Жанр: Фантастика
Таня гроттер 10. Таня гроттер и локон афродиты
...зала щука, со всплеском падая в воду. - Можете
загадывать желания, Тартар бы вас взял! По правилам магических поединков всякий, кто
победит врага и подарит ему жизнь, имеет право на одно желание! Ну-с, я вас слушаю,
мальчики!
- А подумать можно?
- Чего низзя - того низзя! - сказала щука. - Истинное желание - это то желание,
которое ты, не размышляя, можешь озвучить в любое время дня или ночи. То, которое точно
раскаленный гвоздь, сидит у тебя в мозгу. Если не так - значит, у человека нет истинных
желаний, а в голове у него салат оливье. Ну же! Не истощайте мое терпение, старенькие
юноши! Раз, два...
- Я хочу, чтобы Нинель меня любила и перестала валять дурака! И немедленно оказалась
здесь! - крикнул дядя Герман.
Щука задумалась.
- Хм... Вообще телепортация лопухоидных тел такой чудовищной массы
затруднительна, однако желание клиента есть желание клиента. По поводу же первой части
желания - стакан терпения, кило нравственных мук!.. Сейчас сделаем!
Щука нырнула. Когда она вынырнула, в зубастом рту у неё был тонкий длинный прут. -
Возьми эту хворостину! Ударишь жену по спине - будет любить всю жизнь. Сильно ударишь
- сильно будет любить. Слабо ударишь - ну, я предупредила... Хозяин, как грится, барин! -
пообещала щука. - Теперь твое желание, Халявий!
Оборотень подпрыгнул, прищелкнул в воздухе ножками и крикнул:
- Эх, если б блохи так не кусались!.. Еще я хочу стать повелителем мира! И чтоб братик
Герман был у меня на побегушках типа лакея! Принеси то, принеси сё!
- Что?! - взревел Дурнев, занося телефонный справочник. - Да я сейчас тебя
Нижинским сделаю!
- Поздно, поздно, поздно! Я уже успел! - пропищал Халявий.
- Спокойно, древние мальчики, без сцен у фонтана! - лениво сказала щука. - Дорогой
Халявий! Блохи кусаться не будут! А вот второе и третье желание исполнять я не обещала.
Учись считать, дружок!.. А сейчас я попросила бы меня не беспокоить! Я должна подготовить
отчет золотой рыбке на предмет перерасхода магии во втором квартале. В конце концов, пока я
до неё добралась, она у нас владычица морская...
Щука раздраженно плеснула хвостом и, окатив Дурнева с Халявием водой, скрылась в
джакузи. Дядя Герман мрачно посмотрел на Халявия и шагнул к нему. Оборотень выронил
ятаган и грохнулся на колени:
- Братик, прости меня! Хочешь, я тебе ботфортик поцелую?
- Да иди ты! - огрызнулся Дурнев. - Хотя ладно, шут с тобой, целуй!
Такса Полтора Километра в коридоре задребезжала ябедническим лаем. В замке зазвенели
ключи.
- А вот и моя подопечная! Прошу любить и жаловать! Прут не потеряй, Герман! -
пробулькала из ванной щука.
- Нинель! - воскликнул дядя Герман и, спотыкаясь, ринулся в коридор. Шпага графа
Дракулы выпала из его пальцев, хворостину же он, однако, оставил.
Спрятавшись за дверью, он занес хворостину и стал дожидаться, пока супруга войдет в
квартиру. По его желтоватому лицу бродила торжествующая улыбка среднестатистического
деспота квартирного разлива.
Халявий встал с колен и потянулся было чесаться под мышкой, но рука его замерла на
полпути. Поняв, что блох у него больше нет, он с чувством плюнул в раковину и, вихляя
бедрами, направился в коридор. Под шумок супружеской встречи он надеялся позвонить
знакомым манекенщицам и слинять. В коридоре под обувной полкой у него была
заблаговременно припасена золотая крышка от бачка в туалете, которую он успел спрятать туда
прежде, чем её обнаружил подозрительный братик.
Как ни крути, а это было уже кое-что и гарантировала приятно проведенную неделю.
Правда, потом будет трещать голова и братик станет ругаться, но это все потом... Пока же
жизнь прекрасна и удивительна.
