных
стен и брусчатки, за столетия отполированной неисчислимым множеством ног. Почетный
караул из двенадцати одетых в шкуры циклопов выстроился со стороны ворот. На лице каждого
циклопа - с вытаращенным единственным глазом - была написана такая утробная
торжественность, что невозможно было смотреть без смеха.
То и дело высоко в небе сверкали все семь радуг грааль гардарики , свидетельствуя о том,
что прибыл еще один гость. И сразу, как предписывал давно сложившийся обычай, циклопы
начинали гулко топать ногами и размахивать дубинами.
Оркестр привидений, в полном составе собравшийся на стене, исполнял нечто
невообразимое. Причина была в том, что поручик Ржевский добрался до группы ударных и
теперь с увлечением гремел медными тарелками на свою оглушенную и временно притихшую
супругу. Недолеченная Дама морщилась и, точно кинжалом, грозила ему градусником.
"Чего это все при таком параде? Неужели наши уже слетаются? Прямо сейчас, в ночь на
двадцать третье?" - подумала Таня радостно, мгновенно забывая и про свою начинавшуюся
простуду и про зловещую фигуру на берегу.
Решив, что жизнь и без того коротка и дразнить Поклепа, который был тут же и шнырял
между циклопами, лишний раз не стоит, Таня заранее соскочила с контрабаса и шла по мосту,
обхватив тяжелый инструмент обеими руками. Бедные, бедные контрабасисты! Точно не знаю,
но почти уверен, что в Эдемском саду для вас приготовлен особый уголок.
Еще с десяток шагов и Таня оказалась в пестрой толпе. Первокурсники, второкурсники,
третьекурсники... А они-то, интересно, что тут делают? Это, видно, возраст такой, когда
стараешься всюду успеть. Неужели они с Ванькой и Ягуном были такими же вездесущими и
бестолковыми? Помнится, в один день ухитрялись и подвалы облазить, и циклопов подразнить,
и на крыше Большой Башни побывать.
Но вот, наконец, замелькали и знакомые, близкие лица. Вот Аббатикова разговаривает с
кем-то, кто стоит к ней спиной. А вон и Шурасик! Важный такой, весь магфордский, в
квадратных очках, прибавляющих ему лет пять, не меньше. Таня улыбнулась. Она и сама
бывала в Магфорде и отлично представляла откуда очочки. Не из леса, вестимо.
Из полуподвального магвазинчика в синем общежитском корпусе, где можно купить
шапку солидности, капли датского короля или ботинки мудрости. Ну не смешно ли, когда в
одном и том же магвазине стареющий преподаватель застенчиво приобретает таблетки
"Бабуин" или носки юности, а тут же, в двух шагах от него, такой вот зелененький и
бледненький Шурасик хочет поскорее накинуть себе лет пять-десять? Хотя нет, Шурасику
всегда удавалось производить солидное впечатление. Вот и сейчас он стоит и с великодушным
видом молодого ученого, обучающего обезьян устной речи, беседует с Демьяном Горьяновым.
Горьянов стал еще носатее, еще противнее. Кажется, от него теперь не только молоко скиснет,
но и сыр заплесневеет.
Таня издали помахала Шурасику. Пробиться к нему через толпу все равно было
невозможно. К тому же они виделись недели две назад, когда Таня привезла ему в Магфорд
приглашение. В Магфорде она в тот раз провела не больше получаса. Боялась случайно
встретиться с Пуппером.
А вот и Пипа, яркая, как попугай, и круглая как кегельный шар. Пипа что-то втолковывает
Бульонову, а высоченный Генка кивает, как грустный ослик. Ну просто пузырь и соломинка!
Пипа - настоящая тетя Нинель! Крови дяди Германа в Пипе и капли не ощущается.
Таня стала пробираться сквозь толпу. Контрабас мешал ей, однако оставить его она не
решалась. Наступят еще, раздавят, а потом скажут, что так и было - дело известное.
Поручик Ржевский грохнул у нее над самым ухом тарелками и умчался дальше,
хохочущий, счастливый. За ним, завывая и роняя ядовитые слезы, летела его супруга - сгусток
уныния в юбке.
