Сто Великих храмов мира

страница №25

...нстантинопольской школы Византии-1 ского искусства. От
первоначального убранства
Новгородской Софии сохранились также плиты с орнаментальным мозаичным набором,
расположенные под
ступенями каменной скамьи "горнего места" в алтаре храма. I Древнейшей
сохранившейся иконой
Софийского со-| бора является икона "Петр и Павел", относящаяся к XI веку. А в
иконостасе собора уцелело
несколько икон, написанных в 1341 году греческими или сербскими иконописцами. На
древней штукатурке стен
собора и башни сохранились многочисленные надписи-граффити, процарапанные
новгородцами в XI-XIII века.
Среди них - молитвы, хро-1 никальные записи о различных событиях церковной ?
политической жизни
Новгорода, собственные автографы шутливые надписи типа: "Якиме стоя, усне, и лоб
о ка мень ростепе". Долгое
время в научной литературе велся спор о пер] воначальном облике Софии
Новгородской. Ныне этот воп] рос
может считаться решенным: замысел древнерусски зодчих разгадан. В частности,
установлено, что первона
чально храм имел галереи, которые с восточной сторон? завершались двумя
небольшими храмами-приделами: се
верная галерея - приделом Иоанна Богослова, а южная -
437 приделом Рождества Богоматери. Южная галерея служила усыпальницей
новгородских князей и
архиепископов. Здесь были похоронены основатель собора князь Владимир Ярославич,
легендарный полководец
Древней Руси князь Мстислав Удалый, многочисленные новгородские архиереи. София
Новгородская стала
образцом каменного зодчества Северной Руси. Ее образ, исполненный сдержанной и
величавой красоты, вновь и
вновь оживает в храмах Нов-города, Пскова, Изборска, Ладоги, в могучих соборах
северных монастырей и в
скромных церквях сельских по-гостов.
ЦЕРКОВЬ СПАСА НА НЕРЕДИЦЕ

Нередица... Невысокий холм среди волховских заливных лугов почти не видно из-за
ветвей прибрежных
деревьев. Над ними поднимается только массивная, как богатырский шлем, глава
храма - всемирно известной
церкви Спаса на Нередице. Церковь была построена летом 1198 года князем
Ярославом Владимировичем.
Расположенный близ княжеской резиденции, храм явился последней каменной постройкой
новгородских князей.
В следующем, 1199 году, церковь Спаса на Нередице была расписана. Затем
последовали столетия почти
полной| безвестности. И лишь во второй половине XIX века на Не-1 редицу обратили
внимание историки и
любители старины^
459 Широчайшую известность храм приобрел в начале XX столетия, когда стало ясно,
что фрески Спаса на
Нередице по целостности ансамбля, сохранности и художествен-ной ценности -
явление, выходящее далеко за
рамки отечественного искусства и имеющее мировое значение. Фрески Нередицы -
наиболее драгоценный
памятник новгородской монументальной живописи XII века. Изучение фресок Нередицы
началось только в 1910-е
годы. Тогда Н.К. Рерих, как будто предчувствуя недоброе, писал, обращаясь к
художникам: "Спешите, товарищи,
зарисовать, снять, описать красоту нашей старины. Незаметно близится конец ее.
Запечатлейте чудесные
обломки прошлого для будущих зданий жизни". В 1903-1904 годах под руководством
архитектора П. П.
Покрышкина была проведена первая реставрация храма. На изучение и зарисовку
фресок Нередицы, как оказалось,
судьба отпустила всего сорок лет. В 1941 году все-мирно известный
памятник погиб. Оказавшись на линии
фронта, церковь Спаса на Нередице попала под огонь фашистской артиллерии и была
обращена в руины. Рухнули
верхние части стен, своды и купол. От здания храма уцелело около сорока
процентов, от бесценных фресок -
ничтожные фрагменты. "Росписи Спаса-Нередицы (1199 г.), являвшиеся крупнейшим
средневековым
живописным ансамблем не только в России, но и во всей Европе, были почти
полностью варварски уничтожены
фашистами, - пишет В.Н. Лаза-рев. - Для русской культуры гибель росписей
Нередицы - это ничем не
вознаградимая утрата, потому что в них нов-городские черты выступали с такой
силой, как ни в каком другом
памятнике. Фрески Нередицы поражали своей изумительной сохранностью и ни с чем
не сравнимой полно-той в
подборе сюжетов, которые почти исчерпывающим образом знакомили зрителя с
системой средневековой
росписи. Кто не имел счастья видеть фрески Нередицы, тому трудно составить
достаточно полное представление
о монументальной живописи средних веков".

