Жанр: Фантастика
Бледный всадник, черный валет
...алости, но ей было не привыкать жить на
пределе сил. Дешевое вино погрузило ее в какое-то лихорадочное состояние. Слот
медленно раздел ее и увидел на коже синяки и кровоподтеки, оставленные плетью
Мальвиуса и его безжалостными пальцами. В остальном Венга была очень
соблазнительной женщиной и умела делать многое из того, что считается в Круах-АнСиуре
проявлением любовного искусства. На юге традиционно разбирались в этом, и
правила игры были совершенно иными, чем в северных королевствах.
Вместо того чтобы возбуждать мужчину, Венга помогла Дюгеру расслабиться
настолько, что его покинула всякая озабоченность, в том числе по поводу того, не
подведет ли его тело, которое после всего случившегося в замке Блуденса он вряд ли мог
считать своим.
... Пока догорала свеча, он плавал в эфирном океане, а женщина была ласковой
волной, незаметно несущей его к твердым остроконечным скалам страсти. Люгер ощущал
удивительную свежесть, которую не мог даже заподозрить в себе после трудного
дневного перехода. Если это и была магия, то неизвестного ему свойства.
Всего один раз в жизни Стервятник сталкивался с чем-то подобным - вблизи
Гикунды, деревни лилипутов, когда был вынужден провести ночь с женщиной из
маленького народа. Тогда это темное искусство заставило его забыть об ее уродстве. Но
вся та ночь запомнилась, как одно мрачное содрогание, а сейчас с ним была роскошная
шлюха, и в его ощущениях было гораздо больше света.
Свеча погасла, но свет остался. Недоступный глазу, он струился из лона Венги,
гибкой животворящей струей пронизывал Стервятника и через слившиеся в поцелуе уста
возвращался в женщину, замыкая круг. Его притоки перетекали через грудь, живот и
скользили по тонким руслам пальцев. Секунды тянулись так долго, что казалось, можно
совсем остановить время. Для этого нужно было двигаться еще медленнее и слиться еще
теснее...
Любовники превращались в единый организм, слабо пульсировавший во мраке, как
умирающее сердце. Внутри циркулировал свет и не давал ему умереть. Во всем этом была
невыразимая печаль, неотделимая от блаженства...
Потом они все же разделились, и Слот обрел твердость и цельность, словно острый
обломок скалы, вонзившийся в песчаный пляж. Его сила стала агрессивной и
настойчивой. Венга трепетала под ним; ей нужна была боль, сильная, раскалывающая
боль, чтобы прорваться сквозь стену, за которой увядал цветок оргазма. Но Стервятник не
причинял боли. Он был прекрасным любовником, но недостаточно жестоким.
Она сильно укусила его, ожидая ответного укуса, и впервые почувствовала вкус его
крови. Он закричал от ярости. Что-то звериное просыпалось в нем, розовая пена
растекалась перед глазами, хищная похоть разрывала чресла. Он был на самом пике,
отсюда можно было только падать вниз. Лезвия ногтей вонзились в его спину. Горячее
копье ударило во внутренности Венги, и она поняла, что время вышло...
Венга лежала в темноте и прислушивалась к шумному дыханию Люгера. Она была
не удовлетворена, но знала, что виновата в этом ее собственная натура. Во всяком случае,
ее новый знакомый был одним из немногих, кто видел в ней женщину, а не просто
игрушку для удовлетворения низменной страсти.
Она вдруг обнаружила следы слез на своих щеках, но не помнила, когда плакала.
Спасительное одеяло ночи окутывало ее все плотнее и плотнее, когда Люгер вдруг хрипло
сказал:
- Венга - не сиурское имя. Откуда ты родом?
В эту секунду она поняла, что предстоит мучительная операция по извлечению на
свет воспоминаний детства и ранней юности, но не могла понять, почему Стервятник
приобрел над нею такую власть. Может быть, планеты так расположились этой ночью, что
Венга была обязана поддаться силе, действующей вопреки ее желаниям. Ничего хорошего
не сулили откровения; она предчувствовала это - и все же против воли открыла рот и
начала рассказывать.
