Жанр: Фантастика
Бледный всадник, черный валет
...вертикально. Эти три плиты мерцали, испуская холодный свет, похожий на лунный.
Казалось, что сверкает каждая капля влаги, покрывавшей их жидкой чешуей. Но
пространство под аркой оставалось совершенно темным, и в этой темноте терялась
противоположная часть кольцевой стены.
Перед аркой выступал из земли большой крестообразный камень. Только
внимательно приглядевшись, Люгер понял, что камень представляет собой грубое
изображение лебедя с распростертыми крыльями... Все вокруг, за исключением
светящейся арки, было покрыто пятнами птичьего помета, но в эту ночь в святилище не
осталось ни одной птицы.
Вдруг Люгера пронзило ощущение постороннего присутствия. В проходах
появились бледные тени. Одна из них превратилась в тщедушную фигуру Слепого
Странника. Другая принадлежала отцу Стервятника, и это почему-то совсем не удивило
его. Полуплоть-полупризраки, вроде Люгера-старшего, вполне подходили для этого места.
Всего их было пятеро, и Слот узнал еще одного - Верчеда Хоммуса, который умер у него
на глазах, упав с крыши дома. Его сопровождали две молодые женщины с отвисшими
грудями и кровавыми потеками на подолах белых платьев.
Слепой Странник саркастически улыбался; его бельма сверкали отраженным
голубым светом. Отец Люгера смотрел на сына с легким пренебрежением, как на
заблудшее дитя. Его длинные седые волосы, как и платья женщин, шевелил ветер другого
мира.
Каждый из пятерых держал в руках что-то темное и неопределенное. Все они
выглядели как жрецы и жрицы темного культа, явившиеся в святилище для совершения
своих ритуалов. В каком-то смысле так оно и было.
Люгер бросил быстрый взгляд в сторону Венги и поразился тому, что увидел. На ее
лице было написано сильнейшее вожделение. Стервятник чувствовал, что она ускользает
куда-то в опасную область, откуда уже не будет возврата. Если бы он знал, от чего ее
следует удерживать!
Старик Люгер издевательски рассмеялся.
- Почему он здесь и до сих пор жив? - тихо спросил Верчед Хоммус или, вернее,
тот, кто выглядел, как Верчед Хоммус. В окружении камней каждое слово звучало
удивительно отчетливо.
- Глаза иногда могут быть бесполезным украшением, - ядовито заметил Слепой
Странник. - Он привел с собой медиума и жертву. Мы должны быть благодарны ему за
это...
При этих словах по спине Слота пробежал неприятный холодок.
- Он сам должен стать жертвой, - настаивал Хоммус. Упрямство всегда было его
отличительной чертой. - Он видел путь, ведущий на остров.
- Лебедь позвал его, - с почтением отозвался слепец. - К тому же у него есть
Тень...
- Я хочу видеть Тень, - вступил в разговор отец Стервятника. Сейчас он был
холоден и беспристрастен, как судья. Слот на расстоянии ощущал его особую жестокость.
Странник рассмеялся, показав нежно-розовую полость рта.
- Вначале отдадим Лебедю то, что ему принадлежит. Он вытянул иссохший палец в
направлении Венги.
- Иди сюда! - приказал он безразлично.
Люгер почувствовал, как разжалась кисть его дочери и она сделала шаг к
мерцающей арке. Слоту стало нестерпимо страшно. Он схватил ее за плечо и попытался
удержать от следующего шага.
- Отдай ее нам! - глухо произнес его отец.
- Это моя дочь. Она твоего рода, - сказал Стервятник, и Венга вздрогнула, как
будто он ее ударил.
- Ты не поумнел со времени нашей последней встречи, - брезгливо бросил Люгерстарший.
- Ничто не имеет значения, кроме эманации Черного Лебедя. Чтобы доказать
тебе это, я сам выпотрошу ее на алтаре.
После этих слов он показал Стервятнику обсидиановый нож с полукруглым лезвием.
