Жанр: Фантастика
Бледный всадник, черный валет
...рной глотки
проревел:
- Вставай!..
При этом лицо палача осталось неподвижным, как будто мокши считал сейчас
излишним прибегать к человеческой мимике. Похоже, пока у него было не все в порядке и
с голосовыми связками.
Люгер повиновался. Предстоящий побег уже целиком поглотил его мысли. Все, чего
он хотел теперь, это выбраться из подземелья под открытое небо. После разделения он
ощутил в себе вернувшуюся способность к Превращениям.
- Одень меня! - невнятно приказал мокши, и Стервятник мгновенно угадал и
оценил преимущества его плана.
Как сумел, он задрапировал клочьями рясы выпотрошенный живот палача и вытер с
его лица следы крови. Самому Люгеру было не во что одеться, но одежда могла стать
помехой, когда ему понадобится срочно превратиться. Поэтому он остался голым и от
этого чувствовал себя более чем неуютно. Длинный нож был неплох против безоружного,
но не мог соперничать с мечом и даже кинжалом.
Затем странная пара покинула камеру пыток. Впереди шел Люгер, опустив голову и
пряча нож, а за ним тяжелой неуклюжей походкой шествовало то, что еще недавно было
экзекутором в замке герцога Блуденса.
Глава двадцать первая
ПОБЕГ
Люгеру весьма пригодилась связка ключей, висевшая на поясе у палача; с помощью
одного из них он открыл дверь, отделявшую часть подвала, где находились камеры
смертников от остального подземелья. Пальцы мокши еще были очень неуклюжими и
могли выдать его.
За следующей дверью находилось помещение охраны, и на голого Стервятника
подозрительно уставились трое солдат, развлекавшиеся игрой в кости.
- Герцог приказал привести его, когда он заговорит, - проревел мокши. Его голос
звучал неестественно, но Люгер и сам не поверил бы в то, что палач может быть только
подобием человека, если бы Переселение не произошло у него на глазах.
- У него целы руки и ноги - и уже развязался язык? - насмешливо бросил один
из солдат, возвращаясь к костям и оловянной кружке.
- У него больше нет языка, - сказал мокши, повернув голову к игрокам. - Такое
случается и с теми, кто не умеет держать его за зубами. Герцог займется с ним
каллиграфией...
Жуткая рожа палача в сочетании с его репутацией и мертвящим взглядом мокши
сделали свое дело - солдаты вдруг почувствовали себя довольно неуютно. Они знали,
что кое-кто из подданных герцога действительно оказывается порой на пыточном столе.
С огромным облегчением Люгер прошел мимо них, чувствуя, что его сердце бьется
слишком громко. То, что палачу, почти не покидавшему подземелья, было приказано
привести пленника к самому герцогу, рано или поздно покажется солдатам
подозрительным. Так что у Стервятника оставалось в запасе всего несколько минут.
Мокши тяжело взобрался вслед за ним по крутой лестнице. Была преодолена еще
одна дверь, и теперь длинный коридор, освещенный факелами, отделял беглецов от
верхних помещений замка. Здесь они встретили еще двух солдат охраны, осклабившихся
при виде голого узника. Один из них замахнулся, словно намереваясь ударить Люгера в
живот, и тот едва сдержался, чтобы не полоснуть ножом по его самодовольной роже.
Оказывается, это была шутка. Солдаты заржали, а мокши грубо подтолкнул Стервятника в
спину.
Из коридора они попали под каменные своды галереи, тянувшейся по периметру
внутреннего двора. Люгер ощутил что-то вроде легкого опьянения, когда вдохнул свежий
холодный воздух, вкус которого успел позабыть за время заточения. Маленький кусочек
серого зимнего неба показался ему прекраснейшим зрелищем на свете. Поеживаясь от
холода, он выбирал место, откуда было бы удобно взлететь огромной птице, слишком
неповоротливой на земле...
