Жанр: Фантастика
Миры Крестоманси 4. Ведьмина неделя
...пел!
Он побрел по коридору к вертящейся двери, все еще кипя. Когда он подошел к двери, она
неожиданно повернулась и в коридор вошла мисс Ходж. (Мисс Ходж не жила при школе. Эстель очень
быстро выяснила и всем рассказала, что мисс Ходж живет в городе со стареньким папой.) По вечерам
она обычно не задерживалась в школе.
- Чарлз! - воскликнула мисс Ходж. - Какая удача! Ты был у мистера Уэнтворта?
Чарлзу не пришло в голову поинтересоваться, откуда она это знает. Опыт подсказывал ему, что
учителя сплошь и рядом знают слишком много.
- Да, - ответил он.
- Тогда скажи мне, пожалуйста, где его комната, - попросила мисс Ходж.
Чарлз показал ей нужную дверь и налег плечом на вертушку. Едва он выбрался в коридор, как
вертящаяся дверь повернулась и снова появилась мисс Ходж.
- Чарлз, а мистер Уэнтворт точно у себя? Он не отозвался на стук...
- Сидел у камина, - пожал плечами Чарлз.
- Наверно, я постучала не в ту дверь, - решила мисс Ходж.- Чарлз, будь так добр, покажи мне
еще раз!
"Не хочу быть таким добрым", - мрачно подумал Чарлз. Он вздохнул и снова прошел в
вертящуюся дверь вслед за мисс Ходж. Кажется, мисс Ходж была рада обществу Чарлза, что его
несколько удивило.
Мисс Ходж думала, как ей повезло, что она встретила Чарлза. Весь день она снова и снова
обдумывала произошедшее. И пришла к выводу, что сделает еще один верный шаг по направлению к
свадьбе с мистером Уэнтвортом, если придет к нему и возьмет назад все обвинения против Чарлза. Както
неприятно было думать о том, что кого-то сожгут - хотя, безусловно, ей еще не случалось видеть,
чтобы у мальчиков был такой злобный взгляд ( она запретила себе думать о "дурном глазе") как у
Чарлза Моргана. Тогда она предстанет такой великодушной,.. И вот она пришла и привела Чарлза,
чтобы показать, что не держит на него никакого зла.
Чарлз еще раз прочитал фамилию мистера Уэнтворта на табличке и поразился, как это мисс Ходж
умудрилась ошибиться дверью.
- Ой, - сказала мисс Ходж. - Это та дверь. Тут его фамилия.
Она постучала. Потом постучала еще раз. Ей уже виделись розово-голубые картины того, как
разгорается ее роман с мистером Уэнтвортом, пока они вместе спасают Чарлза из когтей Инквизиции.
Однако из комнаты никто так и не откликнулся. Мисс Ходж растерянно повернулась к Чарлзу.
- Может быть, он пошел спать? - предположил Чарлз. - Там было очень жарко.
- Как ты думаешь, стоит ли приоткрыть дверь и заглянуть в комнату? - спросила мисс Ходж,
трепеща.
- Открывайте.- Чарлз шагнул в сторону.
- Нет, давай ты, - смутилась мисс Ходж. - Но я беру на себя всю ответственность.
Чарлз снова вздохнул и второй раз за вечер открыл дверь мистера Уэнтворта. В лицо им ударила
волна холодного дымного воздуха. В комнате было темно, только в камине остывали угольки. Они
исчезли, когда мисс Ходж своевольно включила свет и стала размахивать руками, разгоняя дым.
- Боже мой! - воскликнула она. - Здесь нужна женская рука! Чарлз, а он точно тут был?
- Минуту назад, - упрямо произнес Чарлз, чувствуя, как им снова овладевает ужас.
Мистера Уэнтворта словно бы никогда и не было. Чарлз подошел к камину и потрогал его. Камин
был горячий. Трубка мистера Уэнтворта лежала в глиняной пепельнице и тоже была еще теплая, но
быстро остывала, потому что в распахнутое окно врывался ледяной воздух. "А вдруг, - с надеждой
подумал Чарлз, - мистер Уэнтворт просто устал и пошел спать? В противоположной стене, за
развевающимися шторами, была какая-то дверь - может быть, это дверь в его спальню?"
