Жанр: Фантастика
Бледный всадник, черный валет
...и удастся воспользоваться лучом.
Вырвать женщину из цепких рук Морта ему придется самому, действуя в лучшем случае
мечом. Жизнь принца стоила для него меньше волоса с головы Тенес. Особенно после
того, как Ганглети поведала ему о далеко не сыновних желаниях Морта...
Люгер долго смотрел на звездный прилив, изгоняя из сознания ненависть и даже
любовь. Любые привязанности означали слабость и могли дорого обойтись... Никто не
смел тревожить его, даже мокши. Слот уже знал о том, что принца сопровождает
земмурский рыцарь. В отличие от Чвары Люгер не владел в совершенстве магией
оборотней и не был уверен в том, что в нужный момент сумеет вызвать образ своего
запретного имени. Предстояла жуткая игра, целиком подчиненная случайности...
Он извлек из ножен меч, возраст которого исчислялся как минимум несколькими
сотнями лет. Глядя на холодный сверкающий клинок, Люгер приводил себя в состояние
чистоты и бесчувственности... Сидя на палубе, он не мог видеть крестообразную тень,
изредка заслонявшую звезды. Черный Лебедь был рядом, в том месте, где решалось, чье
влияние станет доминирующим.
Невнятный рев глонга, несшего вахту на мачте, был переведен Харлесом на
человеческий язык. С запада приближались всадники, почти неразличимые в
сгущающейся темноте. Корабль опустился на землю и приоткрыл выход из трюма.
Ночь выдалась облачной и безлунной, однако Чвара узнал о присутствии врага
задолго до того, как смог его увидеть. Он чувствовал и приближение каких-то необычных
существ с запада; таким образом, спастись можно было только на севере или в южной
пустыне. Барон сказал об этом Морту только тогда, когда схватка уже стала неизбежной.
Щенок должен был увидеть победу или умереть. Чвара испытывал легкое возбуждение,
как волк от запаха свежей крови...
Тем не менее даже оборотень содрогнулся, когда увидел это невероятное и жуткое
создание - летающий корабль на фоне светящегося купола над Вормаргом. Его размеры
поражали воображение. Черный силуэт оставался неподвижным, словно нарост на теле
земли; призрачные огни сияли на обнаженных костях рей, гигантские крылья мягко
мерцали во мраке, будто оживший туман... Из красного пульсирующего рта чудовища
появились всадники с обезображенными лицами, а среди них - человек с гривой
пепельных волос, раздуваемых ветром.
Страсть к охоте стала почти непереносимой. Чвара поднял голову к небу, оскалил
зубы и завыл, давая выход накопившейся злобе. Лошади королевы и принца,
находившиеся рядом, шарахнулись в сторону, и Морт с трудом удержал их. Жуткий
звериный вой отразился от древних стен и растворился в безмолвии. Но это не произвело
никакого впечатления на мертвецов, а Стервятник уже несколько часов пребывал в
состоянии полного безразличия.
Белый червь зашевелился на палубе корабля, и его слепая голова показалась над
бортовым ограждением. Оттуда же наблюдали за происходящим Ганглети и дочь Люгера.
Рука Геллы цепко сжимала запястье Венги. Мокши исключил любую случайность,
которая могла помешать осуществлению его плана.
Чвара вытащил из ножен свой меч, не менее древний и не менее значительный, чем
меч Гха-Гулов. Искры отраженных огней пробегали по лезвию. Чвара поднес его ко рту и
провел по острию длинным набухшим языком.
Это был один из самых упоительных поцелуев в жизни барона. Холод металла был
восхитителен. Кровь придавала его мерцанию розовый оттенок. Ее вкус вытравил из мозга
Чвары все лишнее, оставив лишь сильнейшую вибрацию на грани запретного имени его
клана.
