Жанр: Фантастика
Охота на Белого Оленя
Александр Белаш
Рассказы
Милый Ваня
ВОИНЫ СЁГУНА НА ПОЛЯХ СРАЖЕНИЙ
Ч Ё Р H А Я Р О З А
Ночной Ветер
Г А Р Г У Л Ь И
В О П Л О Щ Е H И Е Г Р Ё З
Д И С П У Т
О с т р о в Г в и д о н а
Х о р о ш а я к н и г а
К О Ш М А Р
П О Р Ч А
С В О Б О Д А Т В О Р Ч Е С Т В А
Т Е М А
А Т Е И С Т
S E C O N D - H A N D
Т П
Б У Р А H
Ч А Р Ы
Ч Е Р В Ь
Д И П Т И Х
Д О М О В О Й
МИЛОСЕРДИЕ
ВЕЛИКИЙ И МОГУЧИЙ
Доцент Чайкин
М е т а м о р ф о з а
"Пятеро Смелых"
Г О Л О С А
H е к у д а б е ж а т ь
К и л л е р
В защиту читателя
Чувство позитивизма
H А Ш Д О М
По просьбе автора, уже известного благородному обществу замечательного
писателя Александра Белаша, представляю его новые рассказы:
Александр Белаш
М и л ы й В а н я !
---------------------
Письмо первое, в Москву
-----------------------
Милый Ваня!
Мы тут в Лаптях все очень рады, что тебя взяли в
правительство полотером. Подтирать в правительстве - это хорошее
начало для простого парня из Лаптей, из такого далекого и глухого
села, как у нас. Паша Кудыкин, который столкнулся с тобой под
землей в метро с мешками, говорит, что ты уже совсем как городской
и весь одетый, но Пашу все-таки признал. Конечно, жалко, что мы
корову продали, чтоб тебя в институт устроить, но главное - это в
Москве прописаться, а ум подождет. Напиши нам, что такое "лимита"
и "фарца", которые Паша не понял, и еще напиши, как это в Москве
телок снимают, а то ты Паше предложил, но он подумал, что не
довезет ее домой в плацкартном. Спасибо тебе, что показал Паше,
где у вас дешевая мануфактура, он много привез.
Кланяются тебе мать твоя Нина, баба Маша, дед Афанасий,
Григорий, Артем, Клавдия, Николай-старший, Николай-младший и
Ольга.
Твой дядя Федор Бубнышев
Письмо второе, в Москву
-----------------------
Милый Ваня!
Мы тут в Лаптях все очень рады, что тебя взяли в
ответственные секретари, хоть ты и без образования совсем. Ну, это
время сейчас такое взволнованное, что и простой человек подняться
может; вот и прадед твой Ефим Андреевич был красный командир, а
потом его расстреляли ни за что, но ты правильно сообразил, что и
прадедом надо козырнуть, хотя мы и не поняли, что это за звание
такое "потомственный диссидент" (так Паша на бумажке записал), за
которое тебя приняли в партию (ты напиши, в какую). Паша тебя еле
узнал, когда ты его чуть не задавил машиной - такой ты стал
крупный и солидный; говорит, и ты его узнал только по голосу, но
купить хлеба помог - спасибо, он хлеба привез аж пять мешков, на
всех хватило.
Напиши нам, что такое "ваучер", и правда ли, что за него надо
отдать две "Волги", а то мы боимся. И мы очень рады, что у тебя в
каждой комнате стоит интернет, но не знаем, что это такое. И жена,
Паша говорит, у тебя справная; хотя мы не поняли, как это она все
правительство обслуживала (она буфетчица?) и кто тебе ее подарил,
как ты ему сказал.
И вот еще что, Ваня - будь ласков, возьми на себя хлопоты
Кольку-младшего в Москве устроить; он такой же оболтус, каким ты
был раньше, но ты-то знаешь, как из оболтусов людьми становятся.
Кланяются тебе мать твоя Нина, баба Маша, дед Афанасий,
Григорий, Артем, Клавдия, Николай-старший и Ольга.
