Жанр: Фантастика
Бледный всадник, черный валет
...уродливо торчавших из зенита и осквернявших своей нелепостью
печальный ландшафт. Музыка давно кончилась.
Теперь повсюду стоял гул, похожий на шум ветра в трубе, но монотонный и
безобразный. Тень врага настигала Люгера сзади, вытаптывая поля волшебных грибов.
Стервятник стал срочно искать себе пристанище внутри своей же головы, полной
умирающих звезд. Он нашел место, темное, как могила, и тихое, как океанские глубины.
Здесь он наткнулся на шкатулку, сплетенную из человеческих ребер, и немедленно
открыл ее.
Шкатулка была выстлана зеленым бархатом и пуста. Чем ниже Люгер склонялся над
ней, тем более подозрительным казался ему этот бархат - он был сырым и... живым.
Слот отвернулся и протянул свои безмерно удлинившиеся руки в черный зев
собственной глотки, а затем кистями нащупал свое лицо, обращенное наружу - в холод и
пустоту другого мира.
Лицо было покрыто инеем и потому скользким; и все же он ухватился одной рукой
за нижнюю челюсть, ощутив вонзившийся в руку скалистый хребет зубов, а второй - за
волосы, свисавшие вовнутрь, и, мучительно напрягаясь от боли и содрогаясь от треска
черепных костей, стал выворачивать голову наизнанку, возвращаясь к жалкой малости
существования...
Когда голова заняла свое место, он поднес шкатулку к мутным от боли глазам и
попытался рассмотреть бархат сквозь пелену слез. Шкатулка все увеличивалась, а дно ее
все отдалялось по мере того, как Слот погружал в нее голову.
Наконец он услышал сзади шорох - страшный шорох, с которым приближался
безликий враг. Вокруг была первозданная тьма, и Люгер больше не раздумывал. Он
перевалился через стенку шкатулки и полетел вниз, к зеленому бархату, оставив вверху
уменьшающийся прямоугольник черноты. Запах листьев и сырости оглушил его,
нахлынув мощной волной, но прежде чем он достиг первого яруса леса, он потерял себя.
Люгер бродил по селению народа мокши, которое оказалось больше Элизенвара и
границ которого он так и не достиг. За ним никто не следил, и никто не пытался его
удержать.
Он был свободен, если не считать того, что вне селения ему не на что было
рассчитывать. Да и возможно ли быть пленником в странном полусне, подчинившем себе
его сознание? Не раз ему приходилось блуждать в живых лабиринтах деревьев-дворцов, и
тогда его находили собаки Ведьм и выводили наружу или приводили в комнату с озером и
колонией грибов.
От реальности остались слишком последовательные и непрерывные события, от
сновидений - знания, приходившие из ниоткуда, отсутствие потребности в пище, воде,
отдыхе. Люгер оказался в мире зеленых миражей, хрустальной музыки капель,
безответных существ с древними глазами и деревьев с чувствительными душами. Он
путешествовал по бесконечным ярусам, словно по райским небесам, но эти небеса
навсегда остались для него чужими. Много странного он увидел здесь, и магическая
завеса неизменно скрывала от него смысл и цель происходящего.
Это не означает, что он не пробовал совершить побег, в противном случае он бы не
был Стервятником Люгером. Когда ему показалось, что срок действия вина Родеруса
давно истек, он попытался прибегнуть к превращениям, но его опыт закончился неудачей
и не имел никаких последствий, кроме сильных болей во всем теле и долгих кошмаров, во
время которых он оказывался жутким гибридом человека, различных животных и птиц со
всеми сопутствующими ощущениями. Магия народа мокши подавляла его магию, и это
научило его терпению и ожиданию.
