Жанр: Фантастика
Таня гроттер 10. Таня гроттер и локон афродиты
...живая искушения узнать.
Бейбарсов покачал головой.
- Нет, не тогда. Гораздо раньше. Я люблю тебя почти три года. А еще точнее - тысячу
семь дней. С такой же легкостью я могу перевести эти дни в часы или в секунды! - сказал он,
даже не задумываясь.
- Странная у тебя арифметика, Тогда тебя не было еще в Тибидохсе, - сказала Таня.
- Иногда, чтобы любить, не следует быть близко. Иногда лучше быть далеко, -
таинственно ответил Бейбарсов.
- Но ты не видел меня!
- Ты уверена? Если ты не видела меня, это еще не означает, что я не видел тебя, -
усмехнулся Бейбарсов.
Таня уловила в его словах странную уверенность. Нет, это был не блеф. За словами Глеба
определенно что-то стояло.
Почувствовав, что у Тани закружилась голова и момент наступил выгодный, Глеб шагнул
к ней и протянул бокал с кровью вепря.
- Пей, и мы будем вместе всегда! Кровь вепря скрепит то, что должна!.. - приказал он.
Не задумываясь, слушая лишь биение своего сердца, Таня послушно поднесла бокал к
губам и... внезапно вскрикнула. Перстень Феофила Гроттера отрезвляюще обжег ей палец. Таня
разжала руку. Кровь вепря забрызгала Тане ноги.
- Asinus gloriosus! Asinus manebis in saecula saeculorum! (Хвастливый осел! Ты
останешься ослом на веки веков (лат) ) - с досадой проворчал Феофил Гроттер. Деду
определенно не нравилось, как нагло и уверенно этот некромаг охотился за его внучкой.
- И конечно, звезду Тани Гроттер может увидеть только Глеб Бейбарсов! Остальные
слишком близоруки, не так ли? - поинтересовалась Таня.
Бейбарсов посмотрел на осколки бокала и поднял глаза на Таню. При лунном свете ею
глаза казались бархатными и обволакивающими, как у кота. В каждом зрачке плескалась
красная тревожащая искра.
- Мне неинтересны остальные. Есть лишь ты и я! Весь остальной мир только мешает и
разлучает нас. И поэтому с этой самой минуты остального мира не существует! Я запрещаю
ему вторгаться в наши дела! - сказал он.
Бейбарсов вскинул голову к звездам и поднял руку ладонью вверх.
- Сила пустоты! Сила мрака! Сила смерти, повинуйтесь мне! Никто не уйдет с
крыши! - крикнул он и резко сжал ладонь.
Тяжелый люк, ведущий на крышу, захлопнулся. Поперек люка легли приваренные
железные полосы.
- Теперь нам не будут мешать, - удовлетворенно сказал Глеб. Таня попятилась.
- Зачем ты это сделал? - с тревогой спросила она.
Теперь она уже почти боялась Бейбарсова. Призывая силы мрака, этот юноша-некромаг
играл в опасные игры.
- Не бойся! Я не сделаю тебе ничего плохого. Одна твоя слеза дороже всей моей жизни.
Я выпью кровь вепря один! - улыбаясь, произнес Бейбарсов.
- Пей на здоровье. Многие лопухоиды тоже пьют одни и не делают из этого трагедии, -
сказала Таня.
- Это другое. Тот, кто выпьет кровь вепря в одиночестве, умрет от неразделенной любви.
Это будет долгая и мучительная смерть. Именно поэтому я не буду ждать ее, Я выпью кровь
вепря и прыгну вниз, в пустоту, с твоим именем на устах. Если сильно оттолкнуться, пролетишь
мимо крыши и помчишься вниз, вниз, к свободе. И пусть камни узнают мою любовь! Я
погасну, как та черная свеча, которая только притворялась светлой!..
Прежде чем Таня успела усомниться в его словах, Бейбарсов зажал бутылку под мышкой,
забрался на вершину декоративного шпиля и там, на шаре, встал во весь рост, с трудом
сохраняя равновесие. Его смуглое лицо было обращено к луне.
- Сейчас скакнет! Сходим потом во двор? Мне интересно будет посмотреть на камни!
Люблю цирковые представления! - пропыхтел Феофил Гроттер.
- Замолчи, дед! Не надо! - шепнула Таня, не понимая странной жестокости кольца. В
конце концов ее дед порой злоупотреблял черной магией и не мог служить образцом
благонравия.
