Жанр: Фантастика
Таня гроттер 10. Таня гроттер и локон афродиты
...лове
зацепило?
- Твоя коварная соперница был малоазиатский карликовый тролль, - едва выговорила
сквозь смех Таня.
- Кто-кто? Что за бред?
- Еще его называют "тролль-горбун". Ты смотрела издали и не разглядела горба. Ростом
малоазиатские карликовые тролли с человека. Волосы у них роскошные. А лица они
завешивают, чтобы людей не пугать. Ножи и кинжалы они метают прекрасно.
Пипа последний раз всхлипнула. По инерции. Хрупкое женское счастье вновь стало
железобетонным.
- Но как ты догадалась?
- Когда ты упомянула про метание ножей. Они потому коварно скрылись в зарослях, что
в Магфорде нельзя метать ножи в парке. Дриады сразу начинают крошить батон.
Уточнив у Склеповой, в какой комнате живут юноши, Таня поднялась еще на этаж.
Навстречу ей, поклонившись, прошли два англичанина. Они о чем-то говорили, но, заметив
Таню, замолчали и посторонились, хотя места на лестнице было столько, что разошлись бы и
два слона. Один из англичан был Прун, телохранитель Гурия, второго Таня видела впервые.
Она повернула налево и оказалась у начала узкого коридора со множеством портретов и
литографий на стенах. Она прошла мимо двух комнат и, услышав из третьей русскую речь,
поняла, что ей сюда.
Таня хотела толкнуть дверь и войти, чтобы окончательно убедиться, что Ваньки в комнате
нет, как вдруг услышала голоса. На этот раз они доносились не из комнаты, а из небольшого
холла прямо по коридору. Беседовали двое. Один голос она узнала сразу: Бейбарсов. Второй
голос принадлежал девушке. Тане трудно было определить пока, кому именно, хотя она,
безусловно, ее знала.
Таня застыла. Она даже не задумывалась о том, подслушивает или нет. Она не
подкрадывалась, не прижималась к стене, не произносила заклинания невидимости, а просто
неподвижно стояла, пока коридор услужливо доносил до ее слуха чужой разговор.
- Ты думаешь о ней? - спрашивала Бейбарсова девушка.
- Нет.
Девушка тихо засмеялась:
- Так я тебе и поверила. Ты забыл: мы можем легко обмануть чужих , но своих мы
обмануть не можем. Я знаю тебя лучше, чем ты знаешь сам себя.
- Это нелогично. Лучше, чем я, меня никто не знает. Ты ошибаешься, - упрямо отвечал
Бейбарсов.
- Я никогда не ошибаюсь. Даже не знай я формулы магического проникновения, мне
было бы достаточно один раз заглянуть в твои глаза, - заспорила его собеседница.
- Ну знаешь и знаешь... Тебе-то что за дело? - сказал Бейбарсов.
Голос его звучал устало. Обычный человеческий голос, без стальных нот и вечной
иронии, с которой он разговаривал с Таней. Она и узнавала, и не узнавала его одновременно.
Это была та часть Бейбарсова, которую она пока не знала.
По какой-то интонации, по особому мягкому проглатыванию окончаний слов и
закруглению предложений Таня внезапно поняла, кто собеседник Бейбарсова. Жанна
Аббатикова, третья из некромагов, та самая Жанна, чей странный взгляд она порой ловила на
себе.
- Ты все еще рисуешь то, что рисовал тогда? Не надоело? Одно и то же лицо... Была бы
хоть красавица, а то... - не без зависти продолжала Аббатикова.
- Откуда ты знаешь, что именно я рисовал? Я никому не показывал.
- Не так уж сложно догадаться, когда один рисунок повторяют сотни раз, начиная с
двенадцати лет. Даже если при этом вечно прижимают бумагу к груди, защищают папку
сдвоенным проклятьем и накладывают на веревочки папки змеиные заклинания, - не без
ехидства заявила Жанна.
- Но если это известно тебе, значит, знала и хозяйка? - задумчиво протянул Бейбарсов.