Во время этого рассказа ледяной камень образовался в груди Стервятника и стал
постепенно увеличиваться в размерах, пока Люгеру не захотелось кричать, чтобы
облегчить новую медленную пытку. Страдание исказило его невидимое в темноте лицо,
но его причиняли не события прошлых лет, а то, что произошло в этой комнате несколько
минут назад.
К списку своих преступлений и проклятых дел Слот добавил кровосмешение. Не
было и не могло быть прямых доказательств того, что Венга - его дочь, но нечто более
убедительное, чем знание, потрясло его душу и все глубже затягивало ее в болото
невероятной человеческой мерзости.
Венга появилась на свет в Гикунде осенью 2995 года. Впервые за последнее столетие
женщина лилипутов родила ребенка нормальных размеров, но роды оказались для матери
слишком тяжким испытанием, и она умерла, прежде чем младенец покинул ее утробу.
Уже в этом печальном событии кое-кто из лилипутов узрел недоброе знамение.
Мастер Погоды, по обычаю принимавший роды, был немало разочарован тем, что
новорожденная оказалась девочкой, тем не менее он извлек ее из тела матери, вдохнул
жизнь в бездыханное тельце и нарек ребенка Венгой, что на символическом языке
маленького народа означало "освещающая пустоту" или "ненужный дар". Он-то, старый и
опытный мастер, знал, какая злая судьба ожидает ее! Может быть, ей было лучше вообще
не рождаться... Но дети не ропщут, и Венга была отдана в Дом Ялговадды, Заклинателя
Сумерек, находившийся под управлением Мастера Погоды.
Именно Торли Ялговадда, глава Дома, и рассказал потом десятилетней девочке о
печальных обстоятельствах ее появления на свет и преподал ей первые уроки
специфической магии маленького народа...
Мальчик-лилипут Куки, родившийся в Доме Ялговадды на год раньше Венги, стал
ее товарищем в детских играх и к двенадцати годам был предан ей, как собака. Дети
лилипутов взрослеют быстро; время для них течет по-другому. Ровесники Венги
ненавидели ее просто за то, что она была другой, и вскоре она уже имела вполне зрелых
врагов.
Но у ненависти была еще одна причина - несчастья, обрушившиеся на Гикунду
после появления на острове проклятого ребенка. Они были как никогда зловещими и
продолжительными. Неизвестные болезни, заклинания, вышедшие из-под контроля,
буйство духов озера, окружавшего деревню, появление бродячих мертвецов, обострение
междоусобиц - все это приобрело такой размах, что Мастер Погоды был вынужден
согласиться с мнением подавляющего большинства жителей Гикунды. Это мнение
гласило: дочь большого человека должна быть принесена в жертву.
В ночь перед кровавым ритуалом Куки Ялговадда освободил Венгу из подвала, в
который она была брошена озлобившимися соплеменниками, и помог ей бежать, чем,
вполне возможно, навлек на свою голову вечное проклятие Гикунды. Но в его маленькой
груди билось безрассудное сердце, искалеченное невозможной любовью.
То, что двоим удалось бежать с острова, объяснялось либо беспечностью лилипутов,
уверенных в своем единодушии, либо дьявольской хитростью Мастера Времени,
преследовавшего какую-то особую цель. Однако ни Куки, ни Венга не могли ничего знать
об этом и были несказанно удивлены тем, что черное страшное озеро отпустило их.
Поднялась лишь небольшая волна, когда маленькая лодка беглецов уже почти
достигла берега. Водяные жители касались ее бортов своими скользкими телами, но не
топили утлое суденышко, а только раскачивали его. Ветер и лес спали в ту ночь, как будто
Мастер Погоды тоже спал беспробудным сном...