Он равнодушно смотрел на ослепительную иглу луча, ударившего вверх, а затем
скользнувшего над его головой. Раздался еле слышный треск, и Чвара понял, что его
телохранителей больше не существует. Так же быстро и просто луч уничтожил четверых
охранников Морта, остановившихся в пятидесяти шагах впереди.
Чвара бесстрастно наблюдал, как почти мгновенно испарились двое из них. Те, кому
повезло меньше, прожили еще несколько секунд, потеряв только ноги или нижнюю часть
тела. Барон даже видел всадника и лошадь, одновременно лишившихся своих правых
половин. Было одно страшное мгновение, когда равновесие нарушилось и обугленные
останки начали падать на землю. Никто не успел издать ни звука...
После этого в окружении глонгов осталась только тесная группа из трех живых
всадников, причем Морт теперь крепко держал королеву в своих объятиях и выглядело
это не очень красиво, однако в данной ситуации все средства были хороши.
Тенес не сопротивлялась. Ее лицо выражало только омерзение. Так было до тех пор,
пока ее глаза не встретились с глазами Стервятника. Люгер видел всех троих сразу -
принца, королеву и барона. Двое были для него только враждебными тенями, одна -
образом утраченного навеки рая.
Даже сила нестерпимого страдания не нарушила его безукоризненной
отрешенности. Бессмертные рыцари вынули из него душу и удерживали ее сейчас где-то
далеко отсюда.
Оставаясь холодным, он смотрел на сорокалетнюю женщину с первыми морщинами
на лице и вдруг вспомнил то, что сказал ему Слепой Странник тысячу лет назад и за
миллион шагов отсюда: "Когда останешься совсем один, не пускай к себе никого, иначе
узнаешь, что такое исчезнувшее время и любовь старухи..." Если бы к тому же Люгер мог
вспомнить, что такое смех, то, наверное, засмеялся бы. Среди прочего, ему открылось, что
он ушел из Леса Ведьм лет на тридцать раньше, чем хотел того Странник, и тем самым
разрушил чью-то непостижимую игру.
Все это - взгляд, воспоминание, неродившийся смех - заняло не больше секунды,
после чего он остался один на один с Чварой. Меч барона начал мерцать, утрачивая
материальность, и Люгер понял, что враг уже произнес запретное имя и переходит в
магическую реальность. Еще немного - и Стервятник станет неподвижной жертвой в
багровой пустыне...
В это мгновение он услышал сдавленный крик Тенес, у горла которой сверкнул
кинжал Морта. Люгер знал, что щенок не настолько глуп, чтобы убить ее сейчас,
оставшись без заложника. Однако Чвара так и не успел завершить переход. Черная
трепещущая птица обрушилась сверху на барона и впилась клювом в его правую скулу,
сдирая кожу и обнажая желто-коричневые зубы.
Чвара не издал ни звука и не утратил ориентации. С поразительным хладнокровием
он перехватил меч, развернув его клинком вверх, и пронзил им Лебедя. При этом лезвие
скользнуло на расстоянии пальца от его собственного лица. Но насаженный на меч Лебедь
не умер, потому что, конечно, не был живым существом. Его клюв продолжал терзать
руки барона, а ледяные крылья обернули голову Чвары черным коконом.
Стервятник мог представить себе боль, которую претерпевал сейчас земмурский
рыцарь; когда-то он видел, что сделал Лебедь с глазом аббата Кравиуса. Тем не менее
момент был как нельзя более удобным для атаки. Люгер послал вперед свою лошадь, и та
одним скачком преодолела разделявшее их расстояние.
Чвара мало что видел, но, интуитивно действуя шпорами, развернул своего коня,
закрывшись его корпусом от Стервятника, и одновременно мощным рывком обеих кистей
совершил веерообразное движение мечом, отбрасывая от себя Лебедя.
Птицеподобное тело слетело с клинка, оставив на нем только полосы молочно-белой
слизи. Оказавшись на земле, Лебедь тут же взлетел вертикально, чего не могла бы сделать
ни одна настоящая птица, и стал подниматься в небо с распростертыми крыльями, словно
чудовищное черное распятие.
