Жанр: Фантастика
Таня гроттер 11. Таня гроттер и перстень с жемчужиной
...ами. Твоя Миля".
Ванька улыбнулся. Ферапонтом звали толстого, с прозрачным булькающим пузом
водяного, который жил в Тибидохским рву. У Милюли явно были свои представления о
прекрасном.
- Чего ржешь? Смеючку-гадючку проглотил? - рассердилась русалка.
- Я передам, - пообещал Ванька.
Русалка успокоилась.
- Поцеловать надо или так передашь? - спросила она деловито.
- Так передам.
- Умница. Бескорыстный! - одобрила Милюля и нырнула в фонтан.
Ванька увидел, что она уселась на дне и расчесывает волосы черепаховым гребнем,
украшенным изумрудами. Пробивавшееся сквозь воду солнце заставляло камни играть и
вспыхивать. Как оказалось, Ванька заметил это не один. Тангро, высунувшийся из неплотно
завязанной сумки, внезапно сделал быстрое, змеиное движение. Дракон нырнул почти без
всплеска. Маленькие кожистые крылья, некогда показавшиеся Тане слабыми, загребали воду с
невероятной решительностью. Длинное тело, делая волнообразные движения, скользило в воде
с ловкостью выдры. Милюля заметила дракона лишь тогда, когда он уже вцепился в гребень.
Надо отдать ей должное, русалка не стала падать в обморок. Должно быть, такие чувства,
как удивление или испуг, были для Милюли слишком абстрактными. Она дралась за гребень
решительно, как гладиатор, и отстояла-таки его, хотя вода и бурлила под ударами драконьего
хвоста.
Тангро вынырнул из бассейна порядком обескураженный. Втянул ноздрями воздух и
вновь хотел нырнуть, но Ванька подхватил дракона под живот и он мигом оказался в сумке. Не
дожидаясь пока разгоряченная Милюля, вынырнув, будет делиться впечатлениями, Ванька
поспешил ретироваться.
"Тангро нравятся блестящие предметы! Прямо сорока какая-то", - подумал он на бегу.
Пока Ванька возвращался через парк, Ягун давно уже примчался в Тибидохс. Жадно
спешащий жить, он ни минуты не мог усидеть на одном месте. Ему казалось, что пока он сидит,
жизнь проносится мимо в грохочущем поезде, показывая ему язык из окна. Недаром для
маленького Ягунчика, когда он совсем уж распоясывался, не было большего наказания, чем две
минуты просто просидеть на стуле, положив руки на колени. Однако Ягге редко наказывала его
так сурово.
Едва сгрузив в комнату пылесос, Ягун немедленно отправился искать "всю толпу".
Беспокойные ноги сами несли его туда, где была пища для впечатлений и мишени для острого
язычка. "Вся толпа", к удивлению Ягуна, долго не обнаруживалась.
Тогда он махнул рукой и отправился в "мужской клуб", где почти гарантированно
кто-нибудь да был. "Мужским клубом" называлась комната на третьем уровне Большой Башни.
В этой комнате восемь веков назад прожил несколько лет маг пятого уровня Оскарус.
Известный женоненавистник и аскет, он наложил на комнату ужасающей силы заклятье, по
слухам, разработанное не без участия добрейшего джинна Абдуллы.
Заклятье, насчитывающее двадцать тысяч семьсот два стиха, непрерывно произносилось
Оскарусом на протяжении двенадцати суток и на веки вечные лишало любую
представительницу прекрасного пола возможности переступить порог его комнаты. Вздумай
хотя бы одна дочь, внучка или правнучка Евы ослушаться, пришлось бы впервые в истории
Тибидохса использовать пылесос по его прямому назначению. Разумеется, мужская часть
учащихся сумела оценить возможности комнаты Оскаруса и часто собиралась здесь, в
"мужском клубе".
Внутри комната Оскаруса была просторнее спортивного зала. Здесь и десятку циклопов
нашлось бы где попрыгать. "Нет, точно без пятого измерения не обошлось", - подумал Ягун.
Он всегда думал об этом, переступая этот порог, и сам удивлялся, как предсказуемо течет в
иных ситуациях его прыгучая мысль.
Открыв дверь, играющий комментатор на минуту остановился на пороге, определяясь. У
окна на кривоногой кушетке лежал Демьян Горьянов и пролистывал подшивку "Магического
оборзевателя" за прошедший год.
