Жанр: Фантастика
Миры Крестоманси 4. Ведьмина неделя
...ыл ведьмоскоп последней модели! -
Он перевел взгляд на Крестоманси... — Ладно. Достал меня этот гад, взять его!
Громила запихнул пистолет в кобуру и зашагал к Крестоманси. Нирупам быстро выбросил вперед
длинную руку:
- Простите. Одну минуту... Я думаю, что мисс Кэдвалладер тоже ведьма!
Все тут же уставились на мисс Кэдвалладер.
- Да как этот мальчик смеет...! - ахнула она, но при этом побелела еще сильнее мистера
Уэнтворта.
И тут Нэн поняла, что пора действовать! Она не знала, как именно - но все равно вскочила так
поспешно, что едва не опрокинула парту, как Эстель. Все обернулись к ней.... Это было ужасно! Одну
долгую-долгую секунду она стояла у всех на виду, не чувствуя в себе ни намека на спасительную
уверенность.... Но сесть обратно было немыслимо и Нэн заговорила:
- Одну минуту, - начала она. - Прежде чем вы еще что-нибудь сделаете, я вам расскажу про
Гая Фокса. Понимаете, именно из-за него почти все люди на свете - колдуны и ведьмы. Главное в Гае
Фоксе то, что у него никогда ничего не получалось. Хотел-то он хорошего, но был законченным
неудачником...
- Пусть эта девчонка заткнется! - проорал инквизитор Литтлтон грубым начальственным
голосом.
Нэн испуганно обернулась на него, а потом на двоих громил. Никто из них не двигался...
Оглядевшись, она поняла, что вообще все в классе словно бы застыли в тех позах, в которых были,
когда она поднялась. Она перевела глаза на Крестоманси: тот отрешенно глядел куда-то вдаль и вроде
бы больше ничего не делал, но Нэн было яснее ясного, что это он их держит, чтобы дать ей
возможность все объяснить. Это ее очень воодушевило.
Глядя по сторонам, она говорила и говорила, рассказывая про Пороховой заговор и про то, какую
ужасную ошибку совершили заговорщики, когда поручили взорвать порох Гаю Фоксу:
- Вообще-то было огромное множество Гаев Фоксов в огромном множестве миров, - слышала
Нэн собственный голос. - И во всех мирах он был неудачником - бывают такие невезучие люди...
Понимаете, существуют миллионы других миров! Крупные различия между ними получаются из-за
великих исторических событий, ну, например, они зависят от того, победил кто-то в битве или
проиграл. В пределах одного мира оба результата сразу невозможны, поэтому образуется новый мир и
начинает жить отдельно от старого, в нем с тех пор все идет по-другому. Но ведь бывают всякие
мелкие, совсем незначительные события, которые тоже приводят к одному из двух возможных
результатов - а мир при этом не образуется, У всех бывают такие сны, когда что-то происходит -
вроде бы как в обычной жизни, но многое там не так, и еще - в этих снах знаешь, что будет дальше.
Ну, и это происходит потому, что те, другие миры, где что-то кончается иначе, отходят от нашего, как
цвета в радуге, и вроде бы перетекают один в другой... Самой Нэн это описание ужасно нравилось. На
нее снизошло вдохновение, она бы говорила и говорила целые часы напролет, но все, что от нее
требовалось - это уговорить остальной второй "игрек" что-то предпринять! А пока что все просто
смотрели на нее...
- И поэтому наш мир должен был оказаться просто полосой в радуге в другом, правильном мире.
Но получилось не так. И я вам расскажу, почему так вышло, может, тогда мы все вместе сумеем это
как-то исправить. Я уже сказала, что Гай Фокс был неудачником - но вся беда в том, что он это знал,
поэтому он страшно нервничал: ведь ему так хотелось раз в жизни сделать что-то как следует и
взорвать-таки Парламент! Он перебирал в мыслях все, что могло ему помешать: его предадут, порох
отсыреет, свечка потухнет, фитиль не загорится... Он все продумал, предусмотрел все случайности,
которые создают радужные полосы "почти одинаковых" миров. И вот среди ночи он так
распереживался, что пошел и поджег фитиль - просто ради того, чтобы убедиться: да, он горит. Он не
подумал, что пятое ноября - день, когда все это произошло - это последний день Ведьминой недели,
когда в мире скапливается столько магии, что происходят самые странные события...