- Само собой. Неужели ты думаешь, на свете могло существовать что-то, чего бы она не
знала? Однажды я видела, как она листает твою папку. Листает и ухмыляется как-то
по-особенному, а твои веревки-змеи обвивают ей пальцы... Ты в этот момент был в лесу. Я
ничего не рассказала тебе, потому что... сама не знаю почему.
- Но почему она мне не запретила? Мы же столько раз слышали, что нам нельзя любить
. Того, кто полюбит, ждет смерть. Сколько раз она это повторяла! А тут ей все было известно
и... молчание... Она не убила меня, - растерянно сказал Бейбарсов.
- Старта была умна. Возможно, ей была не нужна твоя смерть, а может, существовали
иные причины. Когда она листала твою папку, мне чудилось, старуха довольна.
- Довольна? Я никогда не видел ее довольной. Разве что умирал кто-то из старых ее
врагов, и она вычеркивала его имя в толстой книге, - заметил Глеб.
- Да, я тоже это помню. Но ты увильнул от вопроса. Я спросила: рисуешь ли ты то же
самое? Только скажи правду, ведь я когда-то была привязана к тебе и скрывала это от старухи.
Я почувствую, если ты солжешь.
Бейбарсов помедлил.
- Да. Если это можно назвать рисованием. Рука перестает повиноваться мне. Она
скользит по бумаге, как чужая. И опять у меня навязчиво получается одно и то же лицо.
- Ее? Тани Гроттер? - неприязненно спросила Аббатикова.
Снова длинная пауза. Таня испуганно ждала ответа, но, когда ответ прозвучал, он был
совсем не таким, как тот, что сложился у нее в сознании.
- Да. Лицо ее. Но это не она, - сказал Бейбарсов.
Услышав за спиной какой-то звук, Таня оглянулась. К ней быстро, размахивая при ходьбе
руками, шел Ванька и уже открывал рот, чтобы крикнуть что-то приветственное. Таня
поспешно кинулась ему навстречу и быстро утянула его из коридора на лестницу. Она
опасалась, что Ванька ее окликнет и некромаги догадаются, что она стала случайной
свидетельницей их разговора.
- Что с тобой? Ты вся дрожишь! - удивленно сказал Ванька.
- Я простудилась, - соврала Таня на автомате. Ванька с беспокойством коснулся ее лба
широкой ладонью.
- С ума сошла? Вот-вот же матч! А лоб и правда горячий... А все эти тренировки под
дождем, будь они неладны! - сказал он.
Таня терпеливо улыбнулась ему. Милый-милый, заботливый Ванька, какой же ты все-таки
чайник! Мысли ее, оставив Ваньку, вернулись в недавнее прошлое.
"Аббатикова... Она сама признает, что была увлечена Глебом. Да и меня, похоже, она не
слишком любит..." - вспомнила Таня с тревогой. Язык у нее точно драконьим пламенем
обожгло. Глаза заслезились. Она вспомнила раскаленную ложку Шурасика для снятия сглазов и
роковых проклятий. А уж не она ли, Аббатикова, тогда постаралась? О, Древнир! Как же все
это надоело! Она начинает вязнуть в этих мелких противных дрязгах, в быту и сплетнях! И это
сейчас, хотя столько лет была инстинктивно выше этого.
- Слухам можно верить, можно не верить. Одного нельзя делать - опровергать, -
услышала она голос Ваньки, пробившийся к ней словно сквозь туман.
К чему это он сказал?
Глава 12. Вечно жить не запретишь
Сборная мира прилетела среди ночи, в четвертом часу. Незадолго перед тем пронесся
слух, что она задержалась в дороге из-за бурана в Южной Америке и будет только завтра к
вечеру. Десятитысячная толпа, давно зевающая, в считанные минуты разбрелась. На
драконбольном поле осталось только человек восемьсот самых упорных, которые тоже
постепенно улетучивались.
Таня с Ванькой сидели на сыроватой скамейке в одном из последних рядов. Сектор был
почти пустым. Тане не спалось, хотя завтра должен был состояться матч. Она поняла, что будет
бродить всю ночь по магфордскому парку, и обрадовалась, когда поняла, что верный Ванька
согласен быть ее спутником.