Он ждал события, которое мокши называли Переселением. Оно означало, что
древние существа, достигшие дряхлости, обретут новые молодые тела. Жестокость этого
обычая, который являлся, по существу, убийством, там, в лесу, не доходила до него и
казалась вполне естественной. Более того, он не чувствовал себя жертвой. Он ждал
Переселения безропотно, как фанатично верующий ждал бы, когда Бог приберет его
душу.
Единственный мокши, который иногда снисходил до бесед с ним, был тот самый
белокожий старик, который привел его в селение. Это были странные беседы, больше
похожие на погружение в совместный сон, насыщенный видениями и ошеломляющим
знанием.
От старика Люгер узнал, что Ведьмы меняют свои тела уже в течение нескольких
тысячелетий, никого не производя на свет и не умирая, вследствие чего их число
оставалось постоянным и довольно небольшим. О знаниях и магической силе,
накопленных за столь долгий период времени, лучше было не думать; впрочем, старик и
не давал Люгеру возможности задуматься над этим.
Картины давно исчезнувших пейзажей и старинных битв распадались, как только
Стервятник начинал различать детали, слова ускользали от сознания, видения сменяли
друг друга слишком часто, чтобы он мог понять их до конца. У Люгера осталось только
ощущение глубокой тайны, окружавшей появление на планете первых мокши и их
своеобразный способ продолжать свой род.
Сейчас среди них почти не было женщин, так как отсутствовала необходимость
рожать. Женское тело считалось не таким "удобным", как мужское, из-за меньшей силы и
выносливости, неприспособленности к бою и, конечно, менструаций. Исключения
составляли случаи, когда женское тело было необходимо мокши, чтобы сыграть на
человеческих слабостях.
Это доказывало, что Ведьмы все же были не совсем безразличны к происходящему в
западных королевствах и использовали свои необычные свойства для достижения
собственных целей. Таким образом, мокши-женщины проявляли определенную
жертвенность во имя каких-то непостижимых общих интересов. Люгеру дали понять, что
некоторые влиятельные особы в Элизенваре и других столицах на самом деле также
принадлежат к племени мокши.
И все же Ведьмы не стремились к власти - по крайней мере в человеческом
понимании этого слова. Возможно, причиной тому была вечная жизнь. В течение
тысячелетий хранили в изоляции от остального мира свои тайны. Место, где росли
деревья-гиганты, осталось их гнездом, которое они не торопились покинуть. Время здесь
текло по-иному, и реальность являлась понятием весьма и весьма относительным!
Люгер испытал это на себе, когда однажды встретил Гел-Ганглети возле одной из
травяных рощ. Несмотря на смещение сознания в область грез, он прекрасно помнил, что
Гелла бесследно исчезла из его поместья вместе с его отцом после того, как погиб Верчед
Хоммус. Но меньше всего Стервятник ожидал увидеть ее снова в Лесу Ведьм.
Теперь Гелла была в кожаной накидке поверх бального платья, и она не узнавала
Люгера. На ее странный туалет он обратил гораздо меньше внимания, чем на ее лицо. В
Гелле было трудно узнать женщину, обезумевшую от ужаса и изнуренную оргиями
Верчеда. Она снова имела цветущий и очень привлекательный вид. Люгер даже
почувствовал что-то вроде тоски по женскому телу, хотя мокши пытались постепенно и
исподволь превратить его в бесполое существо.
Он догнал Ганглети и хотел заговорить с ней. В нем не осталось ненависти, однако
его заставил остановиться взгляд создания мокши, которое уже не было человеком.
Голова Геллы медленно повернулась, и на Стервятника неподвижно уставились две
маленькие красноватые луны в черной глубине зрачков. Это был мертвенный, ледяной и
равнодушный взгляд из пустоты, которого на самом деле нет и который ощущают на себе
люди, начинающие сходить с ума...
Осекшись, Люгер замер с открытым ртом, а потом повернулся и бросился прочь от
своей бывшей любовницы. Тем не менее он вспомнил об этой встрече, когда в очередной
раз оказался в обществе белокожего мокши в глубине его зеленого замка.