Мисс Ходж смело шагнула вперед и распахнула дверь. Это оказался стенной шкаф, битком
набитый учебниками.
- Здесь его нет,- сообщила мисс Ходж.- Может быть, у него спальня дальше по коридору?
- Наверно, - отозвался Чарлз. Он прекрасно понимал, что мистер Уэнтворт не выходил в
коридор. Не мог же он покинуть комнату так, чтобы его не заметили ни Чарлз, бредущий к вертушке,
ни бегавшая туда-сюда мисс Ходж!
Единственное объяснение напрашивалось само собой. Чарлз поглядел сквозь дверь на мистера
Уэнтворта. Он бросил на него очень основательный взгляд. И от этого взгляда мистер Уэнтворт исчез,
как исчезли шиповки Дэна. Это и называется "дурной глаз"!
- Кажется, ждать нет смысла, - недовольно произнесла мисс Ходж. - Ладно, поговорю с ним
завтра.
Чарлз был просто счастлив, что его наконец отпустили. Он с радостью проводил мисс Ходж до
парадной двери, где она оставила велосипед. Всю дорогу он вел с ней учтивую беседу. Это помогало
ему забыть о том, что он наделал. Еще он подумал, что, если говорить достаточно твердо и при этом
проявить бездну обаяния, мисс Ходж не сообразит, кто последним видел мистера Уэнтворта.
Они поговорили о стихах, о футболе, о велосипедах, о болонке сторожа и о садике мисс Ходж. В
результате мисс Ходж села на велосипед и уехала с мыслью о том, что Чарлз Морган - прелестное
дитя, стоит лишь познакомиться с ним поближе. Тем более стоит взять назад все обвинения против
него. Учитель, напомнила она себе, всегда должен стремиться получше узнать учеников.
Чарлз испустил долгий вздох облегчения и опять побрел прочь, ссутулившись под бременем
новой вины. Когда он добрался до класса, оказалось, что все уже покончили с уроками и собираются
идти на спевку хора. Класс остался целиком в распоряжении Чарлза, если не считать Нэн Пилигрим,
которая тоже припозднилась. Само собой, они не сказали друг другу ни слова, но работа у них обоих,
конечно, не шла. Нэн печально размышляла о том, что, вот будь она действительно ведьмой, как
Дульсинея Уилкс, она бы не обращала внимания на всяких там! Чарлз думал о мистере Уэнтворте...
Сначала птицы на музыке, теперь вот мистер Уэнтворт! То, что его не заметил тот
старшеклассник, не считается: этого никто не видел. Больше всего Чарлза пугало то, что колдовать у
него получается случайно, у всех на глазах. Вот если бы удалось с этим справиться, у него еще была бы
надежда на спасение! Мисс Ходж обеспечит ему алиби в деле мистера Уэнтворта - надо только быть с
ней поучтивее. Но вот как перестать колдовать?!
- Ну и денек был, - сказала Нэн, собирая тетради. - Хорошо, что он наконец-то кончился.
Чарлз уставился на нее: она-то откуда знает? Он тоже собрал тетради и вышел. У него были
причины бояться, что для него этот день совсем даже не кончился. Он слышал, что инквизиторы
обычно заявляются ночью. Вот и за ним они придут, как только обнаружится, что мистер Уэнтворт
исчез. Умываясь на ночь, Чарлз продолжал думать о мистере Уэнтворте. Вообще-то, мистер Уэнтворт
ему скорее нравился и Чарлзу было его ужасно жалко. Чарлз решил, что для того, чтобы не сделать
ничего подобного с другими людьми, например с мистером Крестли, стоит как следует подумать о том,
каково гореть на костре. Наверное, это очень больно.
"Гореть больно,- твердил он про себя, раздеваясь. - Гореть больно". Забираясь в постель, он
весь дрожал - и вовсе не от холода длинной спартанской1
[1 В древней Спарте детей воспитывали в очень суровых условиях, чтобы из них вырастали
настоящие воины. Подобных же взглядов придерживалась и традиционная британская педагогика: в
английских школах издавна считается очень полезным спать в неотапливаемых помещениях и
умываться ледяной водой, так что Ларвуд-Хаус - вовсе не исключение. Однако в Спарте по ночам всетаки
теплее, чем в Англии...] спальни.