Твой дядя Федор Бубнышев
Письмо третье, в Москву
-----------------------
Милый Ваня!
Пользуюсь оказией послать тебе письмо - наши мужики с обозом
опять идут Москву грабить; говорят, там много еще барахла по
квартирам осталось и машин. Николай-старший прошлый раз два джипа
пригнал почти новых, а чтоб не заглохли, заправлял их самогоном -
говорит, чихали, но ехали. А самому ему чей-то снайпер руку
прострелил, хорошо что навылет и не голову. Разговоров у нас про
Москву много, но правду мало кто знает - наши только до Садового
кольца дошли, а дальше уже зона артобстрела.
Напиши нам, держится ли еще Кремль? пробьетесь ли в
Шереметьево, или вас прямо из Кремля вертолетами вывозить будут?
Кольку-младшего в Москве видел Паша Кудыкин; наш Колька
теперь капитан, только не знаем, чьей армии - у него солдаты без
погон, в черных повязках с черепом на лбу, бегают от стены к стене
по улицам. Он и Пашу звал воевать, но Паша решил, что в Лаптях оно
поспокойней.
Посылаем тебе окорок копченый, сухарей и яиц, а еще траву
коноплю - мы-то раньше не знали, что это бизнес, а теперь ее сеем
и жнем вместо хлеба.
Кланяются тебе мать твоя Нина, баба Маша, дед Афанасий,
Григорий, Артем, Клавдия, Николай-старший и Ольга.
Твой дядя Федор Бубнышев
Письмо четвертое, в Кливленд, штат Огайо, США, по e-mail
--------------------------------------------------------
Милый Ваня!
Хорошо, что Колька, который теперь генерал Бубнышев по
прозванью Русский Терминатор, захватил центр правительственной
связи под Москвой, а мы восстановили кабель до райцентра - теперь
будем с тобой переписываться чаще.
Как ты доехал? все ли смог вывезти, что заработал? Не
бедствуешь ли? Как у тебя с питанием, не прислать ли чего? Мы,
конечно, живем небогато, но кой-чем помочь можем. Если Колька
отпустит блокированный гуманитарный конвой и заложников, с ними и
передадим.
У нас, конечно, жизнь сейчас фронтовая, суровая. Григорий и
Артем по лесам отряд водят, и даже с двумя танками. Не так давно
истребитель-невидимку сбили, потом пили неделю на радостях. Бывают
в районе и каратели, не без того - но Лапти обезжают, потому как
родина Терминатора, а он обещал прямо по Вашингтону шарахнуть,
если что. Какие-то турки не нашего Бога забрели однажды - "Вэри
гуд! вэри гуд!"; винтовки у них хорошие оказались, с лазерным
прицелом.
Пиши нам, не забывай свою родню. Адрес у нас теперь такой -
partizan@lapty.ru.
Кланяются тебе мать твоя Нина, баба Маша, дед Афанасий,
Григорий, Артем, Клавдия, Николай-старший и Ольга.
Твой дядя Федор Бубнышев
**********
Veronika Batkhen 2:5020/185.8 16 Apr 99 15:01:00
Еще одно произведение Александра Белаша.
ВОИНЫ СЁГУНА НА ПОЛЯХ СРАЖЕНИЙ
------------------------------
"Два пса-самурая против крестоцветной блошки"
(повесть из собрания "Сокровищница вассальной верности")
Великий сегун Песигава Покусай имел двух зятьев, двух
приближенных к своей особе верных псов-самураев, чьи прославленные
имена - Сидирумо Бука и Нафигаку Ротояма. Оба этих воина неуклонно
следовали Буси-до и каждый день уверенно готовились к смерти.