Вечером, когда мир в семействе Дурневых был худо-бедно восстановлен, а успешно
слинявший Халявий, по-волчьи поскуливая, гонялся за хохочущими манекенщицами в одном из
московских клубов, в квартире на Рублевском шоссе стал подпрыгивать и завывать зудильник.
Тетя Нинель кинулась к нему, едва не споткнувшись по пути о любимую таксу. Звонила,
разумеется, дочурка из Тибидохса.
- Привет, мамуль! Как ваше ничего? - спросила она.
- Лучше не бывает! - бодро сказала тетя Нинель.
- Как у вас с папулей? Вижу, вы не разлей вода, не разнеси динамит? -
поинтересовалась Пипа.
- Так и есть!
Тетя Нинель, успевшая отведать магической хворостины, обняла супруга так крепко, что
у него перехватило дыхание, а лицо из желтого стало багровым.
- Ах, какая она хорошенькая! Правда, Герман? - шепнула она мужу, любуясь румяным
лицом дочурки, которое едва помещалась на миске зудильника.
- А то! Согласись, цвет лица у неё мой! И нос тоже! И глаза! - самодовольно сказал
Дурнев.
Супруга покосилась на своего зеленоватого и тощего мужа с большим сомнением, однако
возражать не стала. Стимуляция отеческих чувств, как известно, первое правило дальновидного
материнства.
- Она вылитая ты дорогой! Я всегда это говорила! - проворковала она.
- Мамуль, алло! Ты меня слышишь? А я в Магфорд еду, к Пупперчику!.. - сообщила
Пипа. - Скоро уже! И Бульон со мной! И Гроттерша, кстати, для ровного счета!
Дядя Герман заметался:
- А виза? А разрешение родителей? Магфорд - это Англия все-таки! - возмутился он.
Пипа хихикнула:
- Да какая, пап, виза? Ты чего, опух? Лопухоиды со своими бумажонками пусть
почешутся!.. С нами Гоярын. Гробулька говорит: горе тому истребителю, который попытается
нас истребить.
- Хм, этот гражданин Гробулько порет чушь. Так ему и передайте! Я наведу справки!
Гробулько - это фамилия? - спросил Дурнев.
Пипа с сочувствием посмотрела на него. Все-таки старость не радость, а сплошной
восторг.
- Пап, не зуди в зудильник! Дай мамулю! Я ей буду всякие вещи заказывать! Магфорд
должен увидеть меня во всей красе! А ты, папуля, иди в другую комнату! Я буду всякие
секретики женские говорить, которые тебе слышать нельзя!
Дядя Герман убито вздохнул и передал зудильник тете Нинели. Он успел уже убедиться,
что дочь выросла и перечить ей теперь так же сложно, как играть в "Кыш с дороги,
противный!" с паровозом.
Примерно с неделю щучка-внучка плескалась в ванне у Дурневых, угрожая, ругаясь и
мешая осуществлению процедур личной гигиены. Нельзя было не душ принять, ни побриться,
ни просто даже почистить зубы. Характер у щуки окончательно испортился. Исполнять новые
желания она наотрез отказывалась и согласна была только сделать секир-башку, причем всем
сразу и бесплатно. Телепортировать себя самостоятельно щука была не способна, несмотря на
более чем внушительный магический потенциал. Вода в ванне застоялась и пованивала
болотом.
Под конец щука совсем было от тоски всплыла брюхом кверху. И вот однажды поздним
вечером Дурнев осторожно зачерпнул ее в пластмассовое ведро и, трусцой пробежав с
полкилометра, выпустил в Москву-реку в районе Крылатского.
О дальнейшей судьбе щуки мне лично ничего не известно, разве что в тех краях стали
происходить более чем странные вещи. К примеру, один туповатый охранник бензоколонки,
чем-то смахивающий на Гуню, внезапно женился на дочери нефтяного магната. Разумеется, это
могло произойти и само собой, но многие знающие люди утверждали, что незадолго до начала
свадебной церемонии в лимузин жениха и невесты был погружен громоздкий, странной формы
предмет, весьма похожий на огромный, заколоченный в ящик аквариум.
