Жанр: Фантастика
Охота на Белого Оленя
...верноподданнические чувства; при
коммунистах перед праздниками выбрасывали в магазинах колбасу и
дефицит - и люди, довольные и уквашенные, шли на демонстрацию с
транспарантами и с чувством глубокого удовлетворения (не верите?
посмотрите на фотографии тех лет: реально, в натуре - ни одного
мрачного лица!). Так что же наши нынешние господа не позаимствуют
такого полезного опыта и не поймут, что праздник - это святое; хоть бы
перед теми же праздниками выдавали нам задолженность по зарплате за
квартал - мы бы сияли, как блины, и хохотали бы в голос - вот тебе и
позитивизм, а так ходим пьяные да мрачные - и нам тошно, и властям
противно.
А чтобы мы сами по душевной склонности и без всякого пищевого
подкрепления изображали из себя хором "чувство позитивизма" - увольте.
Не будет этого никогда, ибо, как сказал великий поэт Некрасов -
"Здоровое отношение может быть только к здоровой действительности!"
************
LLeo 2:5020/313.8 17 Nov 99 00:11:00
Александр Белаш (Ночной Ветер)
H А Ш Д О М
-------------
Каково в дому, таково и самому.
(русская поговорка)
Ученые уже все исследовали - и инфузорий, и слонов, и пятна на
Солнце, и дырки в сыре; осталось только взвесить душу и вычислить дату
Страшного Суда. Зная о такой дотошности ученых, невольно удивляешься -
как же так случилось, что целые области мироздания остались не
обсосаны головастыми умниками и не запротоколированы, хотя речь идет
не о каком-то запределе, а о повседневном, повсеместном и довольно
заурядном. Например, научного внимания избежал мир человеческого
жилища, мир квартиры в многоквартирном доме, где большинство
российских ученых обитает с рождения до погребения.
Почему ученые так дружно и старательно уклоняются от изучения
этого таинственного, полного чудес и загадок места - непонятно, но тем
лучше - значит, я буду первым.
Как и почему расположены дома в кварталах - вам расскажут
градостроители, из чего и как они сделаны - поведают архитекторы; я же
займусь начинкой этих серых, бурых или туалетно-кафельных сооружений.
Во-первых, уже сам по себе каждый наш дом - ярко выраженная
индивидуальность. Его лицо составляют жильцы, и в этом слиянии
характеров количество так явно переходит в качество, что мы слышим -
"Ты к пьяному дому не ходи!" или "Да у них весь дом сволочной!".
У пьяного дома на лавке спит алкаш, на алкаше спит рыжий кот.
Рядом идет хмельной базар или происходит вялая драка. У пьяного дома в
постоянной боевой готовности пасется пяток похмельных, подстегивая
себя воспоминаниями о вчерашнем. Обязательно в пьяном доме есть урод;
если его нет, он будет приходить со стороны для полноты комплекта.
Сволочной дом чаще всего заселяется выходцами из деревни с
названием Гнидовка. Какой-нибудь Федор Потаскухин сбегает оттуда в
город на завод, становится мастером и постепенно наводняет цех кланами
Потаскухиных, Паскудиных и Негодяевых. Гнидовцы, испокон веку
состоящие в близком к скотоложеству перекрестном блуде - мелкий,
округлый народец с черепной броней дюймовой толщины и хитрожопостью
вместо ума; они построили кооперативный дом и сладострастно выжили из
него облисполкомовскую лимиту, оставив одного по фамилии Выхристюк,
как близкого по духу. Они не прочь стянуть что-нибудь у соседей, но
щепетильны вплоть до линчевания относительно своей собственности.
Рядом со Сволочным и Пьяным стоит (и часто - не единственный!)
дом, Из Которого Выносят. Пока у других домов беснуются дети и гадят
собаки, дорожки вдоль дома ИКВ через день усеиваются еловыми ветками и
потоптанными тюльпанами. Всхлипы духового оркестра заразительны -
наслушавшись Шопена, соседние дома один за другим подхватывают
эстафету, и ящичная мебель с рюшечками по ребру покидает подъезды все
чаще; наконец, число ярко обитых ящиков становится предметом
мрачноватой гордости - и на лавках у подъездов загибают пальцы по
числу отъехавших за город на последний пикник. Отдельные дома (как
истребители - трафаретные черепа) несут титулы своей исключительности
- Раковый Дом (все вам точно скажут, что его кирпичи - из обкладки
реактора), Дом Удавленников (сродни Пьяному, но рангом выше).