Все это было чрезвычайно удивительно и похоже на счастливый сон, но удача
изменила странной парочке, как только они оказались в Гарбии. Лилипут,
сопровождавший юную красивую девушку, привлекал к себе внимание и к тому же не мог
защитить ее от всякого рода посягательств.
Маленький народ издавна пользовался в западных королевствах дурной славой,
поэтому Куки стал вечным изгоем. Скитальческая жизнь очень быстро довела его и Венгу
до низшей степени падения. Они ночевали в притонах, не брезговали воровством,
торговали наркотическими зельями и собой, вращаясь среди убийц и пораженных
сифилисом шлюх. Повсюду их преследовали власти, а также гильдии нищих и
проституток...
Спустя два года они оказались в Круах-Ан-Сиуре, где климат был помягче, а
условия существования - полегче. В столице роскоши, Вормарге, Венга впервые нашла
себе постоянную работу. В каком-то трактире ее заприметил эксцентричный богатый
аристократ преклонного возраста. Она привлекла его любопытной смесью наивности и
испорченности...
Венга прожила в его доме около полугода. Все это время Куки, обитавший на улицах
в городе вечной весны, предлагал ей убить и ограбить старого дурака, но в ней впервые
зашевелилось нечто похожее на благодарность и желание жить по другим законам.
После того как юная наложница надоела своему благодетелю, тот продал ее в один
из публичных домов. Поскольку здесь все было гораздо чище и приличнее, чем в
валидийских притонах, Венга поначалу и не желала ничего лучшего. А вот Куки оказался
не у дел. Оставаясь нищим уродцем, он все больше отдалялся от той, ради которой
пожертвовал всем.
Карлик промышлял попрошайничеством и мелким сводничеством. Теперь он мог
видеть Венгу только изредка и с тоской вспоминал те времена, когда они вместе бродили
от города к городу, голодные, но почти свободные и безраздельно принадлежавшие друг
другу.
С увлечением предавшись своему ремеслу, Венга вскоре стала одной из самых
дорогих и красивых куртизанок Вормарга. Таинственное происхождение делало ее еще
более привлекательной, а природный ум позволял более или менее удачно играть любые
роли...
А потом Куки Ялговадда бесследно исчез. Это так потрясло Венгу, что она стала
гораздо менее внимательной к своим клиентам.
Последствия не замедлили сказаться. Началась новая черная полоса в ее жизни. Она
тратила время и огромные деньги на поиски своего маленького друга, но все усилия
оказались тщетными. Беспокойство и нечто, похожее на нечистую совесть, изо дня в день
терзали ее. Она похудела, и ее красота несколько поблекла. Вдобавок в ней проснулись
дремавшие ранее извращенные наклонности, по-видимому, унаследованные от матери.
Она заметила, что получает ни с чем не сравнимое удовольствие от боли, от любви
мужеподобных женщин, от грубого животного насилия и моральных унижений. Чье-то
темное влияние приобрело власть над ней...
Это оттолкнуло от нее наиболее благочестивых клиентов, что сразу же сказалось на
ее положении. Когда она стала приносить совсем мало денег, хозяин продал ее торговцу
живым товаром из Валидии. Тот отправлялся на север с грузом тканей и драгоценностей,
но кроме того, в его караване было несколько десятков вормаргских проституток.
Так Венга снова вернулась в проклятый для нее город. К тому времени, когда она
стала собственностью Мальвиуса, у нее почти не осталось достоинства и воспоминаний.
Венга закончила свой рассказ. За окнами уже забрезжил рассвет... Несмотря на
усталость, Люгер не мог сомкнуть глаз. Страдание выжигало его внутренности, а
конечности были ледяными, как у мертвеца. Тень, накрывшая Венгу, упала и на него.
Теперь их чернота и грязь стали общими, как была общей их кровь...
Стервятник ненавидел себя за то, что позволил этой женщине следовать за собой, и
таким образом разрушил собственную неуязвимость.