- Кто-нибудь, заткните девчонку! - проревел инквизитор Литтлтон.
Чарлз так и подскочил! Все это время он сидел, пытаясь разобраться в своих чувствах: он опять
словно бы раздвоился, только внутренне, так, что этого не было видно - половина его попросту
потеряла голову от страха, словно бы была заживо погребена в визжащем замкнутом отчаянии. Вторая
половина здорово разозлилась - на Крестоманси, мисс Кэдвалладер, второй "игрек" и инквизитора
Литтлтона - словом, на всех вокруг.
А когда внезапно раздался громкий грубый голос инквизитора Литтлтона, Чарлз посмотрел на
инквизитора. Это был коротышка с глупой рожей, в синем костюме не по размеру - и он просто
обожал арестовывать ведьм и колдунов.
Неожиданно для себя Чарлз снова вспомнил "своего" колдуна - толстяка, который так удивился,
что его действительно жгут. И вдруг понял, чему тот удивлялся: тому, что такое ничтожество, такой
очевидный дурак, как инквизитор Литтлтон, властен его сжечь. И все это было неправильно с начала и
до конца!
- Ну давайте же! - взмолилась Нэн.--Как вы не понимаете? Когда Гай Фокс зажег фитиль,
получилась новая радуга возможностей! В нашем настоящем мире, в котором нам полагается жить,
фитиль тут же потух, а с Парламентом ничего не случилось. Ведь когда фитиль загорелся, могло
случиться все, что угодно - часовой учуял дымок, Гай Фокс залил огонек водой или произошло нечто
такое, отчего мы живем так, как живем. Ну, например, Гай Фокс затоптал огонек, но не заметил
крошечной искорки, и вот фитиль все горел, огонек полз к бочонкам с порохом...
- Я же просил заткнуть девчонку! - вопил инквизитор Литтлтон.
Обе половины Чарлза снова слились воедино. Чарлз смотрел то на инквизитора, то на
Крестоманси. Крестоманси утратил свою элегантность. Лицо у него побелело и осунулось, а костюм
пошел некрасивыми складками, словно внутри никого не было. Чарлз разглядел даже капельки пота на
лбу. И тут он понял, что Крестоманси невероятным усилием остановил целый мир, чтобы Нэн успела
уговорить второй "игрек" объединить колдовские силы и изменить порядок вещей.
Но второй "игрек" по-прежнему сидел, как сборище истуканов. Именно поэтому инквизитор
Литтлтон снова принялся орать. Он был из тех людей, которых просто-таки невозможно заставить
молчать - и Крестоманси пришлось отпустить его, чтобы получить возможность держать всех
остальных.
- Да заткнись же! - рычал инквизитор.
- Ба-бах! - продолжала Нэн. - И вот Парламент взлетел на воздух, но в здании никого не было.
Этим бы все и кончилось, тем более что сам Гай Фокс остался жив. Но помните - была Ведьмина
неделя! Так что взрыв привел к гораздо большим разрушениям. Этим взрывом целую радужную полосу,
в которой мы находимся, вместе со всей окрестной магией откололо от мира - вроде длинной цветной
щепки. Но эта щепка откололась не полностью. Она обоими концами держится за остальную радугу -
так до сих пор и происходит! А мы можем прилепить ее обратно, но для этого надо сделать так, чтобы
взрыва никогда и не было. Поскольку сегодня Хэллоуин, то магия кругом даже сильнее обычного...
Чарлз увидел, что Крестоманси начинает дрожать. Похоже, он выдохся. Выходит, у него просто не
осталось сил на то, чтобы прилепить отколовшуюся щепку обратно к нужному миру. Чарлз вскочил. Он
хотел извиниться. Ведь ясное же дело, такой могущественный маг, как Крестоманси, мог попросту
взять и исчезнуть, едва появился инквизитор Литтлтон. А Крестоманси решил остаться и помочь им. Но
извинения могут и подождать. Чарлз понял - пора действовать, а благодаря Нэн твердо знал, что
именно предпринять.