Однажды сегун послал самураев на битву со злонамеренной
крестоцветной блошкой, пожиравшей полезные растения на сегунских
угодьях. Исполнились самураи боевого духа, засверкали их глаза,
заскрежетали зубы; Сидирумо стал вострить мечи, а Нафигаку -
готовить к походу сумо на колесиках, потому что теща их Накося
Викуси велела еще привезти помидоров. Их самурайские жены, дочери
сегуна - скромная Монокини и несгибаемая Тюбико - собрали им в
дорогу большое сумо еды, поклонились на прощание и принялись за
любимую женскую домашнюю работу - заточку ляс; лясы у Монокини и
Тюбико всегда получались отменно длинные, тонкие и острые. А
самураи по пути затарились поллитром сакэ, возбуждающего доблесть.
Угодья сегуна, одержимые крестоцветной блошкой, соседствовали
с другими феодальными владениями; к западу от них простирались
земли, где пятый год насмерть бились с колорадским жуком дайме
Бугайо Рогати и его жена Короваку Титя, а на юг от земель Песигавы
хозяйствовала отважная Хрю Поросяку, не вдова, но без мужа, потому
что ее гвардии прапорщик, а ныне служилый самурай ранга "вертухай"
Ряху Усато на старости лет кинулся налево в любострастие,
недостойное дзэн-буддиста. Боевым кличем "Кийя!" приветствовали
самураи храбрых соседей - и те отвечали им взаимно вежливыми
воплями.
- Ну, гейша, приехали, - опустил Нафигаку наземь сумо с
продуктами. - Сколько этой возлюбленной блошки-то!
Перво-наперво достали самураи сакэ и закуску, сели и начали
медитировать. Нафигаку разинул свою ротояму и залил в нее целую
чашечку сакэ, а следом спровадил полбанки кильки в томате; не
отставал от него в геройстве и Сидирумо. Псы-самураи бесстрашно
приближались к нирване. Наконец, ощутив приход великой Пустоты,
вскочили они, выхватили большие мечи-одати и принялись одать ими
туда-сюда, с каждым взмахом поражая насмерть тучи блошек. Но
вредная блошка не умалялась, а лишь умножалась, как по волшебству.
- Не иначе, гейша, нам придется совершить ритуальный
самоотказ от жизни, - сдержанно заметил взмокший Сидирумо,
опершись на меч, пока Нафигуку скакал по грядкам, неистово рубя
блошку и попирая капусту. - Вскроем себе животы и умрем, как
истые самураи!
- А то, - согласился Нафигаку, смахнув пот со лба клинком, -
иначе как мы предстанем пред очами сегуна? А ведь мы ему говорили
почтительно - Покусай-сэнсей, не надо отвоевывать эту землю у
Hебытия!.. Да, надо умереть и тем доказать повелителю чистоту
своих помыслов! Но кто же доставит теще помидоры?
- Кинем жребий, - предложил Сидирумо.
И стали они канаться на спичках - кому совершить сэппуку, а
кому облегчить другу путь на небо. Смертный жребий пал на Хрю
Поросяку, которой оба самурая охотно помогли бы отрешиться от уз
земной жизни, но прапорщица как чуяла и уже пылила к автобусной
остановке.
- Значит, Небу не угодно, чтобы кто-то сегодня умер, -
философски молвил Нафигаку. - Но как же наша честь?!
- Надлежит нам пойти путем воинской хитрости, - по-японски
сощурился Сидирумо. - Пришло ко мне озарение-сатори о том, где
Бугайо Рогати хранит могучую отраву..
- Гейша, да он этой "Машенькой" в том году свою картошку как
ипритом поразил! - всплеснул мечом Нафигаку. - Ты что, гейша,
хочешь, чтоб мы зимой всем кланом от капусты околели?!.. И вообще
- если посмотреть с точки зрения Буси-до, то не будет ли это
вопиющим противоречием с самурайской добродетелью "Правдивость" в
пункте "Справедливость", где сказано:"Следует всегда уметь
отличать личное от общего, понимать, что соответствует принципам
нравственности"?
- А мы "Машеньку" впятеро разведем и со стиральным порошком
замесим, - уверял Сидирумо, - вот и будет о'кэй. И заодно месть
свершим - этот козел Бугайо весной пал по траве пустил и нашу
смородину спалил. Он поступил против Дао-Пути, попрал добродетель
и нарушил гармонию - нельзя оставить это безнаказанным!