Через несколько кроватей от него опять били Брайана Уэнтворта. Брайан скорчился на постели,
прикрыв голову руками, а Саймон Силверсон и его свита лупили его подушками. При этом они,
конечно, гоготали, но экзекуция была не просто развлечением.
- Подлиза! - кричали они.- Выскочка!
До этого дня Чарлз радовался, что оказался в этой спальне, а не в соседней, как Нирупам - там
царствовал Дэн Смит и его приятели из второго "икс" и второго "зет". Теперь он стал думать, как бы
незаметно выскользнуть из спальни и переночевать в игровой комнате для малышей.... Вопли Брайана
- а Брайан всегда вопил, когда его били - сплетались с печальными размышлениями Чарлза и
напоминали ему, что он сделал с отцом Брайана. Это было так мучительно, что Чарлз едва не вылез из
постели и не принялся тоже лупить Брайана, просто чтобы дать выход своим чувствам. Но тут он понял,
за что, собственно, Брайана бьют. Мистер Брубек предложил Брайану спеть соло на школьном
концерте, а Брайан опрометчиво согласился. А ведь все знали, что петь соло - привилегия Саймона!
Получалось, что бить Брайана - значит, подлизываться к Саймону... Этого Чарлз делать не
собирался. Он снова погрузился в свои тягостные думы. Отсутствие мистера Уэнтворта, по всей
видимости, скрыть не удастся. Но можно твердо надеяться - никто не заметит, что это сделал Чарлз.
Остается только выдумать надежный способ перестать колдовать... Гореть больно.
Чарлз вскочил с постели. Он снял очки, висевшие на спинке кровати, нацепил их на нос и
направился в эпицентр подушечной бури.
- Можно мне свечку на пять минут? - громко спросил он у Саймона.
Разумеется, Саймон был старшим по спальне. Он перестал колошматить Брайана и принял
официальный вид.
- Свечи только для крайних случаев. Тебе зачем?
- Дашь - увидишь, - ответил Чарлз.
Саймон замялся, раздираемый любопытством и всегдашним нежеланием давать кому бы то ни
было что бы то ни было.
- Сначала скажи, зачем она тебе, - приказал он. - Не могу же я дать тебе свечу просто так!
- Ничего я тебе не скажу, - устало отозвался Чарлз. - Дай свечку.
Саймон еще немного подумал. Долгий опыт общения с Чарлзом Морганом подсказывал ему: если
Чарлз говорит, что не скажет, ничто не заставит его нарушить молчание - ни подушки, ни дыба. Его
одолевало любопытство... На это Чарлз и рассчитывал.
- Но, если я дам тебе свечу, - резонно возразил Саймон, - я нарушу правила. За такой риск мне
потребуется компенсация.
Чарлз ожидал чего-то подобного.
- Ну, и что тебе надо? - спросил Чарлз.
Саймон ласково улыбнулся: интересно, насколько сильно Чарлзу нужна эта свеча?
- Карманные деньги до конца семестра, - сказал он, - Ну?
- Нет, - отрезал Чарлз и повернулся к кровати.
Саймон снова взялся за подушку.
- Ну и пожалуйста, - фыркнул он. - Это мое последнее слово.
- Ладно, согласен, - уронил Чарлз, чувствуя, как ненависть к Саймону подкатывается к горлу.
Саймон изумленно обернулся. Он-то ожидал, что Чарлз или будет торговаться, или действительно
перестанет просить! Его свита тоже в изумлении уставилась на Чарлза. К этому времени все уже
бросили лупить Брайана. Творилось нечто очень и очень странное. Даже Брайан поднял голову и тоже
уставился на Чарлза. Неужели кому-то может настолько понадобиться простая свечка?!
- Хорошо, - проговорил Саймон. - Я принимаю твое предложение, Чарлз. Но помни: ты дал
обещание при свидетелях. Придется платить!
- Буду, буду, - согласился Чарлз. - Каждую неделю, когда мистер Крестли выдает нам деньги.
Ну, давай свечку!
Саймон страшно торжественно извлек из кармана блейзера ключи и отпер шкафчик на стене, где
хранились аптечка и свечи. Если случится чудо и инквизиторы не придут, подумал Чарлз, он влипнет по
самые уши. До самого Рождества никаких карманных денег! Это значит, что он не сможет расплатиться
за новые шиповки. Это значит, что надо будет каждый вечер писать пятьсот строк для мистера Тауэрса.