Поколебавшись всего секунду, Слот вытащил земмурский меч и приготовился
сражаться, возможно, закрывая себе этим дорогу в Скел-Моргос. Его движение вызвало у
слепца новый приступ смеха. Остальные жрецы теснее сомкнулись вокруг Люгера и
Венги. В глазах женщин была безмятежная снисходительность высших существ.
- Спрячь оружие, глупец, - сказал отец Стервятника. - Иначе ты больше никогда
не увидишь свою женщину и своего щенка. С нами так не шутят. А тем более с Ним...
Он поднял голову и обшарил взглядом невидимое небо. В это мгновение за спиной
Люгера раздался дикий крик. Он не поддался на эту уловку и не стал оглядываться. Потом
Слот услышал тихий хруст и шорох, с которым двигались камни. Кто-то жалобно завыл от
нестерпимой боли. Венга обернулась на звук, и ее глаза расширились.
Тогда Люгер тоже отвел взгляд от фигуры отца и увидел, что проход, через который
он и Венга проникли в святилище, закрылся, зажав в каменном капкане ноги человека в
монашеской одежде. Теперь тот выглядел так, как будто его торс вырос прямо из стены...
Ловушка не была механическим приспособлением; сами камни изменили свою форму,
вытягиваясь и обтекая тело, как нагретая смола. Тут же, возле искалеченных ног монаха,
лежал его арбалет.
Афгедам Нохус несколько раз дернулся и потерял сознание. Люгер впервые увидел
лицо человека, который охотился за ним в течение двадцати лет. Оно было таким же
сухим и бледным, как его собственное. Несмотря на боль и унижение, оно и сейчас
выражало мрачную силу. Люгер поймал себя на том, что не хотел бы встретиться с
монахом в поединке. Даже для того, чтобы убить того с помощью магического меча.
- Я же говорил - сегодня здесь будет и медиум, и жертва, - сказал Слепой
Странник и зашелся в диком смехе.
Его смех отразился от стен и вернулся в центр святилища многократно усиленным.
Казалось, будто камни тоже смеются над человеческими заблуждениями. Потом, так же
внезапно, челюсти капкана разошлись, отпустив монаха. Тот рухнул на землю. Одного
взгляда на его ноги было достаточно, чтобы понять - Афгедам Нохус больше никогда не
сможет ходить.
Женщины в окровавленных платьях начали танцевать над его телом. Их танец был
диким и резким, как прыжки ворон над падалью. Быстрые движения рук напоминали
взмахи крыльев, глаза были такими же настороженными и пустыми, как птичьи. Потом
одна из них стала топтать тело Нохуса, в то время как другая упала на колени и
поцеловала монаха ниже спины. Поочередно они то попирали бесчувственную жертву, то
оказывали ей извращенные знаки внимания.
Слепой Странник, Хоммус и отец Люгера взирали на это непристойное действо с
высокомерной благосклонностью. Похоже, они никуда не торопились, и представление,
разыгрываемое с неясной целью, только начиналось. В том, что Венга уже полностью
принадлежит им, Люгер не сомневался. У нее не было ни воли, ни желаний, за
исключением внушенных ей этими существами.
Слот обошел алтарь в форме лебедя. Теперь камни святилища ожили. Он увидел
мучительно открывающиеся рты, издававшие только шорох, веки, сводимые судорогой,
отовсюду к нему тянулись каменные губы, как будто десятки несчастных, с головой
увязших в стынущей глине, все еще надеялись на что-то...
На поверхности алтаря проступили древние рельефы, являвшие собой тончайшую
резьбу по камню, выполненную удивительно реалистично, однако невероятным образом
прятавшуюся от разрушительного действия времени и природы. Резьба оскверняла все,
что считалось святым в западных королевствах. В самом центре было изображено
ритуальное лишение девственности, причем главным инструментом являлся знак
Спасителя. Вокруг мужчины с козлиными головами предавались греховной любви,
женщины с кошачьими лицами терзали младенцев и снимали кожу с повешенных...