- Сидеть, мальчишка! - проскрежетал инквизитор Литтлтон.
Чарлз пропустил это мимо ушей. Он кинулся по проходу и схватил Саймона Силверсона за
блейзер.
- Саймон! Что сделал Гай Фокс? Говори, быстро!
Саймон вытаращился на Чарлза. Он замотал головой, показывая на рот.
- Ну давай! Говори, кретин! - закричал Чарлз и крепко потряс Саймона.
Саймон сжал губы. Он боялся говорить... Это было как страшный сон.
- Скажи, что сделал Гай Фокс! - заорал на него Чарлз. Он отпустил Саймона и стал
бомбардировать его магией, чтобы заставить открыть рот - Саймон только тряс головой.
Нирупам тоже догадался.
- Саймон, говори! - взмолился он.
И тут весь остальной второй "игрек" сообразил наконец, чего добивается Чарлз.
Все повскакали с мест и принялись кричать на Саймона: "САЙМОН, ГОВОРИ!" Мистер Уэнтворт
тоже кричал, к нему присоединился голос Брайана. Магия хлестала Саймона немилосердно, даже Делия
и Карен тоже кричали на него. Нэн присоединилась к хору, а внутри у нее так и клокотало от гордости и
восторга. У нее все получилось, она добилась того, чего хотела, попросту описав это словами! И правда
ничуть не хуже колдовства!
- САЙМОН, ГОВОРИ! - кричали все. Саймон открыл рот.
- Я... Ну отстаньте же! - Он ужасно перепугался, представив себе, что может случиться, но
стоило ему заговорить - и сопротивляться хлеставшей его магии уже не мог.- Он... Он... Гай Фокс
взорвал Парламент!!!
Все кругом немедленно подернулось рябью.
Было так, словно весь мир превратился в огромный занавес, свисавший складками, но каждая
складка так и колыхалась - вперед-назад, вперед-назад. Рябь побежала по партам, по окнам, по стенам,
по людям... Все трепетали. Их тянуло во все стороны и снова бросало в дрожь, пока не показалось, что
каждого вот-вот разорвет в клочки. Рябь стала такой сильной и резкой, что можно было заглянуть
внутрь складок.
Какое-то мгновение на внешней стороне складок был прежний, знакомый класс, на одной складке
с мисс Кэдвалладер стояли инквизитор и два громилы, а на соседней виднелся Крестоманси. А внутри
складок были самые разные места.
Чарлз понял, что, если он хочет извиниться перед Крестоманси, лучше не откладывать. Он
обернулся и открыл было рот - но тут складки разгладились, и все стало совсем по-другому.
Глава шестнадцатая
- Пожалуйста, простите меня, сэр! - сказал один из мальчиков. Похоже, он действительно
раскаивался... Чудо чудное!
Мистер Крестли вскинулся, решив, что задремал. По спине прополз холодок - в таких случаях
обычно говорят, что кто-то ступил на твою могилу... Мистер Крестли поднял голову от тетрадок и
оглядел класс.
В классе почему-то находился швейцар. Как бишь его? У него еще сиплый голос и по каждому
вопросу свое дурацкое мнение...
Ах да, Литтлтон. Кажется, Литтлтон вставляет новое стекло взамен разбитого. Мистер Крестли
озадаченно нахмурился, потому что не помнил, чтобы стекло вообще разбивали. Но, посмотрев на окна,
он увидел, что одно из стекол и вправду только что вставили - оно было все в замазке и заляпано
жирными пальцами.
- Ну вот, мистер Крестли. Как новенькое! - проскрежетал швейцар.
- Спасибо, Литтлтон, - холодно ответил мистер Крестли. Только дай этому Литтлтону
поговорить - и он застрянет и сам станет учить класс уму-разуму. Мистер Крестли напряженно ждал,
пока швейцар соберет инструменты и ретируется. Слава небесам!
- Спасибо, Чарлз, - сказал кто-то.
Мистер Крестли резко обернулся - и увидел, что в классе присутствует совершенно незнакомый
человек! Незнакомец был высокий, усталый, и, судя по наряду, собирался на свадьбу. Мистер Крестли
смутно подумал, что это, наверно, школьный инспектор - и учтиво приподнялся на стуле.