Но Люгеру уже было некогда наслаждаться етим зрелищем. Вся правая сторона лица
Чвары была залита кровью, и Слот напал на барона именно справа. Тот не успел
защититься, и клинок Люгера глубоко рассек его руку, задев плечевую кость. Издав
только тихое рычание, Чвара перехватил меч левой рукой, которой владел не хуже, чем
правой, и нанес колющий удар, заставив Стервятника отклониться в седле и снова
увеличить дистанцию между ними...
Барон понимал, что теперь уже вряд ли успеет совершить переход, и так же хорошо
понимал, что очень скоро истечет кровью. Он перешел в атаку, и два древних меча снова
соединились в смертельном танце, как и много поколений назад. Сейчас уже ни Люгер, ни
Чвара не нуждались в помощи своих кланов, создав свое собственное магическое
пространство, в котором время текло медленно, но одинаково для обоих.
Оцепенение охватило Морта, когда он увидел, как размываются силуэты
сражающихся. Для всех наблюдавших за схваткой, она продолжалась всего несколько
мгновений, включая эпизод с Черным Лебедем. Мысли рождаются медленнее, чем
двигались два нереальных всадника, и еще медленнее возникают слова на бумаге...
Люгер понял, что произошел переход, когда увидел вокруг себя несколько
застывших фигур - возле каждого лица парило неподвижное облачко дыхания. Внешние
звуки, вроде крика Тенес, стали невероятно низкими и превратились в постоянный
изматывающий гул. Силуэт корабля окружало багровое свечение, и такое же свечение
испускали окружающие развалины.
Сверкающее колесо вращающегося меча дважды накатывалось на Люгера и дважды
распадалось, столкнувшись с препятствием из металла и мышц. Кровь Чвары не высыхала
и обдавала его черными брызгами... Мертвая лошадь Стервятника получила еще
несколько ран, у нее была рассечена голова и отрублено правое ухо, но это не сделало ее
менее подвижной. Зато конь Чвары с глубокой раной на груди уже хрипел и плохо
слушался всадника.
После нескольких мощных атак Люгера у барона появилась рана на бедре и была
разрезана кожа на ребрах. К тому же начинала сказываться потеря крови. Наступил
момент, когда Чвара не сумел удержать меч. Клинок Стервятника отбросил его, глубоко
вонзившись в шею барона и едва не перерубив позвонки.
В эти несколько мгновений перед смертью Чвара уже не мог кричать, хотя боль была
ослепляющей: в легких не оказалось воздуха, а голосовые связки были разрезаны
клинком. Единственным утешением явилось то, что он вдруг увидел лицо старика,
который был мертв уже более трехсот лет. Старик прошептал какое-то проклятие и
поманил его за собой во тьму.
С бесконечной благодарностью Чвара принял это приглашение мертвеца, хотя и
трепетал от животного ужаса. Трепет перешел в агонию, а потом барон навеки расстался
со своим прахом. Его голова, почти отделенная от тела, повернулась набок - и мертвый
оборотень повалился вперед.
Стремена удержали его на лошади, и Люгер последним ударом завершил дело,
чтобы не оставлять в живых Превращенного. Шатающийся конь с обезглавленным
седоком метнулся куда-то вбок, а Стервятник снова вернулся в мир ужасающе
скоротечного времени. Он застал то ничтожно краткое мгновение, когда Морт осознал и
смерть Чвары, и свое собственное безнадежное положение.
Королева закричала снова, закрыв глаза и неестественно изогнувшись в седле.
Люгера обдало волной нестерпимой муки. Он понял, что принц ударил ее сзади
кинжалом. Чудовищная нелепость этой смерти едва не лишила его рассудка. Он увидел
слезы боли на лице Тенес и сведенный судорогой рот.
