Жанр: Фантастика
Таня гроттер 10. Таня гроттер и локон афродиты
...мая Ванькой и Ягуном, Таня поднялась на второй этаж. Здесь ей была
отведена маленькая спальня, уютная, с тяжелыми красными шторами на круглых окнах.
Посреди комнаты рядом с кроватью стояла оставшаяся с рождества елка.
- А это что такое? Они в курсе, что июль на дворе? - спросила Таня.
- До вас здесь жил волшебник-индус, который все время ссорился со своей женой. Они
никак не могли договориться, кто уберет елку! Освободили комнату только вчера! - с
удовольствием наябедничал эльф.
- А его жена не могла сама убрать, без ссор? - удивилась Таня.
- Нет. Тут особый случай родового проклятия. Жена индуса постоянно находилась
внутри глиняного сосуда. Женщиной она становилась только тогда, когда индус играл на
флейте. Но стоило ей превратиться в женщину, как она начинала ругаться и требовать у индуса
убрать елку. Он злился, переставал играть на флейте, и она вновь становилась змеей, -
пояснил Дюдя.
- И где сейчас индус? - поинтересовалась Таня.
- Они развелись, и индус уехал. А жена ползает где-то в парке. Вы не беспокойтесь.
Маловероятно, что она сюда вернется. Здесь же неубранная елка, - сказал эльф.
- Ясно! - сказала Таня, задвигая футляр с контрабасом под кровать.
Затем она села на кровать, положила на колени руки и, радостно улыбнувшись, сказала:
- Ну вот я и дома! Во всяком случае, на какое-то время!
- А все лишние могут прямо сейчас сделать "брысь!" - уточнил Ванька, искоса
посматривая на Бейбарсова.
Глеб взглянул на него так, как матерый медведь смотрит на отважного зайца,
заявляющего: "Эй ты, косолапый, прочь с дороги! У меня черные уши по карате!"
- Тебя я не воспринимаю. Я поступлю так, как скажет Таня, - отвечал он спокойно.
- Я бы отдохнула. И мне еще вещи разобрать надо, - сказала Таня.
Бейбарсов поклонился, круто повернулся, зацепив краем тросточки стену, и вышел.
- Да-да, господин некромаг! Следуйте за мной. Я покажу вам вашу комнату! -
заспешил эльф.
Глава 10. Вот такой вот Мракфорд
Потянулись дни подготовки к матчу невидимки - сборная мира. Тренировки были
трехразовыми: утром, днем и вечером. Утром отрабатывались элементы высшего пилотажа,
днем - слаженная работа парами и заговоренный пас, вечером же проходил тренировочный
матч. Однако в отличие от Соловья, выпускавшего на поле молодых драконов, тренер
невидимок использовал Кенг-Кинга и Тефтелета, дракона бабаев, которого те одолжили ему с
какой-то подозрительной сговорчивостью.
"Я бы так не поступал... Не мое, конечно, это дело, но не поступал бы!" - сурово говорил
Соловей О. Разбойник.
К мнению русского тренера, однако, никто не прислушивался. И, перестав давать советы
чванливому англичанину, выслушивавшему их с лицом, перекошенным и застывшим, как после
зубной заморозки, Соловей ограничился тем, что наблюдал за тренировками с трибун. При этом
садился обычно подальше, чтобы Таня и Ягун не отвлекались, постоянно оглядываясь на него
по старой привычке.
Во время учебных матчей команда играла против дублирующего состава сборной
невидимок, в котором были и Ягун с Бейбарсовым. Когда же дублирующий состав
тренировался по своей программе, основной состав невидимок - тот, где были Пуппер,
О-Фея-Ли-Я, Кэрилин Курло, капитан Глинт и другие - сражался против команды легионеров.
Командой легионеров считались: Таня, пламядышащий джинн Фарух, обладающий мощью
армейского огнемета, оборотень Эмилио Тобуш и длиннорукий мрачный бабай Нутто-Гнутто.
Даже смотреть на Нутто-Гнутто и то было жутко. Он был приземистый, весь поросший густой
шерстью, седой на груди и боках, с колючей щетиной и такими массивными надбровными
дугами, что его головой, казалось, можно просаживай стены. Маленькие глазки смотрели не то
чтобы недоброжелательно, но как-то очень деловито. Примерно так повар смотрит на говяжью
вырезку. Зубы у Нутто-Гнутто тоже были самые бабайские - широкие, желтоватые, но очень
крепкие, они наверно, могли перекусить любую кость.