Таня надеялась поскорее проскочить к внутренней галерее, а оттуда, по короткому пути,
на Жилой Этаж, где можно будет переодеться и просушиться. В горле когтистыми кошачьими
лапами скреблась завтрашняя простуда. Ноздри щекотал созревающий насморк. В кроссовках
уныло хлюпала вода. Мокрый драконбольный комбинезон прилип к спине. О том, как
выглядели ее волосы, думать вообще не хотелось. Даже при том, что Таня всегда была выше
своей внешности и никогда не предавала ей особенного значения, выглядеть так, как она
выглядела сейчас, было неудобно. Какая досада, что она не догадалась пробраться в Тибидохс
через стену где-нибудь подальше от ворот!
Таня почти пробилась к темному входу во внутреннюю галерею, когда, по закону
подлости, справа от нее вынырнула Зализина. Увидела Таню, она на миг застыла, словно не
веря своим глазам, а затем лицо ее задергалось, как у припадочной.
- О, какие зверушки! Кого я вижу! Смотрите все: Гроттерша! Настоящая Гроттерша! -
воскликнула она, заламывая руки.
- Здравствуй, Лизон! Рада тебя видеть! - спокойно сказала Таня.
- Ты меня рада видеть? ТЫ? А уж я-то как рада! Так рада, что прямо сил нет! -
затряслась Зализина.
- Ну вот видишь, Лиза, как все чудесно! А теперь я пойду, хорошо? - сказала Таня
твердым голосом.
"И делить нам больше нечего, а Лизка никак не успокоится! Когда же это все
закончится?" - подумала Таня устало. Она давно усвоила, что поставить Зализину на место
можно только холодной вежливостью. Вопли и оскорбления - не вариант. Это игровое поле
Лизон. В истериках же она чувствует себя как рыба в воде.
Видя, что Таня не собирается ее атаковать, Зализина удивленно застыла.
Воспользовавшись этим, Таня попыталась проскочить к галерее, но не тут-то было. Лизон
схватила ее за локоть.
- Глеб! Где ты, Глебушка? Посмотри кто тут у нас есть! - позвала она ехидненьким
голоском.
Сердце у Тани забилось. Даже не оглядываясь, она вдруг ощутила, что Бейбарсов здесь,
рядом, за левым ее плечом. Проклятье! И чего она психует? Он же ей совсем не нужен, этот
юный тиран, который балансировал тогда вверху, на крыше, угрожая спрыгнуть вниз.
- Знакомься, Глебушка, это Гроттерша-Танечка! Знакомься, Гроттерша-Танечка, это
Глебушка Бейбарсов! - продолжала кривляться Зализина.
Таня сделала последнюю попытку вырваться, но, поняв, что это нелепо, заставила себя
повернуться к Бейбарсову. Вот и он, стоит и спокойно улыбается ей, опираясь на свою
неизменную бамбуковую трость.
Глеб показался ей собранным, возмужавшим, уверенным в себе, вот только глаза были
уставшие. "Не слишком хорошо ему с Зализиной!" - подумала Таня, ощущая вину за локон
Афродиты.
Мокрая, заболевающая, она стояла и обнимала контрабас. В кроссовках у нее было
болото, такое же как и на душе. Но ей было безразлично. Она и Глеб молча смотрели друг на
друга. Зализина мгновенно ощутила себя лишней и запсиховала.
- Смотри, Глебушка, какая у нас Танечка! Стоит - обтекает! Хорошенькая, просто
конфетка! Только что из лужи! Ха-ха! - засмеялась Лизон.
Смех ее прозвучал нервно. Она, кажется, жалела, что вообще окликнула Глеба. Эти двое
ухитрились быть вдвоем даже в толпе, даже рядом с ней, с Зализиной, которую они вообще
теперь не замечали.
- Привет! Как ты? - сказал, наконец, Бейбарсов, когда молчание совсем затянулось.
Визг Зализиной в счет не шел и отлично сходил за фоновый шум.
- Нормально, - сказала Таня.
Тоскливые глаза Бейбарсова, как ей казалось, ждали другого ответа.
- А ты как? - спросила Таня.
- Отлично. У меня все хорошо, - отвечал Глеб.
Зализина перестала визжать. Она внимательно вслушивалась, пытаясь обнаружить в этих
невинных словах подтекст. Не находила подтекста, но все равно смутно подозревала.
- Поцелуй меня в клювик, Глебушка! - потребовала она, обвивая Бейбарсову шею.