"Ну Горьянова нам даром не надо!" - подумал Ягун, торопливо вспоминая, не пил ли он
сегодня молока.
В кресле у камина сидел Шурасик. Выпускник Тибидохса, а ныне магфордский
магспирант, задумчиво чертил в воздухе буквы, и они повисали дымными кольцами.
- Возможно, не я первый заметил, но какое забавное все же слово: "победа!" - сказал
Шурасик.
- Чего же в нем забавного-то? Прочное такое слово, радостное. Слово "облом" нравится
мне гораздо меньше, - не понял Ягун.
- Да вот смотри, что получается, если от него отгрызать по букве! - сказал Шурасик,
начиная по одному рассеивать дымные кольца. - "Победа - обеда - беда - еда - да"! Ну
не прелесть, а? А из твоего "облома", кроме "лома", ничего ценного не получишь.
- Ты это напрасно. Лом иногда тоже бывает полезен, - заявил Ягун и отошел от
Шурасика.
Гуня Гломов методично обрабатывал кулаками грохочущий щит, укрепленный на
массивном, из цельного дубового ствола манекене. После каждого удара манекен
проворачивался и атаковал Гуню тяжелыми деревянными шарами, прикованными цепью к его
далеко отставленной руке. Гломов с гоготом приседал, и шары проносились у него над головой.
Шурасику первому надоели производимые Гломовым звуки. Он потрогал пальцем ушную
раковину и, поморщившись, сказал:
- Гуня, довожу до твоего сведения, что этот манекен предназначен совсем для других
целей!
Гуня обернулся, утратил бдительность и тотчас был сбит с ног коварными шарами. Рыча,
он вскочил и боднул щит лбом.
- В летописях упомянуто, что некогда манекен стоял рядом с драконбольным полем.
Всадник должен был ударить копьем в центр щита, и, если он делал это недостаточно точно,
шары выбивали его из седла.
- А если в центр? Шары не проворачивались? - недоверчиво спросил Гуня.
- Проворачивались, родной, еще как... Но вес шаров был так рассчитан, что они
проносились над всадником, не задевая его, - заверил его Шурасик.
Велев Гуне отойти на три шага, он выпустил две боевые искры - одну в центр щита,
другую в край. В первом случае шары безвредно пронеслись над головой Гуни. Во втором -
сбитый с ног Гломов издал боевой клич и кинулся убивать Шурасика.
Ягун хмыкнул и, заметив вошедшего Жикина, направился к нему. Доводить Жорика было
одним из самых больших интеллектуальных удовольствий бурной юности играющего
комментатора.
- Жикин, паладин души моей, поведай мне, отчего на твоем прекрасном лице написано
такое невыразимое страдание? - спросил Ягун выспренно.
- Чего? - не понял Жора.
- А того! Говорю: чё тухлый такой? - пояснил Ягун.
Жикин подозрительно посмотрел на него. Лицо играющего комментатора выражало лишь
искреннее участие. Жора же был не из тех, кому идет на пользу отрицательный опыт.
- Да вот, Склепова меня добила только что!
- Чем? Лопатой?
- Нет. Подвалила и спрашивает: "Жор, тебе не стыдно выглядеть так кошмарно? И не
надо демагогии: отвечай только "да" или "нет"". И что я мог ответить? "Да" - "Нет"? -
вознегодовал Жикин.
Ягун посмотрел на него с состраданием.
- Прекрасный вопрос! В духе фрекен Бок: "Вы перестали пить коньяк по утрам?" Но я
знаю вопрос еще лучше, своего рода тест на интеллект. После него три человека из десяти
полезут с кулаками, а еще пятеро перестанут с тобой разговаривать.
- И что за вопрос? - заинтересовался Жикин.
- "Что ты почувствуешь, если я по большому секрету скажу тебе, что ты совсем тупой?"
Жора задумался. Заметно было, что он и так, и сяк поворачивает вопрос, и не находит
достойного ответа.
- А ты что почувствуешь, Ягун? - спросил он.
- Удовольствие, родной мой. Глубочайшее удовлетворение. К человеку, который
смеется, когда на него катят бочки, никто никогда не пристает. Поверь моему опыту!
Дверь скрипнула, и в комнату мага Оскаруса просунулась голова Ваньки.