Моросил противный дождь, такой мелкий, что казался просто брызгами из
пульверизатора. Ванька давно снял с себя свитер и натянул его Тане на плечи. И хотя Таня
была в непромокаемом драконбольном комбинезоне, она не протестовала. Она давно поняла,
что в своем жертвенном стремлении подхватить насморк Валялкин ни перед чем не
остановится и будет идти до конца. Не потому ли в него влюбилась нуждающаяся в гиперзаботе
Зализина?
И опять Таня поймала себя на злой, какой-то слишком циничной и непривычной для нее
мысли. Нет, с ней определенно что-то происходило. Давно она не ощущала себя такой
несовершенной.
Внезапно один из припозднившихся фанов Пуппера громко закричал, показывая на что-то
в небе. Таня вскинула голову. На горизонте появился огненный змей. Его длинное, казавшееся
бесконечным туловище с земли было похоже на цепочку огней. В центре, где летел дракон,
огненная цепочка прерывалась, а затем переходила в переливающийся огнями хвост,
состоявший из многих сотен точек.
- Многовато для игроков. Орава какая! - озабоченно сказал Ванька.
- А тренер? А запасные? А ангарные джинны?
А болельщики?.. Все-таки сборная мира - это не ноябрьский междусобойчик
лысегорских ведьм, - сказала Таня. Ей-то как раз обилие факелов не показалось
удивительным.
Змей скользнул к драконбольному полю и петлями стал снижаться. Вскоре первые двое
магов, составлявшие голову змея, спрыгнули на песок и замерли, высоко подняв длинные
факелы. За ними попарно, в том же образцовом порядке приземлялись остальные. Прошло
несколько минут - и все поле дрожало факельными огнями.
В этой молчаливой, освещенной огнями толпе было что-то страшное, мрачное,
инквизиторское. Тане пришло в голову, уж не для того ли сборная мира устроила это
представление, чтобы оказать на игроков Магфорда и их болельщиков психологическое
давление? Чтобы слабый дрогнул духом и усомнился в возможности победы. Команда
Магфорда, как известно, тоже использовала этот прием, прибывая на Буян с помпой.
- Ну что ж, - сказала Таня. - Будем надеяться, они потратят всю ночь на этот цирк и
завтра будут играть вяло. Хотя шансы, конечно, небольшие.
- С вами Баб-Ягун, неофициальный комментатор официального матча! Раньше я носил
гордое имя "играющий комментатор", ныне же, увы, только "летающий". В матче я участия не
принимаю, но на поле меня все равно выпустили, и даже, вообразите, на пылесосе. Хотя
поначалу многие убедительно просили меня остаться на скамейке запасных и молчать в
тряпочку. Тряпочку при этом обещали предоставить совершенно бесплатно. Большое спасибо
Сарданапалу и Соловью О. Разбойнику, которые подобрали-таки если не ключик, то отмычку к
сердцу тренера невидимок! Отмычка эта сидит в одном из двух ангаров, плюется огнем на
восемьдесят метров и зовется Гоярын.
Учитывая зыбкость моего положения, прошу минуту внимания, стакан терпения и вагон
понимания! Мое знание языка позволяет мне полноценно работать только на славянскую
аудиторию. Но оно и к лучшему. Тонкие шутки юмора с приземлением торта в центр
физиономии осмысливаются мной только после седьмого повторения, а зачем нужен
закадровый смех, я не понимаю до сих пор. Так что пускай лучше языком поработает мой
коллега! Вон он сидит в застекленной кабинке, ухоженный такой, с перламутровыми
ноготками, и листики перекладывает. Оно и правильно! Чего на поле-то смотреть? Какой дурак
драконбола не видел? Без бумажки ты букашка! Кстати, зовут английского комментатора
Гымберт Тролль. Его улыбка способна в считанные минуты оживить мертвого и умертвить
живого...
Рисуясь, Ягун проверил, хорошо ли закреплен в петлице серебряный рупор, повернулся на
своем поблескивающем пылесосе и посмотрел на Катю Лоткову.