Морт оттолкнул от себя ее обмякшее тело и отбросил в сторону окровавленный
кинжал. Стервятник был совсем близко и юный маньяк выдернул из ножен меч. Он был
очень хорошим и хладнокровным бойцом, но это не помогло ему.
Люгер черпал силу из бездны предельного зла, и эта сила была изощреннее любого
человеческого искусства. Его меч скользил с быстротой, неуловимой для глаза, как
змеиная голова, и дважды нанес уколы - в живот и горло Морта. Первая рана была
мучительной, вторая смертельной. Люгер проводил оседающего принца еще одним
рубящим ударом, раскроившим тому череп, и почувствовал, как нахлынувшее отчаяние
мгновенно выпило из него жизнь.
Стервятник выпустил из рук меч, вывалился из седла и даже не почувствовал удара
об землю. Потом его рвало желчью рядом с трупом его сына и истекающей кровью
королевой...
Как ни странно, лучше всего он запомнил плавное покачивание (это глонги несли
его к летающему кораблю), извивающиеся коридоры, опускающуюся пелену и Геллу
Ганглети, выступившую из этой пелены. Она показала ему два поднятых пальца и,
улыбаясь, сказала:
- Осталось две недели. Ее могут спасти только в Звездном Доме...
Он не поверил мокши. В его словах было всего лишь новое искушение, но разве
теперь Слот мог ему не поддаться? Во всяком случае, Харлес правильно истолковал его
беззвучный приказ.
Глава тридцать четвертая
К ЗАТЕРЯННОМУ ОСТРОВУ
На второй день к нему вернулось сознание. Он лежал в своей каюте, а на полу у его
ног сидела Венга. Ее лицо вытянулось от истощения, обескровленные руки бессильно
покоились на коленях. Он понял, чего стоила ей борьба за то, чтобы удержать его над
пропастью безумия. Она делала это не из любви к нему и даже не ради сохранения
собственной жизни; просто таково было ее предназначение. Она никак не реагировала на
его вопросы.
Как ни странно, у него оказалось достаточно физических сил, чтобы встать и
направиться в то место, где обычно колдовал над картами его штурман. Он чувствовал
себя выжженным изнутри, как полое полено. Если Тенес уже мертва, ему незачем искать
Звездный Дом. Желанный покой был совсем рядом - за бортом корабля. А плавная качка
свидетельствовала о том, что корабль движется куда-то...
В круглой полутемной каюте Харлеса, где пахло, как на бойне, Люгер застал
штурмана и Ганглети, склонившихся над картами и вместе прокладывавших курс. Этим
двоим запах разложения не мешал - первый был мертвецом, вторая уже не обладала
человеческой чувствительностью.
Мокши не терял времени зря. Прямо на груде карт стояла коробочка из
нержавеющего металла, в которой хранился манускрипт Амируса. Но не это интересовало
Люгера в первую очередь.
- Она жива? - спросил Стервятник и не узнал собственный хриплый голос.
Безразличное лицо Ганглети повернулось к нему, словно мокши изучал степень его
уравновешенности. Потом Гелла направилась к выходу и поманила Люгера за собой.
Они прошли по коридору, которого раньше не существовало, и оказались перед
тонкой пленкой, прикрывавшей овальное отверстие в стене и пульсировавшей с частотой
биения человеческого сердца.
Ганглети протянула вперед сложенные ладони и разделила пленку пополам. Из
образовавшегося отверстия на Слота дохнуло холодом. Гелла плавно переместилась
внутрь, и Люгер последовал за нею, но с гораздо меньшим изяществом. Перепонка сразу
же сомкнулась за ним, словно огромный рот лежащего на боку существа. Снаружи сквозь
нее пробивался слабый свет...
Они оказались на дне замороженного сосуда с розовыми подрагивающими стенками,
и это вызывало неприятные ассоциации с внутренностями животного. Свет, дробившийся
на кристаллах инея, просачивался даже снизу, из-под пола.