- Нет, что вы, не вставайте! - остановил его Крестоманси. - Я уже ухожу. - Он направился к
двери. Перед тем, как выйти, он обернулся, еще раз оглядел второй "игрек" и произнес: - Если я комуто
из вас понадоблюсь, свяжитесь со мной через Старые Ворота.
Дверь за ним затворилась. Мистер Крестли снова уселся за тетрадки. Он оцепенел. На самой
верхней тетрадке в стопке лежала записка. Только что ее тут совершенно точно не было. Записка была
нацарапана печатными буквами обычной синей шариковой ручкой и у мистера Крестли при виде нее
появилось престранное чувство, что ему уже приходилось бывать в такой же ситуации.
Но почему? Наверное, он задремал и увидел сон. Да. Стоило мистеру Крестли об этом подумать
- и он понял, что действительно видел удивительный сон. Ему приснилось, что он преподает в
совершенно ужасном интернате под названием Ларвуд - Хаус. Мистер Крестли задумчиво поглядел
поверх опущенных голов второго "игрек".
Он точно знал, что это общеобразовательная школа "Уютные Дубки" и что все школьники
ежевечерне расходятся по домам. Хвала небесам! Мистеру Крестли всегда казалось, что преподавать в
интернате - сущая каторга. Круглые сутки на работе!
Интересно, кто же написал эту записку? И тут, оглядывая класс, мистер Крестли испытал легкое
потрясение, В классе не было многих героев его сна. Он отчетливо помнил стайку надоедливых девиц:
Тереза Муллетт, Делия Мартин, Хизер Как-ее-там, Карен Как-то-еще... Их почему-то не было. И Дэна
Смита тоже.
Ах да! Мистер Крестли вспомнил, что случилось: Дэн должен был быть на уроке, но его увезли в
больницу. Два дня назад этот дурачина на спор проглотил горсть мелких гвоздиков! Поначалу ему
никто не поверил. Но когда мистер Уэнтворт, директор, отвез Дэна на своей машине к доктору,
остолопа просветили рентгеном, и на тебе - действительно полный живот гвоздиков.
Во сне мистера Крестли была и еще одна невероятная странность: ему приснилось, что директриса
школы - мисс Кэдвалладер! Полная чушь. Мистер Крестли прекрасно знал, что мисс Кэдвалладер
зовут ту даму, которая руководит школой для девочек у Старых Ворот - там же преподает Эйлин
Ходж. Теперь понятно, откуда во сне взялась Тереза Муллетт с подружками. Эти лица пялились на него
из ровной шеренги девочек, семенивших за Эйлин Ходж.
Тут мистеру Крестли вспомнилось нечто, едва не затмившее и сон, и таинственную записку.
Эйлин Ходж согласилась поужинать с ним! Они договорились, что он зайдет за ней во вторник, потому
что во вторник начинаются каникулы. Какой прогресс!
Но, несмотря на предвкушение свидания с Эйлин, сон и записка не давали мистеру Крестли покоя.
Почему же ему так хочется выяснить, кто написал записку? Он посмотрел на Брайана Уэнтворта,
сидевшего рядом со своим закадычным другом Саймоном Силверсоном. Они вовсю хихикали.
Наверное, записка - просто очередная шуточка Брайана. Но с той же вероятностью это могла быть
часть хитроумного плана, который разработали Чарлз Морган с Нирупамом Сингхом... Мистер
Крестли посмотрел и на них.
Чарлз в ответ глянул на мистера Крестли поверх очков и листка бумаги, на котором должен был
что-то писать. О чем, интересно, мистер Крестли сумел догадаться? Чарлз продвинулся не дальше
заглавия: "Стихи о Хэллоуине". Нирупам тоже. На полу между ними стояла пара беговых шиповок... и
самым странным в ней была метка "Дэниел Смит"! И Чарлз, и Нирупам прекрасно знали, что шиповок у
Дэна отродясь не было. Конечно, фамилию Смит редкой не назовешь, однако обоих одолевали
странные двойные воспоминания.