- А вот и Катенька! Знакомьтесь: защита дракона невидимок и по совместительству моя
девушка! - представил он с гордостью. - Ее выход на поле Айзеку Шмыглингу пришлось
выслуживать, прыгая зайчиком. Да простят мне критиканство, но с ролью он едва справился и
зайчиком был преотвратным! На будущее прошу учесть, что зайчики добрые, пушистые и
зубами не скрипят. И олово у них в ушах не бурлит. Тренироваться надо, репетировать,
вживаться в роль! Страдать вместе с зайчиком, любить вместе с зайчиком, радоваться вместе с
зайчиком! Станиславский с Данченко недаром небо коптили!
Лоткова постучала указательным пальцем по лбу. Ягун в ответ послал ей воздушный
поцелуй.
- Ох уж эта Катька! Снова я что-то не то ляпнул! Проще отбацать на ржавом напильнике
всего Бетховена, чем добиться ее одобрения! С другой стороны, часто меня награждают
совершенно ни за что, так что ворчать не приходится, - заметил Ягун.
Его лопоухая голова развернулась как локатор.
- Опаньки! Я вижу у раздевалок оживление! Боевые маги за ноги вытаскивают
спрятавшегося журналиста. Журналист сохраняет олимпийское спокойствие, должно быть,
заполучил уже что-нибудь компрометирующее! Фанаты Пуппера немедленно ощетиниваются
плакатом: "Журналюге журналюжья смерть!" Журналист, спина которого скользит по песку,
мстительно заносит эту фразу в свою книжечку. Готов поспорить, сегодня вечером он напишет,
что очередные очки Пуппера были недостаточно ветхими и неубедительно треснутыми.
Снова мышиная возня! Неужели еще один журналюга? Нет, я ошибся! Никакого
повторения ситуаций! Старушка жизнь не стоит на месте, а пилит свой сук. На этот раз из
раздевалки появляется большая группа игроков сборной мира. Штучек примерно в десять
плюс-минус тренер. С радостными и просветленными лицами мирники-сборники озираются и
торопливо соображают, куда они попали.
Некоторые нашаривают глазами болельщиков, которые отзываются из своих логовищ
приветственным ревом.
С минуты на минуту начнется матч. Возле ангаров толпятся отважные драконюхи,
которые ожидают только сигнала, чтобы все бросить и убежать сломя голову! Да шутю я,
шутю... Хотя в каждой шутке, как известно, есть ломтик правды.
К сожалению, мой английский конкурент был так трогательно заботлив, что, несмотря на
сотню напоминаний, забыл снабдить меня списком игроков. Мне пришлось разузнавать все
самостоятельно, подслушивая ночью на сквозняке, листать справочники и зубрить, заталкивая
все в свою хлипкую юношескую память. Уж не знаю, как это все отразится на моем здоровье! У
меня такие слабые бронхи, а в глазах сейчас все так и мерцает, так и мерцает!
Говоря это, Ягун хитро косился куда-то в район гостевых трибун, где, как ему показалось,
незадолго перед тем мелькнула цветастая шаль Ягге, специально прибывшей на матч из
Тибидохса. Ягге он глазами так и не нашарил - уж слишком людно было на трибунах, но
рассказ о злоключениях болезненного внука явно достиг ее ушей.
- Мамочка моя бабуся! - воскликнул Ягун в восторге. - Вы это видели? У второго
комментатора загорелись все его бумажонки! Он в панике пытается их потушить, выливает
воду из графина, размахивает руками, да куда там! Сгорело, все подчистую сгорело! Ой-ой! Как
же он, бедный, будет без своих шпаргалок, ведь в отличие от меня он ничего не зазубривал!
Нечего делать! Придется ему срочно вытаскивать за уши гнома и засаживать его за перевод
меня, любимого! Это теперь единственный выход, он же заодно и вход!
Но ближе к делу! Номер первый сборной мира - Рамапапа. Гандхарв. Помнится, мы
видели его в синеньком небе над Тибидохсом. Индийские гандхарвы прирожденные
драконболисты. Большую половину жизни они проводят в воздухе. Где они проводят другую
половину жизни, науке так и не удалось выяснить. В руке Рамапапа держит свою неизменную
трехзарядную... пардон, трехструнную... лютню. Насколько я понимаю, лютня нужна Рамапапе
для тех же целей, для которых Шмыглингу требуется в команде Кэрилин Курло.