440

Уже летом 1944 года начались работы по консервации остатков храма. А в 1956-1958
годах под руководством
архитектора Г.М. Штендера Нередица была восстановлена. Реставрация была
выполнена настолько точно, что
сегодня даже многоопытный глаз специалиста не найдет ни малейших указаний на то,
что перед нами, по
существу, "новодел". И только войдя в храм и увидев вместо фресок мертвые стены,
остро чувствуешь боль
невосполнимой утраты... Но история Нередицы не стала безвозвратно* ушедшим
прошлым. Ее судьба,
сопричастная трагической судьбе Новгорода и всей России, не оставляет
равнодушными ни местных жителей, с
особым чувством относящихся к Спасу на Нередице и выделяющих его среди других
новгородских церквей, ни
многочисленных ревнителей русской старины, приезжающих из разных дальних мест
поклониться великому
памятнику. Нет, не зарастает народная тропа, ведущая к храму! Нередица чем-то
сродни церкви Покрова на
Нерли - также, как владимирский храм, Нередица стоит за чертой города, она также
неразрывно связана с
окружающим пейзажем и немыслима без него, такой же отрешенной задумчивостью веет
от стен храма...
Возвышаясь среди равнины над гладью речных вод, по своему внешнему облику
церковь Спаса не Нередице
ничем не отличается от скромных боярских, купеческих и уличанских построек
Новгорода конца XII века - это
небольшой кубического типа одноглавый храм, сложенный из плитняка. Этот местный
строительный материал
обладает одной особенностью - его невозможно обрабатывать идеально ровно,
поверхность сложенной из него
постройки всегда будет шерохо-ватой, неровной, и поэтому все новгородские и
псковские храмы кажутся
вылепленными из глины. Нередица - не исключение. Уцелевшие фрагменты фресок
Нередицы можно сегодня
увидеть в центральной апсиде храма, а также на южной и западной стенах. Хорошо
сохранилось суровое и муже441
ственное изображение Павла Алеппского - фреска сохраняет яркую цветовую
насыщенность, такую
характерную для фресок Нередицы в целом. Образность фресок Нередицы сродни
образам архитектуры храма
- в них та же властная мощь, то же сконцентрированное выражение духовной силы.
Нередица была расписана
фресками целиком: стены, своды, столбы, арки, купол - все было покрыто сплошным
ковром живописи. На
стенах и столбах отдельные фигуры и композиции располагались поясами, а нижнюю
часть стен покрывал
орнамент "под мрамор", подражавший тем панелям из различных сортов мрамора,
которыми украшались нижние
части стен храмов Византии. В ку-поле находилась композиция "Вознесение",
западную стену занимала огромная
фреска "Страшный суд". Во фресках Нередицы византийско-киевский канон наполнился
новым содержанием.
Росписи храма нельзя на-звать утонченными - в этих образах святых с пламенны-ми
глазами, грозновнушительных
в своей неподвижности или наоборот, в мерной, тяжелой поступи,
дышит некая первозданная
мощь, волевая и мужественная сила. Покрывая весь интерьер храма, живопись со
всех сторон властно обступала
молящихся, огромные глаза пророков требовательно вглядывались в глаза человеку:
кто ты? Чего ищет душа
твоя? Среди росписей Нередицкой церкви были портрет строителя храма - князя
Ярослава Владимировича,
изображения первых русских святых - князей Бориса и Глеба. Мастера,
расписывавшие храм - их было трое
или четверо - несомненно, были новгородцами, но принадлежали они к разным
художественным школам. Один
писал в не-сколько архаичной византийской манере и, вероятно учился у киевских
мастеров. Двое других
принадлежали к местной, новгородской школе и писали в ярко выражен-ной
графической манере, но один из них
явно тяготел к примитивизму. Сегодня фрески храма Спаса на Нередице можно уви442

