Жанр: Фантастика
Таня гроттер 11. Таня гроттер и перстень с жемчужиной
...ть.
А тут ещё Абдулла вылез на сцену. Тетрадочку открыл и принялся завывать что-то совсем
занудное на тему проклятья. Я на всякий случай зажала уши, потому что бывали случаи, когда
магия Абдуллы действовала на всех, кто её слышит. Абдулла он такой. Любит перекалечить как
можно больше народу.
В общем, до конца или почти до конца дослушал Абдуллу только карлик. С
удовольствием слушал, прочувствованно, даже пригорюнился, сладко так.
- Умница, Абдулаша! Это ж надо сделать из скромного романса на стихи Тютчева такое
уродство! - похвалил он.
Абдулла как это услышал, так обозлился, что сбился в каком-то стихе, и хочешь не
хочешь ему пришлось читать всё заново. Только на этот раз Бобес или кто он там не стал
слушать. Махнул рукой и спалил тетрадочку Абдуллы на корню, со всеми опусами. Причем
даже заклинаний никаких не произносил. Просто - фух! - и у джинна в руках пепел.
Карлик с интересом посмотрел на Сардика.
- Теперь остался только ты! С остальными всё ясно. Это полные импотенты тела и духа.
Чем новеньким порадуешь прежде, чем я начну убивать учеников вашего магического Пэ-Тэ-У,
которое на старости лет самообозвалось колледжем? - спросил он.
Котлетконапалм передернулся. Дети для него святое.
- Что ты сказал? Умри же сам! - крикнул академик и вскинул руку.
В руке у него что-то трижды полыхнуло. Я чуть не оглохла. По полу запрыгали гильзы.
Карлик Бобес грузно упал лицом вперёд. Удивление не успело исчезнуть с его лица. Тело
дважды дернулось и затихло.
- Вы убили его, академик? - в ужасе спросила Медузия.
- Боюсь, что нет. Но ему нужно будет время, чтобы восстановиться, - философски
отвечал Сардик.
Минуту или две Бобес лежал неподвижно. Затем тело его окуталось плотным сиреневым
сиянием. Раны медленно затягивало свежей плотью. Карлик с усилием приподнялся.
- Что за магия, академик? Она заставила меня пораскинуть мозгами, - спросил он,
посмотрев на жирную лужу на полу.
- Автоматический пистолет Стечкина. Магазин на 20 патронов. Начальная скорость пули
- 340 м/с. Четыре правосторонних нареза, - Сардельконахал поднял дуло и с удовольствием
втянул пороховой дым.
- А, штурмовой пистолетик! Знаю-знаю. Решил поощрить отечественного
производителя? - спросил карлик.
- А этот?
Академик вновь вскинул руку. Теперь грохот был громче, отчетливее, суше. На этот раз
Бобес был готов и восстановился почти мгновенно, но все равно пара новых дырок появилась.
Он даже материализовал зеркальце, чтобы посмотреть на них.
- Ровно 9 миллиметров. Glock-17. Коробчатый магазин емкостью 17 патронов, - сказал
академик.
- Можешь не продолжать! Длина ствола - 114 мм. Дульная энергия - около 500 Дж...
- перебил его карлик.
Неожиданно Сарделькамидостал заволновался. Он первым заметил, что сумка
зашевелилась. Дракончик Ваньки да Таньки просыпался. Еще немного и он полезет наружу, как
червяк из банки. Преподы запаниковали. Да и не только преподы. На Гроттерше и на той лица
не было. Так, разве что затылок...
Карлик сообразил, наконец, в чем дело и оживился. Он запрыгал у круга, как бабуин у
решетки в зоопарке. Ясно было, что как только дракончик вылетит, он прикончит его в две
секунды и добудет свою жемчужину. На-сардельки-попал попытался было материализовать
нечто посерьезнее пистолетика, но сейчас карлику было уже не до шуток. Он махнул рукой, и
академик впечатался спиной в... нет, не угадали. В меня! Вечно я лезу, куда меня не просят.