"Такими зубами кашку кушать грех!" - заметил как-то Ягун. Впрочем, Нутто-Гнутто
этого и не делал. Днем он вообще ничего не ел, а ночью отправлялся в злачные кварталы и
возвращался утром сытым. Глеб Бейбарсов посматривал на Нутто-Гнутто понимающе и на
всякий случай никогда не расставался с тросточкой. Нутто-Гнутто гнусно ухмылялся и
кланялся Бейбарсову. Можно было подумать, что эти двое видят друг друга насквозь.
Зато в игре бабай был очень хорош. Порой Тане казалось, что Нутто-Гнутто - самое
полезное приобретение команды невидимок. Куда бы она ни метнула мяч - всегда на пути у
него вырастал хладнокровный бабай на полинявшем коврике, и мяч попадал прямо в его
необъятную лапищу.
Первых два или три дня Нутто-Гнутто относился к Тане странно. Работая с ней в паре, он,
казалось, все делал для того, чтобы отправить ее в магпункт. Трижды менял заклинания во
время отработки заговоренного паса, а во время пилотажа подрезал так круто, что Таня уходила
от столкновения лишь чудом. Один раз она сама было уже поверила, что столкнулась, и даже
ощутила удар, но с изумлением обнаружила, что успела отвести руку со смычком в сторону, и,
послушавшись ее, контрабас сотворил невероятное.
Драконбольная команда существует по собственным законам, далеким от
сентиментальности. Разозлившись, Таня стала платить бабаю той же монетой. Вначале она
попыталась сшибить Нутто-Гнутто с пикирующего коврика заговоренным пасом, применив так
называемый метод честного заклинания. Метод этот заключался в том, что заклинание
произносилось громко и четко. Противник начинал подозревать подвох, считая, что имеет дело
с каким-то изощренным коварством, торопливо искал ключ и... оказывался на песочке. Метод
честного заклинания обычно использовался и успешно действовал против самых опытных
противников. Однако Нутто-Гнутто не попался. Он использовал какой-то хитрый отвод,
заставивший мяч замедлиться и зависнуть в воздухе на несколько лишних секунд. Затем он
атаковал мяч фантомной рукой, заставив заклинание сработать вхолостую, не причинив вреда,
и лишь затем хладнокровно сгреб его.
"На заговоренных пасах здесь ловить нечего... Что ж, проверим его на вшивость в
пилотаже!" - подумала Таня и стала дожидаться подходящего момента.
Во время маневров она спикировала на Нутто-Гнутто сверху, заставив его поверить, что
будет столкновение, и уйти вниз. В ту же секунду Таня, ожидавшая этого, заложила
стремительный вираж и пронеслась так близко, что ударила Нутто-Гнутто порывом воздуха.
Бабай чудом удержался на коврике, и то лишь потому, что успел вцепиться в кисть.
Кое-как восстановив равновесие, Нутто-Гнутто помчался на Таню, словно для лобового тарана,
но в последний момент круто затормозил и помахал ей рукой. Таня поняла, что испытание
закончено. Нутто-Гнутто признал ее равной себе. Теперь они были друзья и союзники. Во
всяком случае, пока бабай не проголодается.
- О, эти русские! В одиночку наброситься на такого огромного, такого чудовищно
волосатого бабая! - картавя, сказала Кэрилин Курло.
- Если уж ты сама заговорила о русских... Как там твой Демьян Горьянов? - вкрадчиво
вмешалась О-Фея-Ли-Я.
- Он просто лапочка! Я его обожаю! А какой талантище! Только он способен сглазить
через зудильник! - расцветая улыбкой, похвалилась Кэрилин.
Тяжелые однообразные тренировки страшно изматывали, и вечером Таня нередко
ощущала себя так, словно ее прокрутили через мясорубку, затем наскоро слепили в
человекоподобный пельмень, нахлобучили шапку и сказали: "Иди гуляй! Теперь можешь
пожить немного для себя!"