Как это часто бывает, судьба подстерегла его в тот момент, когда все худшее,
казалось, осталось позади. На плечо мокши легла чья-то тяжелая рука в усеянной шипами
рукавице, и грубый голос произнес:
- Эй! Куда ты ведешь это чучело?
Люгер обернулся, гадая, был ли виден нож, зажатый в его руке. За спиной мокши
стоял человек в легких доспехах, отделанных с претензией на роскошь, вооруженный
мечом и кинжалом. Слот увидел неприметную дверь в стене галереи, откуда, должно
быть, появился незнакомец. Самоуверенный вид и манера выражаться говорили о том, что
перед ними мелкопоместный дворянин - из тех, что нанимаются офицерами на службу к
герцогу и предпочитают опасные удовольствия воинской карьеры скуке застойной
деревенской жизни.
Мокши медленно повернулся и остановил на нем свой мутный взгляд. Но дворянин
был достаточно туп, и это его не пробрало. Зато он увидел то, что уже видел Стервятник,
затаивший дыхание: ветер распахнул рясу на животе мокши, и под нею открылась дыра,
которой никак не могло быть в живом человеке. Кровь, стекавшая по ногам палача, уже
собралась в небольшую лужицу.
Глаза офицера полезли на лоб, потом он все же схватился за меч, но не успел
освободить ножны. Люгер опередил его. Воспользовавшись секундным замешательством
противника, он рванулся к нему и вонзил нож в единственное незащищенное место под
самым подбородком.
Удар получился не очень сильным, и Стервятнику пришлось испытать на себе
звериную силу незнакомца. Кулак, обтянутый перчаткой с шипами, врезался ему в
солнечное сплетение, как раскаленный молот. На какое-то время Люгер оказался в позе
зародыша и обнаружил, что не может дышать...
Когда он сумел разогнуться и начал хватать ртом воздух, то увидел багровые порезы
у себя на груди, открывающиеся при каждом вдохе, как маленькие жадные ротики с
окровавленными губами. Шатаясь, он встал и прислонился к стене галереи.
Тем временем мокши уже приканчивал офицера, вцепившись одной рукой ему в
лицо; а другой орудуя ножом. Существо из Леса Ведьм вполне освоилось со своим новым
телом, изменяя его быстро и совершенно непостижимым образом. Слот видел, что руки и
пальцы палача удлинились более чем вдвое, и теперь охватывали голову врага, словно
щупальца осьминога. Рот офицера был зажат ладонью, он умер, не сумев издать ни звука.
Однако их все же заметили... Через двор к ним спешили солдаты и слуги; кроме того,
четверо дворян показались в глубине галереи. Своими криками они привлекли внимание к
беглецам.
У Люгера почти не оставалось времени. Темная прелюдия к Превращению охватила
его... Он сделал несколько шагов в ту сторону, где еще не было видно людей герцога, и в
который уже раз почувствовал, как постепенно искажается мир.
Вначале исчезли запахи и звуки, затем ему изменило зрение, и он перестал ощущать
собственное тело. Некая сущность еще пребывала доли секунды в неописуемом месте вне
света и тьмы. Наконец исчезло и время...
Мокши сбросил с себя рясу и теперь пальцами, превратившимися в когти, разрывал
доспехи мертвого офицера. Ближайшие из людей герцога были от него в двадцати шагах.
Их обнаженные мечи рассекали воздух...
Столб черного дыма окутал человеческую фигуру в глубине галереи и сделал ее
невидимой. Дым был тяжелым и холодным; его струи переносили магическое вещество.
Потом в нем возникли силуэты белых крыльев и головы с хищно загнутым книзу клювом.
Дым влился в новое тело...
Огромная неуклюжая птица с седым воротником вокруг шеи пробежала под
темными сводами, пытаясь взлететь. Ей мешала адская боль в груди, вспыхивавшая при
каждом взмахе крыльев. Наконец ей удалось оторваться от земли, и она призраком
выскользнула в одну из боковых арок. Теперь над ней был бездонный колодец неба, а
вокруг - стены замка, на которых люди герцога уже готовили свои арбалеты...