Зато начальство не ушиблось, и на том спасибо.
И тут вперёд вдруг вылез Вава Валялкин. Спокойненько так, но с героизмом в глазках,
будто бронемашину отправился отпаивать коктейлем Молотова.
Но шутки в сторону! Я же не дура. Я в одну секунду поняла, почему Гроттерша выбрала
именно Ваньку. Раньше меня это удивляло, потому что выбирать-то ей было из кого. Ванька не
такой богатый и не такой забавный как Пуппер (Пуппер вообще как малое дитя! Плюшевый
английский медвежонок! Из него не то, что веревки вить! Из него шапочки вязать можно!) и не
такой роковой и броский как Бей-все-подряд с его капитанской тросточкой. Он просто Ванька.
Но в нем есть спокойное, ровное, безоглядное упрямство и мужество. Настоящее, мягкое,
настойчивое...
Карлик повернулся к нему. Лицо как из оберточной бумаги, глаза горят. Я так и не
поняла, что он сделал. По-моему просто царапнул воздух, а на Ванькиной майке уже выступила
кровь, словно он его когтями полоснул.
Ванька весь перекосился от боли, но медленно и четко - в такую минуту! - произнес:
- Я ИЗГОНЯЮ ТЕБЯ СИЛОЙ НЕПРОДАННОГО ЭЙДОСА!
- Что ты сказал? Силой чего? - прохрипел карлик.
- Силой моей человеческой души... Души не мага, человека! - спокойно повторил
Ванька.
Его голос набрал вдруг силу, которой прежде у него не было. И сила это была явно не
Ванькина, а чья-то иная, внешняя.
Карлик рванулся к Ваньке, но налетел на преграду. Его отбросило как куклу. Он вскочил
и, воя, снова попытался кинуться, вытянув вперед когти. С его ногтей капала какая-то дрянь. И
снова его отбросило.
А тут Ванька еще зачем-то снял свое магическое кольцо и отбросил его, будто
безделушку.
- Властью свободного эйдоса, я приказываю тебе сбросить личину! - приказал он.
Карлика стало колбасить, вжало спиной в стену. Изо рта у него потекла зелёная жижа.
Такое чувство, что на глиняную фигурку направили мощную струю воды. Кожа с лица слезла,
вытянутые уши, редкие волосы - всё исчезло. И я увидела что-то маленькое, голое, горбатое, с
серебристой сосулькой на шее.
Горбун подпрыгнул, страшно закричал, осыпал нас всех проклятиями и провалился. Дыра
в полу сразу затянулась. Всё закончилось. Ванька в полном изнеможении опустился на пол. К
нему кинулась Гроттерша, прижала к себе его голову. "Ваня... Ванечка!" Целует его, плачет.
Ну, сейчас уже наивно как-то писать, хотя в тот момент я была тронута жутко. Даже глаза
защипало - и это у меня-то! А я еще думала, что у меня сентиментальности меньше, чем у
зубного сверла! Все что-то вопили, обнимались. Поклеп распоряжался, посылал кого-то в
астрал. Его тоже посылали в астрал.
Я случайно услышала, как Сосискосверлил объясняет Зуби, что Бобес был никакой не
Бобес, а карлик Лигул, глава канцелярии мрака. Когда он сбросил личину, Сардик его узнал. И
еще Сардик сказал, что кольцо и жемчужину он теперь уничтожит и можно не волноваться. Во
всем есть свои хорошие стороны. Кощеев - какой бы он не был камикадзе - не сунется. Ему
теперь школу нельзя трогать и светиться, а то свои же и заклюют втихую. У них там тоже счет
ведется, кто украл в меру, а кто зарвался.
Как мы провели остаток ночи и следующее утро описывать не буду. Помню только, что
все бегали, как жуки, когда ночью свет включаешь. Я старалась ничего не пить, потому что
после сглаза Медузии мне и на манную кашу смотреть было тошно.
