Жанр: Фантастика
Таня гроттер 10. Таня гроттер и локон афродиты
...Именем Чумы-дель-Торт и своим собственным, я дарю
тебе жизнь, хотя некромаг, полюбивший девчонку, недостоин ни солнечного, ни лунного света!
Я дарю тебе право любить Таню Гроттер, и она будет единственной, к кому ты сможешь
привязаться когда-либо... Жаль, что ее дар светлый и я не могу повлиять на нее. Но кто знает,
может, твоя любовь прикончит девчонку вернее, чем моя магия? Если же и не прикончит, то
испортит, изменит и перечеркнет все то хорошее и светлое, что в ней есть. Вдвоем вы станете
черными крыльями тьмы, и пусть разверзнутся Жуткие Ворота!.. Но горе тебе, если Таня не
станет твоей! Твоя жизнь сделается пустой!" Тут старуха расхохоталась и ушла и больше не
ворожила у чана.
Бейбарсов рывком встал.
- Думаю, я уже сказал довольно. Осталось главное: если ты не наговоришь на локон мое
имя и не свяжешь свою жизнь с моей, я убью себя на рассвете. Дальнейшая жизнь потеряет
смысл. А до этого можешь попрощаться с Валялкиным и Пуппером. Я заберу их с собой туда,
где темно, холодно и сыро. Кстати, пара часов, чтобы подумать, у тебя еще есть... - произнес
он и, поклонившись, вышел.
Едва за Бейбарсовым закрылась дверь, Таня отбросила одеяло и быстро оделась. Ее
шатало. Все-таки три дня она провела в постели без движения. Выскочив в коридор, она
беспомощно огляделась. Ей нужен был Сарданапал, но как найти его комнату здесь, в
Магфорде, где она ничего не знает? Она пошла по коридору, свернула в какой-то проход и
отпрянула от неожиданности, Навстречу ей с потайным фонарем в руке шла Рита Шито-Крыто,
возвращавшаяся, по своему обыкновению, из какого-то крайне таинственного места.
- О, какие люди! И даже живые! Ну и похудела же ты, подруга! - сказала она, слегка
приподнимая брови.
Таня бросилась к Шито-Крыто. Ритка объясняла не то чтобы очень подробно и с большой
охотой, но внятно. И что самое ценное, она не задавала вопросов. Вскоре Таня барабанила в
дверь академика Сарданапала.
Она ожидала услышать кашель сонного академика, шарканье тапок, голос "кто там?" и
готовилась ответить, но ничего этого не произошло. Дверь сразу открылась. Сарданапал стоял
на пороге и спокойно смотрел на Таню. Смотрел так, будто давно знал, что она придет и
случится это именно сегодня.
- Проходи и закрывай дверь! Здесь кошмарные сквозняки, что неудивительно. На уровне
первомагии Магфорд соткан из тумана, ветра и дождя, - сказал он.
Таня вошла в комнату, по недавно приобретенной привычке осторожно и с запасом
переступив порог. Комната показалась ей неуютной. Длинная, с огромными потолками и
сырыми стенами. На окне, высоком и узком, легко было вообразить ползущую в бесконечность
муху. Кровать с балдахином занимала треть помещения. Все парадные портреты на стенах
были заботливо повернуты к стене.
- Ничего личного. Всего лишь соблюдаю свое право на конфиденциальность, - пояснил
Сарданапал, поймав удивленный взгляд Тани.
- Вы хотите сказать, что они шпионили? Подглядывали?
- Назовем это каким-нибудь красивым словом. Например, внешняя разведка! -
произнес академик.
- Но при чем тут разведка?
- Люди любят называть самые подлые вещи благородными словами. Например,
предательство зовут тактической необходимостью, а ложь - защитной мимикрией.
Сарданапал невесело посмотрел на Таню. Даже неугомонные усы академика и те,
казалось, присмирели, обвисли и не делали никаких попыток покуситься на своего давнего
врага - бороду.
- Пожалуй, нам стоит поговорить серьезно. Ты выросла и стоишь на пороге взрослой
жизни. Орленку пришла пора покинуть гнездо. Детство, как ни хватайся за него, закончилось.
- А магспирантура?