Из хаотического потока видений и ощущений, который захлестнул Стервятника, он
вновь извлек смутный образ своего отца - что-то вроде намека на присутствие. Это было
похоже на мучительно неуловимый сон, снившийся одновременно Люгеру и мокши.
Именно поэтому сон был малопонятным и пугающим.
Отголоски слов и тени предметов скользили мимо и исчезали в гулком сумраке
враждебного леса; фигура человека, в котором Люгер угадывал своего отца, появлялась
ненадолго, а лицо всегда оставалось темным. Рядом с ним проявился бледный образ
самки, вожделеющей и жалкой одновременно...
Как обычно бывает в снах, знание пришло к Люгеру из необъяснимого источника -
он понял, что Люгер-старший побывал в Лесу Ведьм задолго до него и отдал или продал
мокши тело Геллы Ганглети. Несмотря на зыбкость этого темного знания, у Стервятника
не осталось ни малейших сомнений в том, что Гелла оказалась здесь именно так.
У него пересохло в горле. Кем же тогда был его отец? Чудовищем,
распространявшим по миру зло, или безвольным интриганом, давно запутавшимся в
чужих сетях?..
Мокши, казалось, был удовлетворен, насколько может казаться удовлетворенным
насытившийся зверь. Его странные игры с бывшим каторжником подходили к концу.
В соответствии с никому не ведомым календарем мокши, приближалась дата
Переселения. Белокожий старик рисковал, надеясь с помощью тела Стервятника
приобрести свойства оборотней. Так не рисковал еще никто из его древнего народа. До
сих пор Ведьмы были знакомы с земмурским колдовством только косвенно. Вместо раба,
безропотно дожидавшегося своей участи, мокши нашел существо, насквозь пронизанное
безымянной и чуждой силой, устремленной из прошлого в будущее.
Глава тринадцатая
ПЕРЕСЕЛЕНИЕ
Дурман развеялся, и Люгер неожиданно для себя обнаружил, что был самый конец
осени - глухой и сырой промежуток между желто-коричневым умиранием природы и
белым мертвенным безмолвием. Деревья-гиганты сбросили наружные листья и, казалось,
превратились в исполинские восковые дворцы с сотнями искривленных ветвящихся
башен, которые терялись в низких облаках.
Дни стояли холодные, а ночи были еще холоднее. Люгер, так и не получивший
новой одежды, все чаще прятался в отведенной ему комнате с озером и колонией
снотворных грибов. Как ни странно, температура тут всегда была сносной а ветви со
светящимися листьями, растущие внутри дерева, оставались вечнозелеными.
С того времени, как Люгер впервые появился здесь, комната слегка изменила свои
очертания - потолок стал чуть выше, в одном из углов наметился коридор, ведущий
куда-то в глубь ствола, завесы из гибких ветвей, заменявшие двери, отвердели, и теперь
требовались немалые усилия, чтобы раздвинуть их.
Слоту так и не удалось проникнуть в тайные помещения древесных жилищ мокши.
Он не видел их святилищ, ритуалов и самых сильных проявлений их магии, так же как не
постиг стремлений этого народа. В своих бесцельных сомнамбулических блужданиях по
лабиринтам деревьев-дворцов Люгер доходил лишь до известных пределов, а дальше
перед ним вырастали препятствия, которые могли преодолеть только мокши.
Когда старик вывел его из состояния полусна, голод снова стал донимать Люгера, и
ему пришлось есть слизней из озера. Теперь он ощутил, насколько тягостны и бесполезны
проходящие дни. Но таких дней ему было отпущено немного. Переселение началось
неожиданно и едва не сокрушило его рассудок.
В самую глухую пору ночи белокожий старик появился в комнате Стервятника. Тот
почувствовал нечто вроде толчка, выбросившего его из сна. В жутком зеленом свете,
источаемом листьями, он увидел фигуру, окутанную знакомым белесым облаком.