Стервятник спиралью поднимался вверх, наблюдая за фигурами на стенах. Но успел
увидеть и то, что произошло внизу. Голый палач лег на мертвого офицера, и никто, кроме
Люгера, не знал о том, что случилось в последующие несколько мгновений. Да он и сам
мог только догадываться об этом...
Ему казалось, что прошло слишком мало времени, прежде чем тело палача было
изрублено в куски подоспевшими солдатами. Возможно, на сей раз мокши не повезло, и
цепь его переселений была наконец прервана. Во всяком случае, Люгер предпочел бы
больше никогда не встречаться с этим жутким существом. Потом он был целиком
поглощен спасением собственной жизни.
... Несмотря на короткую схватку с офицером, Стервятник все же выиграл
драгоценные секунды, и вдогонку ему было послано не так уж много стрел. Он взмыл над
замковой стеной и стал набирать высоту, высматривая темные штрихи, несущие смерть.
В это время, словно по волшебству, в разрывах туч показалось солнце. Унылый
пейзаж преобразился. Заснеженная равнина с темными островками деревьев и большим
островом замка тотчас засверкала внизу. Скупая ласка солнца немного расслабила
Стервятника...
Арбалетный болт выбил несколько перьев из его левого крыла, но не задел кость, и
Слот отделался легким испугом. Несколько раз рядом с его головой ярко вспыхивали в
лучах солнца наконечники летящих стрел, и тогда его тело сжималось в отвратительном
предчувствии удара.
Люгер повернул на юг, в сторону солнца, и вскоре с облегчением увидел, что
находится уже вне досягаемости луков и арбалетов. Но рано еще было праздновать
спасение. Если герцог считал его достаточно ценным узником, он мог выслать
Превращенных в погоню за беглецом, и тот ничего не сумел бы поделать против трехчетырех
хищных птиц. Поэтому Стервятник спешил улететь как можно дальше. А когда
замок скрылся из виду, он опустился пониже и полетел над самыми верхушками деревьев,
готовый в любой момент спрятаться среди листвы.
Спустя некоторое время у него хватило опыта и благоразумия сесть на одно из
деревьев и скрыться в густом переплетении ветвей. Отсюда он наблюдал за целым
десятком орлов, чей совместный полет выдавал в них охотников Блуденса.
Птицы летели на разных высотах, расходясь широким веером, и Стервятник
поздравил себя с тем, что удостоился чести называться личным врагом самого герцога.
Несмотря на голод и холод, он решил дождаться темноты и тогда продолжать
прерванный полет. Сейчас его единственной целью могло быть поместье рода Люгеров,
но ничто не заставило бы Стервятника лететь кратчайшим путем над Лесом Ведьм.
Поэтому он выбрал другой, окольный путь - на юг, через Эвору, а затем - домой, на
северо-восток.
К счастью, дни поздней осени были коротки, и вскоре сумерки сгустились над
миром. Земля, засыпанная снегом, была светлее небес, и Люгер снялся с толстой
выступающей ветви, глубоко провалившись в неподвижном морозном воздухе.
Поднявшись повыше, он поплыл в темноте на юг, размеренно взмахивая крыльями и
стараясь сберечь силы, которых осталось совсем немного.
На следующее утро он насытился останками задранного волками оленя и продолжал
лететь вдоль границы леса. Тупая боль в груди напоминала о заточении в замке Блуденса.
Люгер уже испытал слишком много для одной человеческой жизни, но положительный
результат пока был только один: он знал, где искать Сегейлу.
В Скел-Моргосе, столице Морморы, его поджидали призраки ужасного прошлого,
которых он наивно считал похороненными навеки. Но там же находился единственный
человек, которого он любил. Любил больше жизни, потому что умирал уже трижды: от
руки своего сына, в древесном дворце мокши и в камере пыток.