- Ты прекрасно знаешь: магспирантура - совсем не то, что обычное обучение в
Тибидохсе, Твою свободу никто не будет ограничивать. Хочешь - лети на Лысую Гору,
хочешь - в мир лопухоидов. Две-три лекции еженедельно, четыре магдидатских экзамена,
регулярное представление научному руководителю глав магсертации, чтобы видно было, что
ты не сачкуешь и не пробуксовываешь, - вот и все, что требуется от магспиранта. Остальное
время ты будешь в свободном парении, искать то место в жизни, где ты пустишь корни
впоследствии, Надо полагать, это будет не Магфорд?
- Нет.
Академик с облегчением вздохнул:
- Так я и думал. Орлы не селятся в чужих гнездах - они строят свои. Но, видимо, ты
хотела поговорить со мной не о магспирантуре, не так ли?
- Да... Об одном человеке, - сказала Таня, сжимая в кармане золотой локон. Жар - на
этот раз мягкий, не такой, как на поле, - побежал по пальцам к плечу.
Сарданапал опустился в кресло, в котором, видимо, сидел до прихода Тани. Рядом с
креслом на стуле истекала воском длинная свеча. Тут же лежала толстая книга в кожаном
переплете с медными застежками. Сама не зная зачем, Таня задержала на ней взгляд.
- Возьми ее. Открой первую страницу... Теперь читай там, где имя автора! - велел
Сарданапал.
- Лео... Леопольд Гроттер, - дрогнувшим голосом прочитала Таня.
Академик грустно кивнул.
- Именно. "Книга снов, которые не стали явью". Занятная книга, которая день ото дня
становится все толще. Но бывают дни, когда она становится тоньше - и это хорошие дни. Твой
отец подарил ее мне в день, когда закончил магспирантуру. Это его магсертация.
Таня погладила книгу по переплету, торопливо пролистала. Книга была рукописной.
Почерк не имел ничего общего с каллиграфией - стремительный, быстрый, в конце строк
часто обрывающийся вдохновенным водопадом букв. Таня узнавала руку отца. Случайно
открыв книгу на одной из последних страниц, она с удивлением обнаружила, что чернила
свежие, невыцветшие, а дата совсем недавняя. Всего год назад. Но как же ее отец мог писать
это, когда его давно нет?
- Магия книги запомнила его руку, которой были заполнены первые страницы. Ничего
удивительного. Три десятка лет - не тот срок, когда волшебство теряет силу, - вполголоса
пояснил Сарданапал. - Меня поразило другое. Та запись, которая появилась три дня назад...
Разумеется, все можно списать на собственную магию книги и не придавать этому значения, но
стиль уж больно не похож на обычный язык книги. Среди обычных магических формул,
просчета вероятностей грез и уравнений темпорального чародейства - нечто иное.
- Вы думаете, это мог написать мой отец? Академик таинственно улыбнулся.
- Твой отец в Потустороннем Мире, связь с которым во все времена оставляла желать
лучшего. Все выводы здесь относительны. Просто прочитай и думай сама, - сказал он
уклончиво.
Таня нерешительно открыла последнюю из заполненных страниц книги. На границе белой
бумажной пустыни, которая не заполнилась еще событиями и мыслями, темнела короткая
запись.
"Окупается только верность, пурга иллюзий заметает путь", - прочитала Таня.
- И это все? - спросила она.
- Все. Думаю, именно в этом ты должна искать ответ на вопрос, который собираешься
задать мне.
Таня молчала, вглядываясь в буквы. Ей чудилось, что они способны сказать нечто
большее.
"Окупается только верность - это о Ваньке. А иллюзии - это Глеб. Но почему именно
так?" - подумала она с легкой обидой. И опять сомнения закружили ее.
- Сложнее всего - ежедневное достоинство, - уверенно произнес Сарданапал. - День
за днем, час за часом, особенно в часы, когда вокруг все темно и безрадостно. Для этого нужно
больше всего сил и мужества. Быть хорошим и ослепительным по выходным и вечерам пятниц
не так уж и сложно. Поддерживать ровный спокойный свет каждый день в сотни раз сложней.
