Жанр: Фантастика
Бледный всадник, черный валет
...ло взгляду птицы размытым и в искаженных
пропорциях.
Ему понадобилось всего лишь мгновение, чтобы оценить обстановку. Он искал
оружие, но единственным предметом в этой спальне, отдаленно напоминавшим оружие,
была плеть.
Крики Мальвиуса слились с визгом его любовницы, и вместе они могли привлечь к
себе целый полк охраны. Однако прежние постельные утехи прокурора,
сопровождавшиеся не менее выразительными звуками, сослужили ему плохую службу.
Через секунду Люгер уже стащил с кровати его тщедушное тело и придавил горло
рукоятью плети.
Мальвиус захрипел, а у Венги хватило ума замолчать. В борделях Вормарга ей
приходилось видеть и кое-что похуже. Отдавая себе отчет в том, что задушенный
прокурор уже ничем не поможет ей, она закрыла рот и поудобнее устроила на смятых
простынях свое искусанное и исхлестанное тело. Как существа, в чем-то близкие, Венга и
Стервятник прекрасно поняли друг друга, обменявшись лишь одним недолгим взглядом.
- Покажи мне меч оборотней, - прошептал Люгер на ухо полузадушенному
Мальвиусу, и тот поспешно закивал головой, в которой, несмотря на бешеную пульсацию
крови, уже мелькали мысли о том, как в дальнейшем выследить и поймать наглеца,
осмелившегося напасть на королевского прокурора. В эти минуты Люгер действительно
подписал себе смертный приговор, но теперь он и не собирался задерживаться в Валидии.
Со стороны они представляли собой довольно смешную картину - двое голых
мужчин, один из которых едва доставал другому до плеча.
- Веди! - приказал Люгер, и Мальвиус, осторожно ступая по битому стеклу
маленькими ножками, подвел его к почти незаметной двери и дрожащей рукой открыл
потайной замок.
За дверью находилась святая святых обширного дома - комната, специально
отведенная под уникальную коллекцию оружия. Прокурор любил свою коллекцию,
которую собирал на протяжении многих лет и давно ставшую бесценной, почти так же
сильно, как жизнь.
Особенную любовь он испытывал к земмурскому мечу, связавшему его сознание
путами ночных сновидений, нездешних ужасов и нечеловеческого могущества. Жалкое
тело и душонка Мальвиуса трепетали, когда он думал об отрубленных головах, о
мистических рыцарях, владевших когда-то этим пленительным клинком, об адском месте,
в котором был выкован меч, - выкован из метеоритного металла невообразимой
древности и закален в крови жутких созданий...
Расставание с мечом после стольких лет почти нереальной связи представлялось
Мальвиусу страшным ударом, но выбор у него был невелик, и его предопределил человек,
который мог одним движением сломать прокурору шейные позвонки.
Взгляду Стервятника открылась комната без единого окна, обитая темно-зеленой
тканью и погруженная в полумрак. Воздух здесь был теплым и необыкновенно сухим. В
темноте таинственно поблескивало оружие, созданное в обитаемом мире за прошедшие
века. Три глухие стены до самого потолка были увешаны датами, совнами, мечами,
гвизармами, алебардами, ножами, протазанами; каждый предмет в этой коллекции был
неповторим и отличался либо уникальным возрастом, либо непревзойденным
исполнением, либо своеобразной историей, не оставившей о себе других упоминаний, но
увеличившей количество зла на земле.
Однако лучшие образцы коллекции покоились в узких деревянных ящиках, которые
сами по себе являлись произведениями искусства. Они были украшены серебром и
инкрустированы полированной костью, селенитами и сердоликами. Паутина из золотых
нитей служила обрамлением халцедонам и синохитам.
Посреди комнаты стояло единственное кресло, предназначенное для хозяина всего
этого великолепия. Кусочки бархата, разбросанные на полу, были единственным
элементом беспорядка среди холодной строгости безупречных линий.