Потом на алтарь упала чья-то тень. Люгер увидел обнаженное тело монаха,
медленно плывущее к нему по воздуху. Где-то у стены бесформенной грудой лежала его
одежда. Три жрицы продолжали танцевать под ним, вытянув руки и вихляя бедрами.
Третьей была Венга.
В первое мгновение Стервятник не узнал свою дочь. Ее белки горели нездешним
голубым светом. Вдоль губ проскальзывало быстрое жало языка. Хоммус, Странник и
Люгер-старший степенно замыкали процессию.
Тело Афгедама Нохуса опустилось на алтарь лицом кверху. Его разведенные в
стороны руки упали вдоль крыльев, а искалеченные ноги вытянулись на длинной
лебединой шее. В ту же секунду нестерпимо яркий свет ударил из-под центральной арки,
свет настолько яркий, что все происходящее мгновенно превратилось в черно-белый
кошмар. Оттуда же донесся далекий крик, который Стервятник уже слышал однажды.
Крик надолго оставил в воздухе одну сводящую с ума низкую ноту, от которой хотелось
зажмуриться и закрыть ладонями уши, но звук все равно пронизывал его тело насквозь.
Щурясь, Стервятник заставил себя смотреть. Чудовище, называвшее себя его отцом,
склонилось над все еще живым монахом и полоснуло ножом по его груди. Три жрицы
сбросили с себя одежды и принялись намазывать свои тела теплой кровью жертвы.
Люгер-старший еще раз вонзил нож в рану, и Нохус пришел в себя.
Стервятник снова услышал его душераздирающий крик. Он бы бросился облегчить
участь несчастного, но внезапная слабость поразила его. Каждое движение, как в плохом
сне, давалось с величайшим трудом. Рука была не в силах даже удержать меч; немеющие
пальцы разжались, и земмурский клинок зазвенел о камни.
Одна из жриц приблизилась к скованному неподвижностью Стервятнику и
принялась рисовать кровью какие-то знаки на его лице. Люгера мутило, но у него не было
даже возможности отступить. Он ощущал прикосновения чужих пальцев, как скольжение
липкого холодного тумана. Перед его глазами дрожали улыбающиеся губы жрицы и зубы,
расходящиеся в стороны, чтобы пропустить черный раздвоенный язык...
Потом он почувствовал опьянение, обманчивую ясность и притяжение арки,
уводящей к высшему существу. Жрицы вдруг показались ему привлекательными, и он
вожделел всех, включая Венгу. Сквозь долгий крик лебедя до него доносились слова
заклинаний, которые нараспев произносил Люгер-старший и Слепой Странник.
Потом он увидел сердце Афгедама Нохуса, пульсировавшее во вскрытой грудной
клетке. Венга, его дочь, стоявшая возле монаха на коленях, наклонилась вперед и впилась
в это еще живое сердце зубами.
Тут уж Стервятник не выдержал. Ком обжигающей желчи подкатил под горло, но он
исторг из себя только сгусток чего-то темного и цельного, как кусок воска. Лужа
холодного мрака растекалась перед ним, словно овеществленная душа, покинувшая
наконец предательскую оболочку. Люгер зашатался, но потом испытал внезапное
облегчение.
Сгусток превратился в чернильную, двуногую и двурукую тень, упавшую вопреки
здравому смыслу в том направлении, откуда исходило дьявольское свечение. Другую,
настоящую тень Стервятник отбрасывал в противоположном направлении.
Слепой Странник торжествующе захохотал, указывая на две его тени, и даже взгляд
Люгера-старшего немного потеплел. Лицо Венги также обратилось к Люгеру, и теперь он
увидел, что ее глаза выжжены ослепляющим светом. Голубые бельма сияли, словно две
лампы, излучая завораживающую силу, которая опрокинула Стервятника навзничь...
Он лежал в пронизанном этой силой магическом пространстве, и таинственная
пуповина связывала его с Венгой. Все остальные растаяли в его безразличии и
собственной незначительности. Венга стала его медиумом, проводником в мире
непостижимого волшебства, его дочерью и его матерью. Он чувствовал, что может
полностью довериться ей, самое худшее будет понято, принято как дар и оценено по
достоинству; за медиумом стояло абсолютное зло...