- О, Ванек! Иди сюда, друг Ваня! - подал голос Демьян Горьянов, которому наскучило
читать "Магический оборзеватель" и хотелось, чтобы что-нибудь в ком-нибудь прокисло.
Ванька молча показал Горьянову скрещенные пальцы, и тот, убедившись, что дело не
выгорело, отвял. Когда Ягун встретился с Ванькой взглядом, тот поманил его и сразу исчез.
Ягун последовал за ним.
- Тайны? Что за тайны? - с интересом спросил Жикин.
Ягун посмотрел на него и таинственно прошептав: "Амурные дела!" - исчез. Жора
некоторое время простоял неподвижно, осмысливая ответ, а затем лицо у него стало сладким,
как у кота, который предчувствует сметану, и он произнес: "О! О! О!" Ягун просчитал все
верно. Амурные дела были единственной причиной, которую Жикин более-менее был способен
понять.
Ванька быстро шел к лестнице, придерживая на бедре сумку с драконом. Он очень
спешил. Ягун едва нагнал его.
- Звал? Что случилось-то? - спросил он.
- Скоро сам поймешь! - сдержанно отвечал Ванька.
Ягун заметил, что лицо у него было гневным и сосредоточенным. Примерно таким оно
было в день, когда Ванька готовился к дуэли с Пуппером. Ягун достаточно изучил Ваньку и
отлично знал его характер. Если сам Ягун вспыхивал всегда мгновенно, но столь же мгновенно
погасал, то Ванька разгорался всегда долго, постепенно, неохотно, но когда это происходило,
погасить его было уже невозможно. Он шел упорно и до конца. Будь иначе, не выжить бы ему в
Дубодаме.
- Надеюсь, ты не меня бить собираешься? Я существо ранимо-болтливое! После меня
пылесос осиротеет! - сказал Ягун.
- Не тебя, - отвечал Ванька.
- Это радует. Можно я умру от счастья прямо сейчас?
- Перестань, Ягун... Скоро тебе будет совсем не смешно, - сказал Ванька,
поморщившись.
- Мне уже сейчас не смешно. Это я так разряжаю обстановку. Чем больше хмуриков
вокруг - тем больше я вынужден болтать, чтобы поддерживать разговор за всех сразу.
Мучаюсь, а болтаю. Что могло произойти за тот час, который мы не виделись?
- За этот час - ничего, - кратко сказал Ванька и больше уже на вопросы не отвечал. Он
быстро спустился по лестнице, прошел по коридору и, оказавшись у дверей комнаты Тани,
постучал.
Таня открыла сразу. Она стояла у кровати и озабоченно разглядывала полировку днища
контрабаса. Перстень Феофила Гроттера на ее пальце ворчал, что она совсем запустила
инструмент. Таня почти его не слушала. Феофил ворчал почти всегда, когда его не одолевала
старческая дремота.
- Ну что у вас тут за тайны? Помешали мне задушевно беседовать с Жорочкой. Умирать
буду - не прощу! А наследства вы уже лишены, имейте в виду, - предупредил Ягун.
Ванька повернулся к Тане.
- Покажи ему! - велел он.
Таня подошла к шкафу и опустила руку в карман комбинезона, который был на ней, когда
она полетела к Склеповой на Лысую Гору. Спустя секунду в ладони Ягуна оказалось нечто
холодное и твердое.
- Что это? Мой запоздавший подарок на Новый год? - спросил Ягун.
Ванька сунул руку в сумку и извлек оттуда Тангро. Дракончик спал. Зубцы у него на
спине едва вспыхивали. Стараясь не разбудить его, Ванька осторожно поднес лапу Тангро к
каменной лапе в руке у Ягуна.
Ягун присвистнул.
- Скверная штука! - сказал он.
Таня кивнула. Каменную подушку лапы она нашла на втором этаже дома на Лысой Горе и
машинально сунула в карман. После встречи с Ванькой, когда ей казалось, что ее внутренний
мир треснул, она забыла о ней. Была выжжена, опустошена, рассержена.
Все трое долго молчали. И без того ясно было, что их мысли текут параллельно. Слова
могли лишь все запутать. Первым нарушил молчание Ванька.
- Зербаган! Я убью его! - кратко сказал он.