Чарлза особенно удивляло внезапно нахлынувшее чувство покоя и облегчения. Внутри у него
словно бы узел развязался. А еще там было пусто. Согласно части его воспоминаний, есть хотелось
потому, что невидимый Брайан Уэнтворт слопал половину его обеда. Другая половина предполагала,
что почти всю большую перемену Чарлз проторчал в шахматном клубе. До сих пор Чарлз страстно
хотел стать гроссмейстером. Теперь он передумал - и все из-за двойных воспоминаний.
Кто-то, чье имя Чарлз уже позабыл, сказал, что у Чарлза откроются выдающиеся таланты в какойто
области, и сейчас Чарлза осенило, что это не шахматы. Может быть, лучше стать изобретателем? Так
или иначе, та часть воспоминаний, в которой присутствовал шахматный клуб - (а Чарлзу почему-то
казалось, что она важнее) - советовала после уроков со всех ног бежать домой, чтобы успеть доесть
кукурузные хлопья, пока их не стрескала его сестрица Бернадина.
- Гай Фокс... - тихонько проговорил Нирупам.
Чарлз не понял, что Нирупам имеет в виду - волшебство или каникулярную затею, которую
придумал Дэн Смит: они решили пройтись по городу с чучелом Гая Фокса, собирая деньги... только
вместо чучела взять Нирупама! Если Нирупама посадить на старый детский стульчик на колесиках,
завалявшийся у Морганов на чердаке, получится чудный Гай Фокс - длинный, тонкий, гибкий. Только
теперь Чарлз и Нирупам сомневались, достанет ли у них духу проделать все это без Дэна.
- И с чего тебе в голову взбрело спорить с Дэном, что он не сможет проглотить гвозди? -
шепотом спросил Чарлз у Нирупама.
- Так я же думал, он действительно не сможет! - сердито ответил Нирупам. Ему крепко попало
за этот спор от мистера Уэнтворта. - Давай попросим Нэн и Эстель помочь толкать стульчик!
- Но они же девчонки! - возразил Чарлз. Однако, подчеркивая слова "Стихи о Хэллоуине"
красной ручкой и рисуя вокруг капли крови, он обдумал эту мысль. Закрашивая последнюю каплю
крови, Чарлз вдруг заметил на пальце какой-то волдырь. Он аккуратно закрасил его красным. Ему не
хотелось так уж сразу забыть некоторые вещи.
Между тем мистер Крестли по-прежнему ломал голову над запиской. Может быть, это очередной
полет фантазии Нэн Пилигрим? Нэн, как всегда, с того самого дня, когда она в начале года приехала из
Эссекса, сидела рядышком с Эстель Грин. Эти девочки были просто "не разлей вода"! Вот и хорошо, а
то Эстель до приезда Нэн было довольно одиноко.
Нэн посмотрела на мистера Крестли, а потом обратно на ручку, так и бегущую по бумаге. Она
потрясенно прочитала:
А в этой части радуги Гай Фокс затоптал тлеющий фитиль, но осталась одна крошечная
искорка. Она кралась и кралась, проедая себе путь к пороху. Ба-бах!!!
- Эстель! Посмотри!
Эстель нагнулась поглядеть - и вытаращила глаза:
- А знаешь, что я думаю? - зашептала она, - Вот вырастешь, станешь писательницей, будешь
писать книги... Так вот, ты будешь думать, что сочиняешь, а на самом деле все это где-то сбудется... -
Она вздохнула. - А я напишу стихи про великого чародея...
Мистер Крестли вдруг подумал, что тревожиться по поводу записки совершенно ни к чему -
ведь, в конце концов, кто-то просто пошутил. Мистер Крестли откашлялся, собираясь заговорить. Все с
надеждой подняли головы.
- Кто-то прислал мне записку в честь Хэллоуина! - сообщил мистер Крестли. И прочитал: -
"КОЕ-КТО В ЭТОМ КЛАССЕ КОЛДУЕТ".
От такой новости второй "игрек" пришел в восторг. По всему классу потянулись руки - словно
грядка молоденькой фасоли.
- Это я колдую, мистер Крестли!
- Мистер Крестли, я колдун!
- А можно, я буду ведьмой, мистер Крестли?
- Это я, мистер Крестли, я, я, я!!!
Закладка в соц.сетях