Люгер увидел Тенес, лежавшую на спине и опутанную сетью из гибких красных
трубок. Потом он понял, что на самом деле трубки прозрачны и по ним циркулирует
кровь. Женщина была подсоединена к тому, что можно было назвать кровеносной
системой корабля. Ее дыхание оказалось замедленным, почти незаметным для глаза.
- Зачем все это? - спросил Люгер, рассматривая любимое лицо, застывшее, словно
гипсовая маска. Внутри у него тоска водила по сердцу заостренным ногтем.
- Мы сохраним ее для Звездного Дома, - улыбаясь, сказала Ганглети, и Люгер еле
сдержался, чтобы не ударить это злокозненное существо.
- Если она умрет, ты никогда не достигнешь Дома.
- Я знаю, - просто сказал мокши, древний разум которого изучал людей очень
долго и просчитал все на несколько ходов вперед.
Лицо и фигура Харлеса заметно раздулись, а кожа покрылась неприятными
лиловыми пятнами. Его движениям уже не хватало четкости, а речь становилась все менее
разборчивой. Его создатели явно не рассчитывали, что он просуществует такое
продолжительное время.
Стараясь вдыхать как можно реже, Люгер раздумывал над тем, что будет делать без
штурмана. Впрочем, знания мокши давали некоторую надежду... Харлес сообщил, что
сейчас корабль находится над южной частью хребта Согрис и летит на восток в
направлении Океана Забвения. Последняя посадка была сделана в предгорье на
территории Круах-Ан-Сиура для пополнения команды глонгами из погибшего каравана.
Харлес справедливо опасался, что такой возможности больше не представится. В
подтверждение своих слов он пригласил Люгера взглянуть на карту, происхождением
которой было бессмысленно интересоваться.
Впервые Слот увидел столь подробную карту Земмура, восточного берега моря
Уртаб и в особенности океана, воды которого не бороздило ни одно судно западных
королевств. Насколько Люгер мог судить, береговая линия Земмура значительно
изменилась после взрыва Небесного Дракона. На карте были обозначены острова, о
существовании которых он не имел раньше ни малейшего понятия. Здесь же, в каюте
Харлеса, Стервятник впервые прикоснулся к манускрипту Амируса.
Пергаментный свиток слабо потрескивал, когда он осторожно разворачивал его.
Запах манускрипта был ему смутно знаком. Края свитка осыпались, словно пепел, тонкие
трещины избороздили его, словно речные русла - долину. Взгляду Стервятника предстал
бледный, почти неразличимый текст, разделенный на две части изображением мира,
сделанным в какой-то странной проекции с причудливо растянутой координатной сеткой
и искаженными очертаниями материка. Люгер понимал только часть слов архаичного
языка, а некоторые символы на карте были ему вообще не знакомы. Текст действительно
мог быть источником легенд о Звездном Доме, от которого исходила невнятная угроза
уничтожения. Манускрипт содержал и сведения о положении Дома, однако в какой-то
никому не известной системе координат. По-видимому, эти сведения были доступны
теперь только мокши.
Люгер следил за тонкими пальцами Ганглети, уверенно скользившими по карте и
перемещавшими старинный бронзовый циркуль, неизвестно как оказавшийся здесь. Ногти
на пальцах достигали почти такой же длины, как они сами, некоторые были неровно
обломаны, но мокши не замечал неудобств...
Гелла обвела грифелем один из островов в Океане Забвения, который был целью их
путешествия. Неудивительно, что никто никогда не видел Дома, - он находился в
неизведанной области мира, столь удаленной, что ее вряд ли посещали даже стальные
корабли оборотней.
Если верить карте, корабль мог долететь до острова примерно за неделю при
наличии благоприятного ветра. Это означало, что к концу полета Люгер останется без
команды и скорее всего без штурмана. Управлять кораблем ему придется вдвоем с
Ганглети, так как Венга вряд ли сумеет чем-то помочь, и все это при условии, что они
вообще найдут остров. Слот еще слишком хорошо помнил, что происходило с
ориентирами в южной пустыне, а Дом находился еще южнее.