Глеб попытался незаметно вырваться, однако, взвесив, что это привлечет ненужное
внимание, терпеливо поцеловал Лизу в клювик. Таня мельком подумала, что даже мумию
фараона он поцеловал бы с большей пылкостью. Решив, что вполне может обойтись без
созерцания телячьих нежностей четы Бейсусликовых, она вновь безуспешно попыталась
ускользнуть.
- Стой! Ты куда, Гроттер? Не хочешь на чужое счастье смотреть? Глазки гноятся? -
закричала Зализина.
Таня глубоко вдохнула и осторожно выдохнула через нос.
"Считаю до десяти... Если она не отвянет, Бейбарсов станет вдовцом", - подумала Таня.
Ее выручил Демьян Горьянов, внезапно вынырнувший из толпы. Никогда Таня не думала,
что будет рада видеть Горьянова. Теперь же она буквально вцепилась в него.
- Демьян! Иди к нам! - крикнула она.
Горьянов немного опешил, но все же подошел и поздоровался. Переложив тросточку в
левую руку, Глеб обменялся с ним рукопожатием. Зализина временно притихла. Она отлично
знала, что Демьян легко может сглазить ее вместе со всеми ее истериками, тем более, что
недавно она выпила йогурт. В животе у нее подозрительно забулькало - это была обычная
реакция любой молочной среды на Демьяна.
- Чем ты занимаешься, Демьян? Мне кто-то говорил, что ты разводишь пираний, -
сказал Глеб.
- Уже не развожу, - кривясь, сказал Горьянов.
- Почему?
- Да ну... Пираньи передохли. У них отчего-то скисла вода.
- Страсти какие. А сейчас что делаешь? - спросил Глеб.
- Теперь я создаю и патентую негативные бренды, - с важностью отвечал Горьянов.
- А что такое негативные бренды? - удивилась Таня.
- Ну там "Таблетки йода для полных идиотов", "Шампунь для лысых", "Безобразные
калоши для толстых ног", "Дезодорант для навязчивых вонючек", "Мыло для свинтусов",
"Отстойная книга" и так далее... Список фактически бесконечен.
- Зачем? - не поняла Таня.
Горьянов захихикал.
- Для подарков в основном. Хочет лопухоид сделать подарок с намеком и покупает
начальнику миниатюрную гильотину, а теще "Пособие для полных дур", - сказал он.
- Неужели кто-то покупает такие идиотские подарки?
- Ты будешь смеяться, но спрос есть, - серьезно отвечал Демьян.
Таня натянуто улыбнулась. Хлюпающие ботинки на ногах стали еще противнее. Но лучше
уж Горьянов с его пособиями для полных дур, чем кликушествующая Лизхен. Зализина
растерянно переминалась с ноги на ногу. В животе у нее назойливо бурлило и клокотало, точно
там проснулся задремавший камчатский вулкан. Таня радостно отметила, что пока рядом
Демьян, Зализина нейтрализована.
Удача, повернувшаяся было задними карманами брюк, продолжала улыбаться Тане.
Горьянов еще не ушел, когда рядом появилась Склепова в сопровождении верного Гломова.
Гуня тащил два пылесоса. Оба пылесоса были новые, с эмблемами лысегорского
зудильникового вещания.
Склепова всегда умела выискивать халяву. Пословица "На ловца и зверь бежит" в ее
варианте модифицировалась в "На ловца и халява бежит". Еще в Тибидохсе, когда она жила с
Таней в одной комнате, Таню всегда поражало, что майки и сумки у Склеповой все были
бесплатные, рекламные, а бокалы и тарелки, судя по эмблемам, все стащены из ресторанов, как
лопухоидных, так и магических. Порой Гробыня могла весь вечер ломать голову, пытаясь
вспомнить, где она свистнула ту или иную штуку.
- Танька, привет! - поздоровалась с ней Склепова, одним мимолетным взглядом
прозревая скопление вокруг Тани вражеских сил. - С ума сойти! К нам приехала Лизон
Зализонова! Подстелите мне газетку: я падаю в обморок!.. Здравствуй, Демьян!.. Только не надо
меня целовать в щечку! Я не пью по утрам кефир!..
Горьянов торопливо заулыбался, показывая, что оценил шутку. Увы, все смотрели на
Гробыню, и есть ли у Горьянова чувство юмора, никого не интересовало. Гробыня тем
временем обнаружила присутствие Глеба.
- О, кого я вижу!.. Уважаемый Бей-всех-подряд, наше вам с кепочкой! Или вам без
кепочки завернуть? Вы не стесняйтесь, пользуйтесь, пока девушка добрая и отзывчивая!