Часто ей хотелось, чтобы рядом оказался Ванька - привычный, милый Ванька, который
не отходил от нее все пять тибидохских лет. Но Ванька как в воду канул. Последнюю неделю
он вообще не появлялся на горизонте, и только отдаленно до Тани долетали слухи, что Ваньку
вконец достала Зализина, просто прилипла к нему, от всех охраняет и даже будто бы на
торжественном обеде ухитрилась швырнуть чашкой в самую добрую тетю.
Зато Бейбарсов всегда оказывался поблизости. Правда, совсем не на пользу себе. С
Бейбарсовым Тане приходилось все время напрягаться и быть настороже. Его вечно тянуло на
авантюры, адреналин, ночные перелеты и кости. Пару раз он порывался показать Тане
замурованных в стены покойников, которых случайно обнаружил. Однако сейчас Таня была
слишком вымотана, чтобы оценить по достоинству весь этот экстремальный джентльменский
набор.
Забытый локон Афродиты лежал в одном из отделений футляра. Порой Таня доставала
его и, глядя на него, думала: "Не до тебя сейчас!" Локон тускнел, терял цвет. Золото начинало
отливать банальной рыжиной.
"Что ты тут лежишь? Ждешь, пока я произнесу имя? То самое, единственное? А если не
произнесу, никогда не смогу никого полюбить?" - думала Таня, вспоминая слова Абдуллы.
Однако сейчас эта мысль ее нисколько не огорчала, была фоновой и, пожалуй, даже
приятной. Какая тут любовь? Все ее мысли были теперь о драконболе. Таню ужасно
раздражало, что тренер невидимок требовал от них парной и групповой игры, строго пресекая
всякую индивидуальную работу и самостоятельный прорыв к дракону.
- Вы не есть в Россия, где один в поле воин! Здесь ви должны сражаться в грюппа! -
кричал он, плюясь кислой слюной.
Тане это казалось ужасно глупым, однако o6ъяснять тренеру, что капитан Глинт тормозит
и лезет принимать пас с подветренной стороны и вообще ситуация на поле меняется мгновенно,
не пыталась. К тому же обвинять кого-либо в плохой игре было не в ее правилах. Лучше уж
самой оказаться виноватой. Существовал и другой неприятный момент. Таню, когда она
задумывалась, по какому принципу игроки разбиты на боевые двойки и четверки, преследовала
мысль, что легионеры находятся на самых неудачных местах. Казалось, их специально ставят
там, чтобы они только и делали, что перехватывали вражеских атакующих и отдавали пас, все
же важные мячи были бы забиты исключительно магфордцами. Именно поэтому на них и
начинали орать, едва она, Нутто-Гнутто, джинн Фарух или Эмилио Тобуш пытались
высунуться и пробиться к дракону.
Нередко она ловила насмешливый взгляд Нутто-Гнутто, направленный на тренера, и
понимала, что тот разделяет ее мысли.
Вечером сил хватало только на то, чтобы дотащиться до дома и попытаться перенести
ногу через порог, под которым терпеливо поджидал своего часа милейший Даунс Паркинсон.
Для полноты скелета ему всего-то и нужны были, что ее голова и нога, но проблема в том, что
они не надоели еще самой Тане.
Ягуну тренировки по английской системе тоже не нравились, как не нравилось и то, что
его затолкали в дублирующий состав. Он был не в духе и то и дело вспоминал какого-то
"нифигаса". Любознательные английские журналисты заносили это слово в свои записные
книжки, а один в своей статье даже возвел неведомого Нифигаса в ранг славянского божества, к
которому потомки скифов обращаются в часы уныния.
Единственное, что развлекало Ягуна, был находящийся в Магфорде, недалеко от поля,
толковый магазин полетного спортснаряжения. Чего тут только не было! Метлы, коврики,
крылатые сандалии, реактивные гвоздодеры внимания Ягуна не удостаивались. Но пылесосы,
пылесосы! Долгие часы он проводил у витрины.
- Ты только взгляни! Разве не красавец? - сказал он как-то Ваньке, насильно затащив
его с собой в магвазин. - "Девятьсот десятая" модель, три мусоросборника, два
дополнительных выхлопа, хромированная труба, внизу - шесть сопел для вертикального
взлета! Тефлоновое покрытие от драконьего пламени! Стальные стремена! Не пылесос -
ракета! А ведь наверняка есть еще магические навороты! Видишь ту резьбу на ободе? Она
блокирует запуки.