О том, что Сегейла, вероятно, разлюбила его, он старался не думать.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ЗИМА 3017
ПУТЬ КОЛДОВСТВА
Дом выглядел так, как и должно было выглядеть заброшенное человеческое жилище.
Стервятник подлетал к нему с запада; заходящее солнце отражалось в темных окнах и
освещало обветшалую крышу, полуразрушенные трубы дымоходов, стены, увитые сетью
дикого винограда, и буйно разросшийся парк...
Все было усыпано полусгнившими листьями и сухими ветками, обломанными
осенними ветрами. Деревья подъездной аллеи, посаженные отцом Слота незадолго до его
исчезновения, превратились в настоящих гигантов, возвышавшихся по обеим сторонам
дороги мощными черными колоннами. Но самой дороги уже не было. Обнаженные
стволы молодняка завладели ею, и было видно, что уже несколько лет их никто не
тревожил. Люгер еще не осознавал этого факта до конца, отказываясь верить в очевидное.
Слот еще не знал, как его примут дом и духи предков. Люгеру казалось, что он,
Стервятник, остался прежним, но оборотни и мокши извратили его сущность. Никто не
смог бы провести линию раздела между прошлым и будущим. Изменение было
непрерывным и содержалось в самой природе вещей. В ней же был заложен страх, но
страх был всего лишь одним из человеческих чувств...
Он влетел на чердак и, несмотря на потери и усталость, ощутил благотворное
влияние этого места. Погрузившись в ауру дома, сотканную магией многих поколений
предков, он испытал почти забытое чувство защищенности и покоя. Этому чувству было
далеко до подлинной умиротворенности, однако оно позволяло ненадолго расслабиться и
перевести дух.
В который раз возвращение Люгера было безрадостным и болезненным. Чета
Баклусов давно покинула поместье, посчитав своего хозяина умершим и не забыв
прихватить с собой кое-что вместо жалованья. Но сейчас Стервятника меньше всего
беспокоила пропажа столового серебра. Полы в доме были покрыты толстым слоем пыли,
окна и кресла затянуты паутиной, зеркала помутнели и отражали только силуэты
предметов.
Превратившись в человека, Люгер отправился в свои комнаты и отыскал в сундуках
зимнюю одежду. Он зажег свечи, и в темнеющем доме сразу стало светлее. Одеваясь, он
вспомнил о своих новых конечностях. Впервые у него появилось время как следует
рассмотреть их. Он раскрыл ладонь и поднес ее к лицу. На ней совсем не было линий!
Некоторое время он стоял и в растерянности смотрел на гладкую кожу. Что означало
полное отсутствие линий на ладони? Еще не написанную страницу в книге судьбы? Но
была ведь другая рука, исчерченная символами предопределений...
Или же все гораздо проще, и линии появятся позже, пролягут между складками
кожи? И чем чаще он будет сжимать ладонь, тем быстрее это произойдет?.. Такая точка
зрения была не новой и начисто отрицала хиромантию. Но разве Стервятник не убедился
в зловещем смысле некоторых знаков на собственном грустном опыте?..
Странная ладонь, гладкая, как у статуи, недолго занимала его мысли. Благодаря
своему сыну Морту Люгер избавился от фатализма. Одевшись и согревшись, он
почувствовал звериный голод. В погребах сохранилось вяленое мясо, сухари и вино.
Он развел огонь в камине и пододвинул кресло поближе к огню. Очистив его от
пыли и паутины, уселся поудобнее и вытянул ноги к каминной решетке. Он ощущал
приятную усталость и в тот вечер выпил две бутылки вина.
На какое-то время хмель излечил его от воспоминаний. Вино согрело его тело и,
может быть, даже согрело душу. Во всяком случае, он спокойно спал в ту ночь - без
сновидений и тревожных пробуждений.
Люгер безвыездно провел в своем поместье следующие тридцать дней.