В течение следующих трех дней число глонгов сократилось вчетверо. Те, кто еще
мог двигаться, выбрасывали трупы за борт. Штурман Харлес превратился в ужасное
человекоподобное существо, раздувшееся до невероятных размеров. Он уже не мог
спуститься в трюм и почти все время лежал на палубе. Его гниющая кожа стала похожа на
пористую массу.
Все чаще Люгер задумывался над тем, для чего он нужен мокши и не попытается ли
тот убить его раньше, чем они доберутся до острова. Потом, когда глонгов почти не
осталось, он понял, в чем дело. Корабль был построен для него и настроен на его
специфические вибрации. В какой-то степени они представляли собой чудовищный
симбиоз человека и полумеханического монстра. Люгер обнаружил, что может управлять
кораблем так же, как управлял глонгами, однако это требовало постоянной и очень
сильной концентрации. В определенные моменты Стервятник ощущал присутствие чьегото
очень тупого или очень чужого сознания, почти не поддающегося воздействию, вроде
сознания рептилии. И все же ему удавалось менять курс и поднимать или опускать
дополнительные паруса без помощи глонгов.
Все это время внизу расстилалась однообразная поверхность океана. Ни одного
острова и ни одного корабля... Волны катились в тысячелетнем ритме к невидимым
берегам, рождая недолговечную пену; косяки рыб и полосы течений, хорошо видимые
сверху, повторяли свой извечный круговорот.
Дни становились все более жаркими, а ночи все более душными. На четвертую ночь
низко над горизонтом показались звезды, никогда не восходившие на севере.
После того как раздутый труп Харлеса канул в океан, прокладывать курс и
определять положение корабля пришлось госпоже Ганглети; она же производила коекакие
измерения. Люгер пытался снова установить разрушенную связь с Венгой, но ее
сознание оставалось наглухо закрытым. Ему удалось добиться от нее ответов только на
самые простые вопросы, но и это были ответы слабоумной...
Ветер почти стих, что существенно замедлило полет. Липкая жара окружала корабль
подобно разреженному туману, горизонт распадался на зыбкие пятна, из которых
возникали миражи.
Под вечер пятого дня Ганглети позвала Люгера на палубу, и он увидел внизу
дрейфующее судно. Его низкий длинный корпус имел необычную вытянутую форму с
заостренными носом и кормой; мачт и парусов не было вообще, как и деревянной
надстройки на корме. Более того, весь корабль был сделан из металла, теперь уже изрядно
проржавевшего.
Нечто подобное Слот видел лишь однажды - возле затонувших причалов на
побережье Земмура. На этом судне он не заметил никаких признаков жизни. Похоже, его
команда давно вымерла от голода, жажды или неизвестной болезни. Это мог быть
заблудившийся корабль оборотней... или же корабль из самого пекла - мифического
места на южном берегу Океана Забвения...
На шестой день полета они оказались там, где еще не побывал ни один человек
после Катастрофы. Здесь эманация Черного Лебедя стала почти неуловимой. Летающий
корабль слушался Люгера все хуже. Стервятника не посещали сновидения, и не было
никаких знамений. Возникла какая-то жуткая удушливая пауза перед новым
противостоянием.
Тенес спала в своем пульсирующем саркофаге, закутанная в незримую мантию
холода, и ее кожа становилась все более похожей на мрамор. Чужое сердце питало ее
кровью, а долгие чужие сны кружились вокруг в медленном черном вихре, не нарушая
летаргию.
ЗВЕЗДНЫЙ ДОМ
Последние два дня полета оказались самыми трудными. Даже в тени парусов жара
была нестерпимой, а сами паруса стали бесполезными. Корабль летел сквозь
неподвижный раскаленный воздух, теряя клочья своей искусственной плоти. Бушприт
таял и истончался, как гигантская черная сосулька, и запах гнили распространялся по всей
палубе. Спустя некоторое время Люгер уже ощущал агонию корабля, как неизлечимую
болезнь собственного тела.