- Глупая девчонка! Неужели ты не знаешь, что некрома... - начал перстень, но внезапно
осекся и замолчал. Он потерял слишком много сил и истратил всю свою энергию.
Тане было совсем не смешно. Она не исключала, что Бейбарсов прыгнет просто из
упрямства, чтобы доказать ей свою любовь. И что ей потом, всю жизнь просыпаться в поту,
вспоминая, как его темная фигура летела вниз, шепча "Таня"?
А могли бы Пуппер и Ванька прыгнуть ради нее с крыши? Пуппер точно бы не прыгнул
без подстраховочного заклинания, разве что его держали бы за подтяжки тетя Настурция и
Джейн Петушкофф, а вот Ванька... Ванька... Здесь Таня невольно задумалась.
Продолжая балансировать, далеко откинув левую руку, Бейбарсов ободряюще улыбнулся
Тане. Затем поднес бутылку к губам.
- - Я люблю тебя, Таня! Согласишься ли ты выпить кровь вепря со мной? Нет?!
Прощай! Падая, я буду думать о тебе... Чего стоит жизнь, когда не можешь получить то, что
желаешь?
- Ну и прыгай, Чума-дель-Торт с тобой! Нет, стой!.. - внезапно крикнула Таня.
Бейбарсов вопросительно посмотрел на нее:
- Так "да"?
- Да!
- Ты действительно хочешь этого? Что ж, поднимайся ко мне! Мы выпьем кровь вепря
на Башне Тибидохса, над всем Буяном! Весь мир будет у наших ног! Поднимайся!
Бейбарсов присел на каменном шаре, протягивая ей руку. Таня послушно, точно следуя за
звуком магической дудочки, шагнула было к нему, но внезапно со стороны чердака донеслось
несколько сильных ударов. Кто-то пытался попасть на крышу.
- Кто-то хочет помешать нам! Мир ополчился против тех, кто любит. Но они не успеют!
Поднимайся же! - сказал Бейбарсов с раздражением.
Таня замерла, прислушиваясь к повторяющимся ударам. Через какое-то время удары
прекратились.
- Ну вот они и оставили нас в покое, жалкие трусы! Руку, Таня! Мы выпьем кровь вепря,
глядя на твою звезду! - усмехнулся Бейбарсов.
Однако он ошибался. Тот, кто стоял с той стороны, не думал сдаваться. Внезапно две
зеленые искры прожгли люк и сорвали его с петель. Железные полосы, поставленные магией
Бейбарсова, были вырваны с мясом.
На несколько секунд проход заволокло густым белым дымом. Не успев подумать, что она
делает, Таня метнулась к выбитому люку, столкнулась с кем-то и, так и не разглядев, кто это
был, проскочила на чердак, а оттуда на лестницу. Она мчалась, и ей мерещилось, что за ней
гонятся черные тени.
Опомнилась она только тогда, когда меч-вампир, о существовании которого Таня забыла,
пропорол воздух в сантиметре от ее щеки и с возмущенным звоном отлетел в сторону,
отброшенный искрой магического перстня.
Прижавшись к влажной стене, Таня перевела дыхание. Рядом плясал клинок
меча-вампира, который никак не мог смириться с тем, что добыча так близка, а дотянуться до
нее невозможно. Испытывая судьбу, Таня меланхолично разглядывала его ржавые зазубрины.
Звякала, натягиваясь, цепь. "Ну хоть ручку отпилю, ну хоть пальчик! Ну что тебе стоит?" -
почти молил меч. Отвернувшись, Таня уткнулась пылающим лбом в холодный камень и
простояла так несколько минут. Ей чудилось, что ее лоб и стена образуют единое целое и
спокойствие стены становится ее спокойствием.
Уже много позже она поднесла руку к глазам и открыла ладонь. Локон Афродиты
вспыхнул в полумраке ослепляюще и остро. Меч-вампир поспешно отдернулся, спеша убраться
из полоски света.
Таня присмотрелась, проверяя, не начал ли локон менять цвет. Не происходит ли того, о
чем предупреждал ее джинн Абдулла. Нет, локон все еще оставался золотым, однако с краю
уже наметился медного цвета обод...
"Так и останешься без настоящей любви... Может, все-таки выбрать Бейбарсова? Да или
нет?" - подумала Таня. Она даже оглянулась назад, на лестницу, ведущую на крышу.