Люгер ослабил давление рукояти на горло Мальвиуса, и тот издал сдавленный вой.
Стервятник с удивлением посмотрел на прокурора и понял, что тот воет от ужаса. Ужас
был вызван вторжением чужака, осквернившего это место.
Сам Люгер уже безошибочно определил, в каком именно из длинных деревянных
гробов покоится его клинок, за который он заплатил своей человеческой сущностью.
Ящик с камнем-сторожем - огромным хризопразом, - осыпанный бриллиантовой
пылью, притягивал его взгляд...
Люгер втолкнул Мальвиуса в комнату и развернул того лицом к ящику с
земмурским мечом. Оказавшись рядом с вожделенной вещью, он одной рукой обхватил
тонкую прокурорскую шею, а другой отбросил изысканные золотые крючки, соединявшие
две части ящика.
Внутри, под крышкой, утопая в черном мягком бархате, лежал его меч и излучал
нечто, воспринимаемое лишь немногими. Люгер взял меч в руку и почувствовал дрожь
обладания, пронзившую все тело. В чем-то это было похоже на соитие с желанной
женщиной после долгого перерыва...
Стервятник оттолкнул прокурора в сторону, но у того даже не хватило сил бежать.
Прикованный к месту осознанием своей страшной потери, он стоял, впившись взглядом в
мерцающий клинок, и приближающаяся смерть была не в силах испугать его сильнее.
Похоже, до самого конца он не верил в то, что преступник, ворвавшийся к нему в дом,
решится убить его.
Звериная половина выла внутри Стервятника и холодными иглами терзала его руки.
Злоба подталкивала к самому простому и очевидному выходу, но Люгер все же дал
Мальвиусу шанс. Выбрав меч, который был не короче его собственного, он швырнул его к
ногам прокурора. Когда Мальвиус понял, чего от него хотят, у него по крайней мере
хватило храбрости подчиниться неотвратимости. Он поднял меч и принял некое подобие
боевой стойки.
Люгер никогда не встречал более жалкого противника - к тому же голого, - и
поэтому он заставил себя вспомнить о том, чего лишился и еще лишится в будущем
благодаря стараниям Мальвиуса, а также обо всех достойных людях, которых тот
отправил на виселицу или на пожизненную каторгу... Если Слот плохо знал женщин, то
Венга все же предупредила охрану, и тогда у него почти не оставалось времени.
Поэтому он напал, и после первой же атаки его клинок вошел в дряблую плоть
прокурора между вторым и третьим ребрами, что обеспечило тому быструю и почти
бескровную смерть. Так Мальвиус расстался с жизнью, похоже, больше сожалея не о ней,
а о металлическом предмете, воплощавшем в себе некую иллюзию силы и постоянства...
Убедившись в том, что прокурор мертв, Стервятник подобрал для своего меча
ножны и вернулся в спальню. Вторая часть его задачи была еще более трудной, чем
первая. Ему предстояло покинуть королевство, сохранив при этом свободу и меч.
Венга ждала его со спокойствием, присущим опытной проститутке. Новое падение,
постигшее ее, она восприняла с фатализмом, граничившим с мудростью. Она быстро
сообразила, что следствие, которое будет открыто по делу об убийстве Мальвиуса, не в ее
интересах, и в Элизенваре ее в лучшем случае опять ожидает публичный дом, а в худшем
- тюрьма.
У Венги не было никого, кроме единственного маленького друга, затерявшегося гдето
в Круах-Ан-Сиуре, но она давно излечилась от воспоминаний. Кроме того, мужчина,
только что убивший прокурора, был отчаян, дьявольски загадочен, и он заинтриговал ее.
Этот человек был или безумен, или же у него имелась веская причина совершать
самоубийственные поступки. Венгу притягивало любое отклонение от нормы.