Глеб сдержанно поклонился Гробыне. Он давно уже всё о ней понял. Склепову можно
было или сразу убить, или сразу любить. Третьего не дано. Гробыня тем временем выдвинула
вперед танкового Гуню и, прячась за его широкими плечами, вплотную занялась Зализиной.
- Ну-с, такое всем знакомое наше босекомое! Я вижу, ты цветешь и зеленеешь? Как твое
ничего? - приветствовала она ее.
Поджав губы, Зализина сказала Гробыне "привет!" с тем видом, с которым обычно
провожают в последний путь.
- А вот оскала мертвеца не надо! А то я решу, что я в прямом эфире, - заявила
Склепова.
Горьянов захихикал, и сразу же двое подвернувшихся второкурсников попадали с резью в
животе. Более опытные маги поспешно выставили блоки. Демьян ничего не заметил. Он решил,
что упоминание прямого эфира прекрасный момент, чтобы сказать комплимент знаменитой
ведущей.
- Я видел тебя по зудильнику, Гробби! Ты выглядишь суперски! - заявил он.
- Гробби? Зачем же так интимно, Демьяша? - склонив голову набок, поинтересовалась
Склепова.
Демьян смутился, что брякнул лишнее. Гуня же, напротив, напрягся как большой пес,
подозревающий под диваном кошку.
- Я что, только по зудильнику выгляжу суперски? А так что, скверно?! - продолжала
допытываться Гробыня.
Горьянов торопливо промычал, что она всегда выглядит суперски.
- Ты, правда, так думаешь?.. Ты лапочка! Гуня! Меня уводят! Я ухожу к этому
человеку! - сказала Склепова, небрежно кивая на Горьянова.
В следующую секунду, прыгая как заяц, Демьян уже выписывал петли в толпе. За ним
гнался разъяренный Гломов. Гуня не понимал юмора, за что и был ценим своей коварной
подругой.
- Ну вот! Двое спрыгнули за борт! Нас осталось всего четверо на необитаемом
острове! - сказала Гробыня, провоцирующе глядя на Бейбарсова. - Три юных красивых
девушки и один некромаг с обломком бамбуковой удочки! Любовный треугольник тяготеет к
переходу в квадрат, э?
Зализина от негодования передернулась, как труп, через который пропустили ток. Ее
датчик ненависти зашкалило.
- Склепова! Ты... ты... ты... - заорала она.
- В чем дело, дорогая? - холодно повернулась к ней Склепова. - Мокрую и
несчастную Гроттершу бьем, а от меня сразу в кусты? Так как насчет моей идеи?
Бейбарсов поднял утомленные глаза.
- Есть игры, в которые интересно играть вдвоем. В любовь интересно играть вдвоем, -
сказал он, глядя на Таню.
- Не факт. В ненависть тоже можно играть вдвоем, - заспорила Гробыня.
- На мой взгляд, в ненависть лучше вообще не играть. Это опасная игра, - серьезно
сказал Бейбарсов.
- С каких это пор некромаги боятся ненавидеть?
Глеб небрежно махнул тросточкой.
- Некромаги мало чего боятся. Те из них, что знали страх, погибли еще учениками. Но
они знают, что ненависть - это бомба, которая разрушает прежде всего того, кто ее бросает. И
исключений, увы, нет.
Гробыня кивнула. Она умела оценить убедительную речь.
- Слушай, Бейбарсов! А ты неплох! Зритель это оценит! Хочешь я поговорю с Грызькой?
Ей для запуска нового проекта нужны некромаги. Ты как насчет перебраться на Лысую
гору? - предложила она.
Глеб искоса взглянул на Зализину. Та стояла с поджатыми губами.
- Я подумаю, - сказал он.
- Мы подумаем! - с улыбкой поправила Склепова.
Таня заметила, что Глеб поморщился. Вот что значит снайперский выстрел - пробивает
даже броню спокойствия некромага.
Точно ледокол взламывая толпу, к ним вернулся Гуня.
- Ушел, паразит! Ну ничего... Мир тесен! - сказал он.
Гробыня сочувственно погладила его по щеке.
- Ежик мой небритый! Устал, замучался ловить противного Горьяшку! Ну ничего, сейчас
ты отдохнешь! Бери в одну ручку пылесосики, в другую чемоданчики! Пойдем
устраиваться! - сказала она, и решительно отбыла, уводя за собой Гломова.