А потом Чарлз подумал, что долго страдать не придется. Все знали, что инквизиторы ведьм прямо-таки
из-под земли выкапывают - прячься, не прячься...
Саймон вручил ему свечку. Она была в белом эмалевом подсвечнике. Чарлз посмотрел на нее, а
потом поднял глаза и увидел, что все кругом ухмыляются, даже Брайан.
- Ты забыл попросить спички, - заметил Саймон.
Чарлз посмотрел на него. Он глядел. Он не просто глядел - такого мерзкого взгляда не
удостаивался еще никто. Чарлз надеялся, что этот взгляд испепелит Саймона на месте.
Этого не случилось. Саймон отшатнулся, но умудрился сохранить надменный вид.
- Спички получишь забесплатно, - милостиво согласился он. - Входит в стоимость. - Он
швырнул Чарлзу коробок.
Чарлз поставил подсвечник на пол. Все не сводили с него глаз. Он чиркнул спичкой и зажег
свечку. Опустился рядом с ней на колени... "Гореть больно,- подумал он. - Гореть больно". Он
вытянул палец и сунул его в крошечный желтый огонек.
- Ты это чего?! - охнул Роналд Уэст.
Чарлз не ответил. На долю секунды ему показалось, что пламя не будет его жечь. Оно было теплое
и влажное... А потом вдруг разом стало горячо и ужасно больно! Больно было совсем не так, как
бывает, когда порежешься или ушибешь палец на ноге. Боль была куда противнее - она была
одновременно тупой и резкой, от нее по спине ползли мурашки и ныли нервы до самого плеча.
"А теперь представь себе, что так болит все тело, - подумал Чарлз, - Гореть больно". Он
покрепче ухватил себя второй рукой за запястье, чтобы не отдернуть палец от жгучего пламени. Гореть
больно. Еще как больно. От этого даже под глазами выступает пот.
- То ли на слабо его взяли, то ли поспорил с кем-то, - донесся до него голос Саймона. - Эй!
Из-за чего это ты? Говори, а то заберу свечку!
- Поспорил, - наобум ответил Чарлз. "Гореть больно. Гореть больно. - Он твердил это снова и
снова, чтобы эти слова навсегда запечатлелись в мозгу - или чем там он колдует. - Гореть больно...
Ох, как больно гореть!"
- Некоторые люди спорят, совершенно не подумав, - заметил Саймон.
Чарлз пропустил его слова мимо ушей: он изо всех сил старался удержать палец в пламени, а тот
то и дело порывался отдернуться сам собой. Палец весь покраснел, а поперек красноты протянулась
белая полоса. Слышался забавный звук, такое тоненькое шипение, словно кожа поджаривалась. И вдруг
силы терпеть у Чарлза разом кончились. Он невольно отдернул палец и задул свечу. Столпившиеся
кругом мальчики разом выдохнули, словно до сих пор сдерживали дыхание.
- По всей видимости, тебе проспорили больше, чем ты мне должен, - недовольно сказал
Саймон, когда Чарлз вернул ему свечку.
- Нет, - быстро ответил Чарлз. Он испугался, что Саймону захочется отобрать у него и эти
воображаемые деньги. Саймон был вполне способен наябедничать мистеру Крестли про свечку, если
Чарлз откажется платить. - Я ничего не выиграл. Я поспорил, что совсем сожгу палец.
В дверях показался дежурный,
- Гасите свет! Прекратить разговоры!
Чарлз забрался в постель, посасывая палец и от всей души надеясь, что теперь-то он научился не
колдовать случайно. Язык ощущал, как между первой и второй фалангой вздувается большой волдырь.
Болело еще сильнее.
Из темноты послышался голос Саймона:
- Так и знал, что Чарлз Морган - чокнутый. На такие фокусы способен только безмозглый псих!
- У зверей нет мозгов, - авторитетно отозвался Роналд Уэст.
- У них хотя бы душа есть, - добавил Джеффри Бейнс.
- Чарлз Морган, - объявил Саймон, - просто низшая форма жизни.