Поэтому, когда над резиденцией прокурора взмыл белый стервятник, державший в
когтях меч, и стал быстро набирать высоту, сливаясь с пасмурным небом, его
сопровождала жирная серая утка, летевшая чуть в отдалении и старавшаяся не причинять
новому хозяину никаких хлопот.
Глава двадцать четвертая
ДИПЛОМАТ
Бормоча проклятия, принц Морт вышел из покоев, отведенных в замке Гливрос его
матери, королеве Тенес. Несмотря на молодость, принц умел прекрасно владеть собой и
редко позволял себе проявлять какие-либо чувства. Сейчас его упоение было немного
наигранным. Красивое и мужественное лицо Морта исказила гримаса, которую все равно
никто не видел.
Тенес в очередной раз отвергла его. Он мог бы взять ее силой, но хорошо понимал,
что такая победа не принесет ему настоящего удовлетворения. Мать была незаурядной
женщиной, красота которой с юношеских лет сводила Морта с ума. Его извращенному
позорному влечению не могли помешать многочисленные живые подарки - от юных
нетронутых девиц до умудренных опытом куртизанок и пойманных в южной пустыне
волчиц, зато разжиганию страсти способствовало двусмысленное положение Тенес,
которая формально оставалась королевой Морморы, а фактически была узницей человека
по имени Гедалл, носившего внутри полого зуба нечто такое, чего даже Морт не мог не
бояться и потому вынужден был смириться с существованием опасного конкурента.
Прошло уже двадцать лет с тех пор, как исчез узурпатор Сферг и рухнуло его
уродливое государство, державшееся на страхе и военной силе. Гедалл вернулся в
Мормору, имея на руках сразу два козыря: законную наследницу трона и ее малолетнего
сына. Воспользовавшись изменившейся ситуацией, бывший министр короля Атессы за все
рассчитался со своими недругами.
Возглавляя оппозицию и повстанческое движение на протяжении многих лет, он
приобрел реальную власть, влияние и полезные связи. Кроме того, за ним стояли немалые
деньги. Тенес была уготована роль марионетки, но она отказалась от этого унизительного
положения. Тогда без лишнего шума Гедалл удалил королеву в замок Гливрос под СкелМоргосом
и с тех пор правил от ее имени.
Если у кого-то странный статус королевы поначалу и вызвал недоумение, то
эйфория, порожденная неожиданным освобождением страны, умелое лавирование
Гедалла, а порой и бессовестная ложь привели к тому, что недовольные постепенно
смирились с установившимся порядком вещей.
Таким образом, возвращение короны законным владельцам оказалось лишь удобным
предлогом для захвата власти.
Впрочем, чтобы не раздражать некоторых влиятельных приверженцев традиционной
монархии, вернувшихся из-за границы и располагавших значительными богатствами,
Гедалл приблизил к себе малолетнего отпрыска Тенес, из которого собирался вылепить со
временем послушное и легко управляемое существо. Но тут он просчитался.
До пятнадцати лет Морт жадно, как губка, впитывал его знания, опыт, интуитивно
постигал смысл дворцовых интриг, не терял ни минуты, наблюдая, оценивая, притворяясь
человеком без амбиций, пока не превратился в опасного и не по годам коварного
соперника. Когда Гедалл наконец определил в нем дурную наследственность, было уже
поздно. Министр чуть было сам не угодил в ловушку, расставленную Мортом у него под
носом.
Заручившись поддержкой некоторых придворных из числа молодых и авантюрно
настроенных аристократов, принц организовал заговор и был очень близок к захвату
власти. Гедалла спасло только патологическое влечение юнца к собственной матери...
Впрочем, Морту все сошло с рук. Ему пришлось пожертвовать несколькими
второстепенными фигурами. Пока Тенес была жива, пусть даже и находилась в заточении,
принц оставался всего лишь ее тенью, и Гедалл собирался сыграть на этом.