- А ты на цену посмотри! Если продать нас с тобой на органы магам вуду и еще
чуть-чуть добавить - будет как раз то, что надо, - заметил Ванька.
- При чем здесь цена? Уж и помечтать нельзя! - обиделся Ягун. - Скучный ты,
маечник, без полета! Себя грузишь, Таньку грузишь! Человек должен стремиться к
прекрасному, к вечному!
- Это пылесос-то вечное? - хмыкнул Ванька. - Мне как-то больше живые магические
существа нравятся. И не магические тоже. Вепри, единороги, грифоны... Смотрю иногда, как
летит Пегас, и легко мне, хорошо, приятно...
- Хе-хе! - сказал Ягун.
- Чего ты ржешь?
- Да так. Я тут подумал: хорошо, что Склеповой нету рядом. Она бы ляпнула что-нибудь
в духе: здорово, когда человеку так мало нужно, чтобы ему было приятно... Кстати, как там
Склепша?
-А ты не знаешь? - удивился Ванька.
-Не-а. Уже с неделю мало кого вижу. Разве что Таньку и Бейбарсова, да вот сейчас тебя.
Тренировки совсем заели! Днем если и вырвешься на часок, так вас все равно в корпусе нету.
Не желаете вы, понимаешь ли, сидеть в комнатах и ждать, пока я осчастливлю вас визитом. Вот
и бегаешь сюда, перед витриной торчишь... - вздохнул Ягун. - Так что там с нашими?
- Ну, Склепова, как всегда, хороводит. Вообще непонятно, когда спит. В шесть утра она
уже на ногах, без пяти шесть еще на ногах... Гломова всюду за собой таскает, но Глом уже
спекся. На людей рычит, срывается и мечтает забиться в угол с банкой пива, чтобы все от него
отстали, - сказал Ванька.
- А другие?
- Шурасик целые дни со своим английским профессором проводит. Только, знаешь, в
последнее время я не понимаю, кто из них профессор, а кто ученик. Свеколт тоже все время с
ними. То ли они ее изучают, то ли она их. В общем, великое магическое трио.
- А Семь-Пень-Дыр?
- Этот с какими-то жучками местными сошелся. Бегает, комбинирует, меняет все, что
угодно, на кто что даст. В общем, семьпеньдырит...
- Шито-Крыто?
- За Риткой ухлестывал такой длинный, унылый. Передние зубы как у кролика, и
челочка на лоб. Вроде даже лорд какой-то. Чуть ли не Фаунтлерой.
- А почему в прошедшем времени?
- Ты же знаешь Риткин характер? Слово за слово, запук за запуком... В общем, лорду
предстоит немного отдохнуть в магпункте. Ритка его навещает с вареньем, извиняется.
- А что она с ним сделала?
- Самого заклинания я не слышал, но говорят, она добавила: "Чтоб ты корни пустил!"
Лорд послушался и пустил. Жуть! Это надо видеть.
- А срезать их нельзя? Ну, снять заклятие?
- Сразу, говорят, нельзя. Нужно, чтобы корни обратно втянулись, иначе кирдык лорду.
Корни-то его собственное тело пустило. Там всякие сосуды, ну и так далее, - сообщил Ванька.
Ягун понимающе кивнул.
- С Риткой ясно. А Тузиков? Жикин?
- Ну, Тузиков - тот послушно на все экскурсии ходит. Ничего не понимает
по-английски, но ходит. Сможет потом рассказывать: в Англии был, то видел, се видел... А
Жорик как обычно... На свидания бегает. Поклонницы у него, одна даже серьезная. Красивая
такая девушка, из Франции, кажется. Постоянно вместе их вижу.
- Классно, я за него рад! - сказал Ягун.
- Все за него рады. Только у девушки проблемы. Ее при рождении фея одна прокляла.
Она в девять вечера в цаплю превращается и так до девяти утра. Такие дела!
- Малютка Клоппик как?
- Клопствует помаленьку. Со мной днем ходит или в карты с кем-нибудь из местных
режется. Цирк! У парня молочные зубы выпадают, а с ним ни один здешний вышибала не
связывается. Видать, в глазках есть что-то такое.