Локон продолжал мерцать все так же ровно, распугивая сиянием тьму башни. Подсказки
не было. Таня со вздохом спрятала локон, обошла меч и стала спускаться.
Таня не подозревала, что человек, чье плечо она зацепила в темноте, убегая с крыши, был
Ванька Валялкин. Потеряв ее в Зале Двух Стихий, Ванька всполошился и сумел-таки отыскать
с помощью одного из тибидохских домовых. Это для магов Тибидохс - огромное и путаное
строение со множеством непонятно куда ведущих ходов, глухих лестниц и башен. Для любого
же из домовых, связанных со школой волшебства сакральной пуповиной, тайн на Буяне нет.
Главное - суметь найти с маленьким народцем общий язык. У Ваньки же это умение было от
Тарараха.
Несколько раз ударив ногой люк, Ванька понял, что он заперт снаружи, и вышиб искрой.
Он был так разозлен, что искра неожиданно получилась двойной, и люк вылетел с грохотом.
Пространство вокруг Ваньки заволокло дымом.
Выбежав на крышу, Ванька осмотрелся. Дым уже почти рассеялся. Бейбарсов легко, точно
кот, соскочил с шара и остановился рядом с Валялкиным.
- Что тебе здесь надо? - поинтересовался он.
- Где Таня? - крикнул Ванька, косясь на зависший в воздухе столик с фруктами.
- Это я у тебя хотел бы спросить! Кто тебя вообще сюда звал, убогий? - с холодным
раздражением спросил Глеб.
Он щелкнул пальцами, и фрукты на столе обратились в пепел.
- Оставь Таню в покое, некромаг. Не знаю, зачем ты вертишься вокруг нее, но явно не
затем, чтобы сделать ее счастливой! - вскипел Ванька.
- Что ты понимаешь, ловец гарпий? Уйди, жалкий маг-маечник, не вставай у меня на
пути! Ты не знаешь, кто подарил ее мне и как ничтожен ты рядом с ней! - устало сказал
Бейбарсов.
- Что-что? Я не ослышался? Тебе подарили Таню? - не поверил Ванька.
- Точно. Ты все услышал правильно. Рад, что серные пробки в твоих ушах пропустили
мои слова! - похвалил Бейбарсов.
- Прекрасно. Рад за тебя! Разреши принести тебе мои поздравления!
- Разрешаю! Можешь приносить! - великодушно сказал Глеб.
Ванька Валялкин улыбнулся мягко и рассеянно. Потом сделал полшага вперед,
размахнулся и врезал Бейбарсову в челюсть.
Глава 8. Мертвее мертвых, живее живых
Остаток ночи прошел смазанно. Таня была вместе со всеми, в Зале Двух Стихий, где
гремела музыка, столы ломились от яств и среди танцующих, бряцая шпорами, кружились
поручик Ржевский с Недолеченной Дамой. По случаю праздника в спине у призрака кроме
дюжины ножей торчали еще пожарный лом и два томагавка. Кроме того, через каждые пять
минут у Ржевского от восторга срывало крышу, которая носилась по залу отдельно от
счастливой пары.
- Ах, мне так хорошо! Так легко, так свободно! Подержите кто-нибудь мой аппендикс,
чтобы я могла всецело отдаться гармонии! - восклицала Дама.
Часа в три ночи, толкая перед собой бочку с Милюлей, которая скандалила и требовала
продолжения праздника, из зала важно удалился Поклеп Поклепыч, обрызганный водой с
головы до ног.
- Наконец-то! И наломал же Поклеп дров! Наливать русалке шампанское - это ни в
какие ворота не лезет! У нежити и без алкоголя с головой неважно! - сказала Великая Зуби.
- Одно уточнение, милая! Поклеп тут ни при чем. Он не смог отобрать у нее бутылку, -
восстанавливая справедливость, заявил Готфрид Бульонский.
Таня не искала ни Ваньку, ни Ягуна, ни кого-либо из знакомых. Она села в дальний угол,
где, оттесненные с шумной площадки, сонно прохаживались сияющие жар-птицы, и просидела
там до утра. Сложно сказать, о чем она думала. Ей казалось, все ее чувства прокручены в
мясорубке и так перемешаны, что невозможно в них разобраться.