Глава 6. Чемодан доцента Горгоновой
- Добрый день, господа студенты! Рада, что все пришли на экзамен. Буду также рада,
если все с него уйдут, причем не ногами вперед... Спокойно, Тузиков! Нашатырь у меня на
столе!.. - сурово сказала доцент Горгонова, обводя взглядом класс. - Сегодняшний экзамен
будет необычным. Вам не придется тянуть билеты, равно как и не придется отвечать. Шпорами
и другими заготовками вы также не сумеете воспользоваться... Напрасно ты надел под рубашку
панцирь, Гломов. Нет, нет, пускай остается! Не устраивай здесь стриптиз! Ягун тоже может
остаться в своей жилетке против сглазов... Все равно не поможет!
Медузия Горгонова достала из-под стола черный чёмодан и водрузила его на стол. Все
уставились на металлические полосы с рунами. Полосы, выкованные в кузнях титанов из
отличной стали, были промяты внутрь, так что казалось - внутри чемодана абсолютная
сосущая пустота.
- Начнем прямо сейчас! В этом чемодане находится редкое потустороннее существо!
Нечто такое, о чем большинство из вас едва ли слышало. Да-да, Шурасик, не надо улыбок!
Поверь, в чемодане совсем не то, о чем ты подумал. Не призрак пустот египетских пирамид,
который высасывает тела грабителей и превращает их в охранные мумии. Ведь у тебя возникла
именно эта мысль, когда ты увидел руны и согнутые полосы? - усмехнулась Медузия.
Шурасик, помедлив, кивнул. Волосы доцента Горгоновой насмешливо зашипели.
- Итак, пятикурсники! - продолжала Медузия. - Сейчас я уйду, закрыв за собой дверь,
и сяду в коридоре на стуле. Со мной любезно согласился поскучать Поклеп Поклепыч. Ровно
через три минуты после моего ухода чемодан откроется... Аудиторию покидать нельзя. Тот из
вас, кто слабовольно выскочит в коридор ко мне и Поклепу Поклепычу - а дверь заговаривать
я не стану, - будет считаться провалившим экзамен. Ваша задача - суметь продержаться в
аудитории шестьдесят минут. Узнать о том, что они истекли, вы сможете по песочным часам.
Вопросы есть?
- Есть! А на помощь нам с Ванечкой звать можно? - деловито поинтересовалась Лиза
Зализина.
- Вам с Ванечкой все можно. Боюсь, однако, что я все равно не встану со стула! Если
будет совсем страшно, возьметесь за ручки и выйдете в коридор! - любезно ответила Медузия.
Зализина язвительно заулыбалась. Это была та самая улыбка, после которой Лизку всегда
начинало колбасить.
- Вот видишь, Ванечка! Нам никто тут не желает добра! Я это всегда подозревала! -
сказала она звенящим голосом.
- Зализина! Уймись, а? И без тебя тошно! - тихо сказал Валялкин, ловя на себе
издевательские взгляды с последних парт, за которыми сидели некромаги.
Доцент Горгонова сухо кивнула, коснулась перстнем руны на ручке чемодана и вышла из
аудитории. Дверь за ней плотно закрылась.
- Три минуты! Баррикады, быстро! - заорал Ягун.
Опрокинув свою парту, он потащил ее в угол. Сообразив, что он собирается делать, к
нему присоединились Ванька, Семь-Пень-Дыр, Тузиков, Гломов, Глеб Бейбарсов и Жикин. Они
хватали парты и громоздили их одна на другую. Баррикада росла быстро, и минуту спустя была
уже в полтора человеческих роста. Слабые места баррикады - сочленения парт - укреплялись
досками из шкафа и стягивались брючными ремнями. Перед партами, точно противотанковые
ежи, были разбросаны скамьи и стулья, Часть скамей была перенесена за баррикаду, чтобы в
случае необходимости использовать их для метания. Разумеется, против нежити это слабая
защита, но все же лучше, чем ничего. К тому же получить по голове скамьей, запущенной с
помощью Пращус катапулътус , никакой нежити не будет приятно. Всем известно, что даже
крошечный камешек, заговоренный перед броском катапультусом , пробивает танковую
броню.
Чемодан продолжал стоять на столе у Медузии. Таня, находившаяся к нему ближе
остальных, видела, как одна за другой погасают его защитные руны. Змейка затухающих рун
бежала по стальным полосам, начиная с крайней.
- Время истекает! Прячьтесь! - крикнула она. Все кинулись к баррикаде.
- Ванечка, любимый! Спаси меня! У меня кружится голова! Ах! - воскликнула
Зализина и, картинно взмахнув руками, стала падать.