Можно с воплем броситься под танк и взорвать его, и это будет красивый поступок, но это не
означает еще, что у того, кто сделал это, хватило бы сил на ровное повседневное мужество.
Спокойное горение, способность к самопожертвованию намного предпочтительнее
истерической доблести.
- То есть Бейбарсов - нравственная пустышка?
- Да, малышка. Детские впечатления, особенно первые - великая вещь. Я бы даже
сказал: главная, иначе мы не забирали бы в Тибидохс десятилетних детей. Глеб же видел в
своей жизни слишком много зла. Возможно, он сопротивлялся ему какое-то время, но после
произошло то, что должно было произойти. Мрак стал его частью, такой естественной, что он
дышит мраком как воздухом. Он живет тьмой, думая, что он ее хозяин. На деле же тьма давно
владеет им. Черная ведьма выбрала его недаром: она увидела в нем задатки человека, который
сможет принять и вместить ее страшный дар. Надеюсь, когда-нибудь Глеб сумеет справиться с
этой тьмой в себе, но лучше, если он сделает это не за твой счет,
- Но ему надо помочь. Вдруг я смогу его изменить? - сказала Таня.
Сарданапал мягко посмотрел на нее.
- Ты не задумывалась, почему в Тибидохсе два отделения? Темное и светлое? Не потому
ли, что каждый рано или поздно делает выбор? Если бы существовала магия, которая
превращает зло в добро, не сомневайся, я бы давно ею воспользовался. Но, увы... Зло древнее
любой магии. Возможно, Бейбарсову кажется, что, получив тебя, он исправится, но это
заблуждение. В первый же день ему захочется чего-нибудь еще. Еще какого-нибудь штриха для
счастья, какого-нибудь пустяка, который, увы, опять же нельзя получить, не прибегнув к
некрочарам, не переступив через волю и желание другой личности. Он будет обманывать себя и
тебя, говоря: "Я стану лучше, только когда получу вот эту последнюю вещь. А пока извини: не
могу!" И каждый раз граница будет отодвигаться все дальше, пока не исчезнет совсем.
- И я не смогла бы помочь ему? Ведь он же любит меня! - сказала Таня.
Сарданапал провел рукой по бороде:
- Не хочу тебя разочаровывать, любовью тут и не пахнет. Больше это похоже на страсть
или манию. Ты слишком слаба, чтобы вычерпать всю его тьму. Тем, кто слаб, следует
держаться подальше от искушений. Иначе повторится история с бабочкой, которая хотела
затушить крыльями лесной пожар.
- Тонешь сам - топи другого. А почему не так: тонешь сам - спаси другого? - сказала
Таня с вызовом.
Академик внимательно посмотрел на нее. Его глаза странно поблескивали.
- Я понимаю тебя и что тобой движет. Но полно... Действительно ли нуждается в
спасении тот, кому ты хочешь помочь? Раз уж мы заговорили о тех, кто тонет, что ты знаешь о
русалках?
- О таких, как Милюля? Почти все.
- Нет. Милюля русалка пресноводная, болотно-озерная. Я говорю о настоящих морских
русалках. Помнится, лет триста назад у них была распространена одна игра. Ночью, в полный
штиль, одна из русалок подплывала к кораблю, высовывалась из воды и кричала стоявшему на
вахте матросу: "Помогите, прошу вас!" Что видел моряк в лунном свете? Красивую
длинноволосую девушку, протягивающую из воды руки. Девушку, обещающую любовь и
счастье тому, кто спасет ее. Матрос слышал жалобные крики, видел блестящие глаза и прыгал с
корабля в воду. Хохочущая русалка обвивала его нежными руками и утаскивала на дно, целуя в
захлебывающийся рот. Последнее, что видел моряк, был блестящий рыбий хвост и темнеющий
корпус корабля, который становился все меньше, меньше...
Академик замолчал. Таня испуганно отстранилась, таким ярким был нарисованный образ.
- А не бывало ли так, что тонула настоящая, живая девушка? И трусящий моряк,
опасавшийся нарваться на русалку, не бросался в воду? Девушка тонула, и он не получал ни
счастья, ни любви? - спросила Таня.