Часа в четыре к ней подошел Тарарах и опустился рядом. Таня боялась, что он начнет
что-то говорить, однако питекантроп просто ободряюще положил ей руку на плечо. И оттого,
что кто-то рядом, Тане стало легче. Уходя, Тарарах сунул ей длинный вертел с шашлыком.
Таня посмотрела на шашлык, подумала, что есть не будет и что ей кусок в горло не
полезет, но потом все же укусила и незаметно для себя съела весь. Уже рассветало, когда Таня
заметила, что в Зале Двух Стихий что-то происходит. Танцующие пары останавливались, маги
перешептывались. А затем к Тане почти одновременно подбежали Гробыня и Лиза Зализина.
Где-то за их спинами горообразно маячила масштабная фигура Гуни Гломова и мелькали усы
академика, который деловито шел куда-то в сопровождении Медузии.
- Это она! Она виновата! Держите меня сорок человек, или я задушу ее! - театрально
закричала Лиза Зализина, бросаясь на Таню.
Поймав взгляд Гробыни, Гломов неохотно подхватил Зализину и перекинул ее через
плечо, как мешок с картошкой.
- Зачем же сорок? И одного хватит! - пробасил он.
- Гроттерша, что ты тут сидишь, как бедная родственница? Ничего не знаешь? -
крикнула Склепова.
- А что я должна знать?
- Вообрази, на драконбольном поле Ванька дерется с Катайтележкиным!
- Как дерется? - не поняла Таня.
- Дуэль у них! Сдается мне, Пинайежиков Ваньку все-таки сделает. Он Гуню моего едва
в гроб не вколотил, а тот малость погабаритнее Валялкина...
Слова Гробыни доходили до ее сознания медленно.
- Зачем же Глеб напал на Ваньку? - спросила она все еще отрешенно.
- Проснись, подруга! Торчимурашкин на Ваньку? Да это Ванька твой на него
набросился! Подошел и врезал. Ну а что было дальше - в некрологе напишут! - удивилась
Гробыня.
- Гы! И когда они только ухитрились? - пробасил Гломов.
В его голосе явно читалось сожаление, что врезал не он. Тогда и дуэли, вероятнее всего,
не было бы.
- Тогда и ухитрились. Говорят, ночью Ванька на Садись-на-Ежикова набросился с
кулаками, а тот вызвал его на рассвете на бой! А сейчас поручик Ржевский видел, как они шли
к драконбольному полю...
- Но почему на рассвете?
- Потому что ночью силы уж больно неравны! Глеб же некромаг! Он его ночью одним
дыханием испепелит, если захочет! Хорошо хоть он это сразу не сделал! - пояснила Склепова.
Внезапно Таня застыла и с силой укусила себя за руку.
- Дура я, дура безмозглая! Как же я сразу не сообразила?
- Ну и к чему вся эта самокритика, переходящая в самоедство? - с интересом спросила
Гробыня.
- Идиотка я! Значит, на крыше Башни Привидений был он, Ванька! Он вышиб люк!
- О, ты еще и на крыше успела побывать? Интересная ночка! Рабочая экскурсия с
вышибанием школьных люков и крушением мебели? Ни дня без строчки, ни часа без
интрижки? Ты меня радуешь, крошка! - умилилась Гробыня.
Но у Тани не было времени разделить ее умиление. Она уже бежала, бежала так, что
встречный ветер осушал ее слезы. За ней, крича "Постой!", неслась Гробыня, а последним
переваливался грузный Гломов. Зализина, которую он по забывчивости так и не снял с плеча,
мычала и колотила его кулаками по спине.
Когда они наконец оказались у драконбольного поля, там, у судейских трибун, уже
собралась толпа. Маги образовывали полукруг, скрывая своими спинами то, что происходило
на поле.
- Fama crescit eundo (Молва растет на ходу (лат.) .), - прокомментировал перстень.
В толпе сновал Семь-Пень-Дыр и, размахивая рукой, в которой была зажата стопка
бумажек, орал:
- Принимаются ставки! Бейбарсов против Ваньки! Пять к одному?! Нет? Шесть к
одному!.. Эй, почему на Валялкина никто не ставит? Я не могу принимать на одного бойца!
Семь к одному!
- Пустите меня, пустите! - крикнула Таня.
- Не пускайте ее! Уберите ее! Она мне тотализатор сорвет!.. - запротестовал было
Семь-Пень-Дыр, но вовремя взглянул на Таню и вырубил звук.