Номер второй сборной мира - Замерзайло из команды полярных духов. Нос как
сосулька, волосы как взрыв на молокозаводе. Познакомиться с вьюжньми фокусами Замерзайло
будет особенно приятно в летнюю жару. Посмотрим, как невидимки будут летать на
обледеневших метлах.
Номер три. Бактрийская ведьма, полное имя которой состоит из двухсот семидесяти трех
согласных. Кроме того, имеется еще некая скромная горсточка гласных, которую можно
произвольно расставлять в самых патетических местах. Поэкспериментировав некоторое время
с полным вариантом, я решил называть ее просто и мило - Энтроациокуль.
Как вы видите, Энтроациокуль - дама моложавая и спортивная. При соответствующем
освещении она выглядит лет на сто восемьдесят. На самом же деле она помнит еще древних
инков.
Летает Энтроациокуль на бамбуковой палке, длина которой около двух метров.
Завершается шест косым срезом, который вполне сойдет за наконечник копья. По слухам,
Энтроациокуль обрабатывает острую часть шеста особым ядом, который усыпляет
неприятельских драконов даже при случайных царапинах. Еще, поговаривают, у бактрийской
ведьмы есть трубочка для метания заговоренных игл. У игрока, в которого попадает такая игла,
наступает временное помрачение рассудка. Забыв, в какой команде он играет, он способен
забросить мяч в пасть собственного дракона.
Номер четыре. Умрюк-паша, бабай. Летает на коврике-циновке, хотя на его месте я
вообще бы не летал. К чему рисковать и тащиться в небо, когда с таким размахом рук можно
ловить мячи, просто сидя на песочке?
Номер пять сборной мира. Эразм Дрейфус, сугубый профессионал! Похож на старого
контуженого гнома, зачем-то усевшегося в медный таз. Однако внешность обманчива. Дрейфус
превосходно играет в полузащите. За постоянную команду не выступает, меняет их как
перчатки, Имеет жесткие расценки. Каждый перехваченный мяч и каждую результативную
передачу требует оплачивать по особому тарифу. Получил миллион жабьих бородавок
страховки за обожженный драконьим пламенем палец. Проклят четырьмя магическими
школами мира, однако и в ус не дует.
Номер шесть. Фофан Бок. Атакующий полузащитник. М-м-м... Ну что вам про него
сказать? Нечто среднее между языческим истуканом, вытесанным из цельного дубового ствола,
и профессиональным борцом сумо. Играет в стиле Демьяна Горьянова - тараню все, что вижу.
Летает на пылесосе, который, на мой взгляд, так же напоминает пылесос, как тягач гоночную
машину. Правда, попасть в реактивную струю его пылесоса я бы не рискнул. Честно говоря, я
не понимаю, на что рассчитывала сборная мира, включая этого прямолинейного эмбриона в
свой состав? Разве только эту боевую машину будет прикрывать кто-то более искусный, с
сильной магией и стратегическим мышлением. Не правда ли, дорогая Энтроациокуль, я угадал?
Бактрийская ведьма подняла голову и хмуро посмотрела на летающего комментатора. В
ее взгляде, однако, присутствовала некоторая озабоченность.
Таня вздохнула. Ягун вел себя как камикадзе, которому не хватило самолета, но который,
несмотря на это, собрался расстаться с жизнью точно по расписанию. В кармане
драконбольного комбинезона Таня ощутила покалывание и провела по нему ладонью. Там с
сегодняшнего утра лежал локон Афродиты, с которым она решила не расставаться. Время,
отведенное ей артефактом, истекало. Кто знает, как скоро ей придется произнести заветные
слова и не исчезнет ли артефакт раньше, навеки отняв у нее саму возможность когда-либо
полюбить?
Существовала еще одна причина, по которой локон Афродиты перекочевал из футляра
контрабаса в комбинезон. Втайне Таня надеялась на подсказку. Кто знает, возможно, артефакт
поможет ей сделать правильный выбор?