Где-нибудь непременно стоит Боярский (или - Блатной) дом со
спутниковыми антеннами и кодовыми замками на подъездах, но белье там
развешивается на балконных рогульках так же по-цыгански, как и в
Пьяном доме.
Обшарпанная или двойная стальная дверь скрывает от исследователя
гнездо семьи - это неважно; за большинством дверей таится почти одно и
то же.
Как бы ни ухищрялись граждане скрасить свое житье в этих
консервных банках, по ошибке называемых квартирами, результаты их
потуг можно смело свести к трем типам; эти три типа жилищ уходят
корнями в глубокую древность застоя, и с ними же мы войдем в новое
тысячелетие:
1) "Музей" - всегда чисто вымытая, сияющая словно после
генеральной уборки квартира. Стандартный набор - мягкая мебель,
сервант с обязательным хрустлем, тщательно подобранным и расставленным
навечно (не хватает только инвентарных номеров на многогранных вазах и
конфетницах), книжный шкаф с ПСС (хозяин их ни разу в руки не брал -
это показатель престижа), ковер, палас и линолеум. Меняются только
расцветки. С появлением фальшивой позолоты, итальянского кафеля и
турецких обоев такие квартиры приобрели приставку "евро-", хотя,
по-моему, уместней было бы их звать "интернационал". Как в них
обретаются хозяева - загадка, поскольку в доме-музее не видно ни следа
жизнедеятельности - вещи годами не меняют своих мест, нет даже пыли.
Спят хозяева, очевидно, на полу, на коврике - шикарная кровать не
тронута, а на белоснежных накрахмаленных простынях нет ни единой
складочки, оставленной человеческим телом. Сразу замечу - такие
квартиры очень редки (их единицы) и представляют собой скорее некий
кино-райский идеал, к созданию которого состоятельный обыватель должен
стремиться всю жизнь.
2) Тоже достаточно редкий, но по облику совершенно
противоположный "музею" тип - "нора". Проживают в "норе" нищие и
алкаши. Здесь тоже нет лишних вещей - верней, здесь вообще нет вещей
как таковых. Пыли в "норе" тоже нет - ей неоткуда взяться. Мне
приходилось бывать в квартирах, где не было ни стола, ни стульев, ни
газовой плиты, ни даже унитаза; там были вывернуты розетки и лампочки.
Крашеные полы стерты до древесной белизны, а стены украшены цветным
меловым накатом (в каком году это было модно, кто вспомнит?) с изящным
узором в "лапочку". Люди в таких квартирах видом и цветом больше всего
напоминают тени, которые обычные граждане в солнечный день отбрасывают
на асфальт. Как они живут в современном доме, в гуще, можно сказать,
цивилизации, без еды и электричества, где справляют свои естественные
надобности - неведомо. Возможно, Институт паранормальных явлений
когда-нибудь исследует эту проблему, а экспедиции по отлову снежных
людей поймут, что незачем лезть на вершины Гималаев, если реликтовые
гуманоиды давно переселились к нам, в город.
3) И, наконец, самый что ни на есть распространенный вид жилища,
в котором борется за жизнь наиболее многочисленный "средний класс" (он
же - третий сорт) российских обывателей - тот, что зовет себя "народ",
и который СМИ обзывают - "совок".
О! об этом типе жилища стоит рассказать подробннее..
Девиз прихожей - "Да рухнет вешалка под тяжестью вещей! До
громоздится обувь по колено!". Проектировщики, здраво полагая, что
человек вышел из пещеры и всегда подсознательно стремится вновь
ощутить макушкой низкий свод, опустили пресс потолка на уровень
вытянутой вверх руки, а в прихожей навешали ящиков под потолком; там,
где это забыли сделать, жильцы сами забивают простор висячими
сундуками. Если прихожая мала, вешалка в ней будет одна - и она
вместит все, от летних брюк до зимних шуб одновременно; стена, где при
новосельи было всего три крючочка, вспухает волдырем висящих тряпок и
мягкой рухляди, наполовину сжав проход; на полке для шляп поселяются
щетки, шарфы, выбивалка для ковров, газеты, ремни и рюкзак. Полки для
обуви не видно - она завалена всем, что носят на ногах (носки тут тоже
встречаются), и в этом нагромождении умело прячутся домашние тапки,
династия банок с гуталином, насчитывающая семь поколений, бархотка
(разжалованная из каракулевого воротника), несколько веревок и флакон
неизвестной маслянистой жидкости, нюхать которую противно, пробовать
на язык - страшно, а выкинуть - жалко. Если прихожка позволяет иметь
две вешалки - их будет три! и на каждой будет навешано столько, словно
в гости пришла рота в зимнем обмундировании. Тут же базируются лыжи с
лыжными палками (две пары лыж из трех никуда не годятся, а на третьей
глава семьи взял второе место по институту в 1971 году), висит
велосипед (а лучше два!) и детские санки.