- Он еще в Тибидохсе такой был. Шепнет что-нибудь, а дальше как в дурацкой сказочке:
"Пап, я нечаянно поломал твой танк!" - хмыкнул Ягун.
- Да, Клоппик - уникум. Помнишь профессора Клоппа с его крысиными жилетками? И
вдруг бац - младенец! Хотя я бы, наверное, тоже так согласился. Состариться, чтобы начать
жизнь заново.
- Угу. Только не очень-то он рад был поначалу. Знания-то пришлось заново получать. И
по ушам тоже... Хм... Про кого еще не спросил... Зализина как? - нахально, подмигивая,
полюбопытствовал Ягун.
Ванька побагровел и сгреб Ягунa за ворот.
- Все-все-все! Сорри за оффтоп! Вопросов больше не имею! Твой нездоровый энтузиазм
свидетельствует, что Зализина в добром здравии! - примирительно заявил играющий
комментатор.
Ванька отпустил его ворот и задумался.
- Ты давно Таньку-то не видел? - проницательно спросил Ягун.
- Вчера видел... позавчера... сегодня... Каждый день.
- Странно. А она говорила, что не видела тебя уже давно.
- Я смотрю на нее во время тренировок, издали... Не думаю, что там, в небе, у нее есть
время вглядываться в крошечные фигурки на трибунах.
Ягун, прищурившись, посмотрел на него:
- Хм... Такие, значит, дела? И ты согласен быть крошечной фигуркой на трибуне?
- Нет. Но я не согласен стоять в очереди и ждать, пока мне достанется очередная улыбка.
Я думаю, она сама должна определиться, кто ей нужен: я, Пуппер, Крушискелетов. Кто?
- А может, ей просто нужно, чтобы ее оставили в покое и перестали на нее давить? -
поинтересовался Ягун.
- Ты что, серьезно?
- Угу. Но оставить в покое не означает перестать видеться и издали наблюдать в
бинокль, как она садится на пылебас... тьфу ты... ну ты понял, о чем я. Подходи к ней почаще,
помогай ей, она жутко устает. Не позволяй Пинайкошкину перехватывать инициативу. Но и не
заставляй Таньку прямо сейчас что-то решать: или я, или накройся все медным тазом. На
уставшего человека не взваливают ящик с гирями.
- Значит, мне не стоит избегать Тани?
- Ни в коем случае. Женщины как кошки. Долго оставаться без хозяина они не могут. Но
и с хозяином долго не могут. Вечно у них всякие метания. Так что лучше быть рядом.
Спокойно, уверенно, не дергаться, не обижаться, не пугать, не вставать в позу, жить своей
жизнью. И все будет тип-топ, - обнадежил его Ягун.
- А обиды? Нельзя находиться рядом с человеком, который то и дело делает тебе больно.
- Тут с обидами такая штука получается... Ей больно - она обижает тебя. Тебе больно
- ты обижаешь ее. Ей еще больнее - она снова обижает тебя. Кто-то должен первым
остановиться, принять удар и не ответить, или - тупик. А кто прав - кто виноват, в данной
ситуации не имеет значения. Это проблемы не решает... Ну все, давай выбираться отсюда!
Меня Лоткова ждет!
Ягун в последний раз печально посмотрел на пылесос в витрине и, сказав пылесосу:
"Дружок, не скучай без папочки! Все равно тебя больше никто не оценит!", покинул
магвазинчик. Ванька последовал за ним.
Оказавшись на улице, играющий задумчиво посмотрел на темнеющее вечернее небо. На
землю ложился туман. Он выползал откуда-то клочьями, перекатываясь, как слежавшаяся вата.
- А все-таки у нас на Буяне лучше. Здесь все какое-то нереальное, точно игрушечное. И
чисто, и прилично, и травка из земли торчит, все как у людей, а не то!.. И почему Шурасик
решил тут остаться, вот уж чего не понимаю, того не понимаю? - сказал Ягун и со словами
"Привет, старик!" стал заводить свой пылесос.
Ванька слышал, как, взлетая, Ягун ворчал и беседовал со своей мощной машиной.
- С хорошим пылесосом и поговорить приятно! - заметил Ванька.