Если бы ему удалось направить события так, чтобы разразился громкий скандал, а
еще лучше - чтобы в небольшой королевской семье произошла кровавая резня, министр
избавился бы от обоих венценосных особ, практически ничем не рискуя. Его положение
пока было весьма прочным, однако далеким от абсолютного господства.
Гедалл был достаточно умен, и при других обстоятельствах его вполне устроила бы
роль кукловода, но проявившиеся задатки Морта тревожили его едва ли не сильнее, чем
неясная и растянувшаяся во времени угроза, исходившая с запада, - из непостижимого
места, именуемого остров Лигом.
Силы, создавшие когда-то "Бройндзаг" и самого Сферга, казалось, отступились от
Морморы. Гедалл находил этому только одно объяснение: колдуны с Лигома располагали
временем, по сравнению с которым человеческая жизнь была исчезающе коротка.
Когда Морт спустился к своим людям, развлекавшимся боем на мечах во дворе
замка, его лицо уже приняло обычное бесстрастное выражение. В его неизменном
спокойствии таилось нечто жуткое. Принц не отличался большой силой, но его искусству
владения оружием могли позавидовать опытнейшие мастера. Врожденный инстинкт в
сочетании со сверхъестественной безмятежностью делали его непобедимым в схватках с
ровесниками. Учителя, приглашенные Гедаллом для обучения мальчика, давно были
уволены. Теперь он учился у самой жизни. И познакомился с запахом крови.
Снисходительно взглянув на бьющихся, пороки которых, написанные на их лицах,
были гарантией их преданности, Морт медленно пошел через двор. Вдруг он резко
обернулся и бросил взгляд на узкое зарешеченное окно комнаты королевы.
Ни разу мать не посмотрела ему вслед, ни разу он не обнаружил признаков ее страха
или благосклонности. То, что он принимал за бесконечное презрение, было на самом деле
проявлением безысходности... Морт редко сталкивался с людьми, характер которых был
не слабее его собственного. Он мог победить королеву единственным способом - убив
ее...
Всю обратную дорогу до Скел-Моргоса принц проскакал во главе кавалькады
всадников, но на этот раз не порадовал своих спутников ни одним из образчиков
присущего ему черного юмора, от которого страдали и крестьяне, особенно женщины, и
люди более высокого положения. Неудовлетворенность ядом растекалась по его телу, но
это не мешало работе холодного и цепкого ума.
Морт искал способ убийства, которое, как он надеялся, освободит его от
наваждения. Он не знал того, что наваждение было заложено в него еще тогда, когда он
был кусочком оплодотворенной плоти в материнской утробе, и сделали это оборотничернокнижники,
превращенные в пыль Небесным Драконом еще до его рождения... Если в
неведении и заключалась его слабость, то Морт этого не чувствовал.
Он понимал, что простое убийство королевы даст повод Гедаллу обвинить его в
государственном преступлении и в конце концов избавиться от него. Магия - вот в чем
он видел выход. Но магия окружавших его людей была ему недоступна, если не считать
превращений.
Несколько лет назад скончался последний из учителей, пытавшихся обучать принца
магическим началам. Казалось, что из враждебности духов была соткана завеса, сквозь
которую не проникали заклинания и влияние Морта...
Сам учитель незадолго до смерти стал слышать по ночам барабанный бой,
лишивший его сна. Ничто не могло заглушить грохот нездешних барабанов, по каплям
забиравший человеческую жизнь... Вскоре учитель был найден мертвым без всяких следов
насилия на теле. Дворцовый лекарь объявил, что тот умер от обыкновенной бессонницы,
вызвавшей воспаление мозга... Тогда Морт почувствовал, что эта смерть открыла ему
доступ к иным тайнам, и осознал свою исключительность.
Последний раз он испытывал нечто подобное, когда был еще ребенком, во время
странного полусна, в котором он заколол стилетом большого длинноволосого человека, а
потом бежал к матери через заснеженный лес.