деть только в альбомах - исследователи первой половины XX века все же в основном
успели скопировать их и
сохранить тем самым для потомков великое наследие древ-нерусских мастеров И люди
продолжают тянуться в
опустевший храм, на побеленных стенах которого бесплотны-ми тенями продолжают
жить бессмертные фрески
Нере-дицы...
ПРЕОБРАЖЕНСКАЯ ЦЕРКОВЬ В КИЖАХ Издалека силуэт 22-главой Преображенской
церкви почти
невозможно отличить от высоких островерхих елей, растущих на соседних островах.
Но по мере приближения к
Кижам, силуэт церкви растет, открываются соседние постройки, и, наконец, весь
ансамбль... История Кижей
восходит ко временам "старины дале-кой". Эти места издавна населяли финские
народы - карелы и вепсы.
Вероятно, тогда на этом месте существовало языческое капище, потому что на языке
карелов слово "кижи"
означает "место игрищ". Известно, что Спасский Кижский погост на маленьком
островке на Онежском озере уже в
XV веке был центром большого округа, в который входило 130 деревень на окрестных
островах и на За-онежском
полуострове. Уже тогда, судя по писцовым книгам дьяка Андрея Плещеева, на
погосте стояли деревянные церкви
- "Преображенье Спасово, а другая церковь Покров Святой Богородицы". Но только в
1714 году на острове
появилось чудо русской деревянной архитектуры, принесшее Кижам мировую славу.
Построенная в 1714 году, в
петровские времена, Преображенская церковь, тем не менее, теснейшим образом
связана с допетровскими
традициями древнерусского деревянного зодчества. Здесь, неподалеку от новой
русской столицы, шла своя
собственная художественная жизнь, в которой сохранялись отголоски старой русской
культуры. Неверно
встречающееся иногда в популярной литера-туре утверждение, будто Кижи не имели
аналогов в русском
деревянном зодчестве. За пять лет до постройки Преображенской церкви, в 1708
году, в селе Анхимове близ
города Вытегры было построена 24-главый храм Покрова Богородицы, силуэт которого
был практически повторен

444

Ї

мастерами-строителями Кижского храма. "Не подчиняясь никаким символам и
руководствуясь, по-видимому,
лишь одной идеей создать храм Божий, необыкновенный по своему величию и виду, в
котором главы отмечают
толь-.
фр 445 ко святость места, строители создали два из ряда вон вы-ходящих
памятника народного искусства -
храм в Выте-горском посаде и храм в Кижах. Оба они построены в начале XVIII века
и в сущности, тождественны
по при-ему" - писал академик И.Э. Грабарь. Внешнее сходство, обилие общих
мотивов и элементов,
географическая близость двух памятников дали основание считать, что обе церкви
были построены одними и
теми же мастерами. Но, к сожалению, храм Покрова в Анхимове до наших дней не
сохранился - он сгорел
совсем недавно, в 1962 году... Кижские мастера в совершенстве владели трудным
искусством создания ансамбля.
Различные по высоте и силу-эту, церкви Кижского погоста составляют единую
живописную группу, которую
невозможно представить сто-ящей, например, на городской площади или среди тесной
городской застройки -
нет, этот ансамбль был задуман для жизни среди просторов Русского Севера.
"Скажем сразу, - пишет
исследователь русского деревянного зодчества Я.В. Малков, - нет адекватных
средств, чтобы описать Кижское
чудо. Никакие словесные, самые подробные портреты и описания, никакие цветные
фотографии и слайды не
могут вызвать и передать то особое волнение, которое испытываешь в поле ее
тяготения. Это резонанс души.
Это эффект шедевра, где ни убавить, ни прибавить". Не зря существует легенда,
что мастер по имени Нестор,
строивший Кижскую церковь, по окончании работы забросил свой топор в озеро,
сказав, что такой красоты он уже
не построит никогда - "Нет и не будет такой!" Главный элемент ансамбля - это,
несомненно, Преображенская
церковь, самое сложное сооружение среди всех сохранившихся памятников северного
деревянного зодчества.