- Скорее уж он тебя. Он сильнее десятка таких, как мы, - сказал Ягун, вспоминая, как
мало мага устрашили их боевые искры.
Ванька нетерпеливо мотнул упрямой головой.
- Неважно. Я убью его, потому что я злее, - сказал он уверенно.
И это не было преувеличением. Ягун достаточно хорошо знал Ваньку. Такой не
остановится. Пойдет и одно из двух: либо сам погибнет, либо выполнит намеченное. Эти
тихони самые опасные. Сидит, книжечки читает, а потом - ап! - царя взорвал.
- Остынь! Глаз с Зербагана мы теперь не спустим, это точно. Сообщим моей бабусе,
Сарданапалу, возможно, Зуби... Вот только поверят ли они нам? - сказал Ягун.
- Твоя бабуся не поверит? - удивилась Таня.
- Да бабуся-то поверит. Она у меня... хех... вся в меня, доверчивая. И Сарданапал
поверит... Но и что из того?
Таня с недоумением подняла брови. Ягуну достался такой заряд укоризны, что играющий
комментатор едва не прикусил свой змеиный язычок.
- Убийство драконов - тяжелейшее преступление. Если оно будет доказано -
Зербагану не отвертеться, - сказала Таня.
- Если будет доказано. А какие у тебя есть доказательства? - с интересом спросил Ягун.
- Ну... э-э... в Башне привидений он размахивал посохом, пытаясь ударить дракона...
- Ага. Дракона, который едва не выжег ему глаза. Извини, дорогая, но если бы этот
переносной огнемет набросился на меня, я бы тоже попытался его чем-нибудь шарахнуть...
Короче, это не доказательство, - с насмешкой сказал Ягун.
Таня не сдавалась.
- А то, что Зербаган таскается повсюду с таинственным видом?
- Если иметь таинственный вид - преступление, то половину Тибидохса можно
отправить в Дубодам быстрее, чем я скажу "хрю", - заявил Ягун.
- А что он делал в Башне Привидений?
- Ты сперва ответь, что ты сама там делала?
- Я искала замурованные души влюбленных!
- А он искал своего дедушку.
- Какого дедушку? - не поняла Таня.
- Неважно какого. У него когда-то был дедушка, и Зербаган подумал: а не поискать ли
мне его? Вдруг дедушка стал привидением? - невинно сказал Ягун.
Несмотря на то, что момент был совсем не располагающий, Таня невольно улыбнулась.
- Ягун, ты жук! Ты был бы идеальным преступником!
Играющий комментатор скромно погладил себя по голове.
- Ты так считаешь? Я краснею... Надо будет с Катькой посоветоваться. Интересно, как
она отнесется к моей новой профессии? Можно я на тебя сошлюсь?
Ванька молча подошел к Ягуну и толчком в грудь посадил его на диван.
- Ты чего? - удивился внук Ягге.
- Тебе не надоела эта клоунада? Чего ты добиваешься? Чтобы мы оставили Зербагана в
покое?
Играющий комментатор замотал головой.
- Не-а. Я просто пытаюсь вселить в ваши буйные головы трезвую мысль, что у нас нет
доказательств. Без доказательств мы только навредим и Сарданапалу, и себе, и Тибидохсу. Это
и ежу понятно, что Бессмертник Кощеев и вся его клика будут выгораживать Зербагана.
Ванька мрачно кивнул.
- Вот именно поэтому Зербагана и надо убить! - заявил он.
Ягун взял со стола лупу, в которую Таня разглядывала насекомых, и сквозь нее уставился
на Ваньку.
- Проснись и пой! - воскликнул он.
- Чего? - нахмурился Ванька.
- А того! - передразнил Ягун. - Убей Зербагана (только, скорее, он тебя), и плыви на
тихом катере в Дубодам. Вот только Таньку ты кому завещаешь? Пупперу али Бей-Зализину?
- Ягу-у-ун! Я тебя убью! - вознегодовал Ванька.
- Опять убью? Вот это я называю навязчивой идеей!.. Человеку хочется кого-нибудь
прикончить, а кто это будет - гад Зербаган или милейший Ягун особой разницы нет.
- А ты что предлагаешь? - спросила Таня.
Играющий комментатор встал с дивана.