Некоторое время он постоял в задумчивости, а затем тряхнул головой и решительно
направился в сторону драконьих ангаров. Это был самый короткий путь к дому, где жила Таня.
К тренеру невидимок Айзеку Шмыглингу подбежала бледная немочь из деканата. Это
было существо туманного пола и зыбких очертаний, придавленное непомерной
административной работой.
Айзек был занят. Он распекал Кэрилин Курло за то, что она зыркнула куда не надо и
отправила в нокаут капитана Глинта, который неудачно вякнул про ее прическу. Кэрилин
стояла перед взбешенным тренером, притворялась, что ей совестно, и кусала губы, сдерживая
смех. Вокруг пылали скамьи, спекался песок и рушились гостевые трибуны. Айзек отмахнулся
было от немочи, но она была настойчива и прыгала вокруг, что-то бормоча. И Шмыглинг
наконец услышал.
Таня, наблюдавшая за всем этим сверху, с удивлением обнаружила, что тренер всплеснул
руками, закружился на месте, а затем кинулся душить бледную немочь. Нежить, ожидавшая,
видно, такого поворота, с готовностью высунула язык и симулировала обморок.
Таня набрала высоту. Теперь она кружила на контрабасе так высоко над полем, что и
Шмыглинг, и прыгавшие вокруг него в панике ангарные джинны, и даже сама бледная немочь
казались ей сверху не крупнее жуков. К ней на ревущем пылесосе подлетел Ягун. Это было
очень кстати. Как все телепаты, Ягун был в курсе абсолютно всего, что его непосредственно не
касалось, и ровно половины того, что его касалось.
- Чего они забегали? - спросила Таня.
- Откуда я знаю, дитя мое? - сказал Ягун, глядя на нее невинными глазами.
- ЯГУН!
- Да не знаю я!
- ЯГУ-УН, сглажу!
- Ну ладно, раз уж начались такие наезды! Немочь сказала тренеру, что матч со сборной
мира перенесли. Он должен был состояться через шесть недель, а состоится через неделю! В
деканате не понимают, как такое могло произойти. Скорее всего, самая добрая тетя надавила на
Бессмертника Кощеева, тот надавил на остальных членов спорткомитета - и вот оно,
единственно мудрое решение!
- Но зачем она это сдела?.. - с негодованием начала было Таня и осеклась.
На глаза ей попался пролетавший мимо Пуппер. Он был на новой, почти двухметровой
метле, позволявшей развивать умопомрачительную скорость.
- Привет, Tatjana! - крикнул Гурий в седьмой раз за сегодняшний день.
Лицо Пуппера было счастливым до блаженности. Таня подумала, что Джейн Петушкофф,
наблюдавшая за ними с гостевых трибун, с трудом сдерживается, чтобы не шарахнуть жениха
боевой искрой.
Таня с некоторым напряжением улыбнулась Гурию и помахала рукой. Ей все стало
понятно.
- Дурацких вопросов больше не задаю, - сказала она Ягуну. - Значит, матч через
неделю?
- Да. Эту последнюю неделю нас ожидают такие тренировки, что нам будет о чем
вспомнить на склоне маразма. О, вот уже начинается!
- Что начинается? Склон маразма?
- Типа того.
Они увидели, что Айзек Шмыглинг, перестав бестолково бегать, вскинул руки и замахал
ими, созывая команду. Драконболисты стали снижаться, направляясь к тренеру. Таня поймала
взгляд Нутто-Гнутто. Пролетая мимо, тот улыбнулся ей краем рта. Похоже, мудрый бабай все
уже знал.
- Эх, мне бы так играть, как он, - шепнула Таня Ягуну, когда Нутто-Гнутто промчался.
- Возможно, со временем, - утешил ее Ягун.
- Сомневаюсь, что у меня так много времени Знаешь, сколько ему лет?
- Тысячи две, не меньше. А то и три!
- Вот и я о том же. И из них больше половины он играет в драконбол.
- Зато ты Танька Леопольдовна, - сказал Ягун.
Таня задумчиво кивнула:
- Так-то оно так, но к моему отчеству еще надо привыкнуть...