Запыхавшийся Гломов бесцеремонно растолкал толпу и помог Тане пробиться вперед. Он
был уже без Зализиной. По дороге Лизка совсем его достала, и Гуне пришлось усадить ее в
фонтан немного охладиться. Еще древние читали, что холодная вода прекрасно помогает
справиться с эмоциями. Простодушный Глом, впрочем, додумался до этого чисто интуитивно.
Таня увидела Бейбарсова и Ваньку. Их разделяло метров десять. Они смотрели друг на
друга и, казалось, не замечали ничего вокруг. Таня рванулась было к ним, но упругая сила
отбросила ее.
- Бесполезно. Ты не первая, кто пытался их разнять. Они задействовали магию
защитного купола. Причем усилили ее надежным черномагическим заклинанием! - пояснил
кто-то, помогая ей подняться.
Обернувшись; Таня увидела Генку Бульонова.
- Так вот почему они решили драться на драконбольном поле! Потому что оно уже
защищено! - воскликнула она.
- Да. Но это новое заклинание вдвое сильнее того, что используется на матчах. Пробить
его невозможно. Шурасик говорит, защита прозрачна только с нашей стороны. То есть мы
можем их видеть и слышать, а они нас не видят и не слышат. Должно быть, они опасались, что
их станут разнимать, и подстраховались, чтобы им не помешали. Теперь вот они даже не знают
о нашем присутствии, - добавил Бульонов.
- А если забежать с другой стороны поля?
- Дорогая, защита - она или есть везде или ее нет нигде. Мы бессильны. Этот купол не
пробить даже Гоярыну. Все, что мы можем, - это смотреть или не смотреть! - образумил ее
подошедший Шурасик.
Не поверив ему, Таня метнула в магический купол несколько искр, отскочивших от него
шипящими бесполезными головешками, закричала и снова ринулась вперед, и снова была
отброшена невидимой преградой. На этот раз еще бесцеремоннее. Она кинулась бы и в третий
раз, не схвати ее Склепова в охапку со словами:
- Спокойно, Танюха! Возьми себя в руки! Сходить с ума следует постепенно и в свое
удовольствие!..
- Что? Отпусти!
- Я говорю: крыша должна съезжать медленно и на колесиках. Гуня, помоги мне! Она
мне ноготь сломала! Я одна не удержу эту психованную!
Почти сразу Таня забилась в медвежьих лапах у Гломова и перестала вырываться, поняв,
что это бесполезно.
Ванька и Бейбарсов сблизились до восьми шагов. Это было предельно близкое расстояние
для магических дуэлей. На таком расстоянии дрались обычно насмерть, так как искры не
успевали остыть и прожигали соперника насквозь. Именно так двойным Искрисом фронтисом
Ванька и вышиб тот люк на крыше. Правда, многое зависело от настроя, от того, насколько
волшебник, произносивший атакующее заклинание, готов был идти до конца.
Великая Зуби на лекциях называла это "побочное действие магии".
- Жребий! - глухо сказал Бейбарсов.
Он сделал широкое движение рукой, и Таня увидела, как в воздухе что-то блеснуло.
Одновременно с Бейбарсовым взмахнул рукой и Ванька. Затем оба, не сходя с места,
наклонились, высматривая что-то на песке.
- Чего они хотят? - спросил Гуня.
- Они подбрасывали две половинки лунного гроша! - авторитетно пояснил
Шурасик. - Иногда его называют монеткой для жребиев. Так как бросают монету двое и она
срастается в воздухе, повлиять на результат невозможно. Даже будь я страж тьмы, а мой
соперник маг-чайник, знающий только Дрыгус-брыгус , монетке это фиолетово.
- Ты! Первый выстрел твой! - сказал Бейбарсов.
Он спокойно стоял, скрестив на груди руки, и, прищурившись, с холодным вызовом
смотрел на Ваньку. Таня заметила, что губы у Бейбарсова разбиты a сбоку рта запеклась кровь.
Она усомнилась, что такой человек, как Глеб, может прощать обиды. То что он не ответил
Ваньке на крыше, говорило только об одном: некромаг был настроен серьезно и собирался
убить Ваньку на дуэли. Неужели Валялкин этого не понимает? Глупый маечник! Внезапно Таня
осознала, что беспокоится о Ваньке куда больше, чем о Глебе. Ванька был храбрый кролик,
который бросил вызов удаву. И пока кролик решает, то ли ушами бодать, то ли лапами топтать,
удав неторопливо прикидывает, сколько в его противнике калорий и осталось ли место в
желудке после позавчерашнего обеда.