Застывший океан постепенно приобретал малиновый цвет, а небо потемнело,
несмотря на высоко висевшее ослепительное солнце. Горячие малиновые сумерки
продолжались тридцать часов. Ночью луна так и не взошла, хотя по небосводу двигался
черный круг с яркой короной - ночной двойник солнца.
Жара никак не повлияла на Ганглети. Мокши изменил человеческое тело, и Люгер
никогда не видел на ее лице и капли пота. Несмотря на явные отклонения в положении
светил, Гелла продолжала проводить какие-то измерения, используя примитивный
секстант, и определяла направление движения корабля с помощью загадочных символов
карты.
От Люгера требовалось только выдерживать курс и заставлять двигаться крылья. С
каждым часом это давалось ему все труднее. В периоды его беспамятства корабль не
однажды был близок к падению, и только вмешательство мокши спасло их от гибели.
В конце концов Слоту и Венге пришлось искать убежища в холодной камере, где
спала Тенес. Здесь по крайней мере Люгер мог быть уверенным в том, что продержится
еще сутки, не теряя управления. Это было трудно... Гибнущий корабль медленно
высасывал жизнь из своего хозяина и союзника. В мгновения предельной концентрации
Стервятник мог прикоснуться к его примитивному сознанию и тогда испытывал
жутковатую трансформацию собственной сущности. Это было несравнимо даже с
пребыванием в теле птицы...
Его черный жирный живот скользил над океаном, уродливые конечности
отталкивали темноту. Наросты и кости, торчавшие из хребта, цеплялись за обжигающую
сеть, свисавшую из мрака. А внутри шевелилось нечто неумолимое и злонамеренное,
продолжавшее эту муку снова и снова. Полет представлялся кораблю слепым,
бессмысленным и самоубийственным падением в пропасть окончательной смерти, к
месту, растворявшему не только плоть, но и призраков...
Ганглети спасла Люгера и от этого. Когда она спустилась в трюм и сообщила, что на
горизонте появился остров, ему понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, кто он
такой и о каком острове идет речь.
Поднявшись на палубу вслед за Геллой, он заметил, что жара спала и дует сильный
боковой ветер, сносивший корабль к востоку. Солнце скатывалось к горизонту, и в
малиновых сумерках ясно проступали правильные очертания конической скалы,
посеребренной его лучами.
Внезапное похолодание было совершенно необъяснимо, так же как и неутихающий
вихрь, перемещавший вокруг скалы огромные массы воздуха. Вихрь вовлек корабль в
суживающуюся спираль, в центре которой находился остров. Теперь крылья были нужны
только для того, чтобы поддерживать более или менее постоянную высоту полета.
Постепенно ветер становился угрожающе сильным. Весь корпус корабля
пронизывала ощутимая дрожь. Размытые концы рей и верхушек мачт превратились в
полосы багровых огней. Внизу ревел океан, и остров обегала гигантская волна. Люгер
стал снижать корабль, и вскоре они оказались в менее шумном слое. Отсюда Слот мог
рассмотреть приближающийся остров, уже не рискуя быть выброшенным за борт ударом
ветра.
Прежде всего ему стало ясно, что скала имеет неприродное происхождение. Сильнее
всего Дом напоминал странный замок с глухими стенами из множества металлических
колонн, конусообразным подножием и сверкающими куполами, усеянными неким
подобием пчелиных сот. Только он был в десятки раз больше любого из человеческих
строений. Над ним кружились черные диски, тени которых беспорядочно плясали на
куполах и волнах океана.
Зрелище было величественным и интригующим. Слепой металлический монстр,
вокруг которого бушевали стихии, находился в спокойном центре урагана и сам,
Закладка в соц.сетях