Ванька был поставлен в двусмысленное положение. Или позволить Лизе удариться
затылком об пол, или подхватить ее. Разумеется, как вечный идеалист, он выбрал второй
вариант.
- Зализина! Вечно ты... Ну сколько можно! - сказал он.
- Ах! Ты мой герой! Если ты бросишь меня - я умру! - произнесла страдальчески
Зализина, обхватывая руками его шею.
Ванька, виновато поглядывая на Таню, потащил страдающее бревно за баррикаду.
- Лучше бы за ногу, бумкая головой об ступеньки! Именно так Кристофер Робин обычно
таскал Пуха, - сказала Таня.
К Зализиной в последнее время она относилась гораздо терпеливее. На больных не
обижаются. Над контужеными не смеются. К тому же Лизка действительно была из тех, кто
любит пострадать в свое удовольствие. Фантазия, что чудовище разрывает ее на глазах у
Ванечки, а она успевает бросить ему свой перстень на память, была одной из ее коронных.
Именно ее она прокручивала в воображении, засыпая вечером.
Обогнув баррикаду, Ванька посадил Зализину на скамью. Стоявшая рядом со скамьей
Лоткова посмотрела на нее так кисло, что Лиза сразу взвилась:
- Отвернись, хорошенькая ты наша! Не для тебя страдаю!
Лоткова покрутила пальцем у виска и отвернулась.
С большим трудом вырвавшись из борцовского захвата Зализиной, Ванька вновь покинул
баррикаду и остановился у входа, снаружи, где, кроме него, находились еще Ягун, Танька и
Шурасик. Теперь от чемодана их отделяло метра три. Это были три метра смерти, на которые
никто не решился бы приблизиться.
Шурасик пристально разглядывал чемодан, держал наготове перстень и бормотал себе
под нос, просчитывая варианты:
- Тень божества инков, пожирателя плоти? Мертвяк-ногтевик? Дух взбешенной
домохозяйки? Обманутый джинн? Оборотень-убийца, сброшенный с Тарпейской скалы,
вырастающий всякий раз из сухой берцовой кости? О небо, что она туда засунула?
- Тань, не стой здесь! Брысь за баррикаду! - предложил Ванька, пытаясь загородить ее.
- Ну уж нет! Вы-то с Ягуном почему не прячетесь?
- Мы это мы. Мы хотим понять, что там в чемодане. С другой стороны баррикады не
видно, - пояснил Ванька.
- Если вы это вы, то я это я, - сказала Таня и, отстранив Ваньку, осталась рядом.
Последняя руна погасла. Чемодан дрогнул и открылся с сухим щелчком, похожим на звук
сломавшейся кости. И это все. Пока ничего больше не происходило. Нервы у всех были
натянуты, как леска у египетского рыбака, который вместо рыбы случайно подцепил
крокодила.
Повисла тишина, в которой слышны были лишь всхлипывания Дуси Пупсиковой и визг
Верки Попугаевой.
Первым вскинул руку с кольцом Шурасик, за ним и остальные. Теперь на чемодан было
нацелено около трех десятков перстней. Руки у многих дрожали, рискуя послать искру не в
чемодан, а в лоб рядом стоящего. Только некромаги сохраняли внешнее спокойствие. Глеб
Бейбарсов по-прежнему поигрывал тросточкой, хотя Тане казалось, что он делает это не так
непринужденно, как обычно.
- Спокойно! - сипло, точно горло ему перехватили удавкой, сказал Шурасик. -
Никаких лишних заклинаний! Не надо паники! Умоляю: ни одной искры без приказа!
- Почему? Может, шарахнуть на всякий случай Гломусом вломусом ? Чего ж он не
вылазит-то? - кровожадно предложил Гуня.
- Никакой магии! Только после меня! - сухо сказал Шурасик.
В обычное время к нему не слишком прислушивались. Теперь же, когда запахло реальной
опасностью, авторитет Шурасика вырос до небес.
Гломов с сожалением пожал плечами:
- Ну как хочешь! А то я бы этот чемоданчик мигом сплющил!
- А потом то, что внутри, сплющило бы тебя! - заметил Шурасик.
Чемодан едва заметно шевельнулся. Послышался неясный звук. Наружу побежала тонкая
струйка дыма. Сплетаясь в таинственные знаки, кольца дыма повисали в воздухе. Одна из рун
приблизилась к Тане.