Где-то рядом пять отвратительных жрецов и жриц ели мясо Афгедама Нохуса и пили
его кровь, а Люгер разговаривал с существом, у которого были две голубые луны на месте
глаз...
- Что мне делать? - спросил он, не разжимая губ. Слова возникали сами собой,
падали, как капли дождя, и исчезали в пустоте.
- Отправляйся на Остров и ничего не бойся, - сказал нежный и ласковый голос,
переполненный снисходительностью к его грехам.
- Ты пойдешь со мной? - спросил или, вернее, попросил он единственное
существо, которое сейчас его любило, потому что было отравлено тем же ядом.
- Я не могу, - ответил голос с бесконечным сожалением. - Я буду ждать тебя в
городе Отцеубийцы и Отрезающего Пальцы, но ты прилетишь слишком поздно...
Горькая нотка, прозвучавшая в последних словах, поразила Стервятника в самое
сердце. Слезы выступили на его невидящих глазах. А ведь он считал себя неуязвимым и
бесчеловечным, как истинный рыцарь Земмура.
- Они не пропустят меня, - сказал он, прислушиваясь к утробному чавканью,
раздававшемуся за его спиной.
- Они видели Тень. Это означает, что тебя выбрал Хозяин. Они не посмеют мешать.
Люгер промолчал. О том, что он получил Тень еще в Валидии из рук самого Слепого
Странника, по-видимому, знали все - Венга-медиум, жрецы и, конечно, их таинственный
Хозяин. Такова была его воля, и даже если это была ловушка, Люгер уже был не в силах
что-либо изменить...
Силуэт Венги обрел четкость и тяжесть. Он ощутил прикосновение ее рук. Это было
нечто среднее между касанием плоти и тонкой вибрацией призрака. Вожделение, мощное
и свободное от какой-либо моральной озабоченности, охватило его, и он привлек к себе
женщину, снова примирившую его со злом.
Пресытившись потусторонней любовью, он вернулся в мрачную и враждебную
реальность, где накрапывал ледяной дождь, увлажняя каменные тела демонов
доисторического святилища и труп монаха с обнаженными внутренностями и вырезанным
сердцем.
Ночной мрак едва разгоняло ослабевшее сияние арки, а жрецы зловещего культа
выстроились перед нею по обе стороны черного коридора, уводившего в неизвестность.
Сейчас их лица потускнели, и они больше, чем когда-либо, были похожи на
призраков. Где-то среди них затерялась и Венга - женщина с выжженными глазами,
которой отныне было предрешено смотреть на мир глазами Лебедя.
Стервятник знал, что скорее всего через несколько минут он умрет, разделив судьбу
Нохуса, и поэтому не испытывал жалости ни к кому, в том числе к самому себе.
Единственно реальной вещью казался меч, леденивший кожу. Он и не помнил, когда
нашел и поднял его. Может быть, кто-то вложил меч ему в руку...
Проходя мимо, Люгер жутко улыбнулся своему отцу. Тот ответил ему улыбкой, как
будто взаимная ненависть внезапно исчезла, и на какое-то мгновение Слот увидел
зеркальное отражение своего лица.
Дьявольские потаскушки то ли провожали его причитаниями, как плакальщицы, то
ли встречали, как привратницы загадочного места, именуемого Островом. Он подошел к
арке вплотную, пока впереди не осталось ничего, кроме клубящейся тьмы, обрамленной
голубой твердью камня...
"В городе Отцеубийцы и Отрезающего Пальцы..." - вспомнил он.
Ему показалось, что это прошептала Венга, но уже из арки, прямо из складок
дымящегося пространства. Во всем этом было новое искушение и новая ложь, но
оставаться по эту сторону было гораздо страшнее, поэтому он шагнул вперед и потерял
опору под ногами.