Высота Преображенской церкви до креста центральной главы составляет 35 метров.
Зодчий, создавший храм,
был неподражаемым творцом форм и мотивов. Центральный объем храма образован
тремя восьмериками
убывающих размеров. Двадцать две крытые лемехом главы

I

446

церкви ярусами уносятся в поднебесье, создавая незабываемый и уникальный, ни на
что не похожий силуэт. Размеры
глав варьируются в разных ярусах - во втором ярусе главы чуть меньше, чем в
первом, в третьем -
больше, чем в первом и втором, а в четвертом главки самые маленькие. Над ними -
крупная, примерно в три
раза боль-ше, центральная глава, увенчивающая все сооружение. В 1970-е годы, в
период эйфорических,
поверхностных восторгов по поводу русского деревянного зодчества, в одночасье
ставшего "модным",
распространилось и проч-но засело в головах убеждение, что церковь в Кижах якобы
построена "без единого
гвоздя". Неизвестно, кто при-думал этот миф. На самом деле, в строительстве
Преображенской церкви в
изобилии использованы кованые железные гвозди - ими крепились фронтонные доскипри-челины.
После
праздничного ощущения, создаваемого внешним обликом храма, интерьер кижской
церкви несколько
разочаровывает - он прост и торжественен, нет ни ярких фресок, ни затейливой
резьбы, ни цветных изразцов.
Вместо них - мощные бревенчатые стены, широкие доски половиц, массивные дверные
косяки. Только лавки,
стоящие вдоль стен храма, слегка тронуты скупой резьбой. Как и в большинстве
северных церквей, главным
украшением Преображенской церкви были иконостас и "небо" - роспись потолка. Но
первоначальное убранство
храма погибло в годы Великой Отечественной войны, а иконостас был полностью
переделан в середине XVIII столетия,
получив новые иконы и пышную барочную золоченую резьбу, которая не совсем
вяжется с простым и
суровым интерьером храма. От раннего убранства сохранилось только несколько
икон: "Зосима и Савватий в житии",
"Георгий в житии", "Преображение". Преображенская церковь в Кижах
относится к тем великим чудесам
света, которые лучше один раз увидеть, чем сто раз о них услышать. "Она все
время разная, - пишет Я.В.
Малков, - с воды и из глубины острова, в
447 солнце и в туман, утром и вечером, летом и зимой, вблизи и издали. Она
"всефасадна". Она неприступна и
манит..." Что ж, нам добавить к этим словам нечего - разве только присоединиться
к ним...
СОБОР РОЖДЕСТВА БОГОРОДИЦЫ ФЕРАПОНТОВА МОНАСТЫРЯ