Бейежиков очнулся, и чавкал завтрак уже со всеми вместе в Зале Двух Стихий. Кажется,
Ягге не особенно рвалась оставлять его в магпункте, хотя для важности и говорила, что нужно
понаблюдать. Да только чего этого некромага наблюдать? Его если и можно чем-нибудь убить,
так только отбойным молотком, да и то если долбить в две смены.
Зализина ходила за Бейежиковым как приклеенная и всё в глаза ему заглядывала. Мне
даже, если честно, жалко её стало. Он улыбался ей довольно вежливо, но вид у него при этом
был такой, будто они двадцать минут назад познакомились и он вообще смутно помнит, как ее
зовут. Зато на Гроттершу он смотрел как худеющая толстуха на пиццу - прямо-таки с
жадностью. Если бы не Зализина, которая болталась на нем как якорь, он бы точно к ней
подошел. А так что толку подходить? Слушать вопли дражайшей половины?
Я, чтобы Целуймартышкин Таньку не смущал, Гуню подослала Таньку спиной
загораживать. "Будто случайно, говорю, маячь". Ну Гунька и старался - маячил. Потом
жаловался, что у него вдоль позвоночника фурункулы пошли. Сглазил его Погладькошечкин,
как пить дать...
Танька, по правде говоря, Гуню и не замечала. Причем не притворялась, что не замечает
(разница-то есть!), а действительно не замечала. Они всё время с Ванькой были, как два
сиамские близнеца. Из одной чашки пили, из одной тарелки ели, причем не уверена, что
разными вилками.
"Ну здрасьте-подвинься! - думаю. - К концу какого-то там года обучения, Танька,
наконец, заметила, что Ванька есть!"
И тут мне вдруг подумалось: "Лучше сделать что-то лишнее, чем не сделать чего-то
важного". Это мысль мне почему-то ужасно понравилась, хотя я толком не поняла, с какой
радости она меня вообще посетила. У меня так всегда. Надо взять пример с Шурасика и носить
с собой блокнот. Среди тысячи тонн чуши затешется порой одна-другая ценная мысля.
После завтрака мы еще чуток потусовались, а потом стали готовиться к отлету. По ходу
дела я с Пупсиковой поцапалась, не помню уже по какому поводу. Кажется, даже и без повода.
Без повода оно всегда почему-то злее получается.
- Склепова, ты воинствующая пошлость! - сказала мне в конце Пупсикова.
Я оценила. Нечаянно у нее хороший удар получился. Верный. Это мне и самой в голову
иногда приходило. С другой стороны, лучше так, чем в шоколаде плавать. Жизнь не кефир.
Булькай себе молча и не забывай мыть стаканчик.
- Ну хорошо, говорю, я воинствующая. А ты какая? Полудохлая пошлость!
На том и разошлись.
К двум часам наш курс мало-помалу начал собираться на стене и у рва. Кое-кто еще
оставался на день - на два, но основной народ разлетался. Мы с Гуней тоже вытащились на
стены со своими чумуданами и стали ждать, пока нас вежливо погонят вон. У нас в Тибике это
умеют.
Шурасик всем говорил одно и то же. Его магфордский профессор совсем чудак, и без
него, Шурасика, не вспомнил бы даже у какого потока читает лекцию. К тому же при
произнесении заклинаний у профессора все время сваливается с пальца кольцо, и Шурасику
приходится все время быть настороже, чтобы его подстраховать.
"Чего бы они, англичане, без нас делали? Вымирающий народ. Куда не посмотришь -
везде ими уже русские командуют", - говорил Шурасик, крайне довольный.
Он до того разошелся, что стал звать с собой Гуню, чтобы разобраться с каким-то там
местным боевым магом. Якобы маг сказал, что у Гуни гломус вломус плохой, и вообще техника
корявая. Мой простачок Гуня поверил, загорелся и стал подробно описывать, что он сделает с
этим магом и в какой последовательности. Я с радостью обнаружила, что фантазия у Гуни
богатая. Видно, он только от меня шухерится.