Несмотря на это, ощущения падения не было. Наоборот, ему показалось, что он
взлетает вверх, одновременно расширяясь во все стороны. Так, глотая мрак, он вобрал в
себя расстояния и дни, избежал опасностей, подстерегавших на земле континента и в
водах озера Гайр, преодолел сумеречное измерение, в котором обитают демоны, и,
наконец, вышел из-под арки с другой ее стороны, оказавшись на острове, на который вот
уже несколько тысячелетий не ступала нога человека из западных королевств.
Когда Стервятник привык к тому, что все еще жив, и пришел в себя от удивления, он
впервые увидел нечто общее между земмурскими оборотнями и колдунами Лигома.
Глава двадцать восьмая
БРАТ И СЕСТРА
Морт Люгер в очередной раз возвращался из замка Гливрос в королевский дворец.
Презирая кареты, он трясся в седле, мок под дождем, вдыхал грубые запахи
предместья и думал о своей матери. Его мысли не были чистыми, их отравлял темный
гной вожделения. Морт пытался справиться с этим, но безуспешно.
В замке он выпил слишком много красного вина, сделанного из винограда,
произраставшего на южном склоне горы Ахуро, и сейчас ему хотелось затеять какуюнибудь
потасовку. Зная о привычках принца, телохранители держались в десятке шагов
позади него.
Морт обрадовался случаю, когда дорогу ему перегородила карета, выехавшая из
боковой улицы. Вначале принцу даже показалось, что это ловушка. Он остановился перед
экипажем с холодной выжидающей улыбкой на лице; при этом от его пронизывающего
взгляда не ускользала ни одна подробность. Кучер тупо глядел в сторону, в окнах
ближайших домов не было ничего подозрительного, боковая улица была почти пуста.
Дверца кареты открылась, и Морт увидел сидевшего в ней земмурского дипломата.
Барон Чвара изобразил улыбку, которая получилась не более дружеской, чем волчий
оскал. Его звериные глаза смотрели на Морта не отрываясь и не моргая. Под этим
взглядом агрессивность принца таяла, как дым над крышей ближайшей харчевни.
Морт всегда был более чем здравомыслящим существом, но сейчас ему показалось,
что он одновременно слышит два голоса: один исходил из уст барона, второй раздавался
прямо в его голове.
- Великий принц! - льстиво и неестественно мягко заговорил Чвара. - Позвольте
пригласить вас в мой новый дом, где...
"Садись в карету!" - приказал другой голос, в котором не было и тени фальши.
Морт увидел вяло шевелившиеся губы барона и в замешательстве оглянулся на своих
телохранителей. Те стояли позади него и без всякого интереса слушали длинный монолог
дипломата, который и был предназначен для их ушей.
Но даже теперь Морт нашел бы в себе силы отказаться от предложения земмурского
наглеца, если бы вдруг не почуял возможность затеять новую интригу против министра
Гедалла. Он колебался всего несколько секунд, потом слез с лошади и отдал повод одному
из своих людей.
- Поезжайте за нами! - приказал он охране и сел в карету дипломата.
Морт был несколько удивлен тем, что барон один перемещается по улицам
незнакомого города. "Я вижу его твоими глазами", - произнес тот же голос. Руки Чвары
покоились на рукояти меча в старых и драгоценных ножнах, поставленного вертикально.
"Когда-нибудь ты выберешь этот меч", - сказал голос. Принц поморщился. Если
дипломат был колдуном или чревовещателем, то уже позволил себе слишком много. Морт
решил убить его, как только протрезвеет.
- Зачем мне видеть твой дом, барон? - спросил он, глядя в переносицу Чвары с
безмятежно-спокойным видом. Теперь, когда принц принял решение, он более ни в чем не
сомневался.
- Я пришел, чтобы помогать тебе, щенок, - сказал барон Чвара, и принц дернулся,
как будто тот дал ему пощечину. Расплавленная ярость мгновенно застыла,
превратившись в ледяной клинок расчета.
- Ты мертв, - сказал он барону, не угрожая, а просто повествуя о неизбежном.
Чвара пропустил его слова мимо ушей, как пустой звук.