Глава двадцать шестая
ПОСЛАННИК ЭРМИОНА
Только несколько бревенчатых стен отделяло комнату, в которой провели ночь
Люгер и Венга, от конюшни, в которой ночевал на груде сена высокий человек в сером
монашеском плаще. Он прибыл в "Рыбью кость" на час позже парочки, когда хозяин
гостиницы уже погрузился в волшебные сны, навеянные вращающимся волчком. Монах
презрительно смотрел на магическую игрушку, пока не почувствовал ее гипнотическое
влияние, а потом легко освободился от него и отправился в конюшню. При этом он
улыбался. Те, за кем он следил, были рядом.
Монаха звали Афгедам Нохус. Это был сильный духом и телом человек. Он не
прекращал своего служения братству шуремитов даже тогда, когда оно стало совершенно
бессмысленным. Он был обращен на островах Шенда и благодаря некоторым своим
талантам вскоре приблизился к Эрмиону.
Провинциал Ордена обладал тонким аналитическим умом, но для того, чтобы
действовать, идеально подходил Афгедам Нохус, фанатично следовавший пути братства.
Он и был одним из двух слуг провинциала, посланных Эрмионом на континент для
выяснения обстоятельств исчезновения Звезды Ада. Второй и главной целью монаха была
месть, отложенная на двадцать лет.
Нохус не знал, что стало с другим посланником Эрмиона, скорее всего тому не
удалось ускользнуть от летающего корабля. Афгедам сел на торговую шхуну чуть раньше
и с ее борта наблюдал за уничтожением флота в порту Эмбраха и самого города.
По правде говоря, его мало интересовала даже судьба Эрмиона. Он ощущал себя
слугой некой вечной и обезличенной силы, перед которой были равны все и которая рано
или поздно призывала к служению любого, даже самого ничтожного человека... Сам
Святой Шуремия наставлял Нохуса во время его мистических сновидений, поэтому монах
действовал без сомнении и не роптал в периоды долгих ожидании.
Тайное расследование, предпринятое этим одиночкой, продолжалось несколько
месяцев. Смерть Алфиоса на некоторое время посеяла вредную растерянность в умах
монашеской братии, что дало Нохусу возможность достаточно глубоко проникнуть в
сложный и ранее безупречный механизм Тегинского аббатства.
Так он напал на след Стервятника Люгера и аббата Кравиуса. Один исчез надолго,
другой - навсегда. Афгедам Нохус знал об артефакте слишком мало, чтобы связать
земмурское землетрясение со Звездой Ада. Поэтому он решил ждать возвращения Люгера
в родовое поместье, но здесь монах столкнулся с непостижимой и враждебной силой,
которая не дала ему осуществить свои намерения.
Нохус появился в окрестностях поместья гораздо позже превращенного Ралка, и
поэтому ему повезло - он избежал смерти от рыцарского меча. Зато монах наконец
понял, что дух Шуремии не всесилен. Дом Люгера охраняло существо, похожее на
призрак, однако оно так сильно искажало реальность, что Нохус погрузился в сон, полный
неудобств.
Лесные тропы становились стенами лабиринта, фальшивые силуэты сбивали монаха
с толку, жертвы ускользали, распавшись на множество своих копий... Таинственный дух
охранял не только Стервятника, но и его жену и сына. Чужеземец не мог проникнуть в
дом - будто тот превратился в комнату с замурованным входом... Ничего не добившись в
течение двух недель, Афгедам Нохус отступил и ждал своего часа с беспримерным
терпением. Ни разу ему не удалось застать Люгера врасплох.
Спустя пять лет Стервятник исчез. Были все основания считать его мертвым, однако
Святой Шуремия дал понять Нохусу, что злейший враг Ордена жив, но находится в
недосягаемом месте. Тогда Афгедам поселился в Элизенваре и провел здесь значительную
часть своей жизни. Но что значила его жизнь? Он не замечал ни унижений, ни ужасающей
нищеты, ни бесконечного одиночества. Орден забыл о нем, но монах служил своему
истинному хозяину... Прошло еще пятнадцать лет, и Нохус потерял все, кроме своей
фанатичной веры.