Безмолвие нарушалось только тихим журчанием древесного сока в быстро мелеющем
озере и однообразным треском, с которым взрывались грибы.
Было что-то роковое в неожиданно начавшемся изменении. Люгер ощутил, что
невольно вдыхает споры, парящие в воздухе. Его разум опять становился все менее
ясным...
Вскоре зеленые светящиеся листья превратились в зловещие вспышки на внезапно
открывшемся горизонте, выхватившие из тьмы мрачную каменистую равнину. Гигантские
древесные стволы торчали вверх, как кости какого-то фантастического животного. На их
вершинах с душераздирающим скрипом медленно раскачивались замки с овальными
окнами, бросавшими на равнину лучи неверного света. По омертвевшим стволам вились
лестницы с тысячами ступеней - безнадежный путь для всякого чужого, проникшего в
этот жуткий ландшафт...
Таково было настоящее видение мокши. Таков был мир, из которого они пришли, и
этот мир открылся Люгеру через сознание существа, носившего бренную оболочку.
Существо начало растворять в себе сознание Стервятника незаметным и предательским
образом.
Сколько мог, он боролся с этим наваждением... Большую часть равнины заслоняла
фигура внутри белого облака, а гнилостный запах позволял Люгеру удерживать перед
собой этот осколок реальности. Мокши приближался, увеличиваясь в размерах, и Слот
ощущал себя висящим над каменной равниной без всякой опоры. Потом обжигающая
молочная пелена омыла его глаза, и в следующее мгновение он уже был внутри облака.
Отблески смягченного зеленого света, проникавшего сюда, позволили ему увидеть
голого старика, избавившегося от своей одежды, - отвратительный образ человеческой
дряхлости, отягощенный невероятной древностью заключенного в нем сознания... Искры
пробегали по коже, похожей на выбеленный молнией пергамент, острым выступам ребер
и ключиц, по маленькому сморщенному фаллосу под глубокой впадиной живота...
Беззубый рот старика был полуоткрыт, а глаза уже начали стекленеть, превращаясь в
подобия гладких камней. Пальцы на руках и ногах были сведены судорогой...
На фоне неземного пейзажа полумертвый старик проковылял к Стервятнику и
протянул руку ладонью вперед. При свете грозового зарева, пылавшего на изломанном
горизонте, Люгер успел заметить, что все линии на этой ладони уже исчезли. Гладкая и
твердая, как дерево, рука толкнула его, и этого толчка было достаточно, чтобы
опрокинуть Люгера навзничь. Он ударился затылком о землю, и раздался гул - будто
колокол зазвонил где-то в отдалении...
Старик навалился на него сверху и оказался неожиданно тяжелым, словно каменная
плита надгробия. Тело Стервятника сделалось ватным и бессильным, словно в кошмарном
сне. Потом твердые и холодные губы старика нашли его губы.
Люгер едва не задохнулся от нестерпимого отвращения. Невероятно мощная струя
чужого, зловонного и ледяного дыхания насильно влилась в его рот, и он почувствовал,
что она содержит нечто большее, чем просто воздух, - в ней была мистическая сила,
невидимый двойник мокши, его извращенная сущность, дававшая знать о себе только
своим влиянием, как дают знать о себе тяготением черные звезды.
От ужаса взмокли волосы на голове Стервятника. Сухая кожа старика слиплась с его
кожей, и обоих пронизывал мощный зуд. Глаза мокши, превратившиеся в вязкие шарики,
вывалились из глазниц и упали в глазные впадины Люгера, залив их смолистыми
лужицами. Отвердевающий язык мертвеца длинной сосулькой свешивался в рот
Стервятника, и тот уже не мог сомкнуть челюсти - темный вихрь продолжал вливаться в
него, кружась в опустевшем пространстве внутри тела...