Тогда им руководило нечто, далекое от его подлинных чувств и ощущений. Теперь
воспоминания детства стали поблекшими и почти стертыми; Морт был слишком замкнут,
чтобы говорить о них с матерью, а тем более с Гедаллом. Поэтому он казался самому себе
существом с темным прошлым, обреченным нести по жизни груз неизвестного проклятия;
за неимением другой, он с радостью принял эту судьбу.
Даже в проклятии были свои преимущества: сила, отсутствие сомнений и
необходимости выбирать, а также, возможно, невообразимое земное могущество. В то,
что после этого придется раствориться в вечном океане хаоса, Морт верил твердо.
Поэтому ничто не имело особого значения. Ничто, кроме его желаний и способов их
удовлетворения...
Он въехал в Скел-Моргос в сопровождении своей свиты, когда на город уже
опускались сумерки. После опустошений, вызванных политикой Сферга, столица
Морморы медленно, но неуклонно возрождалась. Снова оживились торговля, светская
жизнь, строительство и ремесла. В город возвращались люди. Было много переселенцев из
западных провинций Круах-Ан-Сиура и с бедного юга Алькобы. Ужасы забывались;
смерть особенно быстро стиралась из человеческой памяти под звон новых чеканных
монет с профилем Тенес. Быстрому обогащению купцов способствовало умелое
правление Гедалла, не забывавшего и о себе.
На улицах мало кто узнавал принца и приветствовал его, но ему было неведомо
дешевое тщеславие. Морт остался равнодушен и к печальной красоте королевского
дворца, вид на который открылся чуть позже. Сейчас, окрашенный закатом в розовые
тона, дворец выглядел как последний оплот старых добрых времен, местом гармонии из
забытой легенды, - однако только выглядел так, потому что никто лучше принца не знал,
что творилось за его стенами.
Огромные горизонтальные зеркала бассейнов на многочисленных террасах отражали
пустоту темнеющих небес. Не менее жуткая пустота была в сердце принца - настоящем
сосуде для яда, созданном в Земмуре. Фонтаны, оживающие летом и весной, были мертвы
зимой. Кое-где еще остались следы охранных линий, выстроенных слугами узурпатора.
Некоторые ловушки до сих пор представляли собой смертельную опасность. Они
очерчивали непроходимые зоны поблизости от дворца. Нынешним обитателям вполне
хватало нескольких подъездных аллей, очищенных от магических и механических
сторожей. Со всем остальным должны были управиться время и человеческая глупость.
Во дворце Морт сразу же направился в свои покои, расположенные в западном
крыле дворца (с его верхних этажей в хорошую погоду можно было разглядеть озеро
Гайр), где его ожидал слуга, посланный Гедаллом. Предстоящая встреча была важной, и
избегать ее было бы глупо. Принц подавил в себе желание немедленно заняться
обдумыванием плана обезвреживания министра. Через несколько минут он уже входил в
Зал Торжеств, где Гедалл принимал гостя, прибывшего в сопровождении двух
охранников.
Увидев Морта, министр не спеша направился к нему с неизменной улыбкой
превосходства на лице. Эта улыбка как-то очень естественно возникала на его лице и у
любого, кроме Морта, могла бы вызвать по меньшей мере раздражение. Но юный
наследник трона уже избавился от подобных слабостей. Он смотрел мимо Гедалла на
человека в мантии из серебристого меха, явно прибывшего издалека. Его лицо и цвет
кожи отличались от тех, что приходилось видеть Морту в Валидии и Морморе.
Принцу было чуждо всякое эстетическое чувство. Поэтому он не задавался
вопросом, нравится ли ему это лицо и красиво ли оно. Однако он ощутил странное
притяжение, особенно когда незнакомец повернулся и бросил на него взгляд из-под
сильно выдвинутых вперед надбровных дуг.
Всего один скользящий взгляд, но Морту этого оказалось достаточно, чтобы вдруг
понять, где находится его настоящая родина.