- Тебе грозит опасность. Человек, разрушивший Фруат-Гойм, приближается с
севера. Мы должны вместе сделать то, чего ты не сумел сделать пятнадцать лет назад...
Морт вдруг вспомнил единственный кошмарный сон своего детства: в нем была
комната, залитая лунным светом, и большой длинноволосый человек, лежавший навзничь
на кровати. В зрачках человека всего на одно мгновение отразилось чье-то лицо и
промелькнула серебристая молния. После этого они стали горячими и красными, как
песок пустыни, а Морт провалился в холодную белизну. Он проснулся около матери, в
Элизенваре, а потом появился Гедалл...
- Откуда ты знаешь об этом? - хмуро спросил он, впервые в жизни чувствуя себя
исполнителем чужих желаний.
Барон сделал жест, который принц не простил бы никому другому. Не церемонясь,
Чвара приказал ему помолчать. Они уже подъезжали к особняку, снятому дипломатом в
одном из богатейших кварталов Скел-Моргоса.
Большой белый дом в глубине парка был едва виден с дороги. По обе стороны
въездной аллеи били фонтаны. Дорожки парка были посыпаны белым песком и океанской
галькой. Возле ворот Морт заметил охрану. Впрочем, его телохранителей по знаку барона
пропустили беспрепятственно.
Выйдя из кареты, Чвара снова стал подчеркнуто почтителен со своим гостем. Он
ввел его в дом и проводил в библиотеку - уютную комнату со шкафами до потолка,
удобную для беседы.
Барон не читал книг и не нуждался в них. Он был воином, на практике постигавшим
мистические тайны. Поэтому он пренебрежительно скользнул взглядом по длинным
полкам, уставленным многочисленными памятниками пустому человеческому
тщеславию.
Слуга поставил на столик из орехового дерева поднос с бокалами и кувшином вина,
после чего удалился и плотно закрыл за собой дверь. За дверью остались и телохранители
принца.
Морт внимательно разглядывал человека, который приобрел над ним непонятную
власть. "Тем приятнее будет убить его", - подумал Морт, не избегавший любых
испытаний и с удовольствием изучавший собственную душу. Пока же он ждал
предложений, которые должны были последовать за приглашением. В том, что так и
будет, Морт не сомневался. Приключение нравилось ему все больше.
Дождавшись, когда Чвара, разливший вино в бокалы, сделает первый глоток, он
тоже отхлебнул вина и понял, что даже позабыл на время о своей маниакальной страсти.
Но барон не спешил продолжить беседу; казалось, он ждал чего-то. Долгая пауза
нисколько не смущала его. Наконец за спиной Морта тихо запел механизм, и целая секция
шкафа стала поворачиваться, открыв темную лестницу, ведущую куда-то вниз.
- Удобный дом, не правда ли? - сказал Чвара, едва шевеля губами.
Морт молча скривил рот, линии которого унаследовал от матери. Во дворце Атессы
было множество гораздо более изощренных устройств.
В темном проеме появился один из помощников барона. Его правая рука сжимала
кольцо, прикрепленное к железному ошейнику, а ошейник был застегнут вокруг шеи
молодой женщины с остановившимся взглядом и со следами недавних побоев на лице.
Несмотря на это и на платье, испачканное в грязи и крови, Морт сразу же понял, что
при других обстоятельствах пленница барона выглядела бы весьма привлекательно.
Вначале она показалась ему смертельно напуганной, затем - повредившейся в уме от
пыток, потом он не знал, что думать. В ее зрачках не отражалась обстановка библиотеки.
В них не отразился и сам принц, когда оказался на линии ее взгляда. В них застыло нечто
такое, куда было лучше не заглядывать.
Тем не менее барону, видимо, удалось расколоть этот крепкий орешек. Воздействуя
только на ошейник, младший офицер Стаи подвел женщину к Чваре и поставил ее на
колени. После этого он удалился, и панель с книжным шкафом тихо скользнула на место.
Поскольку Чвара молчал, выдерживая паузу, как в дешевом балагане, Морт сказал:
- Ты что, решил подарить мне эту грязную шлюху?