- Слушайте сюда, цыплятки! Наш единственный шанс - застигнуть Зербагана на месте
преступления! В тот момент, когда он будет пытаться расправиться с Тангро. Мы заснимем
нападение на зудильник, и Гробыня передаст все в прямой эфир.
- А Кощеев?
- Тут и Кощеев уже ничего не вякнет... Там у них в высших сферах особой дружбы нет.
Сплошная прагматика. С одной стороны: топи утопающего - он у меня плавки украл! И с
другой: не подплывай к тонущему, чтобы не затянуло в воронку! - заявил Ягун.
Играющий комментатор был в ударе. Большими шагами он ходил по комнате, не замечая,
толкал Таню и Ваньку широкими плечами и щедро сорил идеями.
- Следить за Зербаганом будет непросто. Он всегда настороже, да и этот его
укороченный гномик тоже не локтем в носу ковыряет... Бейбарсов! Вот кто нам нужен. Без
него Зербаган размажет нас, как кашу по тарелке, - заявил Ягун под конец.
Идея подключить Бейбарсова совсем не понравилась Ваньке. Таня отнеслась к ней
несколько спокойнее, хотя и не без настороженности.
- Ягун, ты хочешь, чтобы мы поговорили с Глебом? - спросила она.
- Нет. Я хочу, чтобы ты с ним поговорила, - уточнил Ягун.
- Я одна?
- Ну да. Некромаги - странные ребята. Им много чего довелось пережить, и психика у
них вывернута наизнанку. Проще говоря, они хромают на голову и на оба уха. Вполне
возможно, что меня он и слушать не станет. Что касается Ваньки, то его к Бейбарсову и близко
подпускать нельзя! Сама знаешь почему, - заметил Ягун.
- Что? Я Таню одну к Бейбарсову не подпущу. Я ей запрещаю! - категорично заявил
Ванька.
Бедный Ванька! Уж кем-кем, а психологом-то он точно не был. Особенно женским
психологом. Эти его слова и решили дело. Таня тотчас перестала колебаться и заявила, что
пойдет к Бейбарсову одна и прямо сейчас.
- Вот и чу дно! - одобрил Ягун и объявил совещание закрытым.
Глава одиннадцатая
ЛЮБОВЬ - БЕНЗИН ДЛЯ ДУШИ
"Мастер и Маргарита" - очень полезная для нас книга. Главный
дух тьмы там представлен очень романтично - эдаким благородным
злодеем. На самом деле он - клерк. Серый скучный служащий в
протертых нарукавниках, перекидывающий костяшки на счетах.
Арей, начальник русского отдела мрака
У Тани был скрытый дар. Дар, который она с удовольствием передала бы кому угодно,
если бы нашелся некто, согласившийся его принять. Не исключено, что кто-то сглазил ее отца
или мать, и сглаз перешел по наследству к дочери. Сглаз этот состоял в том, что она всегда
встречалась с нужными ей людьми в минуты, когда они оказывались не в настроении. Вот и
сейчас Таня явилась к Бейбарсову явно не ко времени.
Когда она, постучав, толкнула дверь его комнаты, то увидела, что на коленях у
Бейбарсова сидит Зализина и строит планы. Причем не какие-нибудь, а свадебные. Лизон была
так увлечена, что даже не заметила Таню.
- Я хочу, чтобы все было на уровне. Белое платье, фата, кольца и чтобы приехала моя
мама... Да, Глеб, и имей в виду: ты должен подстричься! Твоя прическа тебе совсем не идет, -
щебетала Зализина.
Бейбарсов реагировал на разговоры о свадьбе очень по-мужски. Он молчал, уставившись
в пол, где под его взглядом плавился и вздувался пузырями лак на паркете.
- Глебушка, почему ты молчишь? Почему не говоришь, как ты хочешь? Ну скажи,
дуся? - спохватилась вдруг Зализина.
- Не хочу.
- Ну пожалуйста! Я умоляю, я требую, наконец! Как ты представляешь себе саму
церемонию?
- Кортеж из ступ, новобрачные в дубовом гробу, невеста в цепях и свадебное застолье в
морге, - сказал Бейбарсов мрачно.
Таня не уверена была, что он пошутил. У некромагов свои представления об организации
свадебных торжеств. Зализина передернулась.
- Где-где застолье?.. Фу, гадость какая! Даже и не мечтай!