Еще относительно недавно добраться до Ферапонтова было затруднительно - в этот
глухой угол Вологодской
области вела только полуразбитая проселочная дорога. Но, несмотря на это,
тянулся и тянулся народ в
Ферапонтово - ехали из Москвы, из Ленинграда, из Вологды, ехали со всей России,
ехали из-за рубежа...
Ферапонтов монастырь, был основан монахом московского Симонова монастыря
Ферапонтом (в миру Федор
Посконин, уроженец Волоколамска). С 1397 года он жил в Кирилле-Белозерском
монастыре, а спустя год по-кинул
его и в девятнадцати верстах от него, на небольшой возвышенности между
Бородавским и Паским озером,
основал новый монастырь во имя Рождества Богородицы.
449 В 1490 году в монастыре был сооружен каменный со-бор Рождества Богородицы.
Он стал второй каменной
по-стройкой Белоозерья после собора Кирилл о-Белозерского монастыря. Предание
рассказывает, что в 1488
году в монастырь вернулся ростовский архиепископ Иоасаф, оста-вивший епископскую
кафедру. Спустя
некоторое время в монастыре случился сильный пожар, во время которого юродивый
по имени Галактион спас
всю казну архиепископа. На эти чудом уцелевшие средства и был построен собор
Рождества. Соборный храм
Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря - традиционная для русских северных
монастырей строгая
одноглавая постройка, в которой чувствуются традиции новгородско-псковской школы
каменного зодчества XV
столетия. Собор очень скупо декорирован. Над храмом на широком барабане
поднимается массивный
колоколовидный купол с небольшой главкой в за-вершении. Собор окружает крытая
каменная галерея, к которой
с западной стороны примыкает квадратная одно-ярусная колокольня, крытая
невысоким шатром. Спустя
двенадцать лет после строительства собора, в 1502 году, в Ферапонтово приехал
известный живописец Дионисий
с сыновьями - расписывать собор. "В лето 7010-е (1502) месяца августа в 6 на
Преображение Господа наше-го
Иисуса Христа начата бысть подписывати церковь, а кончена на 2-е лето месяца 9
сентября... А писцы - Дионисий-иконник
со своими чадами. О, Владыко Христе, всех царь, избави их,
Господи, мук вечных", - гласит
древняя надпись на северной стене собора Рождества Богородицы. Соборная церковь
Ферапонтова монастыря с
фреска-ми Дионисия давно вошла в сокровищницу отечественного и мирового
искусства. Фрескам Дионисия
посвящены изданные во всем мире многочисленные научные ис-следования,
фотоальбомы, сведения о них
можно найти в любом издании, посвященном древнерусской живописи. "В искусстве
Дионисия, - пишет
М.В.Алпатов, -