Таня завизжала, но, разумеется, на происходящее внутри силового барьера это никак не
повлияло. Ванька поднял руку с перстнем. Тане показалось, что его рука чуть подрагивает. Еще
бы - попытайся вот так вот, первым, размазать человека, который стоит и, усмехаясь, смотрит
на тебя.
- Ну-с, юноша! Я вас слушаю! Не отнимайте у меня время!.. После того как я закончу,
мне еще собирать вещи в Магфорд! - нетерпеливо сказал Бейбарсов.
- Искрис фронтис , - твердо произнес Ванька.
- Все-таки не двойной фронтис . Напрасно. Некромага меньше чем двойным не
сковырнуть, - процедил Гломов.
Зеленая яркая искра понеслась к Глебу. Тот подождал, пока она приблизится, а затем
хладнокровно поймал искру разбитым ртом. Искра зашипела и погасла. Бейбарсов
ухмыльнулся и вытер губы. Это было так жутко, что Таня вскрикнула.
- Некродыхание! Я слышал о такой технике, но никогда не видел! - оценил Шурасик.
- Сейчас бы еще одну искру - и в лоб! Вот бы он и надышался! Говорил я: две надо,
две! - горячился Гломов.
Он отпустил Таню, и она вновь кинулась к прозрачному куполу.
- Что ж... Ты прошляпил свой шанс. Теперь моя очередь! - сказал Бейбарсов и, мрачно
улыбаясь, поднял бамбуковую трость.
Его рука не дрожала. Ванька стоял и, опустив руки, смотрел на трость, направленную ему
в сердце. Таня видела, что он не боится. Ванькина душа уже готовилась покинуть тело и лететь
туда, где обретают покой достойные души.
- Ну вот и все... Тебя найдут на песке с остановившимся сердцем. Увлечение юности
должно остаться вечно юным... Не волнуйся! Я буду заботиться о Тане! Пуппер не получит
ее! - сказал Бейбарсов.
- Не болтай! - крикнул Ванька.
- Вечно эти светлые маги попадают впросак! Просто камикадзе какие-то. Так и рвутся
умереть с достоинством. Нет чтоб самому пустить нормальную искру! - проворчала Склепова.
Бейбарсов собрался и вытянул трость еще больше вперед, точно хотел сделать укол
шпагой.
Таня поняла, что еще мгновение - и Ваньки не будет. Она ударилась в купол грудью,
ладонями и, плача, опустилась на колени.
- А ну прекратить! Прекратить, я сказал! - внезапно хрипло приказал кто-то.
Песок между Глебом и Ванькой столбом взметнулся к вершине купола и, с силой ударив в
него, образовал нечто вроде грибовидного облака. По драконбольному полю пролетался ураган.
Ванька и Бейбарсов закашлялись, защищая рукавами лица. Трость Бейбарсова отлетела в
сторону, как соломинка. Когда ураган стих, Таня увидела, что между Ванькой и Бейбарсовым
стоит Соловей О. Разбойник. Его скуластое лицо пылало гневом.
- Марш отсюда оба! Волшебники из детского сада! Дуэлянты! Поубивать друг друга
вздумали! Отнять жизнь просто. Раз - и нет ее! Вы ее сперва подарите хоть кому-нибудь,
клоуны! Марш отсюда, кому я сказал!.. Оба! И чтоб через два часа были готовы к полету в
Магфорд! Через два часа! - крикнул тренер, задыхаясь.
- Дурак я! Не подумал о заклинании прохождения через песок! Правда, редкое оно.
Песок в уши забивается, в нос... - с досадой сказал Шурасик.
Соловей щелкнул пальцами и, сняв заклинание защиты, повернулся к зрителям.
- А вы что встали? На бой гладиаторов пришли? Хлеба и зрелищ захотели?
Шампанского и кина? Пряники с перцем, компот с убоиной? Все марш в Тибидохс! Во-он!
Слышали, что сказал? Или для вас еще потанцевать? - закричал Соловей на зрителей.