- Дорогой принц, - начал Гедалл, вызывающе пренебрегая этикетом. - Позвольте
представить вам нашего высокого гостя, прибывшего из-за хребта Согрис для
установления дипломатических отношений с Морморой. Шестнадцатый барон Чвара,
посвященный рыцарь Земмура, Страж северо-западного предела, наследственный офицер
Стаи...
Гедалл перечислял титулы чужеземца с нескрываемой иронией. За долгие годы
скитаний по западным королевствам ему не раз приходилось сталкиваться с оборотнями,
особенно в Валидии, где Стая имела наибольшее влияние, и он хорошо понимал, какие
цели они преследуют. Гедалл мог заглянуть на много лет вперед. Теперь настал черед
Морморы. По-видимому, даже чудовищный взрыв, потрясший половину Земмура, не
изменил тактики и стратегии оборотней.
Ирония министра не вызвала гнева у барона. Тот шагнул навстречу принцу, и Морт
снова увидел сверкающие грязно-оранжевые глаза. Теперь они разглядывали его так
пристально, словно взгляд мог проникнуть сквозь кожу.
Морт произнес несколько холодно-вежливых, ничего не значащих фраз. Если не
принимать во внимание кое-какие странные ощущения, этот дипломат был только
помехой его далеко идущим планам... Некоторое время они посвятили обсуждению
политических вопросов, возможностей взаимовыгодной торговли, проблеме организации
дипломатической миссии. При этом каждый думал о своем: Гедалл - о том, как
предотвратить мирное земмурское вторжение в Мормору, Морт - о вожделенном теле
Тенес и о дипломате, впервые заставившем его почувствовать какую-то неясную
зависимость, а вот барон Чвара размышлял о том, что щенок, которому выпала роль
подсадной утки, стал слишком независимым...
Напоследок барон выразил сожаление по поводу болезни королевы. Морт бросил
быстрый взгляд на Гедалла, и тот ответил ему едва заметной понимающей улыбкой.
- Надеюсь все же вскоре увидеть Ее Величество, - сказал Чвара. - Говорят, она
женщина необыкновенной красоты...
Лица министра и принца остались равнодушными. Однако оба почувствовали
необъяснимую уверенность в том, что дипломат не пользовался слухами. Морта даже
посетило жуткое ощущение, будто чужая липкая рука проникла в него и прикоснулась к
сердцу холодными пальцами.
ИНЦЕСТ
Тем временем с севера в направлении Морморы медленно двигался человек,
которого считали мертвым и его сын, и почти все его враги.
Стервятник Люгер вернулся в свое поместье в ночь убийства прокурора Мальвиуса.
Одевшись и снарядившись для дальней дороги, он не терял больше ни минуты и сразу же
покинул родовое гнездо. На этот раз он пренебрег и указаниями оракула, и охранными
амулетами. Теперь за ним стояло куда более грозное волшебство.
Его сопровождала женщина, красоту которой приходилось скрывать под
капюшоном просторного плаща. В небольшом городке под Элизенваром они купили
лошадей и продолжали свой путь верхом, добравшись к полудню до границы с Эворой.
Опасаясь того, что весть об убийстве королевского прокурора уже достигла
пограничных постов, Люгер повел Венгу лесной тропой, которую когда-то использовали
контрабандисты. Это напомнило ему его веселую молодость. Конечно, не было никакой
гарантии, что спустя два десятка лет тропа осталась неизвестной королевским ищейкам,
поэтому беглецам приходилось быть очень осторожными.
Во второй половине дня пошел мелкий снег, быстро засыпавший следы.
Стервятнику нравилось в Венге то, что она не задавала лишних вопросов. Сам же он
собирался расспросить ее о прошлом, как только представится удобный случай. Ведь не
каждый день встречаешь женщину, которая из постели королевского прокурора
отправляется прямиком за его убийцей...