И, согласовав таким образов свои намерения с принципами
нравственности, применили самураи запретное искусство ниндзюцу -
облачившись во все черное, замотав лица платками и приладив мечи
за спину на манер ниндзя-то, они подожгли прошлогоднюю ботву и под
покровом дымовой завесы, под крики одобрения соседей с
подветренной стороны полезли через ограду на угодья Рогати;
хитроумно устроенная дружественным дайме проволочная ограда
цепляла их за штормовки-хаори и портки-хакама железными крючками,
гремела подвешенными банками из-под тушенки и даже обвалилась в
одном месте, когда легкий Нафигаку задел подгнивший столб, но
самураям удалось прокрасться незамеченными. Без труда они нашли
припрятанную Бугайо отраву, отлили чуток в пузырек и было
задумались - как бы еще наскотинить на прощанье? - но дым стал
редеть, и героям пришлось отступить.
Вернулись они в замок сегуна с победой; сакэ успело
испариться, а хаори самураев пахли "Машенькой", да так густо, что
Монокини велела Сидирумо вывесить этот отравное тряпье на балкон
для проветривания, а Нафигаку, кинувший хаори в кладовку, наутро
нашел, что все мыши, пауки и тараканы передохли.
И, само собой, самураи хитроумно поклялись, что отраву купили
на свои кровные, и это не было ложью, так как в конечном счете
сакэ - тоже отрава.
**********
Veronika Batkhen 2:5020/185.8 02 May 99 01:46:00
АЛЕКСАНДР БЕЛАШ
Представляю благородному обществу еще одно проиведение Александра Белаша.
П е с н ь о Г р о т т и
---------------------------
(свободное переложение эддической песни X века)
Фроди богат. На коне в семь дней не объедешь его владенья:
плодородные пашни, густые чащи, луга заливные. Не меряно шелка,
соболей не считано, не взвесить золота. Ломятся от добра сундуки
Фроди.
Фроди богат, а люди его беднее нищих. Ходит в пурпуре Фроди,
а люди его в обносках. Фроди сладко ест, а люди его пустую
похлебку хлебают. Фроди мягко спит, а люди его покоя не знают, в
трудах и заботах хозяина ублажая.
Из чертога Фроди выходит, все падают на колени. Один раб
подводит коня, другой держит злаченое стремя. Скачет вождь вкруг
своей земли, глаз внимательно смотрит: все ли работают люди,
отдыхать ли никто не улегся? Пусть хоть увечный, Фроди ему дело
отыщет.
Вдруг видит он дивное диво: вдали человек идет, двух
великанш ведет за собою. Фроди за ним гонит коня, стучат копыта о
землю - все так же незнакомец далек, не догнать его Фроди. Конунг
пришпорил коня, узду рванул, быстрее помчался. Мелькает вдали
синий плащ, ближе не становится. Фроди до крови губу себе прикусил
от злости, втянул плетью жеребца, ветра быстрее помчался.
- Стой! - на полном скаку кричит Фроди. - На этой земле я -
хозяин! Кто ты такой? Откуда у тебя эти девы?
Остановился незнакомец, единственный глаз насмешливо смотрит.
- Меня Высоким зовут, а девы - моя добыча. У Волчьего Камня
они меня жизни лишить хотели. Отбился я от отродий турсов, связал
их веревкой. Фенья и Менья, дочери Тьяци, муку молоть мне будут.
- Волчий Камень на моей земле! - гневно Фроди воскликнул. -
Фенья и Менья, дочери Тьяци, моими должны быть по праву.
Усмехнулся путник:
- Дарю тебе великанш я. Помол отменный будет, если сами они
себе сделают мельницу. Фенья и Менья, дочери Тьяци, слушайтесь
Фроди. Он теперь ваш повелитель, его вы рабыни!
Так сказал одноглазый и бросил веревку Фроди. Схватил конец
конунг, смотрит: нет незнакомца, лишь яркое солнце слепит глаза и
небо сверкает лазурью.