Зализина повернула голову и неожиданно увидела Таню. Надо отдать ей должное, Лизон
не умерла от удивления. Обморока она тоже счастливо избежала.
- Гроттерша? Что ты здесь забыла? - спросила она ледяным голосом.
- Извините! Я зайду в другое время! - поспешно сказала Таня и попыталась
выскользнуть за дверь, но не тут-то было.
Зализина резво вскочила с колен у Бейбарсова и двойной красной искрой захлопнула
дверь перед носом у Тани. Более того: поперек двери прошли две железные полосы с гвоздями.
- Нет уж, Танечка, погоди раз пришла! Или ты подглядывала? - сладко спросила
Зализина.
- Именно это я и делала, - заверила ее Таня.
По другому с Лизон разговаривать было невозможно. Лишь лобовые ответы ее
обезоруживали. Зализина на миг стушевалась.
- Ясно. Что, чужое счастье спать не дает? - спросила она.
- Не дает, - согласилась Таня.
- А что же твой Валялочкин? Ах ну да: первым делом каличные зверушки, а гроттерши
вторым номером и строго по записи! - ехидно заявила Лизон.
Таня промолчала. Быстро же Зализина забыла Ваньку! А давно ли поджидала его на
каждом углу, назойливая, как приставучая маголодия? Разумеется, теперь у Лизон есть Глеб, ее
патентованная собственность. Теперь мы выцарапываем глазки за него, а Ванька может
катиться на все четыре стороны.
Лизон настороженно разглядывала Таню, подкарауливая каждую реплику. У Зализиной
была скверная, прямо убийственная привычка. Мало того, что она визжала. Слушала она еще
противнее. Едва вы открывали рот, чтобы что-то сказать, как Зализина искоса, по-птичьи, но
очень зорко, заглядывала вам в рот, точно врач-стоматолог, прикидывающий, на какой объем
работ можно рассчитывать.
- Что молчишь, Гроттерша? Совесть колбасит? Не дает мне в глазки смотреть? -
спросила Зализина.
В ее голосе появились знакомые кликушеские нотки. Таня быстро взглянула на перстень
Феофила Гроттера, точно прося, если что, подстраховать ее.
- Лизон... ты больной человек... - сказала она.
- А... ну конечно! Это же я к тебе пришла! Я подслушивала! Я ворвалась, когда
Глебушка мечтал о нашей свадьбе!
"Это теперь называется: Глебушка мечтал о нашей свадьбе!" - подумала Таня.
Зализина выкрикивала еще что-то, но Таня не вслушивалась, с любопытством поглядывая
на Бейбарсова. Ей казалось, что Глеб ведет себя с хладнокровием, которое можно встретить у
хозяина моськи, облаивающей прохожих. А что ему еще делать, раз такая собака досталась?
Усыпить ее? Каждый раз вопить, зажимать ей пасть и бросаться с извинениями? Бесполезно.
Проще ограничиться понимающей тонкой улыбкой и эдаким коронно-бейбарсовским взглядом.
Голос Лизон мало-помалу утихал. Постепенно от истерики она переходила в плаксивую
плоскость.
- Бывают люди тонко-настроенные, как скрипка, а бывают тупые, как кувалда, -
сказала вдруг Лизон.
"Разумеется, кувалда - это я. А скрипка сама Лизон", - подумала Таня.
- Скрипка - это мой Глеб. Он такой чуткий, такой ранимый... Ты ему не подходишь! -
продолжала Зализина.
Поняв, что не угадала, Таня смутилась. Зализина перетолковала это по-своему.
- Что, проняла я тебя? - спросила она ласковым тоном следователя, произносящего:
"Сознаваться будем?"
- Проняла, - заверила ее Таня.
- И сразила?
- Ухлопала на месте.
Зализина накренила голову набок, позволяя лишней язвительности излиться в ухо.
- Все ехидничаешь, Гроттер? А ведь без Глебушки моего жить не можешь? - спросила
она задушевно.
- Не могу, - в тон ей сказала Таня и тотчас пожалела о своих словах, потому что
заметила, что Бейбарсов смотрит на нее. Что смотрит - это еще полбеды. Главное - как
смотрит.
Сказано-то это было в шутку, чтобы позлить Зализину, да вот только у Бейбарсова, как у
истинного некромага, с чувством юмора было сложно. Он жил слишком всерьез. Таня
подумала, что если в шутку сказать овчарке "фас!", то очень может статься, что шутку она
поймет не раньше, чем от кошки останется одно плачевное воспоминание.