Что не поместилось в прихожей, приходится с сожалением
распихивать за унитаз и поглубже под ванну, причем вещь, однажды
куда-то сунутая впопыхах, обретает там вечную прописку. Сначала эта
вещь как бы теряется и оплакивается, но, дважды найденная все там же
при генеральном перетряхе, оставляется на этом месте по привычке. Даже
вещи, от которых вроде бы хотелось избавиться насовсем и о которых был
вынесен общий вердикт "На свалку!", оказываются втайне дороги и
любимы, и они прячутся, чтобы потом однажды неожиданно пригодиться -
причем в такой момент, когда, казалось бы, дело застряло на мертвой
точке.
Поэтому - Люди! будьте верны своему старью! Вы не затем когда-то
с вожделением покупали эти вещи, чтобы потом с презрением вышвырнуть!
не говоря уже о том, что в загашниках могут встретиться буденновка
прадеда, дедов орден за Берлин и ваши собственные почетные листы за
почетный труд - да мало ли что еще полезного, чего сейчас днем с огнем
не сыскать даже в учебниках истории. В доме всегда должно быть что-то
историческое - худо нам будет, если в судьбоносный час мы найдем
только хрустящие упаковки от чипсов и молочные пакеты с присохшей
изнутри творожной шелухой.
Давайте избежим изгальства над нашей жилой квадратурой - хватит!
хотя - очень хочется. Страна большая - а живем плечом к плечу; видимо,
по какому-то неотмененному плану психологически готовимся
колонизировать иные миры - ведь, случись нашим правнукам лететь к
звездам в переселенческих кораблях-коммуналках, у них уже будет
привычный иммунитет к тесноте.
Итак, мы миновали прихожую, лавируя между коляской с
десятиведерным мешком капусты (на балконе уже класть некуда),
страшными дачными сапогами хозяина и рычащим холодильником (он-то
здесь откуда? ах, кухня маловата..). Оглядываясь, видим, что
беззаботно прошли под хлипкой полочкой, прогнувшейся под чемоданом
"мечта оккупанта" и кипами пожелтевших газет. Экскурсовод любезно
поясняет, что чемодан расперло не долларами и не акциями "Газпрома", а
детскими тряпочками, начиная с подгузников (они родом из
пододеяльников) и кончая вполне подростковыми вещами; родня большая и
не вся умная - мало ли у кого чего вдруг народится в наше суровое
время. Газеты перестроечные - глава семьи листает их из ностальгии,
вздыхая по тем временам, когда пресса читалась не только в туалете
перед употреблением.
Слева за холодильником таится стенной шкаф. Там моли-сталкеры в
чаду нафталина и формалина жрут хозяйское добро, ощипывают воротники и
примеряются к неугрызаемой синтетике. Недавно здесь видели моль с
пол-пальца - она заходила на посадку, мигая бортовыми огнями; младший
сын хозяина сбил ее из китайского пистолета, и она с воем и дымным
хвостом упала в дальний захламленный угол, откуда послышался взрыв.
Справа одноместный кабинет с водяными удобствами и помойным
ведром. От потолка до пола - полки с уайт-спиритом, олифой, гайками и
молотками. На гвоздочке наколота стопка четвертованного бесплатного
еженедельника "Ультра-КП". Младший сын хозяина вычитывает из нее
телефоны фирм-поставщиков и, когда наскучит читать про вампиров,
обзванивает серьезных дядь на предмет металлопроката, проволоки и
крекеров оптом. Обратите внимание - унитаз! он тут вмурован в пол в..
эээ.. когда Маша с Женей поженились, а Коля из Германии вернулся? да,
года за три до чешских событий. И он все стоит! не шелохнется! и еще
столько же простоит! вот какое было качество! а Шемякины купили унитаз
с поддувом - он как дунет! все сверху донизу, а сам - напополам.
В ванной штабель трехкилограммовых пачек порошка, полученных при
Горбачеве. Это дочке приданое. И водка под раковиной тогдашняя,
настоящая. Слава, хозяйкиной сестры зять, то и дело клянчит, но ему -
ни-ни! это на хозяйкины поминки. Мало ли что не скоро, зато за
хозяйкой вслед никто не отправится. Самогоном, что ли, гостей
наливать? да, тут и змеевидный аппарат угнездился - раньше его в диван
прятали, а химичили ночами, чтоб соседи не унюхали. Зато теперь -
свобода! зайдешь в подъезд - как в винокуренный завод! все варят, кто
и раньше не варил. Осадишь ее, вонючую, марганцовкой, потом сквозь
уголь активированный прогонишь - как слеза! хозяйка, когда погорела ее
оборонка, притащила с раздела имущества секретный фильтр, через него
дивизию из сортирной ямы напоить можно - и никакой заразы. Дегустация
- дальше, на кухне.