Вечером они встретили группу молодых контрабандистов, которые еще не родились
тогда, когда Слот уже занимался запрещенными перевозками жемчуга и золота из
Алькобы. Тем не менее, благодаря временной паузе в Лесу Ведьм, Люгер выглядел
ненамного старше их. Естественно, его приняли за чужого, и дело едва не дошло до
схватки. Этого Люгер как раз опасался меньше всего, хотя был один против пятерых.
Однако оказалось, что было достаточно произнести несколько имен людей, давно
заработавших состояния и ушедших на покой. Это были имена старых товарищей
Стервятника, все еще пользовавшихся уважением в определенных кругах... Провожая
озадаченными взглядами странного незнакомца, излучавшего какую-то жутковатую силу,
заключавшуюся отнюдь не в его мышцах, контрабандисты растворились в темнеющем
лесу.
Откинув капюшон, Венга долго смотрела на Люгера. Она ощутила то же самое...
Первым эворийским городом, встретившимся им на пути, был Имлак. Время было
позднее, и Люгер решил заночевать в одной из второсортных гостиниц, где их появление
не привлекло бы особого внимания. Угрюмый двухэтажный дом, на котором
раскачивалась вывеска, сообщавшая, что гостиница носит название "Рыбья кость", казался
подходящим местом. Стервятник надеялся, что эта "кость" не застрянет у него в горле.
Слуга принял лошадей, и Слот приказал накормить их и вычистить, подкрепив
приказание мелкой серебряной монетой. В общем зале уже не было ни души. Постояльцы
здесь ложились рано или не ложились вообще. В камине догорали дрова, в полумраке
тускло поблескивала стойка, за которой виднелась темная туша дремлющего хозяина.
Звон серебра разбудил его, и он зажег стоявшую рядом свечу.
Под именем Меллена Хатара Люгер снял комнату на ночь и заказал наверх ужин. Он
получил от хозяина ключ, подсвечник и скорее ради забавы, нежели действительно
опасаясь чего-то, запустил на обитой металлом стойке маленький деревянный волчок,
изготовленный им в поместье в период увлечения чернокнижием.
Волчок был совершенно обыкновенным, за исключением двух мельчайших деталей,
сделанных из козлиного волоса и змеиной чешуйки. Почти невидимый в тусклом свете,
волчок вращался, медленно перемещаясь по стойке, и взгляд хозяина гостиницы
обратился к нему. Вначале его рука дернулась, чтобы схватить игрушку постояльца, но
затем остановилась в воздухе. Зрачки эворийца начали сужаться...
Люгер повернул ключ в замке и толкнул дверь. Комната оказалась хуже той, на
которую мог рассчитывать дворянин, но вполне годилась для государственного
преступника. На широкой кровати было достаточно места для двоих. Венга приняла это,
как само собой разумеющееся. Люгер жестом приказал ей не раздеваться и не снимать
капюшон.
Вскоре жена хозяина принесла ужин - жареную рыбу, хлеб и кувшин вина. Дважды
она проходила мимо стойки, и ей показалось, что муж слишком уж крепко дремлет в эту
ночь, но она не стала его будить. На скользящий по металлу волчок размером с наперсток
она вообще не обратила внимания. Белки мужчины также были незаметны под
полуопущенными веками.
Стервятник с удовольствием обратился к трапезе. Теперь, когда Валидия осталась
позади, а цель его путешествия определилась однозначно, он позволил себе расслабиться
перед решающей схваткой. Он не избежал мыслей и о том, что давно не спал с женщиной.
Пятнадцатилетний срок даже как-то не укладывался в голове. Судя по тому, что он видел
в спальне прокурора, Венга вполне подходила для того, чтобы облегчить его участь и
помочь скоротать долгую зимнюю ночь... Ее пальцы были тонкими и длинными, что
свидетельствовало о знатном происхождении. Эта женщина и ее тайна все больше
интересовали Люгера...
Бывшая проститутка валилась с ног от уст
...Закладка в соц.сетях