450

1OO ?
много одухотворенности, нравственного благородства! тонкости чувств, и это
связывает его с лучшими
традициями Рублева". Дионисий, как и Андрей Рублев, стремился создавать иконы,
как бы излучающие свет Но
при этом "в нем есть тот элемент торжественности и пышности, который был неведом
и чужд Рублеву и его
современникам". Последнее неудивительно - Дионисий много работал в Московском
Кремле, и воспринял тот
дух представительности и великолепия, который утвердился в Москве, когда великий
князь стал именоваться
"государем 'всея Руси". Датой рождения Дионисия считают 1440 год. Продолжатель
дела Андрея Рублева,
гениальный живописец, которого современники называли "началохудожником",
"преславним паче всех", много
работал в Москве и подмосковных монастырях. В 1467-1476 годах он писал фрески и
иконы в Пафнутьевом
Боровском монастыре, в 1481 году расписывал Успенский собор Московского Кремля,
затем работал в
московском Спасо-Чигасовом монастыре и в кремлевском Воскресенском монастыре,
после 1485 года писал
иконы для церкви Успения Богоматери Иосифе-Волоколамского монастыря, в 1500 году
- в Павло-Обнорском
монастыре. В 1502 году Дионисий вместе с сыновьями Феодосием, Владимиром и
Андреем создал один из
шедевров русского средневекового искусства - фрески собора Рождества Богородицы
в Ферапонто-вом
монастыре. По счастливому совпадению, эти фрески - главное сохранившееся до
наших дней произведение
Дионисия. В отличие от Андрея Рублева, Дионисий не был монахом. В его искусстве
практически нет
аскетического начала. По работам мастера можно судить, что Дионисий бы/
человеком образованным, сведущим
в русской истории знавшим летописи и житийную литературу. В его искусств*
чувствуется и влияние Византии.
Живопись Дионисия отличает легкий, одухотворенный рисунок, богатство кра-сок,
умелая композиция росписи. "В
его искусстве мноп жизненного и художественного такта, всегда все на свое"
451 месте, все подчинено главному, ничто не случайно", - пишет Н. Демина.
Роспись покрывает все внутреннее
пространство храма от пола до потолка. Праздничность, нарядность - вот основное
настроение, определяющее
то впечатление, которое росписи собора производят на зрителя. Так, в сцене
брачного пира одежды пирующих,
как писал П.П. Мура-тов "светлы, праздничны, разубраны золотой и серебря-ной
парчой и каменьями, пылают
розовым огнем, зеле-нью и лазурью. Это поистине "брачные" одежды, и в такие
брачные, "пиршественные"
одежды представляется нам облеченным все искусство Дионисия на стенах
Ферапонтова монастыря". До
фресках Дионисия царят грация и мера, согласие и благородство, гармония и свет.
Собор Ферапонтова
монастыря был расписан, как до-казали последние исследования, всего за 34 дня, а
не за два года, как это
считалось ранее. Основная тема фресок ферапонтовского храма - единство мира
видимого и не-j видимого,
мира людей и мира "небесных сил бесплотных" )Они выдержаны строго в духе
античного правила: гармо-ния,
единство и ничего лишнего. Фрески Ферапонтова поражают цветовым богатством 'to
благородством тонов -
нежно-розовым, золотисто-желтым, сиреневым, зеленоватым, лилово-коричневым и
красновато-коричневым.
Несмотря на некоторую приглушенность цвета, они создают впечатление нежности и
прозрачности красок. Долгие
годы считалось, что в качестве красителей для фресок были использованы цветные
камешки и глины разных
цветов и оттенков, которые можно найти на берегах Бородавского и Паского озер и
в руслах впадающих в них
ручьев. Эти камешки дробились, растирались и замешивались на яичном белке. Это
предание вызвало даже
волну паломничества в Ферапонтова художников из Москвы, Ленинграда и других
городов. Они искали
аналогичные камешки и глины и готовили из них краски по старинным рецептам. Но
совсем недавние
исследования, проведенные специалистами

452

1OO ВЕЛИКИХ XPAMOR
НИИ реставрации, доказали, что красивая история о том как Дионисий искал по
берегам озер разноцветные
камешки и растирал их, приготовляя краски, не более чем сказка. Большинство
красок Рождественского собора -
не местного происхождения, они приготовлены по сложной технологии европейских
мастеров и такую краску
можно было купить либо у заморских купцов, либо у русских мастеров, знавших
секрет ее приготовления.
"Многолетнее упорное желание считать росписи Дионисия созданными из местных
материалов "вполне объяснимо,
- пишет О Лелекова. - Возникающий при этом образ средневекового художника
становится созвучен "былинно-песенному"
представлению о русском искусстве, где иконопись, а тем более
стенная роспись, возводятся в
совершенно особый вид искусства, ни на что в мире не похожий. Однако образ этот
недостоверный, и сожалеть
об этом не обязательно. Художественный гений Дионисия неоспорим и без
поэтических обобщений, в котором не
нуждались его современники-европейцы: Леонардо да Винчи, Джакомо Беллини,
Гольбейн Старший, Лукас
Кранах..."
УСПЕНСКИЙ СОБОР ВО ВЛАДИМИРЕ