Фроди привел великанш в чертог и так повелел им:
- Эй, Фенья и Менья, быстрей за работу!
Сделайте Гротти из серого камня
и зерно намелите!
Не стали дочери Тьяци хозяину прекословить. Горы дрожали,
земля волновалась, когда они скалы ломали для Гротти.
- Хороший помол будет у Фроди, - Фенья сказала.
- Поработаем славно, - ей Менья ответила.
За жернова встали дочери Тьяци,
Тонкой струйкой мука побежала.
Мигом зерно перемололи -
Что еще пожелаешь, Фроди?
На семь дней пути - твои владенья,
На семь дней пути - довольство и благо.
Не будет никто зло замышлять,
Вред учинять иль убийство готовить.
Крутится Гротти и мелет жернов
Счастье и мир подданным Фроди.
Улыбнулся довольный конунг: хороши рабыни, не плох помол
Гротти. Дальше работайте, Фенья и Менья, пусть быстрее крутится
жернов.
- Намелем для Фроди богатства немало,
Сокровищ намелем на жернове счастья.
То не мука - то сверкает злато,
Самоцветы искрятся, в мешки ссыпаясь.
Крутится Гротти и мелет жернов
Запястья и кольца для конунга Фроди.
Жадно глаза разгорелись у Фроди. Никогда он не видел такого
богатства: водопадом струится золото.
Тогда молвил Фроди:
- Молоть вам без отдыха.
Не прекращайте верчение жернова,
И днем, и ночью работайте, девы -
Пусть крутится Гротти на мое счастье.
Целый день и всю ночь продолжалась работа. Груды золота лежат
на полу чертога. Начали девы из сил выбиваться. Тяжела скала,
нелегко крутить Гротти. Стали отдых просить Фенья и Менья:
- Фроди, добра мы тебе дали немало.
Тяжкий жернов вращать устали руки.
Дай нам покой, дай нам сил набраться -
Смололи мы больше, чем было сказано.
Гневно Фроди дев по рукам бьет палкой:
- Работать, рабыни! Ишь чего захотели -
Чтоб уменьшалось мое богатство!
Нет вам сна, нет для вас отдыха -
Без перерыва молоть должна Гротти.
- Эй, сестра Фенья, недоволен хозяин -
Мало помола, плохо работаем.
Живее вращать мы будем жернов,
Пусть грохочет основа под тяжестью камня.
Крутится Гротти, и мы, дочери Тьяци,
Песню споем для конунга Фроди:
Ты, Фроди, не был достаточно мудрым,
Рабынь выбрал по силе, судил по обличью,
Да не проведал, откуда мы родом -
Дочери турсов Фенья и Менья.
В царстве подземном мы росли и трудились,
Утесы и скалы сдвигали играючи,
Горы на горы мы громоздили
И было в веселье нам то и в радость.
Кольчуги надев, мы, вещие девы,
В сраженья вступали, доблестно бились,
Крушили шеломы, щиты рассекали,
Да одолел нас первый из асов.
Один тебе нас в рабство отдал,
Наказал хорошо служить,
Чтоб ты был доволен.
Фенья, быстрей жернов крути -
Славный помол будет у Фроди!
Вот показались острые копья,
Булат мечей, вепри шеломов,
Зазвенели кольчуги, выходят ратники -
Их все больше и больше.
Славно мы мелем!
Князя палаты огонь охватит,
Червонные кольца - добыча недруга.
Крутится Гротти и мелет жернов
Воинов сильных на погибель Фроди.
Враг отовсюду, враг наступает. Поздно бежать, от него нет
спасенья. Грохочет основа, мелят Фенья и Менья.
В ужасе Фроди кричит:
- Остановитесь!
Даю вам свободу, и золото - ваше!
Гротти тоже себе забирайте -
Только жизнь мне сохраните!
- Запоздалы мольбы твои, Фроди!
Раскрутили мы мельницу, не остановишь -
Балки трясутся, слетела основа,
Надвое жернов тяжелый расколот.