Когда вихрь истек полностью, старик, лежавший на Люгере, превратился в мумию,
из которой невероятным образом быстро и безболезненно вынули жизнь. Настолько
быстро, что трупу уже не угрожало разложение. Внезапно тело мокши стало очень легким
и ломким.
Когда из последних сил Люгер сбросил с себя мертвеца, тот упал где-то рядом. Слот
услышал сухой треск, с которым отвалилась рука, и тихий шорох осыпавшихся с черепа
волос.
Несмотря на ужасное, сокрушительное нападение, Люгер все же сумел осознать, что
мокши столкнулся с чем-то непредвиденным. Сам же он ощутил себя вместилищем
нескольких чужеродных душ; но только одна из них была его смертельным врагом,
остальные явились, когда он бросил свое земмурское имя в глубину темной внутренней
вселенной...
Мокши не ожидал сопротивления и слишком поспешил избавиться от своего
одряхлевшего тела. Но и Люгер не стал полным хозяином своей плоти. Его сознание
оказалось заключенным в нематериальную пещеру, из которой ему открывалась только
малая часть происходящего.
Темные древние силы сражались за его душу; он ощущал мучительную
двойственность, доводящий до безумия натиск мокши и трудное перерождение в
результате воздействия магии Земмура. Рыцари востока, умеющие останавливать время,
впервые столкнулись с тем, чего не было в известном им мире, и впервые встретили
равного себе противника, хотя местом битвы оказалось всего лишь одно человеческое
тело.
... Люгер лежал с окоченевшими конечностями, и его попеременно бросало то в
холод, то в жар. Иногда ему отказывались служить органы чувств, и тогда он терял
представление о себе и о том, где находится. Иногда же он видел несуществующие
пейзажи и бесконечно сложные текучие узоры, в которых дробилось восприятие; слышал
неописуемые звуки или не слышал вообще ничего; ощущал, как с него сдирают кожу, но
ему было нечем кричать...
Когда мокши удалось завладеть частью его памяти, Люгер почти забыл прошлое и
мог вспомнить только бессвязные фрагменты собственной жизни, среди которых не
осталось ничего, связанного с Сегейлой и Мортом. Ложная память наделила его
губительными иллюзиями, и он наверняка поддался бы им, если бы не помощь
земмурских рыцарей.
Все это ощущалось Стервятником так, словно внутри него кто-то безостановочно
перетасовывал бесконечную колоду и все карты излучали враждебную энергию, - только
одни предрекали гибель в отдаленном будущем, а другие означали немедленную смерть.
Люгер даже не пытался выбирать. Хаос, в который погрузил его мокши, был гораздо
хуже безумия, потому что Слот осознавал, насколько потерянным и жалким оказался он,
когда лишился привычного восприятия, а чудовищные вещи, происходившие с его
сознанием, были не менее реальны, чем окружавший его лес.
Люгер оставался пассивным наблюдателем до того момента, когда бесплотные
создания земмурских чернокнижников очистили его мозг настолько, что он мог связно
соображать, хоть это и давалось ему с величайшим трудом.
Силы, терзавшие его, пришли в неустойчивое равновесие. В результате Переселения,
удавшегося мокши только наполовину. Слот стал носителем двух независимых сознаний,
разделивших власть над его телом.
Существо, отождествлявшее себя со Стервятником Люгером, вернуло себе контроль
над движениями, но не чувствовало боли. Мокши по-прежнему владел значительной
частью его памяти, сексуальным центром и в определенной степени повлиял на его
органы чувств.
Люгер перестал различать цвета и теперь видел мир черно-белым, зато начал
воспринимать бесконечное многообразие даже самых слабых запахов. Кроме того, ему
оказалось доступно какое-то новое видение, благодаря которому он различал силуэты
теплокровных существ в полной темноте. Они представлялись ему пятнами различной
интенсивности, но это нельзя было назвать зрением... Лишь тогда он в полной мере
осознал, насколько мокши отличались от людей и насколько иным может быть
восприятие реальности...