В 1158 году сын Юрия Долгорукого князь Андрей Боголюбский сделал своей столицей
город Владимир на
Клязьме, основанный за полвека до этого Владимиром Мономахом И в этом же году на
высокой горе над
Клязьмой Андрей Боголюбский начал строить главный храм своего княжества, ставший
главным храмом СевероВос-точной,
"Залесской", Руси - Успенский собор Успенский собор стал крупнейшей
постройкой новой столицы,
центром ее архитектурного ансамбля. Заняв наиболее вы-годную точку городского
рельефа, он господствовал
над городом и его окрестностями, а золотой купол собора было видно на многие
версты вокруг.
454 Андрей Боголюбский задумывал свой храм не только как главный собор
владимирской епископии, но и
как оплот новой, независимой от Киева митрополии - ведь стольный Владимир-град
вступал с Киевом не только
в политическое, но и в церковное соперничество. Для выполнения такой задачи
местных мастеров было
недостаточно, и тогда, по словам летописца, во Влади-мир "Бог привел мастеров из
всех земель". В их числе
были мастера из Киева, днепровских городов, Галича, Греции и Германии -
присланные самим императором
Священ-ной Римской империи Фридрихом Барбароссой: тем самым притязания князя
Андрея на
самостоятельность как бы получали внешнеполитическую поддержку. Белокаменные
храмы Владимира,
построенные при Андрее Боголюб-ском и его преемнике, Всеволоде Большое Гнездо,
принадлежат к памятникам
архитектуры мирового значения. По высоте Успенский собор во Владимире равнялся
Софии Киевской - храм
новой столицы, по замыслу Андрея Боголюбского, естественно, не мог уступать
киевской святыне. На постройку
храма князь выделил десятую долю своих доходов. Храм был сложен из белого камняизвестняка,
а его
центральная глава покрыта "червонным золотом", за что собор получил наименование
"Златовер-хого".
Архитектура владимирского Успенского собора определила развитие зодчества
Северо-Восточной Руси на
несколько столетий вперед. Из нее выросла и вся архитектура Московского
государства. От стен Успенского
собора берет свое начало и знаменитая белокаменная резьба древнерусских храмов.
Именно на фасадах
Успенского собора впервые появились резные белокаменные маски и композиции -
"Три отрока в пеши
огненной", "Сорок мучеников севастийских", "Вознесе-ние Александра Македонского
на небо" - последний
сюжет был в средние века широко распространен в Европе и на Востоке... Но эпоха
расцвета белокаменной
резьбы была еще впереди. Когда с Успенского собора сняли строительные леса,
"gp 455 / народ ахнул: такой церкви на Руси еще не видали! "Князь
Андрей, - пишет летописец, - украсил
ее различными изделиями из золота и серебра, он устроил трое позлащенных дверей,
украсил храм
драгоценными каменьями и жемчугом и всякими удивительными узорочьями; он осветил
церковь многими
серебряными и золотыми па-никадилами, а амвон устроил из золота и серебра. Богослужебные
золотые сосуды,
рипиды и прочая утварь, украшенные драгоценными камнями и жемчугом, были
многочисленны. Три больших
Иерусалима были сделаны из чистого золота и многоценных камней. Так что церковь
Богородицы была так же
удивительно красива, как храм Соломона..." (Н. Воронин. "Владимир. Боголюбове.

Суздаль. Юрьев-Польской".
М., 1965). Летописец рассказывает, как во время престольного праздника Успения
Богоматери в соборе
открывались "зла-тые врата" соборных порталов и в храм устремлялся поток
богомольцев. Под их ногами
расстилался сверкающий ко-вер из цветных майоликовых плиток и медных
позолоченных плит. Пламя свечей
отражалось на драгоценной утвари. А на хорах, над головами празднично одетой
толпы, сто-ял князь и его
приближенные... "Молодость" собора была тревожной. Раз за разом на него
обрушивались жестокие бедствия.
Законченный в 1160 году, Успенский собор жестоко пострадал от пожара в 1185
году. Выгорели все деревянные
конструкции, а белый известняк стен обгорел до такой степени, что зод-чие,
восстанавливавшие собор, были
вынуждены возвести вокруг него новые стены и связать их арками со стена-ми
старого собора, который, таким
образом, оказался как бы "в ф...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28

Закладка в соц.сетях