Едва я утихомирила Гуню, как на стене появились Танька с Вавой Валялкиным. Танька
крепилась, но я видела, что она будет реветь всю сегодняшнюю ночь. Я вначале не поняла
почему, а там глазам своим не поверила: в одной руке у Ваньки был рюкзак, в другой -
увечный пылесос, который не взяли на свалку, чтобы он не портил там внешний вид. Этот
свинопотам собрался улетать!
Я сразу подошла к ним.
- А ты куда? Мог бы еще на недельку остаться в Тюбике! Дети у тебя в лесу, вроде, не
плачут, - сказала я.
Ван Вал упрямо замотал головой.
- Если я не улечу сейчас, то заставить себя улететь потом будет в сто раз труднее, -
заявил он.
Я вкратце высказала ему, что о нем думаю, но мне кажется, Ван Вал меня не услышал. Он
полетит сегодня и точка. И что за радость иметь такой характер? Он, по-моему, под тяжестью
своего характера по уши под землю ушел. Да и Гроттерша такая же. Надеюсь, я не доживу до
дня, когда у них кто-нибудь родится, потому что мне заранее страшно, что это за монстр будет.
Немного погодя притащился Ржевский со своей ненормальной кликушей-женой и
немного разрядил обстановку. По части идиотского смеха он профи, тут ничего не скажешь.
Если Грызька до сих пор не взяла его к себе в передачу, то только потому, что он мутный и на
экране зудильника его особо не различишь.
- Имейте в виду: вы все умрете! Кто-то раньше, кто-то позже, но все! Не забывайте об
этом ни на секунду! - сказала мне Недолеченная Дама.
- Спасибо. Я в курсе, - ответила я, и сразу же об этом забыла. Пусть сама
мементоморит, если ей больше всех надо.
Глеб с Зализиной тоже были здесь. На боевой, так сказать, позиции. Лизон так спешила
улететь, что каждую секунду спрашивала, когда, наконец, разблокируют эту проклятую
гардарику? Когда? Когда? Когда?
Очень скоро она всех достала.
- Иди пошли Глеба. Пусть у Таньки спросит когда! - сказала я ей, и Зализина мигом
выдернула свой аудиоцентр из розетки. Она и без меня видела, что Бейкозявкин рад будет
помчаться спрашивать.
- Глебушка! Не уходи! Мы с тобой прилетим, и я тебе сразу курочку поставлю в
духовку! Твою любимую! - сказала она.
- Уже мечтаю! - сказал Бейбарсов, отворачиваясь.
Мне стало жарко курочку. Надеюсь, они хотя бы убьют ее перед тем, как засовывать в
духовку, хотя глобальной уверенности у меня нет.
Танька с Ванькой отошли к краю стены и держались за руки. Просто за руку и все -
нежно так. Надо Гуньку моего научить за ручку держаться, а то он обычно так за кисть хватает,
будто милицейский залом отрабатывает. Не нежность, а сплошное: "Стоять, я сказал!" О чем
они говорили, я не слышала, да и лезть особо не хотелось. В конце концов, у каждого своя
жизнь.
Оркестр привидений начал что-то мутить, но не особенно громко. Опасались, должно
быть, что кто-нибудь дрыгнет их сгоряча, если будут нарываться. Играли как паиньки. На
балконе появились преподаватели. Ягге, Трахтарахах, Горгонистая Медуза, Великая Зубила и
Сарделькобокал.
Что они говорили, я не запомнила, но что-то такое правильное и трогательное. Наконец
Сардельку-припахал высоко поднял руку с перстнем и выпустил две зеленые искры. Это
означало: пора.
Мы взлетели.
- Прощай, Тибидохс! - сказала я, когда огромная каменная черепаха была далеко внизу.
И это был едва ли не первый случай за последнюю неделю, когда я назвала свою школу
правильно. Хэппи-энд, блин".
Книги имеют свои судьбы в зависимости от головы читателей (лат).
Плутарх. Избранные жизнеописания. М., 1990. - С.439
Подробнее об эйдосах в книге "Мефодий Буслаев. Маг полуночи".
Дмитрий Емец: "Таня Гроттер и перстень с жемчужиной"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