Люгер вернулся в поместье на короткое время и совершил, с точки зрения монаха,
непростительную ошибку, пустившись в новую авантюру, чем лишил себя защиты духа.
Уже дважды с тех пор Нохус мог убить Стервятника из арбалета, но не делал этого по
одной простой причине - он не знал, где находится Звезда Ада.
Поэтому ему оставалось следить за врагом, а в этом деле Нохус был терпеливее
охотничьего пса. Элизенварская шлюха вообще не интересовала монаха. Сквозь
прекрасную оболочку он уже видел белеющие кости ее скелета.
В ту ночь Люгеру так и не удалось заснуть. Серое утро застало его лежащим с
открытыми глазами. Рядом тихо дышала Венга. Во сне она казалась Стервятнику еще
моложе. Он почувствовал, что становится слишком сентиментальным. В его положении
не было ничего вреднее. До цели мог добраться только тот, кто был подобен
бесчувственной машине, и Слот заставил себя не думать о своих грехах. В конце концов
Венга оказалась прекрасной любовницей, и что могло быть лучше, чем пить перед
смертью ее юность?
СВЯТИЛИЩЕ
По мере продвижения на юг зима становилась все более мягкой, и где-то у границ
Алькобы полоса снегов осталась позади. За две недели Люгер и Венга пересекли
восточные провинции королевства, и все это время за ними неотступно следовала мрачная
фигура в монашеском одеянии.
Люгер не подавал виду, что знает о преследователе, ведь до сих пор тот не причинял
ему никаких хлопот. Кроме того, сама Венга могла оказаться агентом Серой Стаи, но
бросить ее теперь было выше его сил. Для его преступлений против Земмура не
существовало срока давности, и он прекрасно понимал это. Внимательно наблюдая за
дочерью, он забывал о собственной боли.
Венге казалось, что вернулись дни ее скитальческой юности, только на этот раз она
путешествовала с человеком, под защитой которого чувствовала себя гораздо увереннее,
чем рядом с Куки Ялговаддой. Она слепо доверилась Стервятнику и поначалу была
спокойна и беззаботна. Неутоленные ночные желания отступали днем перед
монотонностью дороги, навевавшей если не скуку, то безразличие. Прошлое
представлялось далеким и никчемным, будущее - неопределенным и незначительным.
Она не понимала, почему Люгер вдруг стал холоден с нею и больше никогда не
домогался ее. Странное выражение, появлявшееся в его глазах, Венга приписывала его
мании или даже душевной болезни. В том, что Стервятник болен, она не сомневалась.
Потом ей было уже не до чужих ощущений...
Приближаясь к Морморе, Венга становилась все более мрачной. Что-то угнетало ее,
и это была отнюдь не мертвая зимняя природа. От матери она унаследовала некую
способность, которой не умела управлять. У нее появились пугающие видения, но не было
ключа, чтобы их расшифровать. В противном случае она могла бы оказать Люгеру услугу
и сразу же направить его туда, где он все равно должен был неизбежно оказаться.
Пока же они продолжали странствовать по дорогам, известным Стервятнику со
времени его первого путешествия в Скел-Моргос. Древняя столица приближалась, и все
более назойливым становилось человеческое любопытство. Бледная кожа и пепельные
волосы выдавали в Люгере чужестранца, а города кишели ищейками Гедалла,
опасавшегося нового заговора. Вскоре Слоту стало ясно, что необходимо загримироваться
и обзавестись правдоподобной легендой, если он не хочет снова оказаться пленником
своего давнего врага.