- Номер семь. Лизхен Херц! - вновь услышала она голос Ягуна. - Таинственная
личность. Ни в одном драконбольном справочнике я не встретил о ней ни единого упоминания!
И это при том, что там можно отыскать любого, самого невзрачного игрока, забившего в своей
жизни хотя бы один мяч в соревнованиях на приз детского садика. В общем, загадка на загадке.
Внешне Лизхен далеко не супервумен. Субтильная, миниатюрная. На вид лет пятнадцать.
Светлая челочка, розовые ушки, глаза как блюдца, крошечный ротик. Похожа на ожившую
картинку из японских комиксов. Куда там драконбольный мяч! Всякий груз в ее руке покажется
издевательством над несовершеннолетними, если он тяжелее чайной ложки. Летает на
лохматой палочке-коняшке в стилистике "мой дедушка - буденновец". Ведет себя так робко и
скромно, что хочется погладить ее по головке и дать копеечку. М-м-м-м... Не вяжется у меня с
этим седьмым номером. Но ведь за что-то же ее включили в сборную мира? Явно не за то, что
она выдувает пузыри из жвачки. Здесь я, пожалуй, дам ей очков десять вперед.
Номер восемь. Конечно, это ваш любимый Ягу... Нет, друзья, самое грустное, что нет. Я
изгнан из рая без собственных ключей. Шучу, конечно, но могу и дошутиться.
Итак, номер восемь сборной мира - Дон Жульен, дальний родственник Дона Жуана со
стороны лучшего друга его садовника. Дон Жульена легко узнать. У него серый в яблоках
костюм из лошадиной шкуры и отличные зеркальные очки, недостаточно ветхие и треснутые,
чтобы оказаться в коллекции величайшего из всех гурий и гуриев.
Играет Дон Жульен отвратно, на пылесосе сидит как собака на заборе, однако имеет
сильные связи в магфии. Обычно подлетает к игроку противника и тихим вежливым голосом
просит его отдать мяч. Типа дай поиграть, брателло, надо делиться. Если игрок упрямится и не
отдает - через несколько дней к нему приходят несколько горообразных дядей и заставляют
его съесть драконбольный мяч целиком, без соли и перца.
Лоткова, чего ты пальцем у виска крутишь? Не волнуйся, он по-русски ни в зуб ногой, ни
в капусту пальцем, К тому же - хе-хе! - у меня тоже связи, но не в магфии, а в магпункте.
Если со мной что случится, то проблемы со здоровьем у Дона Жульена исчезнут вместе со
здоровьем. Так-то вот, мамочка моя бабуся!
Номер девять. Маланья Нефертити. Славянка египетского происхождения. Младенец был
подброшен к подножию одной из египетских пирамид из проезжавшего мимо туристического
автобуса с рязанскими номерами. Была подобрана жрецом древнего культа, который,
маскируясь под нищего, собирал у пирамиды милостыню. При попытке принести ее в жертву
издала такой крик, что в жреческой секте сразу образовалось множество свободных вакансий.
Выжившие жрецы передали Маланье свои знания и навыки. Сейчас Маланье лет
семнадцать-восемнадцать. Красавица, умница, летает на крышке от гробницы египетского
фараона не совру какой династии.
Будь я посмелее, я бы обязательно в нее влюбился, однако я не хочу бояться своей жены.
Дрожать ночами, случайно заметив в ее руке ритуальный каменный ножик, - это большая
пошлость.
Набрав высоту, Ягун бросил орлиный взгляд вниз:
- Опаньки! Мой безошибочный нюх подсказывает, что Глеб Бейбарсов заинтересовался!
Глазки заблестели! Она не для тебя, Глеб! Куда тебе Маланью Нефертити! Такую тросточкой
не испугаешь.
Таня быстро оглянулась на Ягуна. Бейбарсова, сидевшего на скамейке запасных, он
видеть явно не мог и уж тем более различить какой-то особенный блеск глаз, но ведь Ягун мог
и подзеркаливать. Даже, скорее всего, он именно это и сделал.