Она осторожно втянула носом воздух и ощутила нечто дурманящее, горьковатое. Голова у
нее закружилась. Ей почудилось, что она увидела колено-преклоненного Ваньку. Голова его
лежала на плахе, а над ним с топором в руках в красной рубахе застыл зловещий человек -
жуткое существо с лицом, покрытым гробовыми холстами. Холсты стали прозрачными, и Таня
увидела, что у существа лицо прошито черными нитками: одна половина - Пуппера, а другая
- Глеба Бейбарсова. Топор медленно поднялся, и вот уже выщербленное лезвие несется к шее.
Таня вскинула перстень, чтобы пустить Искрис фронтис , но Ягун схватил ее за плечи и
дернул назад.
- Отпусти меня! Там Ванька! Ты что, не ви...
- Ванька здесь!.. Я здесь! Со мной все хорошо! Успокойся! - услышала она голос.
Таня рванулась и поняла, что наваждение рассеялось. Человек со сшитым лицом исчез.
Последней растаяла плаха. Мир постепенно возвращался в прежние границы и пределы.
- Не вдыхайте этот дым! Это все из-за дымной руны, которую я вдохнула, - сказала
она, опуская кольцо.
- На что это похоже? - деятельно спросил Шурасик.
- На руну... Ты что, не видел? Шурасик поморщился.
- Я не о том. Я имел в виду: на что похож запах?
- На восточные ароматические палочки и масла. Шурасик помрачнел.
- Это скверно! Держите кольца наготове! - приказал он.
На короткое время Шурасик задумался и распорядился:
- Позовите кто-нибудь Попугаеву! Эй, Жикин, ты меня слышишь? Займись!
- Попугаева в истерике! - донесся из-за парт голос Жикина.
- Пусть прервется на пять минут! После допаникует! Скорее тащи ее сюда!
Некоторое время спустя всхлипывания прекратились, и из-за баррикады деловито вышла
Попугаева. По ее перстню скользила красная искра.
- Ну, чего еще? - спросила она.
- Спокойно, Попугаева! Посмотри на чемодан и скажи: что там? Ты же видишь сквозь
предметы!
- Я?
- Попугаева! Не тормози! Смотри на чемодан! Верка осторожно шагнула вперед и
вгляделась.
- Видишь что-нибудь?
- Только дым.
- Дым и мы видим. Еще что-нибудь? Что в чемодане?
- Да не знаю я. Чемодан меня не пускает! Стены пускают, а он нет! Я даже смотреть на
него не могу, у меня зрачки с него соскальзывают.
- Ясно. Руна отведения взгляда... Я все понял. Возвращайся, Верка! Твой дар нам не
поможет! - отрезал Шурасик.
Но Попугаева его не послушалась. Неосторожно сделав еще полшага, она застыла,
посинела, побагровела и, отскочив, завизжала:
- Мортаниус! Мортаниус! А-а-а! Вон отсюда!
Шурасик схватил ее за руку, но было уже поздно. Красная искра от ее перстня скользнула
к чемодану. Поняв, что она наделала, Шурасик схватил Верку за плечи:
- Попугаева, ты что? Зачем? Ты видела мертвяка?
- Д-да. Но не в чемодане, а у дверей. Он ел червей, которых доставал из ушей.
- Это все проклятые одуряющие ароматы! Она вдохнула их, - сказал Ванька.
- Кто-нибудь, оттащите ее обратно! Продолжайте панику, девушка! Теперь у вас есть
для нее повод! - заявил Шурасик.
- Почему? - спросил Ягун,
- Я же говорил: никаких заклинаний без приказа! Вы что, забыли, что магия не терпит
пустоты? При произнесении ошибочного заклинания против нежити заклинание приобретает
обратное действие!
- Мамочка моя бабуся! Вспомнил! Если скажешь: Мотис-ботис-обормотис , когда
рядом не будет хмырей, хмыри появятся и заклинание не будет срабатывать в течение часа! И
так же и остальные заклинания против нежити! Ошибочное заклинание вызывает того, против
кого направлено! - простонал Ягун.
- Так вот почему Медузия дала нам именно этот срок - час, - сказала Таня. Она
поняла.