Однако Венга избавила его от этих забот. Она ощущала нарастающий страх. Ее
неудержимо притягивало какое-то место на юге; притяжение было тем более пугающим,
что она не могла сказать о нем ничего конкретного. Постепенно она поняла, что это место
не совпадает с городом, в который стремился попасть Стервятник; оно было скорее всего
безлюдным и заброшенным, но все еще хранило запах зла излучало силу, поработившую
мозг женщины с севера...
Стоило Венге закрыть глаза, как в наступившей темноте возникало мерцающее
кольцо, медленно вращавшееся вокруг невидимого центра. Вначале оно казалось ей
одним размытым пятном, спустя несколько дней пятно стало распадаться на сгустки
звездной пыли. Еще через неделю, когда до Скел-Моргоса осталось не больше десяти
дней пути, пятна превратились в арки, и Венга смогла сосчитать их. Двенадцать голубых
дуг, под которыми гнездилась зловонная тьма...
Тогда же Венгу поразила бессонница. Она терзалась страхом и галлюцинациями,
пока не поняла, что не нужно сопротивляться притяжению. Покорность значительно
облегчила муки. Однако она с ужасом заметила, что Люгер не чувствует ничего
подобного. Он казался ей человеком, смотрящим сквозь горный хребет, настолько
плотным было чужеродное влияние. На самом деле в этом не было ничего удивительного
- его могли ощутить только те, кто родился в Гикунде, над которой тоже распростер свои
крылья Черный Лебедь.
Однажды сумерки застали их на открытом плато, где трудно было найти
естественное укрытие. Влажный западный ветер с океана пробирал до костей. Пейзаж был
унылым и по-осеннему мокрым. Из каменистой почвы кое-где торчали чахлые деревья,
терзаемые ветром, исхлестанные дождем.
Венга дрожала, закутавшись в намокший плащ, и прятала от ветра осунувшееся
лицо. Ее глаза под опухшими веками сверкали лихорадочным огнем. Пытка бессонницей
превратила ее в покорное и полоумное существо.
Стервятник ехал рядом и изредка погонял уставших лошадей. Последнее селение
осталось позади в шести часа пути. - Лютера беспокоило полное отсутствие деревень и
городов на этом плато, которого он к тому же не помнил.
Дорога, проложенная тысячами колес и копыт, вначале хорошо заметная и широкая,
вскоре исчезла, и осталась одна только базальтовая твердь, однообразно протянувшаяся на
юг, запад и восток. Странники продолжали двигаться в избранном направлении, но так
как плотные облака полностью скрывали солнце, Люгер мог рассчитывать только на свою
интуицию. Либо он заблудился, либо южная пустыня опять сыграла с ним злую шутку.
Слабым утешением могло служить то, что жертвой такой же шутки стал Афгедам
Нохус, державшийся позади странствующей парочки на пределе видимости. Монахшуремит
не чувствовал усталости и не замечал дурной погоды. Он преследовал врага и
знал, что в случае успеха его ожидает награда, немыслимая в этом мире, погрязшем в
грязи и обмане, фанатизм - плохой советчик и еще худший попутчик; Афгедаму Нохусу
еще предстояло убедиться в этом...
... В сгущающихся сумерках монах приблизился к преследуемым насколько
позволяла осторожность. Он ждал, что те остановятся и попытаются развести костер. В
этом случае шуремиту предстояло провести не самую лучшую ночь в жизни, однако у
него случались ночи и похуже.
Люгер тщетно искал какое-нибудь укрытие. В конце концов, когда он уже решил
срубить засохшее дерево и расположиться на ночлег прямо на гладкой, как крышка стола,
равнине, его внимание привлекло какое-то темное пятно впереди. Это мог быть дом,
замок или просто скала.
Именно тогда, в непосредственной близости от святилища, он впервые ощутил
притяжение этого места. Венга же давно и с трудом переносила удары тошнотворных
волн, накатывавших из кажущейся пустоты. Зрение изменило ей, и она вцепилась в
лошадиную гриву немеющими пальцами.