Неужели Бейбарсов в самом деле заинтересовался Маланьей Нефертити? Этот вопрос
взволновал не одну Таню. Верка Попугаева подпрыгнула на скамейке и, не в силах сдержать
накопившихся в ней эмоций, стиснула Дусю Пупсикову. Дуся пискнула, как резиновая
игрушка.
Рита Шито-Крыто проницательно воззрилась на Бейбарсова. И не она одна. На
драконбольном стадионе оказалось немало любознательных телепатов, обожающих совать свои
мысли в чужие дела, и Бейбарсов ощутил такое чудовищное давление на психику, что стиснул
виски руками и сполз под скамейку. Ни один защитный блок уже не выдерживал. Не помогала
и некромагия. Когда в дверь ломится стадо в тысячу слонов, патентованная задвижка от
жуликов обычно не помогает.
Гробыня толкнула Гломова острым локтем. Гуня, поедавший гамбургер, уронил себе на
колени ветчину и огорченно уставился на нее. На его неподвижном лице медленно проявилась
печаль.
- Бейстаканчиков-то притих! Уел его Ягун! Специально вякнул, чтобы его телепаты
слегка попрессовали! Что ты об этом думаешь? - в восторге шепнула Гломову Гробыня.
- Э-э... ну да... Ты права, дорогая! - сказал Гуня. Это была единственная мысль,
созревшая у него в текущую минуту.
- Вот такие вот дела с этой любовью! Люди как бильярдные шары. Входят в
соприкосновение друг с другом, катятся кто куда, получают невидимые миру сколы и
утрачивают оптимизм, - продолжал рассуждать Ягун. - Но ближе к драконболу, а то что-то
Мексика в воздухе витает. А как вы хотели, весна-лето - самый сезон для психов и
влюбленных.
Номер десять - Клопперд Блох. В профиль похож на палочку Коха, анфас отсутствует
как таковой. Играет в нападении. Обладает чудовищной прыгучестью. Магический инструмент
- костыль с пружинкой. Вам смешно? А невидимкам нет. Посмотрите, как помрачнел Пуппер.
Когда игрок прыгает по полю как блоха, даже Кэрилин Курло не в силах что-либо вякнуть.
И наконец, дракон сборной мира. Его зовут Агриппа Эйлах Флюс. Милое такое русское
народное имя. Вес, размеры, температура пламени - все тип-топ. Не дракон, а летающий
некролог для бедных игроков команды невидимок. Зол, изворотлив, умен... В свободное от
игры время Агриппа Эйлах Флюс охраняет один из секретных проходов в Тартар, если вам
что-то говорит это слово.
Существует еще один момент, о котором следует предупредить зрителей. Уверен, для
многих это станет сюрпризом. У дракона сборной мира три головы...
Ягун сделал театральную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. Зрители в тревоге
уставились на закрытый ангар.
- Да-да-да, - продолжал внук Ягге. - Согласно правилам уж не помню какого года,
использование на поле многоглавых чудищ, равно как и чудищ с ампутированными либо
отрубленными добавочными головами, запрещено. Основная причина - несоответствие
огневой мощи дракона возможностям игроков. На этот раз, однако, для зрелищности решено
сделать исключение. Чтобы не возникало путаницы, на двух крайних головах установлены
особые предохранительные сетки. Проще говоря, забросить мяч можно только в центральную
голову, остальные же две головы будут преспокойно поливать огнем все, что движется.
Сомневаюсь, что упырья желчь такое уж универсальное средство, особенно в данном случае.
Так что не исключено, что вскоре кулинарное искусство обогатится такими рецептами, как
Гурий Пуппер, свежезапеченный в собственном соку, и шашлык по-гроттериански с гарниром
из контрабаса...
Хотя Ягун и измывался, Таня уловила в его голосе тревогу. Еще бы - три огненных
жерла! Если дракон обучен ведению последовательного огня, когда хотя бы одна из трех глоток
постоянно готова к огнеметанию, пока другие две находятся на "перезарядке", пробиться к
дракону на расстояние броска практически нереально. А это означает, что игроки нападения
станут фактически одноразовыми, как посуда в летних кафе.
Перебросив трубу из одной руки в другую, Ягун эффектно развернулся.
- Тепе
...Закладка в соц.сетях