Со стороны могло показаться, что он бездельничает, но это было не так. Внутри него
накапливалась незнакомая сила, зрела некая новая решимость. Он был подобен медленно
натягиваемой тетиве. Приближалось время рокового выстрела. Бедняга Мальвиус не
подозревал, что ему уже пора было готовиться к смерти...
Как ни странно, в своем доме Слот снова почувствовал притяжение меча.
Невидимый и почти неощутимый луч бил откуда-то с юга (из Элизенвара?), и порой
Стервятник попадал в конус его влияния. Тогда он осознавал, что для полной
завершенности ему не хватает всего лишь одного - орудия мести и войны, которое было
больше, чем оружием, - оно было союзником...
Он нашел старый загустевший бальзам и смазывал им раны на груди. Оружие,
сохранившееся в оружейной комнате, кое-где покрылось ржавчиной и налетом плесени.
Он почистил его и заодно проверил быстроту своей реакции и навыки выполнения
некоторых уникальных боевых приемов.
По ночам он занимался магией и почувствовал интерес к этому жуткому ремеслу,
особенно к тому, что касалось его злой стороны. Впервые он удостоил своим вниманием
старинные книги и свитки, хранившиеся в библиотеке. К счастью, большая часть из них
оказалась нетронутой сыростью и временем.
Слот осознал, что был совершеннейшим невеждой в делах, имевших по крайней
мере двухтысячелетнюю историю. Мир был пронизан ветрами, дующими в недоступных
областях жизни, и течениями, увлекающими к смерти человеческий планктон...
Одну простую вещь, краеугольный камень магии, он уже знал: в этом мире
невозможно победить, можно только отсрочить свое поражение. Темная сторона поймала
его в свои сети; обратной дороги не существовало. Он выбрал пугающее знание, и это
было началом его мудрости, его старости и его конца...
Долгими зимними ночами он читал книги, переплетенные человеческой кожей, и
рассматривал рисунки, сделанные младенческой кровью. Из тех материалов, что были под
рукой, он изготовил свои первые магические атрибуты: восковую фигурку Мальвиуса,
маленькую арфу, звучавшую только в полной темноте и вселявшую тревогу в душу своего
создателя нечеловеческой музыкой, ажурное колесо на оси из стальной иглы,
вращавшееся в фокусе зрительной трубы и вызнававшее тайны звезд, ловушку для
призраков - непростительно жестокую игрушку, которая была свидетельством его
неблагоразумия и печального неведения...
В этих предметах не было особой необходимости, и он делал их, испытывая мрачное
удовлетворение от своих новых возможностей, но они пили из него жизнь и опустошали,
как десяток ненасытных любовниц.
Он даже пытался написать магический портрет Морта - примерно такой же, каким
был портрет Алфиоса в лаборатории оборотней, портрет, влияние которого в конце
концов погубило генерала Ордена, - но без волшебных цветов зла работа так и осталась
незавершенной.
Несколько раз Стервятник пытался вызвать дух своего отца, но тот не являлся на
встречу - то ли Слот был слабым медиумом, то ли расстояние слишком велико, то ли дух
слишком коварен. Проще всего было предположить, что старик жив и посмеивается
сейчас над безграничной наивностью своего отпрыска.
Потом у Люгера возникла мысль обратиться к духу матери, умершей сразу после его
рождения, но что-то удержало его от этого - может быть, осознание грани, которую
нельзя переступать ни в коем случае.
Все это время его не тревожили видения, кошмары, воспоминания. Однажды в
глубине парка он набрел на осевшую земляную насыпь, похожую на могилу. Здесь Густав
Баклус когда-то закопал тело Хоммуса. Призрак старого врага также ни разу не
потревожил Стервятника. Спустя неделю выпал снег и скрыл под чистой мертвой
белизной опавшие листья, могилу и осеннюю грязь...