Пожирает пламя чертоги конунга. На семь дней пути разоренные
земли. Сломана Гротти, ничего она не намелет. Фроди лежит,
брошенный всеми. Волки грызутся, деля мертвечину.
**********
Veronika Batkhen 2:5020/185.8 16 Sep 99 01:58:00
Александр Белаш (Ночной Ветер)
Ч Ё Р H А Я Р О З А
---------------------
Это было так давно, что на земле не осталось человека,
который мог бы сказать, что видел это сам или слышал из уст того,
кто видел. Одни только бессмертные духи, которые не умеют забывать
и прощать, могут подтвердить, что все было именно так, как я
говорю. Но если даже они смолчат, не спешите смеяться надо мной.
Не всем дано беседовать с бессмертными духами; зная прошлое,
настоящее и будущее, они несут это знание как муку свою, как тоску
свою. Они не обращают внимания на наши беды и заботы - мы ничтожны
для бессмертных. Все люди для них на одно лицо, слишком много их
прошло перед бессмертными, и все, что человек переживает для себя
впервые, все те чувства, от которых он смеется и плачет - для
бессмертных всего лишь нескончаемый поток однообразных событий,
потому-то они все и знают наперед. Отлично зная прошлое, нетрудно
предсказать будущее. Но как трудно быть бессмертным.. Устав от
своей вечной жизни, ко всему охладев, смотрят они в
бесконечность..
Но это потрясло даже бессмертных духов. Даже если этого не
было, то это стоило придумать. А если было, то понятно, почему об
этом не забыли. Только самое яркое, самое сумасшедшее сохраняется
в памяти, а все размеренное, медленное, высчитанное - стирается,
исчезает во тьме небытия, и никто никогда не скажет, что скрыто в
череде бессмысленных серых будней; прошли годы - и нет их, как не
было. А однажды вспыхнувшая звезда никогда не угаснет в памяти
людской. Пусть она пылала миг, но в этот миг она была ярче солнца,
и этот миг превратится в вечность, осветив ее и вырвав из
забвения.
Только пламенное солнце рождает таких огненных красавиц,
бездонные ночи наполняют прохладой их волосы, таинственные звезды
зажигают их глаза, и только каменистая земля сравнима с их
сердцами. Бушующая, неукротимая, яростная природа создает людей
себе под стать. Как была прекрасна эта девушка, и рассказать
нельзя - нет таких слов ни на земле, ни на небе. Истинную красоту
невозможно передать словами. Всякий, увидев ее, терял речь,
рассудок и волю, готов был стать ее рабом - и видел в том счастье
свое, и только глаза несчастных горели безмолвным восхищением,
отражая в себе ту, чья красота вошла в легенды.
Она была богата, красива, умна - она имела все - и ничего;
она была счастлива, но счастья она не знала.
Каждая душа при рождении проходит мимо Вээры - бога судьбы, и
он черпает изо всех котлов достоинств и недостатков, и наливает в
сосуд души. У всех людей сосуды одинаковы, и если Вээра нальет
чего-то больше, то другого - меньше. Поэтому-то во всех людях
вроде бы все одно и то же, однако же все люди разные.. Не знала
счастья красавица потому, что сердце ее не умело радоваться;
холодно и спокойно смотрела она на мир. Ничто не доставляло ей
наслаждения - ни слава, ни богатство, ни толпы поклонников -
только усталость чувствовала она.
А он был бедный охотник. Никто бы не сказал, что он красив -
но он был силен, ловок и гибок, как молодой леопард. Быстро он
карабкался по скалам, зорко высматривал добычу и упорно ее
преследовал. Где и когда увидел он красавицу - неизвестно. Как
лесной пожар, вспыхнула в его сердце любовь, но он был слишком
горд, чтобы лить слезы умиления. Быстрым и твердым шагом вошел он
к ней, смело взглянул ей в глаза.
- Ты прекрасна, - сказал он, не отводя взгляда. - Скажи, что
ты хочешь - и ты получишь это, чего бы мне не стоило.