Сарданапал кивнул:
- Думаю, бывало и такое. В одном случае на тысячу - возможно. Но чаще мечтатели и
романтики отправлялись на дно. Однако существовал еще и промежуточный вариант -
вариант осторожных. Всегда можно было спустить шлюпку или бросить девушке спасательный
круг. И в том и в другом случае русалки сразу уплывали... Прежде чем очертя голову бросаться
с корабля, не грех подумать хотя бы немного.
- Спасательного круга может не оказаться под рукой, а шлюпку спускать слишком
долго, - возразила Таня.
Академик подошел к окну и стал смотреть на мокрый от дождя магфордский парк.
- Не стану спорить. Это только кажется, что правда одна. На самом деле их много, и они
часто противоречивы. Есть правда ягненка, который хочет жить, и правда волчицы, у которой в
норе голодные волчата. Кроме того, существуют сотни поддельных правд. На один истинный
алмаз всегда приходится десяток фальшивок, - заметил он.
Таня стиснула локон Афродиты так, что ногти врезались в ладонь. Скоро рассвет, а это
значит, что Бейбарсов уже ждет ее ответа.
- Покажи мне то, что ты держишь в ладо ни! - вдруг попросил академик.
В замешательстве Таня положила локон на стул рядом с книгой снов. Академик отошел от
стекла и наклонился над стулом, близоруко разглядывая артефакт. Один из его усов потянулся
к локону.
- Хм, интересно... Я еще в Тибидохсе догадывался, что у тебя один из древних
артефактов. Мой перстень повелителя духов замечает такие вещи, - пояснил академик,
протягивая руку.
- Осторожно! Не касайтесь его! - воскликнула Таня.
- Не беспокойся! Ни один артефакт, который изначально не является порождением
хаоса, не причинит мне вреда. Исключение составляют лишь немногие, - сказал Сарданапал.
Он коснулся локона своим перстнем, а затем спокойно взял его. Прядь волос, полыхая,
лежала на широкой ладони главы Тибидохса. Сарданапал провел по ней пальцем. Таня видела,
как вслед за пальцем академика тускнеющая прядь медленно меняет цвет.
- О, заговор на артефакт! Такое случается редко! Просто прелесть как выполнен:
аккуратненько, незаметно! Прекрасная работа! - сказал академик почти с умилением.
- Заговор на артефакт? - непонимающе повторила Таня.
- Разумеется. Локон попал к тебе соответствующим образом подготовленным.
Собственно, потому и попал, что кому-то очень этого захотелось. Надеюсь, ты не произносила
ничего опрометчивого? Никаких имен?
Сарданапал повернулся к ней. Глаза академика из-под полуприкрытых век глянули
неожиданно остро.
- Нет, - чуть запнувшись, ответила Таня.
- Правильно сделала. Твоя осторожность тебя спасла. А еще осуждала тех матросов, кто
бросал спасательный круг, не прыгая сам.
- Почему?
- Чтобы артефакт соединил судьбы, нужно произнести два имени, не так ли? Свое имя на
один конец пряди и имя избранника - на другой. Не так ли? Так вот, одно имя уже
произнесено. Артефакт тебе достался уже наполовину использованным. Ты сказала бы два
имени, но услышано было бы только одно. Имя избранника. В результате локон соединил бы
совсем другие судьбы.
- Аббатикова! - вполголоса произнесла Таня.
Ей казалось, что теперь она знает правду. Вот кто подбросил ей этот коварный артефакт!
- А вот Жанна как раз здесь ни при чем, - сказал академик. - Насколько я понимаю,
она действительно была увлечена Глебом и даже, возможно, не слишком тебя любит, но
никаких подлостей она себе не позволяла. Не бери дурного в голову и тяжелого в руку...
Сдается мне, что артефакт тебе подбросила...
Сарданапал вновь поднес свой перстень к локону, анализируя магию. Его усы хищно
вздыбились.
- Да, так и ёсть, Зализина. Ошибки быть не может. Все слишком явно. Магия
неповторима, как отпечатки пальцев! - сказал он с неприязнью.
Таня восприняла слова Сарданапала неожиданно спокойно. На Зализину она не могла
даже злиться. Чтобы злиться, надо хотя бы немного уважать этого человека.
- Но почему Лизон сама не произнесла два имени, если изначально локон был у нее?