Таня хотела нырнуть в спасительный проход галереи вслед за Гробыней, но Зализина
вновь вцепилась ей в плечо. Схлопотав по носу от Склеповой, она явно нуждалась в
истерическом реванше.
- А ты куда, Гроттер? Мы еще не договорили!
"Ну всё!" - мысленно сказала себе Таня, поднимая руку с кольцом.
- Привет, Лиза! Привет, Глеб! - крикнул кто-то издали.
К ним, улыбаясь ласково и тепло, подошла Катя Лоткова и расцеловалась вначале с
Зализиной, а затем с Глебом. "Правильная последовательность!" - оценила Таня. Лоткова не
то, чтобы дружила с Лизой - с ней вообще невозможно было дружить, но их отношения были
вполне нейтральными.
Секрет Лотковой - секрет большой и беспроигрышный - состоял в том, что она умела
быть терпеливой и приветливой со всеми. Обогревать окружающих радостью и хорошим
настроением, как весеннее солнце. Неудивительно, что Ягун из множества девушек Тибидохса
выбрал именно ее.
- Чего улыбаешься, Лоткова? Можно подумать, ты умираешь от счастья! -
неприязненно сказала Зализина. Она неотрывно смотрела на то место на щеке Глеба, которого
коснулись губы Лотковой.
- Почему бы и нет? Если я соскучилась? - вежливо спросила Катя.
- Ну если соскучилась - тогда да... - растерянно протянула Лизон и тотчас пакостно
подчеркнула. - Если...
Однако Таня уже не вслушивалась. Почувствовав, что Зализина отпустила ее локоть, она
быстро нырнула в спасительную темноту галереи. Ей показалось, что Бейбарсов шагнул было
за ней, но Зализина удержала его визгом и борцовским проходом в ноги.
Но Таню это уже мало занимало. Милые ругаются - только тешатся.
Она проскочила по темной влажной галерее, где пахло плесенью и забытым эхом звучали
слезы влюбленных в Жикина третьекурсниц. Оттуда по внутренней лестнице был прямой путь
на Жилой Этаж. Вот и ее комната. Знакомая до мозолей на роговице глаз дверь сероватым
прямоугольником выделяется на темной, выложенной крупным камнем стене. Буркнув
опознающее заклинание, Таня толкнула дверь и... застыла на пороге, продолжая растерянно
обнимать контрабас.
На подоконнике, обняв худые колени, сидел Ванька Валялкин. Сидел и - смотрел на нее.
В комнате пованивало серой и палеными перьями. Неутомимый Тангро гонялся по столу за
своим хвостом. Вид у дракончика был одуревший. Скользнув взглядом по стенам, Таня увидела
десятка три выжженных пятен.
Заметив Таню, дракончик на мгновение застыл, высунул раздвоенный язык и
приветственно дохнул не огнем, но едким дымом.
- Он тебя узнал! - сказал Ванька и, спрыгнув с подоконника, шагнул к ней.
Глава седьмая
ПРИВИВКА ОТ ЛЮБОПЫТСТВА
Время - оно хитрое. Оно всех догонит и всем покажет.
С.Черноморов
Грааль гардарика срабатывала всю ночь примерно с равными промежутками. Это
прибывали те из выпускников, кто не сделал этого накануне. Они летели в трепетном сумраке
короткой летней ночи, ориентируясь на колоссальную, с наростами башен, черепаху
Тибидохса, а внизу, в парке, розовыми искрами тлели крошечные живые огни. Это и были
цветы папоротника.
Подлетая к Тибидохсу, каждый опоздавший выпускник видел на стене, примыкавшей к
подъемному мосту, просторное кольцо факелов и, понимая, что это подсказка, снижался.
Шумная толпа раздвигалась, уступая ему место. Бывший ученик спрыгивал с пылесоса и
озирался с неуверенной и счастливой улыбкой. Глаза его постепенно привыкали к огням, слух
же захлестывали голоса, так непохожие на плеск океанских волн, который он слышал много
часов подряд.
В следующую минуту к вновь прибывшему или прибывшей подходил Гуня в доспехах
Ахилла, которые проказливая Склепова извлекла из запасников при попустительстве джинна
Абдуллы. В ручищах Гломова помещалась гигантская деревянная чаша в форме утки. В чаше
было по меньшей мере ведро знаменитого кваса, который Гуня требовал выпить в качестве
штрафа.