"Как он дерзок. Никто так не разговаривал со мной. Никто! -
оскорбилось гордое сердце красавицы, а вслух она произнесла:
- Моя мечта - черная роза. И я бы хотела, чтобы она
исполнилась! - и тут красавица улыбнулась своей обворожительной
улыбкой, надеясь увидеть смятение в глазах охотника.
- Пусть будет так, - сказал он, повернулся и ушел.
А красавица закусила свою нежную губку и долго смотрела ему
вслед, пока не поняла это и, озлясь на себя, не ушла в комнату.
Еще день она думала о нем, вспоминала, а потом.. забыла. В этом,
наверное, все красавицы одинаковы.
Красавица забыла о нем - но он помнил ее.
Он обошел всю землю, он был в каждом ущелье, он был в каждой
пещере, он был в тени самых дремучих лесов и там, где палило
безжалостное солнце, но нигде, нигде он не нашел черной розы. И
остановился он в усталости и смятении - нет на земле цветка мечты;
и в мольбе поднял юноша глаза к небу - и вздрогнул, так как понял
вдруг - только там, в черной бездне бесконечного космоса, затмевая
брызги звезд, темным провалом цветет черная роза - недостижимый
цветок мечты.
Разум человека слаб. Охотник пошел к колдуну, который знал
все тайны магии и разговаривал на равных с бессмертными.
- Нет, я не равен бессмертным, - ответил ему колдун, - я живу
на земле и доволен этим; мне незачем стремиться к небу, но если ты
хочешь, то можешь сам поговорить с бессмертными - я не рискую
обращаться к им с такими дерзкими речами.
И остался охотник в пещере один; подняв голову, увидел он
двоих и сразу понял, кто они такие. Звездами сверкали их глаза,
тайна исходила от них. То были бог жизни Маутанэт и бог смерти
Сонк.
- Чего так хочет человек? Что сердце смертное его желает? -
спросил Маутанэт.
- Хочу ворваться в звездные пределы, и там, в глубинах
космоса бескрайних, сорвать цветок небесной красоты и подарить его
красавице земной!
- Безумна мысль и дерзостно желанье.. - был Маутанэт
удивлен.
- Что ж, жизнь - твое творенье - стремится всюду быть и всем
владеть, и в мире нам не остается места, - улыбался Сонк. -
Пускай попробует.. Так знай же, смертный - пламя бурных солнц
пылает там, безумнейшим огнем Вселенную сжигая..
- Но пламя разума сильней, и не сравнятся с ним все солнца
яркие во всех концах Вселенной!
- Там обжигающий мороз - до центра трескаются там планеты..
- Зной сердца моего меня согреет, в пустыне ледяной спасет
меня!
- Там пустота, нигде и никого ты там не встретишь, ты один в
пространстве, во враждебном мире..
- А память? ведь она останется со мной, и никогда не буду я
один!
- Но время жестокое память сотрет, исчезнет все то, что тебе
было мило. Когда ты вернешься, ты не найдешь на земле и следа от
того, что было. Все пройдет, все уйдет, все рассыплется прахом..
- Я не боюсь!
- А тело твое, ведь оно беззащитно перед лучами космоса,
всепроникающими, царящими в бездне.. Да и как ты попадешь туда,
как оторвешься от земли?
- Я не знаю, бессмертные. Ведь именно за этим шел я к вам!
Еще раз улыбнулся бледный Сонк и произнес:
- Ну, это сделать проще всего. Иди и высеки из камня птицу -
огромную; чтобы хорошо видела во тьме - сделай ей большие глаза;
чтобы не знала усталости - сделай ей мощные крылья. А Маутанэт ее
оживит.
Сделал охотник из пестрого камня огромную пеструю птицу.
Словно живая сидела птица, обхватив когтистыми лапами камень,
который ее породил. И начал Маутанэт:
- Слушай, смертный - чтобы птицу приняли силы мрака, надо
посвятить ее богу ночи Туай.
- Пусть буде
...Поділитися у соцмережах