Новое видение вначале ошеломило его; он оказался среди предельно чуждых форм.
Однако незаметная работа рыцарей Земмура привела к тому, что он начал контролировать
свои новые свойства и научился прибегать к ним только тогда, когда это было
необходимо.
Таким образом, Люгер превратился в самое странное существо, которое когда-либо
обитало на территории западных королевств.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ОСЕНЬ 3017
ДВОЕ В ОДНОМ
Когда к Люгеру вернулась способность соображать и действовать от своего имени,
он обнаружил себя застывшим у стены внутри дерева-замка по колено в древесном соке, а
рядом с собой увидел останки прежнего тела мокши, уже наполовину растворившиеся в
озере. Вокруг трепетали светящиеся листья, хотя в воздухе не было и намека на ветер.
Слот освободился от магического влияния Ведьм, но вторжение врага в его сознание
сделало невозможными Превращения. Ему не оставалось ничего другого, кроме как
пообещать мокши новое тело, а мокши оставалось лишь согласиться вывести Стервятника
из леса. Когда переговоры завершились и стороны пришли к согласию, что стоило Люгеру
сильнейшей головной боли, он прилег отдохнуть перед дальней дорогой.
Труп старика нимало его не смущал. Положение дел представлялось ему не таким
уж плохим. Он даже не подозревал о том, что мокши уже нанес свой самый страшный
удар...
Холодным осенним утром Слот отправился в путь через застывший лес.
Он шел по толстому ковру из опавших листьев, на каждом из которых обозначился
рисунок из прожилок, похожий на рыбий скелет. Над этим бескрайним кладбищем
возвышались деревья - дворцы, внушавшие теперь Стервятнику ужас. Дважды он видел
человеческие фигуры - тела, уже принадлежавшие мокши. Они казались не старше
Люгера; их выдавали глаза и немного странная семенящая походка.
Никто не пытался его остановить. Каждый из народа мокши обладал абсолютной
свободой. Это было одно из их неотъемлемых прав, оплаченных вечной жизнью.
К вечеру мокши "вывел" Люгера из рощи гигантских деревьев, и он оказался в
полосе болот, запах которых ощутил уже издали. Болота представляли собой прекрасную
естественную преграду, отделявшую место обитания Ведьм от остального мира. Слот не
имел понятия о том, сколь обширны эти топи, хотя однажды уже преодолел их со стороны
каменоломни. Похоже, теперь он оказался совсем в другой стороне, и у него не было
магического "беличьего колеса".
Стервятник утолил жажду мутной водой из мелкого лесного озера, покрывшегося
тонкой коркой льда, но более серьезной помехой на его пути мог стать холод. Холод и
голод долго не давали ему уснуть, пока он лежал, закопавшись в опавшие листья, сильно
отдававшие гнилью, и смотрел в темнеющее пасмурное небо.
Осенний дождь прикончил бы Люгера. Его одежда давно превратилась в лохмотья.
Дождя он опасался больше, чем диких зверей, которых на этом обширном острове
посреди болот, похоже, не осталось вовсе...
Его отчаяние вновь вызвало мокши из глубин подсознания. Мучительное раздвоение
на этот раз не было противостоянием. Нечто неописуемое металось между
рассыпавшимися осколками сознания, разделенными черными провалами беспамятства,
как будто Люгер смотрел в отверстие тонкой трубы и видел светящиеся острова,
всплывающие из темноты.
Тем временем мокши начал создавать "беличье колесо". И создавал он его из того
материала, который был под рукой, - то есть из собственной плоти, которая
одновременно являлась и плотью Стервятника.