Красная искра Попугаевой, скользнувшая в чемодан, внезапно вернулась, завертелась, как
запущенная шутиха, и оглушительно взорвалась. В аудитории возник высохший мертвяк. У
него были белые глаза без зрачков, с вылезшими ресницами и сгнившими веками. Ко лбу
прилипли редкие пепельные волосы. На пиджаке и на лице кое-где видна была сухая земля.
Заметно было, что ошибочная магия только что телепортировала его из могилы. Мертвяк
деловито осмотрелся, равнодушно покосился на Шурасика, на Таню, на Ваньку и деловито
направился к Баб-Ягуну.
- Мортаниус! - выпалил Ягун. Ничего не произошло. Ягун безнадежно встряхнул
кольцо.
- Я предупреждал Попугаеву! Все базовые заклинания против мертвяков в течение часа
бесполезны! Ну мы попали! - сказал Шурасик.
Мертвяк подошел к Баб-Ягуну и ледяными пальцами взял его за нос. Ягун попытался
вырваться: бесполезно.
- Больно? - сочувственно спросил мертвяк и сдавил сильнее.
На глазах Ягуна выступили слезы. Он замычал было, но Таня, напоминая, торопливо
зашептала ему:
- Не говори с мертвяком! Ничего не бери у мертвяка! Никогда не следуй советам
мертвяка! Не спрашивай совета у мертвяка! И тогда он не причинит тебе вреда!
Мертвяк отпустил нос Ягуна и легко, без всякой, казалось бы, силы ударил его тыльной
частью руки в грудь. Ноги играющего комментатора оторвались от пола, и он врезался спиной в
баррикаду.
- О, вижу, девушка все знает! Самая умная, да? - прохрипел мертвяк. Голос у него
звучал сипло и едва различимо. Должно быть, горло было забито землей.
Прежде чем Таня успела опомниться, мертвяк схватил ее за кисть и потянул к себе. Таня
почувствовала тошнотворный запах тления.
- Девушка не хочет поцеловать меня? Всего один поцелуй! Ну, отвечай: "да" или
"нет"? - продолжал мертвяк.
Тонкие потрескавшиеся губы потянулись к ней. Желудок сдавило. Таня поняла, что ее
сейчас вывернет.
- Молчание - знак согласия, не так ли? Значит, целую! - заявил мертвяк.
- Искрис фронтис! - крикнул Ванька, вскидывая перстень.
- Не поможет! Теперь мы остались и без Искриса фронтиса! - уныло отметил
Шурасик.
Зеленая искра от Ванькиного кольца скользнула к мертвяку, прожгла пиджак и, скользнув
между ребрами, вышла из спины. Мертвяк с интересом наклонил голову и пальцем потрогал
дыру. Палец на всю длину вошел в плоть.
- Хороший был пиджачок. Сердце давно выгнило - а он как новый!.. Не отпущу теперь
без поцелуя! Ты мне должна! - просипел он, притягивая Таню к себе.
Она рванулась, но из мертвых рук не вырвешься. Таня откинулась назад, боясь даже
подумать о том, что будет, если к ней прикоснутся мертвые губы.
Сзади на голову мертвяка опустился стул. Голова мотнулась. Таня увидела пылающее
лицо Ваньки.
- Эй ты, тухляк, отпусти ее! Живо! Лучше я, чем она! - закричал Ванька, снова занося
стул.
Мертвяк ухмыльнулся. Он разжал руки и, забыв о Тане, повернулся к Валялкину. Таня
поняла, что ему не нужен был никакой поцелуй. Да и зачем? Ему нужно было сделать так,
чтобы кто-то заговорил с ним. И он добился своего.
- О, юноша! Меня заметили? Со мной заговорили? Будет с кем перекинуться в могиле в
карты. Я забираю тебя с собой, - сказал он и властно протянул руку.
Стул выпал из Ванькиных рук. Таня с ужасом увидела, как Ванька, ее Ванька, опустил
голову. Его руки повисли вдоль туловища. Мертвяк сделал легкое движение ладонью, и,
повинуясь ему, Ванька начал крениться вперед.
- Нет! Кто-нибудь, сделайте что-нибудь! Ну сделайте же! Я прошу! - закричала Таня.
- Бесполезно! Заклинания не подействуют! - безнадежно сказал Шурасик.