Сказала бы свое имя и Ванькино - вот и все дела, - заметила она.
- В том-то и вопрос. Видишь ли, Ванька - а именно за ним она вела охоту - не так
прост. Как маг он вполне обычен, но у него сильная врожденная защита. Иногда лопухоиды
называют это "мудрое сердце". Он настолько тебя любит и так чудовищно верен, что,
произнеси Зализина его имя, даже локон Афродиты был бы бессилен соединить их судьбы.
Думаешь, Лиза никогда не подсылала к нему магфиозных купидонов? Десятки раз начиная с
тринадцати лет. Порой он был истыкан их стрелами, как еж, сам об этом не подозревая. Мы с
Меди, признаться, забавлялись, наблюдая, как она укрепляет Ваньке иммунитет. В результате
Лиза сделала Ваньку исключительно устойчивым к любовной магии, особенно к той, что
исходит от нее. Теперь единственный ее шанс - чтобы его имя произнесла ты. Магически твое
слово крайне весомо. Сердце-то Ваньки повернуто именно к тебе. Твое слово и магия локона -
и все: Ванька навеки прикован к Зализиной.
- Это она накладывала на меня проклятия все время, да? - спросила Таня. Сарданапал
кивнул.
- Похоже, она совсем потеряла голову. Думаю, тогда, на драконбольном поле, когда ты
едва не погибла, Зализина вспылила, заметив, что Ванька смотрит на тебя с сумасшедшей
нежностью. И потом эти манипуляции Ваньки с пылесосом тети Настурции. Думаю, от
Зализиной они тоже не укрылись. Ведь она глаз с него не спускала.
- Но это же мерзость! - сказала Таня с негодованием, вспоминая вечно недовольное, с
поджатыми губами лицо Лизы.
Академик провел рукой по волосам. Перстень повелителя духов, отражая огонь свечи,
отбрасывал на стену с полдесятка колючих зайчиков.
-А кто тебе сказал, что в любви не бывает обмана? Такой уж это вздорный мирок.
Нередко банк срывает тот, у кого на руках не карты даже, а так - веер швали.
- Но как локон Афродиты вообще оказался в шкатулке, которую подарила Ягуну
Склепова? Академик пожал плечами.
- Дело случая, не более того. Не окажись у Ягуна подходящей шкатулки, Зализина
воспользовалась бы каким-нибудь другим телепортом. В Тибидохсе их с избытком. Самое
досадное, что мы ровным счетом ничего не можем предпринять. Выгнать ее из Тибидохса?
Поздно, поезд ушел. Заточить в Дубодам? Изначально не наш почерк... Полагаю, единственное,
чем мы в состоянии ей ответить... вернее, "мы" здесь неуместно... Ответить можешь только ты.
И ты знаешь, как.
- Выбрав Ваньку? Академик пожал плечами.
- Твоя жизнь - тебе и раскладывать пасьянс. Я сниму с локона Афродиты магию
Зализиной. Не думаю, что это будет просто, но я надеюсь, что как маг, да простят мне
нескромность, я умею несколько больше, чем пятикурсница. Когда я очищу локон, ты сможешь
произнести два имени. Свое и имя того, кого ты выберешь... Причем желательно сделать это в
ближайшее время. Часа через три локон Афродиты окончательно погаснет.
- Я бы выбрала Ваньку. Но Бейбарсов... Он убьет себя и грозит убить Пуппера и Ваньку.
- Он сам тебе это сказал? - спросил Сарданапал с каким-то неприятным, колким
выражением лица.
- Про Пуппера и Ваньку?
- Нет. Что он убьет себя?
Таня кивнула, не поднимая глаз. Внезапно она услышала странный звук. Сарданапал
расхохотался. Таня не верила своим ушам.
- Некромаг? Покончить жизнь самоубийством? Я правильно расслышал? - повторил
академик.
- Что здесь смешного? - спросила Таня с негодованием.
- Старый трюк профессора Клоппа. Он пользовался им, когда был молод. Как
специалист по зельям, он готовил какой-нибудь мудреный отвар, подходил к девушке, которая
не обращала на него внимания, выпивал его залпом и падал у ее ног, бледный как поганка.