Подобными комплиментами Чарлза осыпали еще долго. Говорить можно было хоть полночи - из
соседней спальни доносился неумолчный гомон, так что заснуть не удалось бы при всем желании.
Чарлз лежал и ждал, пока они уймутся. Он знал, что все равно не уснет, даже если станет тихо. И не
уснул.
Саймон и его свита давно умолкли, оба дежурных и пришедший им на помощь учитель заставили
замолчать обитателей соседней спальни, а Чарлз все лежал, вытянувшись, как бревно, и глядел в
темноту.
Он был в панике. В полном ужасе. И хотя теперь этот ужас превратился в неумолчно звенящий
страх, странный, словно бы далекий, зато Чарлз знал, что обречен чувствовать его всегда, всю жизнь.
Даже если произойдет чудо и инквизиторы никогда за ним не придут, он все равно будет ждать и
бояться каждую минуту, дни напролет, годы и годы. Интересно, можно ли к такому привыкнуть? Чарлз
надеялся, что молжно, потому что сейчас он был готов выпрыгнуть из постели и сознаться во всем кому
угодно - просто чтобы покончить с этим кошмаром.
А что скажет Саймон, если Чарлз вскочит и закричит: "Я колдун!"? Наверно, решит, что Чарлз
окончательно спятил. Странно, что Саймон не исчез. Чарлз пососал палец и задумался. Ясно, что он
действительно ненавидит Саймона. Мистера Уэнтворта он не ненавидел ни капельки - ну разве что в
том смысле, в каком всегда ненавидишь учителя, незаслуженно наградившего тебя черной галочкой.
Наверно, в колдовстве должно быть что-то холодное, медицинское, иначе оно не работает.
Чарлз перебрал в памяти остальные свои горести. Две черные галочки за день. Шиповки пропали.
Денег нет и не будет. Пятьсот строчек в день. И во всем этом он не виноват ну ни чуточки! Да и в том,
что родился колдуном, он тоже не виноват! Это нечестно! И кроме всего прочего, его страшно мучила
совесть из-за мистера Уэнтворта. Гореть больно.
Мысли Чарлза стали понемногу путаться. Потом уже он понял, что, видимо, все-таки заснул -
точнее, не заснул, а задремал ненадолго, а мысли продолжали ворочаться и щелкать в голове, словно
Чарлз был каким-то механизмом, который забыли отключить. Он даже не знал, что спит.
Он это понял, когда обнаружил, что сидит в постели, а мысли в голове чудесным образом встали
на свои места. Все было совершенно очевидно. Он колдун. Он боится, что его поймают. Поэтому надо
применять колдовство, чтобы его не поймали. Другими словами, надо пойти в какое-нибудь тихое
местечко, вроде туалета на первом этаже, и наколдовать обратно сначала мистера Уэнтворта, а потом
шиповки!
Глава шестая
Чарлз поднялся с постели. Он не забыл нацепить очки. И даже позаботился о том, чтобы одеяло
лежало так, словно он по-прежнему в кровати. Из коридора лился слабый свет. Его было как раз
достаточно для того, чтобы завершить все приготовления и прокрасться мимо других мальчиков,
спящих под холмиками одеял. Чарлз выскользнул в коридор, в котором по сравнению с темнотой
спальни было светло, как днем.
В соседней спальне было шумно: там шуршало, глухо постукивало, а потом раздалось
придушенное хихиканье. Чарлз остановился. Похоже, у соседей был в разгаре полуночный пир - они
устраивали их часто. А стучали половицы, которые обитатели спальни поднимали, чтобы достать
припрятанные лакомства. Да, неудачное время, чтобы ходить по коридору. Если дежурный учитель
услышит шум, Чарлза поймают вместе с остальными.
Но в коридоре так никто и не появился. Переждав несколько минут, Чарлз отважился продолжить
путешествие. Он прошел по коридору и нырнул в темный бетонный провал лестницы. Отопление,
которое и так-то не грело, на ночь вовсе отключали. Холод, прокравшийся вверх от босых ног Чарлза
под пижаму, отчасти развеял дремоту. Чарлз подумал, что и проснулся, наверное, от боли. Обожженный
палец ныл и сильно пульсировал. Чарлз прижал его к холодной стене, чтобы унять боль, и, нащупывая
босыми ногами одну ледяную ступеньку за другой, стал думать, что же ему делать. Сначала надо, само
собой, вернуть мистера Уэнтворта, если, конечно, получится. Но шиповки ему тоже были очень
нужны...