Кухня! Если есть середина у русской души - это здесь!
Варим-парим-кашеварим! что сегодня на обед? Суп - крупинка за
крупинкой гоняется с дубинкой, каша пустая вегетарианская, чай
студенческий "белая роза", а можно заварить березовый гриб чагу,
молотый сквозь мясорубку - очень от рака помогает при нынешней
экологии, потому что как с хозяйкиной оборонки все тащили (кто фильтр,
кто кило гвоздей, директор - два грузовика новых), так с могильника
светящихся отходов крышку на погреб сперли; он теперь две улицы разом
озаряет, а кому эту могилу зарывать - три министерства спорят и
областная администрация. Но мы отвлеклись.. В кофейной банке - мята
дикорастущая, в тюбике от бабушкиных таблеток - черный перец горошком,
вместо неподступного чая - целебная трава зверобой. Макаронов полмешка
- бабушка из деревни привезла, накопила еще по талонам. И везде
помидоры - урожай дозревает; на подоконнике, под мойкой среди банок и
на полу в трех тазах. А! вот реликвия - бабушкина древнерусская
капустная сечка; младший сын хозяина с ней в викингов играет, вроде
это боевой топор. А хозяин, когда о зарплате думает, ее пальцем по
лезвию гладит. Вот тут кот кормится; кот ест вареную кильку. И младший
сын ест вареную кильку, если у кота отнимет. Любимый разговор на кухне
- о том, какой кот жирный.
Жилые комнаты - та часть дома, которая единодушно называется
"бардак". Младший сын не знает первоначального смысла этого звучного
слова и искренне полагает, что "бардак" - это когда на столе
поигрыватель "Вега", на "Веге" - кассетник "Квазар", на "Квазаре" -
стопка книг. Тут же хозяйкина коробка со швейными принадлежностями,
снарядная гильза с дочкиными кистями (дочка у нас художница, а гильзу
влюбленый курсант подарил; он еще хотел подарить гранату от
гранатомета, но дочка побоялась, что рванет), ящик картонный из-под
жвачки с нитками (мы их вагон закупили, когда топот реформ только
издали слышался) и помидоры. А то они все на полу не помещаются. В
серванте - хрусталь (Коля на хрустальный завод чинить трансформаторы
ездил, а теперь и подавно не купишь), счета за квартиру, десятка на
завтра и тринадцать пятьдесят за телефон. На одном диване - бабушка;
она инвалид, вдова и трижды ветеран, она у нас святыня, потому что без
нее Гитлер капут всем льготам. А вы что думаете? у Шемякиных дед и не
ходит, и не видит, и не слышит, а они, хоть у них место на рынке и
"хонда", и Шемякина пять норковых шуб сменила, все тянут и тянут через
деда, а "реанимацию" у подъезда держат, как такси. Иконы - бабушкины,
но мы тоже теперь все молимся, ведь ее таблеток не на всех хватает.
Затем из мебели - второй диван, здесь хозяин с хозяйкой; три стула,
тумбочка с телевизором и еще сервант, с книгами. Ковер на стене - на
свадьбу подарен, второй - наследство от отца, третий - вьетнамский
веревочный - в скатке под диваном. Луку мешок тоже здесь. Лук нынче
богато уродился, на два года хватит. Это был зал; теперь пожалуйте в
спальню.
Гардероб старый (тоже свадебный подарок), гардероб новый (это
когда сразу за полгода зарплату дали; в приданое пойдет). Между ними
проходите боком. Здесь дочь с сыном живут, работают и учатся. Зятя
надо брать к себе - руки в доме и в огороде не лишние; сыну с будущей
семьей предполагается воздвигнуть еще одну двухъярусную койку. Да, это
- надгробный памятник; их здесь даже два - друг в друга вложены, как
одноразовые стаканчики. Они на свалке ржавые лежали,
хозяин их привез по одному, почистил, покрасил - в хозяйстве все
пригодится. Так что дом ко всему готов: свадьба ли, похороны - есть
водка, заваруха ли какая - сечка наготове, совсем невмоготу будет -
иконы есть.
Так вот и живем.
Наш дом - Россия.
**********
(с) Александр Белаш
Поділитися у соцмережах