Теперь Люгер начинал понимать, почему старые тела мокши выглядели такими
"изношенными". Сам он чувствовал себя так, словно с него во сне медленно, почти
безболезненно, тончайшими слоями снимают кожу. Непередаваемое ощущение
пористости и прозрачности охватило его... В полной тьме рождалось нечто, заглушавшее
звуки... Стервятник начал согреваться внутри невидимого кокона, который мокши
медленно плел из частиц его тела. Потом незаметно для себя самого Люгер уснул.
Ему снилось, что он идет над затянутой туманом водной гладью, по бесконечно
длинному мосту, и его сопровождает некто, чье лицо невозможно увидеть. Каждый шаг
был смертельно опасен, и каждый шаг на самом деле ни к чему не приближал...
Когда он проснулся, его сразу же оглушил знакомый запах, только усилившийся в
десятки раз. "Беличье колесо" было готово. Изнутри защитного кокона болото казалось
затянутым утренним туманом, сквозь который моросил мелкий дождь. Капли не
достигали кожи Стервятника, и он чувствовал себя значительно лучше, хотя голод и
скручивал узлом кишки.
Он выбрался из листьев и посмотрел на свои руки. Они были слишком розовыми для
мужчины. Их покрывала свежая нежная кожа, как у младенца, такая же кожа ощущалась
на груди и лице. Но самое странное впечатление производило полное отсутствие волос на
теле, хотя длинная грива Стервятника не пострадала. На мгновение он почему-то
вспомнил об уродливом существе с прекрасными женскими руками, которое видел на
борту "Бройндзага".
Люгер "прислушался" к слабому мысленному фону, создаваемому присутствием
мокши. Чуждые и непонятные мысли были похожи на волны темного океана,
омывающего привычную твердь человеческого сознания. Тем не менее сейчас он был
благодарен своему врагу за спасительное ночное тепло и возможность пересечь болота.
Не теряя времени и стараясь не обращать внимания на пустоту в желудке, он
двинулся в путь. Только мокши был знаком с магией "беличьего колеса" и кратчайшей
дорогой через топи. Люгеру пришлось отдать ему часть своей силы, и спустя некоторое
время он перестал ощущать собственные ноги. Ему оставалось только переставлять их
внутри мутного облака, как деревянные ходули, подчиняясь неосознаваемым командам
мокши.
Здесь, на болотах, Люгер вполне мог сойти за слепца, покорно бредущего за
невидимым поводырем. Подобный эпизод был упомянут в Книге Спасителя. Согласно
легенде, тогда еще юный Мессия Запада, спасаясь от земмурских оборотней, пересек
болота и провел в неизвестном месте более года, доказав себе и остальному миру, что
материя может уплотняться и рассеиваться под влиянием сознания. Это положило начало
магии Превращений. На секунду в голову Люгера закралась кощунственная мысль о том,
что у Господа оказался хороший учитель.
По большей же части во время многочасового пути он вообще ни о чем не думал и
почти дремал. Наслаждаясь вновь обретенной надеждой, он даже не заметил, что снова
наступила ночь. Белесые струи "беличьего колеса" гипнотизирующе плыли перед его
глазами, а вокруг стояла гробовая тишина. Иногда что-то хлюпало в трясине, и тогда
Люгер испытывал кратковременный укол страха, но потом снова погружался в туман
бесчувственности. Сознание мокши вяло пульсировало за серой пеленой, изредка
напоминая о себе редкими черно-белыми видениями, которые - Люгер знал это точно -
не были его снами...
Спустя неопределенное время Люгер с безразличием увидел, что сквозь туманные
струи магического колеса пробивается слабый утренний свет. Он шел целые сутки, но его
усталость не нарастала, и почти отступили голод и жажда. Это было необъяснимо, хотя
мокши совершенно изменил восприятие времени...
Из холодной мглы проступило черное маслянистое зеркало болота. Должно быть, он
странно выглядел со стороны - человек, окутанный белым облаком и скользящий над
бескрайней трясиной. Болото со вздохом вытолкнуло из себя несколько пузырей газа...
Теперь Стервят
...Закладка в соц.сетях