Разбитая склянка дымилась на полу. Пролившаяся жидкость бурлила и меняла цвет. Девушка
кидалась к Клоппу, а он слабым голосом говорил, что отравился от безответной любви
страшным ядом, от которого есть только одно противоядие - поцелуй... И, разумеется,
немедленно получал его, постепенно оживая по ходу дела.
- Профессор Клопп? - недоверчиво спросила Таня.
- Да, дорогая моя. Все когда-то были юны и делали глупости. Вспомни сегодняшнего
Клоппика. Если он до сих пор не разнес Магфорд, то лишь потому, что Тарарах по моей
просьбе ходит за ним по пятам.
- И что, в склянке действительно был яд?
- Разумеется, нет. Что-нибудь безобидное, но жуткое на вид. Метод был безупречен.
Проблема в другом: Клопп использовал его слишком часто, причем с разными девушками. И,
разумеется, всякий раз история получала огласку. В общем, не прошло и трех месяцев, как на
травящихся Клоппов перестали обращать внимания. Клопп мог травиться теперь сколько
угодно - его в лучшем случае погладили бы по головке. Именно тогда он с горя завел себе
крысиные жилетки и повесил на живот ложку на цепочке... - сказал академик с улыбкой.
- Клопп не Бейбарсов. Глеб настроен серьезно! - сказала Таня.
- Ты уверена, что разница так велика?
- Уверена.
- Вынужден тебя разочаровать. Помнишь, я спросил, действительно ли Бейбарсов
сказал, что убьет себя? И ты ответила "да". Так вот: некромаг не может убить себя, и уж
Бейбарсову-то это отлично известно. Это была ложь.
- Но почему?
- Потому что Бейбарсов - некромаг. Читай между строк, девочка! Некромаг не может
умереть, пока не передаст кому-то свой дар. Дар же он может передать не раньше, чем истечет
сто лет со дня его получения. На более короткие сроки данные потусторонние депозиты не
оформляются.
- А если Глеб что-то сделает с собой?
- Раны зарастут, даже если Бейбарсов прокрутит себя в мясорубке, да простят мне эту
нездоровую шутку. Слышала о мертвой воде, которая сращивает разрубленных богатырей? Тот
же некромагический эффект. Правда, можно заковать некромага в цепи и похоронить на
океанском дне. Или бросить в лаву Тартара. Но не думаю, что Бейбарсов на это пойдет. Скорее
всего, он рассчитывал на какой-нибудь простенький цирк. К примеру, вонзить себе в грудь
кинжал или спрыгнуть с башни, зная, что ничего не случится.
Таня хотела возразить, сказать, что Глеб прыгнет и в лаву, если потребуется, но слово
"башня" неприятно резануло ей слух. Она вспомнила сцену на крыше, когда Глеб протягивал
ей чашу с кровью вепря и грозил шагнуть вниз, в пустоту... Так, значит, он обманывал ее? Этот
прыжок был для него не опаснее, чем прыжок с обычной тумбочки. Достигаем своего любой
ценой, и плевать нам на условности? Ну-ну, господин Солислоняткин, вы будете неприятно
удивлены!
- А дуэль? Значит, тоже? - спросила она упавшим голосом, испытывая даже не
негодование уже, а страшное сосущее разочарование в человеке.
Сарданапал забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
- Разумеется. Дуэль Бейбарсова с Ванькой была подлой изначально. Неравной. Ванька
своим Искрисом фронтисом ничего не сделал бы Глебу, даже выпусти он в него сто искр...
Мне очень жаль, Таня. Не волнуйся, о Бейбарсове я позабочусь! Пуппер и Ванька не
пострадают. Мне доводилось и раньше иметь дело с некромагами.
Таня твердо посмотрела на него:
- Не надо. Я разберусь сама.
- А ты справишься?
- Надеюсь, да...
Академик задумчиво куснул ус.
- Что ж... Как хочешь.... Так что же локон? Снять заклятие?
Таня покачала головой:
- Нет. Пусть все остается как есть. Академик непонимающе моргнул.
- Сама ты не справишься. Тут магия особого рода.
- Я понимаю. Но все равно не надо, - сказала Таня, протягивая руку за артефактом.