Ужас внезапной слепоты обрушился на нее. Потом во мраке снова возникли
мерцающие арки. Теперь их кольцо не вращалось; ближайшая пульсировала в
гипнотизирующем ритме...
Из неведомого источника к Венге пришло понимание. Она узнала, что каждая арка в
ее видениях обозначает одно из древних святилищ, кольцом окружавших Скел-Моргос.
Сама того не ведая, она привела Стервятника в проклятое место.
Теперь, когда страх отступил и злая сила вдруг полюбила ее, она чувствовала себя
так, словно ее искушал инкуб. Влажное сладострастие притаилось во мраке, и что-то,
обещавшее наслаждение мукой, протянуло к ней мягкие руки...
Если бы Люгер мог видеть ее лицо и глаза, она показалась бы ему одержимой. Но он
не имел ни малейшего желания заглядывать в черную дыру под капюшоном. Он видел
только, что его дочь словно окаменела в седле, в то время как лошадь покорно плелась в
направлении странного полуразрушенного сооружения из гигантских каменных глыб.
Самого Стервятника в который раз искушало зло, и в который раз он не устоял. Он
ощущал близость тайны, ключ к новой силе, тень возможности... Он родил сына-убийцу и
вступил в кровосмесительную связь с дочерью. Его сердце было сердцем скользкой твари
из красной пустыни, лежащей вне времени. В сравнении с его грехами все остальное
выглядело просто смехотворно! Новая боль привлекала его хотя бы потому, что заглушала
старую...
Он даже не пытался избежать святилища. Оно надвигалось на него из темноты, как
окаменевший зверь с миллионами потухших глаз. Но внутри камня еще жила черная
душа...
Основу сооружения составляли плиты, зарытые в землю вертикально и ограждавшие
круглую арену диаметром в несколько десятков шагов. Проходы между плитами были
такими узкими, что через них с трудом мог протиснуться человек. Верхние камни не были
ничем скреплены с нижними, тем не менее земная тяжесть удерживала их незыблемо, как
единое целое.
Ветер и влага изъели камень, создав рельеф, в котором навеки заблудились
изменчивые тени. Здесь можно было увидеть лица и замки, фигуры и цветы,
фантастических животных и незнакомые пейзажи... Когда Люгер и Венга подъехали к
святилищу, все это уже готовилось уснуть в ночи.
Ужас, в течение многих веков охранявший это место от чужих, отступил в камни.
Демоны святилища впервые за очень долгое время отнеслись к пришельцам благосклонно
- ведь те были гостями, отозвавшимися на приглашение, от которого мало кто
отказывался. За всю историю таких было только двое: Спаситель и Святой Шуремия. И
тот, и другой умерли не своей смертью и задолго до старости. Небесная благодать всегда
шла рука об руку с земным проклятием...
А вот Афгедаму Нохусу, еще далекому от святости, предстояло испытать, что значит
оказаться в этом месте незваным гостем.
Мглистую дымку на западе поглотила тьма. Люгер подъехал к кольцевой стене
святилища и коснулся ее рукой. Камень был влажным и неестественно теплым. Слот
улыбнулся своим мыслям и слез с лошади. Найти Венгу уже можно было только на
ощупь. Он помог ей сойти на землю и взял за подрагивающую руку.
"Я поведу тебя, потом ты поведешь меня".
Она сжала его кисть с неожиданной силой и потянула куда-то в темноту. Несколько
раз он позвал ее по имени, но ответа не было.
Он услышал испуганное лошадиное ржание и подумал, что, кроме всего прочего,
может лишиться лошадей. Но Венга не давала ему опомниться, властно увлекая за собой.
Потом его плечи оказались сдавлены камнями, и он понял, что очутился в одном из узких
проходов. Тогда же он увидел впереди слабое свечение, на фоне которого вырисовывался
темный женский силуэт.
Оказавшись внутри каменного кольца, он увидел в его середине примитивную арку,
похожую на строение варваров. Одна длинная плита была положена на две, стоящие
...Закладка в соц.сетях