Гадательная колода лежала нетронутой, хотя, как показалось Люгеру, она стала
значительно толще с тех пор, как он пользовался ею в последний раз. Даже Превращения,
сокращающие жизнь и разрушающие тело, не вызывали в нем опасений и сожалений, и
Стервятник готов был превращаться столько раз, сколько понадобится, даже если к губам
Сегейлы в конце концов прикоснутся губы дряхлого старика... Для него не осталось
ничего особенно важного, ничего, кроме неразличимой дороги, на которой он стоял, и
черного злого ветра, подталкивавшего его в спину.
По прошествии тридцати дней после возвращения в заброшенное поместье этот
ветер погнал Люгера в Элизенвар на поиски земмурского меча.
ХОЗЯИН МЕЧА
Королевский прокурор Мальвиус стоял голый возле роскошного ложа и приходил в
возбуждение при виде красных рубцов, вспухавших на теле его сожительницы Венги, а
также от ее сдавленных стонов. Рубцы вспухали после каждого удара плетью, которые
Мальвиус обрушивал на бедра и живот Венги.
Ее рот был закрыт белым платком, а руки и ноги широко разведены и привязаны к
ажурным спинкам кровати, служившей прокурору для ночных утех. Иногда женщина
смотрела на звезды и луну сквозь застекленный потолок спальни, но в ту ночь небо было
закрыто тучами, и на стеклах медленно таяли снежинки. Ей было тепло и больно; она не
могла представить себе, что где-то может быть холодно и спокойно...
Мальвиус вовсе не издевался над своей любовницей. Он знал, что ей нравилось то,
что он делал. Она была проституткой из Круах-Ан-Сиура, привезенной для продажи в
один из публичных домов Элизенвара, владелец которого, уличенный в кое-каких темных
делишках, пытался откупиться ею от королевского прокурора.
Мальйиус снисходительно принял выкуп, но спустя сколько недель бывший хозяин
Венги был найден в одном из беднейших кварталов Элизенвара с перерезанным горлом!
Поиски убийц ничего не дали; официальная версия гласила, что скорее всего человек был
убит в уличной драке, однако не объясняла главного - как богатый владелец дома
свиданий оказался один в столь неподходящем месте.
Таким образом Мальвиус стал единоличным обладателем женщины, отличавшейся
несколько вульгарной красотой, удобной молчаливостью и весьма извращенными
сексуальными наклонностями. Это наконец дало возможность прокурору почувствовать
себя не только тонким интриганом, но и полноценным мужчиной.
Никто, кроме него, не знал о прошлом Венги, и Мальвиус даже начал изредка
появляться с нею в свете. Единственное, что могло выдать ее, - татуировка на интимном
месте, поэтому слуги никогда не участвовали в ее туалете. Правда, существовал еще
неизвестный прокурору и самим владельцам публичных домов посредник, поставлявший
в столицу женщин. Переговоры всегда велись через подставных лиц, и допросы ничего не
дали.
Посредник бесследно исчез из Элизенвара, и воспоминание о нем иногда портило
Мальвиусу настроение. Он чувствовал незавершенность, как будто не доиграл партию в
шахматы с серьезным противником, в которой у него были две лишние пешки.
Венга носила дорогие закрытые платья. Ей приходилось самой одеваться,
раздеваться и мыть свое роскошное тело. Впрочем, эти неудобства вполне окупались
иллюзией роскоши, которой окружил ее последний и самый жестокий любовник. Терзая,
избивая, кусая эту плоть, Мальвиус испытывал удовлетворение, сравнимое только с
наслаждением властью. Когда жертвы корчились перед ним во время допросов, умоляя о
пощаде, он чувствовал почти то же самое, что и теперь, когда судороги сладострастной
боли пробегали по телу связанной женщины...
Уродливый маленький человечек отбросил в сторону плеть и впился зубами в
рыхлое женское бедро. Кровь ударила ему в голову. Ослепленный страстью, он на ощупь
нашел грудь Венги, сильно сжал ее руками, и только остатки благоразумия помешали ему
откусить сосок. В конце концов он же не собирался портить самую дорогую игрушку в
своей жизни...