- Хватит! Я пришла сюда не за этим! - сказала Таня с досадой.
- А зачем? - поинтересовалась Лизон.
- Я хочу поговорить с Глебом наедине!
Зализина застыла.
- С ГЛЕБОМ? - визгливо спросила она.
- Да.
- НАЕДИНЕ? - произнесла Лизон еще визгливее. Стакан на столе разлетелся
осколками, хотя к нему никто не прикасался.
- Если удобно тебя просить, Лизон!
Таня согнула в локте руку, уверенная, что ей придется блокировать атакующие искры. Но
Лизе суждено было еще раз удивить ее. Она действительно выпустила искру, то не в Таню, а в
заговоренную дверь и, вышибив ее, вышла в коридор.
- Надеюсь, открытая дверь вам не помешает! Голубки, блин, козлиные! - произнесла
она сквозь зубы.
Таня с Глебом остались одни или... почти одни. Даже удалившись, Зализина продолжала
незримо стоять между ними. Прожженная дверь удушающе дымила. Избегая взгляда
Бейбарсова, Таня подошла к окну, якобы для того, чтобы не дышать дымом, и рассказала Глебу
о Тангро и Зербагане. Глеб слушал ее цепко и спокойно.
- Да я слышал о пелопонесских драконах... У нашей старухи (так он называл ведьму,
передавшую им дар) были свои мысли на этот счет, - сказал он.
Таня быстро повернулась к нему. Ну и дела! Мир не просто тесен. Мир - это автобус в
час пик.
- Какие мысли?
Глеб подозрительно оглянулся в пустоту.
- Она говорила, что пелопонесские карликовые драконы вороваты как сороки. Не
исключено, что один из них зацапал, что ему не принадлежало, и кто-то из-за него сводит счеты
со всеми.
- Но что дракон мог украсть?
Бейбарсов передернул плечами.
- Не знаю. Что-то важное, надо думать.
- Мы считаем, что на драконов охотится Зербаган. Помоги нам поймать его, когда он
нападет на Тангро, - сказала Таня.
Бейбарсов испытующе смотрел на нее. По его губам бродила странная улыбка. Тане
почудилось, что он постепенно освобождается от магии локона. И еще почудилось, что имя
Зербаган хорошо знакомо Глебу. Знакомо в гораздо большей степени, чем самой Тане, Ваньке
или даже Сарданапалу.
- Так ты поможешь нам? - спросила Таня нетерпеливо.
Глеб подошел к ней и коснулся ладонью ее щеки.
- Обязательно помогу. Но не нам , а тебе, - заверил он ее.
Народ стал собираться в Зале Двух Стихий задолго до восьми часов. Таня, появившаяся
там с Ванькой в половину девятого, застала торжество в самом разгаре.
В окружении пестрой стайки девиц разгуливал Жора Жикин, похожий на ощипанного
павлина. "Каждый мужчина должен снести дом, спилить дерево и родить на стороне сына!" -
говорил он. Младшекурсницы слушали и хихикали. Им было пока что смешно.
Жанна Аббатикова задумчиво разглядывала Конька-Горбунка, словно прикидывая,
сколько мешков можно на него навьючить. Семь-Пень-Дыр сноровисто скользил в толпе,
что-то шепча то одному, то другому. Комбинировал, надо полагать. Верка Попугаева,
накрашенная как официантка в кафе для дальнобойщиков, активно кокетничала с Кузей
Тузиковым. Тузиков томился и ждал ужина. За минувший год он в рекордные сроки обзавелся
животиком, небольшим, очень благополучным животиком, похожим на рюкзачок.
- Заматерел! - говорил о нем Ягун.
Ленка Свеколт, размахивая руками, спорила о чем-то с Шурасиком. Предмет спора был,
как обычно, самый мелочный, однако перстень Шурасика уже раздраженно постреливал
красными искрами.
Малютка Клоппик, пойманный с ящиком динамитных шашек, был отправлен Медузией
спать под караулом из семи циклопов. Циклопы тащились за Клоппиком ужасно уныло.
Вынужденные сопровождать Клоппика, они были лишены возможности проверять
регистрацию магических перстней и были оста
...Закладка в соц.сетях