- Тебе нужно учиться сдержанности, если ты хочешь управлять этой провинцией,
- все так же спокойно заметил барон. На самом деле он догадывался, что принц и так
проявляет чудеса смирения. А Морт пытался понять, откуда взялись покровительственные
нотки в голосе собеседника. Ведь не мог же дипломат так отчаянно блефовать.
- Мои люди нашли ее на улицах Скел-Моргоса, - без всякого перехода продолжал
Чвара. - Не спрашивай - как и почему. Когда станешь рыцарем Земмура, ты будешь
чуять запах врага на другом краю мира.
Он встал и зашел пленнице за спину. Затем почти нежно заключил ее лицо в свои
ладони и что-то тихо сказал ей в самое ухо.
Почти сразу же она начала рассказывать свою историю механическим голосом,
почти лишенным обычных человеческих интонаций, не сводя глаз с одной и той же точки
на стене... Чвара с непонятной улыбкой посмотрел на принца. Тот не мог представить
себе, каким образом слугам барона удалось сломить эту личность, превратив ее в машину
в женской оболочке. Когда-то Морт уже видел такое - людей, превращенных
колдовством в живые трупы. Насколько он знал, заставить труп говорить и действовать в
интересах нового хозяина было невозможно...
Потом рассказ увлек его настолько, что он не мог думать ни о чем другом. Женщина
рассказала ему почти все то, что рассказала до этого Стервятнику в гостинице "Рыбья
кость", а также об их совместном путешествии вплоть до того момента, когда Люгер исчез
в святилище Халкер. Принц знал это место - оно было очень, очень плохим...
Когда она закончила, в голове у Морта уже сложился четкий и ясный план. Он
мысленно выбрал тех, кто будет ловить чужеземца, когда тот осмелится появиться в
городе. Он все еще не понимал мистической природы нового противостояния...
- Этот человек - валидийский дворянин, - хмуро пояснил Чвара, глядя в
рубиновый кристалл своего бокала. - Он же - рыцарь Земмура, которому вынуждено
помогать все проклятое племя Гха-Гула. Отнесись к этому серьезно, мальчик. Он больше,
чем просто еще один враг. Он - твоя судьба. Он один уничтожил священный город
Фруат-Гойм и несколько наших южных провинций. Никто не знает полноту его силы...
Вместе с тем он слаб, невероятно слаб для избранника проклятых. У него целых два
уязвимых места. И одно из них - ты!
Принц уставился на него, обозначив вопрос едва заметным поднятием бровей. Чвара
отпил из бокала и сказал:
- Дело в том, что он - твой отец.
Если бы принцу вдруг предоставили неоспоримые доказательства того, что Земля
круглая, он поразился бы этому меньше, чем тому, что услышал. Вначале он даже принял
слова барона за разочаровывающе неуклюжую попытку втянуть его в какую-то пошлую
интрижку. Потом Морт вспомнил, что и так уже завяз в этом деле по уши. Кроме того,
исходящее от Чвары влияние свидетельствовало о том, что дипломат не шутит.
- ... Ты мало знаешь о своем рождении, не так ли? - равнодушно говорил Чвара.
- Точнее, не знаешь ничего. Твоя мать всегда была необычайно скрытна... Ты даже не
помнишь, что уже пытался однажды убить своего отца, хотя делал это по нашему приказу.
Вторая неудавшаяся попытка станет для тебя последней...
- А второе? - перебил его Морт, чей взгляд вдруг стал невидящим.
- О чем ты?
- Второе уязвимое место? - отчетливо проговорил принц, хотя уже знал ответ.
- Конечно, твоя мать, урод, - со злонамеренной улыбкой сказал Чвара. - Они все
еще любят друг друга.
Морту пришлось опять, сохраняя ледяное выражение лица, подавить приступ дикой
злобы. Если дипломат и догадывался о чем-то, понять это было невозможно. Во всяком
случае, он заронил в душу принца то зловещее семя, которое мгновенно пере
...Закладка в соц.сетях