Таня рванулась к Ваньке, схватилась за него, потянула и поняла, что все напрасно. Ванька
не сопротивлялся, был послушен, но уже принадлежал не ей. Его тело было точно деревянное.
- Да помогите же ему! Вы что, не видите? Люди вы или нет! Помогите! Все, что угодно,
сделаю! - закричала она.
Мертвяк ухмыльнулся. Ему пришло в голову, что вместо одного он может получить
двоих. Он бы так и сделал, но тут между ним и Ванькой шагнул Глеб Бейбарсов. Шагнул так
легко и спокойно, будто просто прохаживался вечером по бульвару.
- Что тебе нужно, человек?
- Тот, кто слышит меня, иди за своим дыханием! - сказал Бейбарсов и концом трости
толкнул мертвяка в грудь.
Это был легкий толчок, но мертвяк пошатнулся. Ноги его подломились, и он то ли упал,
то ли нарочно встал на колени.
- Слушаюсь, повелитель! Я давно ждал свободы от плоти, и ты подарил ее мне! - сказал
он сипло.
Не вставая с колен, незваный гость склонился еще ниже, коснулся головой пола и
рассыпался. На полу осталось несколько костей и горсть праха, в котором что-то поблескивало.
Бейбарсов наклонился и поднял старинную серебряную пулю.
- Он был еще и вурдалак... Что ж, две профессии всегда лучше, чем одна! - заметил он.
Ванька очнулся. Провел рукой по лицу. Оглянулся на Таню, на Бейбарсова.
- Я даже не знаю... Спасибо! - выдохнул он. Бейбарсов равнодушно посмотрел на него
и сунул пулю в карман.
- Благодари Таню! Я сделал это ради нее, - сказал он.
Глеб взглянул на Таню, улыбнулся ей одними глазами и отошел к окну.
- Ишь ты! - сказал Шурасик. - Тот, кто слышит меня, иди за своим дыханием! Вроде
как и не к мертвяку обратился!.. Слышат-то его многие! Хитро, хитро! Ну, некромагия, одним
словом! Нет ничего вудее вуду!
Он резко повернул голову и посмотрел на чемодан, о котором последние несколько минут
они и не вспоминали. Тот по-прежнему стоял на столе, и из него тонкой струйкой поднимался
ароматный дым.
- Странно, - продолжал Шурасик. - Оно все еще таится. Очень странно!.. Гроттер, что
ты делаешь? Немедленно остановись!
Таня сделала шаг к чемодану. Затем еще один. Она решилась. Мысль, пока еще
неоформленная, неопределенная, пришла вдруг. Сама. Пока это было только нелепое
предположение, которое, однако, начинало перерастать в уверенность.
Таня втянула носом воздух. После омерзительного мертвяка запах благовоний был
приятен. Однако, опасаясь, что ей вновь начнет мерещиться всякая чушь, Таня предпочла
поднести к ноздрям платок.
- Приготовились! Цельсь! Без команды искры не пускать! - услышала она за спиной
голос Шурасика, однако оглядываться не стала. Голос пробивался к ней словно сквозь туман.
Таня подошла к чемодану и, не отнимая от ноздрей платка, осторожно заглянула в него,
готовясь, если потребуется, отдернуть голову и броситься на пол. Однако это было излишним.
На дне чемодана сидел маленький седой домовой и дешевой зажигалкой лопухоидного
производства зажигал индийские пирамидки. Когда на него упала тень, домовой испуганно
вжал голову в колени и прикинулся старой соломенной шляпой.
Это было так нелепо, что Таня расхохоталась.
- Что там? - крикнул Шурасик. Таня повернулась и увидела, что все тридцать колец все
еще направлены на чемодан.
- Да ничего, - сказала она.
- Как ничего?
- Личный домовой Медузии. Лысенький такой, с бородкой.
- А дым?
- Ароматные дурманящие пирамидки с рунами!
- Здесь что-то не так! - недоверчиво крикнул Семь-Пень-Дыр. - Это оборотень!
Гроттер, прочь! Воркалакус эндус черного... М-м-м... Эй ты, отвали! Воркалакус энду...
Ванька, окончательно опомнившийся, притянул Дыра к себе и заткнул ему ладонью рот,
пока он не закончил заклинание.
- Тшшш! Никакой лишней магии! Говорят же тебе! Гломов, подержи этого оратора!.. Он
вырывает
...Закладка в соц.сетях