Толпа как-то сразу начала редеть и рассасываться. Первым исчез предусмотрительный
букмекер с именем, состоящим из пней и дыр. За ним мало-помалу испарились и все остальные.
Ох, недаром боялись в старину дорожки прямоезжей пешие и конные. Недаром сидел на дубу
Соловей-разбойник, не птенцов он там высиживал...
Бейбарсов подошел к Ваньке.
- Как ты понимаешь, мой выстрел остается за мной. Я вправе сделать его в любое время,
когда пожелаю, - негромко сказал Глеб.
- Отлично! А пока иди проветрись! И о Тане забудь! - кивнул Ванька.
Бейбарсов поднял трость, холодно поклонился Ваньке и, не обращая внимания на
Соловья, направился к Тибидохсу.
К девяти утра на драконбольном поле собралась вся школа. Многие выглядели
пасмурными и невыспавшимися. Гробыня то и дело зевала и неохотно тащила за трубу
новенький пылесос, на котором собиралась лететь в Магфорд. Гуня Гломов нес два ее
чемодана, один из которых так и не смог закрыться и был обвязан веревкой. Свою собственную
небольшую сумку Гуня нес в зубах, так как у нее оторвался ремень, а пришивать его Гуне было
в лом. Склепова же была вообще не по этой части.
Но впечатление от Гуниного благородства тотчас померкло, стоило Тане посмотреть на
Бульонова. Беднягу просто не видно было под вещами Пипы. Он падал, вставал и тащился
дальше. Генка выглядел таким загнанным, что его хотелось пристрелить, чтобы он не мучился.
Пипа повисла на руке у Тани.
- Я боюсь высоты! Умоляю, держись ко мне поближе! Если я посмотрю вниз - мне
конец! - шепнула она.
- А ты не смотри вниз!
- Скажи что-нибудь поумнее. Меня заранее мутит, стоит мне посмотреть на небо! -
пожаловалась Пипа.
- А ты не лети.
- Скажешь тоже! А как же Пупперчик? Он же там, бедненький, без меня ни ест толком,
ни пьет. У него ж язва желудка может быть... Эхех! Лучшим выходом было бы, если бы меня
сейчас кто-нибудь оглушил дубиной, а очнулась бы я в Магфорде на руках у Гурика, -
вздохнула Пипа.
- И чтобы Бульонов стоял рядом и смотрел на тебя добрыми, преданными, как у песика,
глазами? - уточнила Таня.
- Ты прямо читаешь мои мысли! - согласилась Пипа. - Ой, он опять уронил мои
чемоданы! Да что же это такое! Он что, думает, у меня в Магфорде будет время, чтобы стирать
вещи?
Ягун, приделавший к трубе своего пылесоса новую реактивную насадку, сиял как
начищенный пятак и вертелся около Соловья.
- Если все будут тащиться, можно, я полечу вперед? Я найду дорогу! - умолял он.
- Нет, лететь будем все вместе. Соблюдая дистанцию и страхуя друг друга.
Коллективный полет и гонки - это разные веши! - хмуро отвечал Соловей.
- Ну позязя! Ну, Соловей Одихмантьевич!
- Отстань, Ягун! Поговори с Поклепом!
- Ага. Чтобы меня повезли в Магфорд в гробу, скованного медными обручами.
Фигушки! Я человек, измордованный жизненным опытом, и с Поклепом говорить не буду! -
отказался Ягун.
Он с досадой отошел, но вскоре утешился, сообразив, что сможет лететь рядом с
Лотковой. Та как раз заканчивала привязывать к своему пылесосу очередную ленту-талисман.
Ягун смотрел на все эти фенечки без удовольствия, но с универсальным мужским терпением,
которое выражается в том, что с женскими закидонами не спорят.
Сардананал в новом красном плаще стоял рядом с Медузией, которая сердито говорила
ему, что в его возрасте в плащах не летают и надо бережнее относиться к своему здоровью.
- Вы же даже теплой одежды с собой в Магфорд почти не взяли! Только книги, книги,
книги! - говорила она.
- Э, Меди, здоровье-то штука такая! Или ты его, или оно тебя! - легкомысленно
отвечал академик.
Между отлетающими с хитрым видом прохаживался малютка Клоппик. Похоже было, что
он что-то затевает. Во всяком случае, циклопы, с которыми Клоппик вечно крутился,
обыгрывая их в карты, таинственн
...Закладка в соц.сетях