- Ничего. Быть Гурий Пупперовичем тоже не сахар. Да и Ягунычей дразнить стопудово
будут. А вот Иванычи и Ивановны... хм... пожалуй, только к ним и не придерешься, - заверит
ее играющий комментатор.
Когда Таня и Ягун опустились на поле, рядом с подпрыгивающим от раздражения
Айзеком Шмыглингом уже собрались вся команда. Шмыглинг о чем-то оживленно
разглагольствовал, но Таня особенно не прислушивалась. Она и так уже знала суть из рассказа
Ягуна. Заметив на трибунах маленькую фигурку Соловья О. Разбойника, она осторожно
опустила контрабас на одну из пустых скамей и, оглянувшись на Шмыглинга, скрытого от нее
множеством широких спин, незаметно перебежала к Соловью.
- Здравствуйте! Ну не смешно ли, что к собственному тренеру приходится
прокрадываться? - сказала она.
- Привет, Тань! Мне, представь, совсем не смешно! - сердито сказал Соловей.
Маленький, нахохлившийся, он, как показалось Тане, был похож на больную птицу. Да,
нелегко давалось ему существование в Магфорде. Гордый тренер не раз планировал улететь на
Буян, но как улетишь, когда вся твоя команда здесь?
- Матч со сборной мира через неделю, - сказала Таня.
- В следующий четверг, да, - кивнул Соловей.
- И у кого больше шансов: у нас или у сборной мира?
- Сложный вопрос. Уровень мастерства выше у них, тут сомнений нет. В сборную мира
отбирались лучшие из лучших. С другой стороны, у них нет такой сыгранности, как у команды
Магфорда, поскольку собираются они только на месяц в год. Невидимки же знают друг друга
давно. Это крепкая и сыгранная команда. Легионеры же, как я понимаю замысел Шмыглинга,
лишь заменяют слабых игроков невидимок и укрепляют тылы.
Соловей поморщился.
- Разве это плохо? - спросила Таня.
- Ты сама отлично знаешь, что да. Я бы поступил по-другому. Я бы не держал вас на
подтанцовках и позволил проявить больше инициативы. Это сделало бы рисунок игры более
разнообразным. А так он очень предсказуем. Сборная мира наверняка давно его просчитала...
Но старина Айзек не психолог. Не думаю, что Нутто-Гнутто станет отсиживаться за спинами
таких дуболомов, как капитан Глинт... Я слежу за игрой этого бабая последние четыреста лет.
Он чудовищно нравен. Да и остальные легионеры далеко не паиньки... Они только и ждут
матча, чтобы показать себя! Взгляни-ка!
Устав кричать на команду, Айзек Шмыглинг вздохнул и, вытащив сигару, принялся
рыскать по карманам в поисках зажигалки. Узкая, как стилет, струя огня лизнула кончик
сигары, едва не зацепив нос тренера. Сигара мигом прогорела до середины. Джинн Фарух
вежливо улыбнулся и застенчиво выдохнул дым.
После известия о переносе времени встречи ежедневные тренировочные матчи стали
гораздо продолжительнее. Сразу после обеда драконюхи выпускали Тефтелета и Кенг-Кинга.
Выползая из ангаров, драконы щурились на солнце и ревели, выдыхая густой застоявшийся
дым. Им вызывающе откликался Гоярын. Русского дракона так ни разу и не выпустили из
ангара после прибытия в Магфорд. Даже обязательные полеты, необходимые для драконьих
крыльев, были отменены по требованию того же Шмыглинга, заявившего, что поле требуется
ему круглосуточно. Летать же над Магфордом запретил перепуганный декан, до сих пор не
забывший, как у него в кабинете сто семнадцать лет назад взорвалась подброшенная
нерадивыми учениками саламандра.
При первом же свистке арбитра - апатичного плешивого джинна на полосатом пылесосе
- Тефтелет сразу взлетал и занимал место в правом углу поля. Немного погодя взлетал и более
грузный Кенг-Кинг.
- Тефтелет есть замечательный дрякон! Я никогда не видеть такой олимпийский
спокойствий! Он работать хорошо, рьовно, без гнефф. Он послющен любой команд. Я не
понималь, почему ваш глюпый Соловей отговариваль меня. Соловей стар, Танья! Он растеряль
свой нух, - как-то зая
...Закладка в соц.сетях