Когда Люгер появился в Элизенваре, подтвердилось худшее из его подозрений.
Согласно официальному календарю, шел двенадцатый месяц 3017 года от Рождества
Господнего, и значит, либо весь мир сошел с ума, либо Стервятник провел в Лесу Ведьм
более пятнадцати лет. Сам он постарел всего на несколько месяцев, но для всех остальных
прошли годы, пока он находился в плену у мокши.
Люгер оставался почти безразличен к этому - до тех пор, пока не думал о Сегейле.
Если она жива, то стала старше его на несколько лет. В этом свете приобретали зловещий
смысл слова Слепого Странника о любви старухи. Люгеру еще предстояло ответить на
дочерний поцелуй и побывать в лебедином гнезде.
Он отдавал себе отчет в том, что годы, прожитые Сегейлой, были, вероятно,
наполнены горечью его отступничества, и, может быть, самое плохое ждало впереди -
например, их встреча. Он верил в ее неизбежность, но теперь опасался того, что надежда
превратится в кошмар.
Женщина, внезапно постаревшая на пятнадцать лет, - это ли не кошмар, похожий
на злое и необратимое колдовство? А виновником был помощник королевского прокурора
Мальвиус, и жажда мести, совершенно отдельная от бесплодных сожалений и неизбывной
тоски, разгоралась в сердце Стервятника с новой силой.
Тем не менее он старался действовать хладнокровно и безошибочно. Поэтому
сначала он осторожно навел справки и узнал, что Мальвиус стал королевским прокурором
шесть лет назад, после смерти своего предшественника, обставив нескольких более
высокородных, но менее изворотливых претендентов. По слухам, в изобилии ходившим
среди обитателей городского дна, с тех пор Мальвиус стал еще отвратительнее внешне и
еще изощреннее в преследовании порока - или того, что он считал пороком.
Для Люгера не составило большого труда узнать, где находится новая резиденция
королевского прокурора. Он выяснил это, проследив за его каретой, отъехавшей от
Дворца Правосудия... Еще один день Слот потратил на слежку за одним из приходящих
слуг Мальвиуса, после чего подкараулил того в собственном доме и расспросил о
расположении комнат и некоторых привычках прокурора. Слуга оказался благоразумным
малым и ответил на все вопросы человека в маске, вооруженного кинжалом и не
настроенного шутить.
Той же ночью, оставив слугу надежно связанным и с кляпом во рту, Люгер снова
превратился в стервятника и отправился в рискованный полет, который вполне мог
закончиться для него смертным приговором. Но теперь все его полеты были
рискованными. Близость смерти подавляла даже ощущение утраты, возникавшее при
мысли о пятнадцати годах жизни, канувших в бездну.
Страсть Мальвиуса достигла предела. В тот самый момент, когда все его тело стало
содрогаться, изливая в Венгу мертвую влагу, не способную оплодотворить ни одну
женщину, стеклянный потолок спальни провалился от удара пернатого демона, упавшего
сверху со сложенными крыльями.
Тонкие перегородки из эбенового дерева не выдержали и с треском сломались,
осколки битого стекла опасными маленькими топорами устремились вниз. Мальвиус
закричал, когда несколько осколков полоснули по его обнаженной спине и ягодицам, но
боль оказалась настолько сладостной, что прокурор на некоторое время оказался в плену
собственного оргазма.
Тело стервятника, еще не достигнув покрытого ковром пола, окуталось струящимся
дымом, и в спальне появился мерцающий дымный шар, зависший рядом с
окровавленными любовниками. Несколько секунд бездействия Мальвиуса оказались как
нельзя более полезными для Люгера. Завершив обратное превращение, он увидел
человеческими глазами то, что представа
...Закладка в соц.сетях