- Потренируюсь на шиповках, - пробормотал Чарлз себе под нос, - а потом, если получится,
возьмусь за мистера Уэнтворта.
Он едва не упал на последней ступеньке, но удержался и поспешил к туалетам. Они были далеко,
в углу, где сходились два коридора. Чарлз уже почти добежал до угла, когда из-за него показалось
пляшущее пятно тусклого света. Появилась полутемная фигура с огромным фонарем. Трепещущий свет
выхватил из темноты крошечное белое существо, семенящее по пятам большой фигуры. Это сторож со
своей болонкой проверял, не прячутся ли в туалете хулиганы.
Чарлз повернулся и на цыпочках направился прочь. Коридор тут же наполнился пронзительным
тявканьем, словно разразилась карликовая гроза. Ну вот, болонка его услышала. Чарлз бросился бежать.
Сторож за его спиной закричал: "Кто здесь?" Раздался гулкий топот.
Чарлз бежал. Он миновал лестницу, надеясь, что сторож решит, будто он свернул наверх, и
мчался, вытянув перед собой руки, пока не налетел на двустворчатую дверь. Он тихонько приотворил
ее - самую чуточку - и проскользнул в просвет, придерживая створку, чтобы она не стукнула и не
выдала его. Чарлз застыл за дверью, преисполнясь горячей надежды.
Ничего не вышло. Одурачить сторожа не удалось. За стеклянной дверью замаячило светлое пятно,
проплыли и пропали тени перил и пятно стало ярче - сторож приближался.
Чарлз отпустил дверь и снова кинулся бежать, ударяясь о стены темных коридоров, пока, наконец,
совсем не задохнулся и совершенно не перестал понимать, где находится. Он сбил сторожа со следа, но
потерялся сам. Свернув за угол, он сощурился от бившего в окно оранжевого света далекого уличного
фонаря. Напротив окна виднелась дверь игровой комнаты малышей: даже ночью были прекрасно видны
и следы пинков над порогом, и трещина в верхнем стекле - она появилась, когда Нирупам Сингх хотел
врезать Дэну Смиту и промазал. Дверь показалась Чарлзу несказанно родной и любимой. "Ну что ж, -
подумал он, - для того, чтобы упражняться в колдовстве, местечко совсем неплохое". Он открыл дверь
и прокрался в игровую.
Кто-то обернулся к нему из полумрака.
Чарлз вскрикнул, отпрыгнул и прижался спиной к двери. Тот, другой, тоже вскрикнул.
- Эй, ты кто? - хором просипели они.
Чарлз нащупал выключатель. Он зажег свет и миг спустя погасил его - оба зажмурились. Увидев,
кто затаился в игровой, Чарлз прислонился к двери, мигая, чтобы разогнать зеленую мглу перед
глазами. Он окончательно перестал понимать что бы то ни было! Тот, другой, был Брайан Уэнтворт.
Очень странно. Но самым странным оказалось даже не это! Чарлз успел определенно и несомненно
заметить, что Брайан весь в слезах - и был потрясен. Все прекрасно знали, что Брайан никогда не
плачет, когда его били, он выл, верещал и молил о пощаде, но никто никогда не видел его слез - разве
что на уроке у мисс Ходж, когда он изображал колдуна, только ведь тогда все было понарошку.
Изумление очень быстро сменилось ужасом. Ясно, что только нечто из ряда вон выходящее могло
заставить Брайана расплакаться. Наверняка Брайан обнаружил, что его отец таинственным образом
исчез. Чарлз кинулся оправдываться:
- Я для того и спустился, чтобы все исправить!
- Ты-то что можешь сделать? - отозвался из темноты голос Брайана, хриплый и гнусавый от
плача. - Сам-то небось хорошо устроился, стоит тебе поглядеть - и тебя мигом оставляют в покое!
Мне бы такой мерзкий взгляд! Тогда бы ко мне не приставали и не били бы все время!