Разумеется, никто не мог одолеть и трети, никто, кроме самого Гуни и Верки Попугаевой,
обладавшей уникальной способностью к поглощению жидкостей любого рода.
Пока выпускник пил или, точнее, захлебывался, оркестр привидений бил в бубны,
мелькал яркими нарядами (особенно хороша была Недолеченная Дама в цветастой шали) и пел:
"К нам приехал наш любимый!" и "Пей до дна, пей до дна, мы еще нальем вина!" В финале
песни поручик Ржевский непременно палил в воздух из трехзарядного дамского пистолета с
перламутровой ручкой, из которого, по слухам, коллежская ассесорша Авдотья фон Визин,
подслеповатая вдова семидесяти одного года, уложила в 1853 году выстрелом в глаз
знаменитого ярославского разбойника Федьку Лютого.
Ржевский стрелял из пистолета в надежде, что хоть кто-то испугается, однако никто не
пугался, и лишь Недолеченная Дама произносила с досадой: "Вольдемар! Я не считаю, но вы
разочаровали меня в одна тысяча двести третий раз".
Поручик и без того об этом догадывался, так что данное заявление не имело, увы, для него
статуса открытия.
Ягун сдержал обещание, которое дал когда-то Тане. Он веселился так, как не веселился
давно, извергая столько слов, буйства и энергии, что ее хватило бы, чтобы окончательно
растопить ледники Антарктиды. Впрочем, этим он собирался заняться ближе к третьему дню
встречи.
Это играющий комментатор подал идею, чтобы Жора Жикин и давно влюбленная в него
Дуся Пупсикова ели с двух концов сосиску, которая в самый ожидаемый зрителями момент
увеличилась внезапно до двух с половиной метров. Для этого Ягуну пришлось использовать
двенадцать килограммов фарша из студенческой столовой № 1 города Омска - в первом месте,
где ему удалось его телепатически нашарить.
Затем Ягун потребовал, чтобы Генка Бульонов дрался на дуэли с Бейбарсовым из-за Пипы
и вручил обоим пуховые подушки из приданного одной купеческой дочки, которая,
утопившись некогда с горя, пребывала теперь русалкой в одном из прудов о.Буяна.
Учитывая, что дуэль была на подушках и проходила без участия магии, более массивный
и плечистый Бульонов легко взял верх и ему была торжественно вручена вспотевшая от
гордости за своего воителя рука Пипы. Пока Бульон и Глеб сражались за Пипу, Зализина едва
не умерла от негодования, но на нее никто не обратил внимания, и она ожила.
Следующей авантюрой Ягуна был бег по зубцам стены с факелами в руках, который
завершился тем, что малютка Клоппик нечаянно столкнул Демьяна Горьянова в ров. Из мрака
послышался плеск и - все стихло. Встревоженные выпускники, окликая Горьянова, стали
пускать искры и бросать факелы. Вода долго бурлила, выбрасывая белые пахучие фонтаны.
- Вольдемар, дорогой, я так счастлива! Давненько в Тибидохсе не было настоящих
похорон! - бодро сказала Недолеченная Дама.
На нее зашикали. Тем временем на поверхность начали медленно всплывать дохлые
лягушки. Ягун поспешно скинул обувь, собираясь нырять. Но тут, отплевывая воду, показался и
Горьянов, живой, но взбешенный. Малютка Клоппик предусмотрительно скрылся и сделал это
с такой исключительной ловкостью, что Горьянов так его и не нашел, хотя проискал до утра.
В три часа в сиянии радуг гардарики , при многократных ударах грома прилетела
загадочная и сама себе непонятная Ритка Шито-Крыто. Гуня метнулся к ней со штрафной
чашей кваса. Привидения забили в бубны, и яркими цыганистыми кометами заметались у стен.
Шито-Крыто приветствовали так долго и обнимали так крепко, что она даже заподозрила
подвох.
- Один раз на меня так наваливался парень в метро. Я-то думала: любовь на всю жизнь, а
он прорезал мне сумку! Я очень рассердилась! - сказала Ритка и так сдвинула свои темные
брови, что только у Пупсиковой хватило ума спросить, что она сделала с тем парнем.
- Я? Ничего, - удивив всех, сказала Шито-Крыто.
- Как ничего?
- Повторяю: Я - ничего . Он-то думал, небось, что у меня в сумке деньги, а
...Закладка в соц.сетях