Академик схватил ее за запястье. Он был взволнован.
- Погоди! Ты понимаешь, чего себя лишаешь? Ты не сможешь никого никогда
полюбить! Ты проживешь жизнь убогим манекеном, лишенным даже возможности испытать
когда-либо чувство! - воскликнул он.
- Чашу судьбы никогда нельзя выпить до конца, - таинственно ответила Таня. - Вы
обещаете не вмешиваться?
Сарданапал грустно кивнул.
Таня осторожно высвободила руку, взяла локон и вышла из кабинета. Уже рассветало. В
дальнее окно бил сероватый свет.
Спустившись на этаж, она поняла, что ее ждут. Она увидела Глеба. Поодаль маячил
Пуппер и еще дальше по коридору Ванька. Все трое упорно делали вид, что незнакомы. Таня
закрыла глаза и открыла их, надеясь, что кошмар рассеется. Это было как в дурном сне. Не
доставало только Урга.
Бейбарсов решительно подошел к ней.
- Время истекло. Ты выбрала? - спросил он жестко.
- Скажем так: я уже почти уверена, что определилась, - ответила Таня.
- Отлично. Мой выстрел еще за мной! Выберешь Валялкина - станешь вдовой. А потом
настанет черед Пуппера.
- И ты это сделаешь?
- Ты знаешь, что да!
- И себя убьешь? - тихо спросила Таня, не глядя на него.
Бейбарсов, помедлив, кивнул. Таня испытала почти физическую боль. Нет, Сарданапал не
ошибся. Бейбарсов лгал ей.
Таня достала локон. Почти вся прядь погасла, лишь середина пылала. Казалось, еще
немного, и локон распадется на две половины, которые никогда не срастутся. Он весь был как
проволока, накаленная над огнем.
Лицо Бейбарсова стало хищным и неприятным,
- Меня! Скажи мое имя! - крикнул он.
Поняв, что речь идет о чем-то чудовищно важном, определяющем, Ванька метнулся к ним
с явным намерением вцепиться в Бейбарсова. Продолжая смотреть на нее, Глеб сделал быстрое
движение рукой, и их с Таней отгородила прозрачная мерцающая стена. Ванька налетел на нее
грудью и застыл. Пуппер тоже подбежал к прозрачной стене, но в отличие от Ваньки не
бросался на нее, а просто мученически наблюдал.
Таня поднесла локон к лицу и на всякий случай коснулась его перстнем, хотя не
исключала, что магия сработает и без этого. Локон сворачивался, точно от жара, втягивался в
небытие. Терпение его иссякало.
- Я! Или я убью их! - снова крикнул Глеб. В этот миг он был страшен, как Вий.
Казалось, сила множества мертвецов поднялась в нем.
Таня до крови укусила губу. Ей хотелось, чтобы боль помогла ей решиться.
- Что ж... Как скажешь... Бейбарсов! - решившись, произнесла Таня.
Глеб отпрянул от пугающе яркого света. Локон Афродиты окутался золотой пылью. В
следующий миг он рассыпался в руках у Тани. Ей показалось, что с ладони ее слетел пепел, но
пола так и не достиг. Поры времени втянули артефакт.
Таня тревожно вскинула глаза на Глеба. Она не была уверена, что магия сработала.
Бейбарсов стоял неподвижно, тяжело дыша, изредка, точно в задумчивости, проводя рукой по
лицу, потом он покачнулся, шагнул, и магический барьер вдруг исчез. Ванька рванулся, чтобы
броситься на Бейбарсова, но внезапно застыл в недоумении. Кто-то бежал к ним по коридору,
опрокидывая вазоны с розами. Это была Зализина. Таня на всякий случай отодвинулась, чтобы
не попасть под Зализину, как под электричку.
Но Зализина ее даже не заметила. Она подбежала к Глебу и повисла у него на шее с такой
страстью, что Бейбарсов не устоял на ногах. Оба упали, едва не сшибив благоразумно
попятившегося Гурия Пуппера.
Но Тане важно было другое. Она напряженно всматривалась в лицо Бейбарсова. Казалось,
он оглушен. Его собственный темный дар сопротивлялся магии локо
Закладка в соц.сетях