Он снова разрыдался - громко, с подвываниями. Рыдания доносились до Чарлза откуда-то с
середины комнаты, но Брайана он поначалу не видел - все заволокло зеленой мглой. Чарлзу и в голову
не приходило, что Брайану настолько не нравится, когда его бьют. Это случалось так часто - давно
пора привыкнуть... Тут он различил Брайана, скорчившегося на бетонном полу. Чарлз подошел к нему и
тоже лег на пол рядом.
- Ты только из-за этого?.. - осторожно спросил он.
- Только! - горько ответил Брайан. - Только! А тебе чего, мало? Надо, чтобы меня в клочки
разодрали? Иногда кажется, что лучше уж так! Тогда я умру - и никто не сможет мучить меня каждый
день с утра до вечера! Ненавижу эту школу!
- Ага,- с чувством кивнул Чарлз.- Я тоже. - Произнести это было несказанным
наслаждением, но вопрос об исчезновении мистера Уэнтворта так и не прояснился. Чарлз поглубже
вдохнул, чтобы набраться храбрости,- Э-э-э... А ты с отцом разговаривал?..
Брайан снова разрыдался - пуще прежнего.
- Еще бы я не говорил с моим колдовским предком! Я к нему таскаюсь каждый день и умоляю
забрать меня из этой ведьминской школы! И сегодня ходил и просил! Я ему говорю, почему мне нельзя
в Форест-Роуд - учится же там Стивен Тауэрс? А он, знаешь, что ответил? Что Форест-Роуд - частная
школа и ему это не по карману! Не по карману! - всхлипнул Брайан. - Тоже мне! Мистеру Тауэрсу,
значит, по карману, а ему нет! Представляешь? Ему же платят раза в два больше, чем мистеру Тауэрсу!
Да он, наверно, получает не меньше мисс Кэдвалладер! А говорит - не по карману!
Чарлз страшно удивился. Он вспомнил протертый коврик и дыры на шлепанцах мистера
Уэнтворта. Это было очень похоже на бедность. Может быть, мистер Уэнтворт просто жадный? Чарлз
почувствовал себя ужасно виноватым. Теперь мистера Уэнтворта нет и Брайану придется навсегда
остаться в Ларвуд-Хаус.
- Ас тех пор ты с ним не разговаривал? - спросил Чарлз.
- Нет. Он сказал, чтобы я больше не таскался к нему ныть. - Брайан снова залился слезами.
Ага. Брайан еще ничего не знает. У Чарлза просто гора с плеч свалилась. Значит, еще есть время
на то, чтобы вернуть мистера Уэнтворта. Получается, что Брайану так худо только потому, что его все
время бьют? Это было яснее ясного, но Чарлз все равно удивился. Брайан всегда казался таким бойким
и беззаботным.
- Что бы я ни делал, - продолжал, всхлипывая, Брайан,- меня все равно лупасят! Ну да, у меня
папа учитель, но я-то чем виноват? И что я, виноват, если у меня что-то хорошо получается? Я же не
просил мистера Брубека давать мне петь соло! Он сам велел! А этот ведьминский Саймон, конечно,
думал, что дадут ему! Вот уж что ненавижу - так это то, что все всё делают так, как говорит Саймон
Силверсон! - страстно добавил Брайан.
- И я его ненавижу, - кивнул Чарлз. - Еще как!
- А никого это не колышет. - От ярости Брайан даже рыдать перестал. - Слово Саймона -
закон. Как в той игре, ну, помнишь, "Саймон говорит"*,
* ["Саймон говорит" - очень популярная в англоязычных странах детская забава (дальняя
родственница нашей игры в "Съедобное - несъедобное"). Правила очень просты: ведущий отдает
игрокам всякого рода приказания - "Сесть", "Встать", "Взяться левой рукой за правое ухо, а правой -
за левую коленку соседа" и т.п., но выполнять их нужно, только если перед приказанием ведущий
вставляет "Simon says" - "Саймон говорит". Тот, кто ошибся и сделал что-то, чего "Саймон не
говорит", или, наоборот, не выполнил приказ "Саймона", выбывает из игры. Играют до последнего
игрока, который и объявляется победителем. На первый взгляд игра удручающе простая, но -
попробуйте как-нибудь сыграть в нее большой компанией и в приличном темпе...]
когда надо делать все, что
...Закладка в соц.сетях
