Жанр: Энциклопедия
Сто великих разведчиков
...ными жителями Парижа.
Василий и Лиза часто встречались с "Ювелиром" и членами его семьи и выяснили их
взгляды. Оказалось, что он сам, его жена, сын и дочь
282
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
ВАСИЛИЙ ЗАРУБИН
дружелюбно относятся к Советской России, готовы оказать посильную помощь
Зарубин попросил "Ювелира" разрешения один-два раза в неделю использовать их
квартиру в Париже и загородный дом для встречи с товарищами, подчеркнув при этом
последнее слово.
Поколебавшись и посоветовавшись с женой (она получит кличку "Нина"), "Ювелир"
согласился, заранее оговорив, что ни о какой плате не может быть и речи.
Поблагодарив "Ювелира", Зарубин попросил его впредь избегать разговоров с
приятелями на политические темы и, во всяком случае, не высказывать своих левых
убеждений.
К разведывательной работе были привлечены также Майя и ее брат. Майя выполняла
обязанности курьера, однажды даже ездила в Москву, а позже в этой же роли
приезжала и в Германию, где в то время находились Зарубины. Сын "Ювелира" по
совету Василия закончил военное училище и дослужился до высоких чинов во
французской армии. В доме "Ювелира" и "Нины" была оборудована фотолаборатория
для обработки почты. С этой семьей сотрудничество продолжалось в общей сложности
двадцать лет.
Лиза Зарубина (она работала под псевдонимом "Вардо") разыскала своего старого,
еще венского знакомого, "Друга", армянина по национальности, который жил с женой
недалеко от Парижа. Зная об истинной роли Зарубиных, он рассказал им о немецком
журналисте, который вместе со своей возлюбленной (назовем ее "Ханум"),
стенографисткой германского посольства, часто бывал у него. Журналист однажды
поделился с "Другом", что как-то раз, навестив "Ханум", случайно прочитал на
оставленной ею копирке очень важное сообщение посольства в МИД Германии об
экономике Франции "Ханум" брала работу на дом, так как в рабочее время она не
успевала все сделать. Она жила трудно, вынуждена была содержать свою старую
мать, проживающую в Германии.
По просьбе Василия "Друг", под видом журналиста, которому нужна информация,
привлек "Ханум" к сотрудничеству. За каждое сообщение он с ней расплачивался. Но
Зарубин решил, что отношения с "Ханум" надо поставить на более деловую основу.
"Вардо" в доме "Друга" познакомилась с "Ханум" и стала получать от нее
информацию, постепенно приучая к мысли, что та работает на Москву. Вскоре
"Вардо" заявила, что устная информация ее не устраивает, а нужна документальная,
за которую платить будут больше. Чтобы успокоить разволновавшуюся "Ханум",
"Вардо" объяснила, что то, что "Ханум" принесет, никогда не попадет в частные
руки, а в обезличенном виде будет направляться в Москву.
Так как "Ханум" стенографировала и печатала почти все документы, исходящие из
немецкого посольства в Берлин, советская разведка оказалась в курсе всей этой
важной переписки. Информация от "Ханум" поступала до ее отъезда в Берлин на
прежнее место работы.
"Друг" вывел Зарубиных еще на одного своего приятеля, венгерского журналиста
"Росса", работавшего техническим секретарем депутата французского парламента.
Знакомство организовали так: "Друг" пригласил "Росса" к себе домой, там же
"случайно" оказалась "Вардо". Когда пришло время возвращаться в Париж, на
железнодорожной станции "Вардо" так же "случайно" увидела в машине своего
"родственника" Василия
(у него был псевдоним "Бетти", в честь жены) "Бетти" "как раз" ехал в Париж и
пригласил их подвезти.
После нескольких встреч "Росс" согласился давать (конечно, не бесплатно)
информацию о ситуации в парламенте, о положении в Германии и Венгрии.
Одновременно "Бетти" и "Вардо" работали и с другими агентами, в частности, с
очень интересным человеком, бывшим царским генералом Павлом Павловичем
Дьяконовым. Он имел широкие связи в рядах русской военной эмиграции, в РОВСе -
"Российском общевоинском союзе". Информация Дьяконова высоко ценилась в Москве.
Кроме того, будучи кавалером ордена Почетного легиона и имея доступ в высшие
военные круги Франции, он довел до сведения Второго бюро Генштаба французской
армии подготовленные советской разведкой данные о "пятой колонне" профашистски
настроенных французских генералов и офицеров. Это было необходимо, чтобы не
допустить сближения на антибольшевистской основе Германии и Франции Акция прошла
успешно и сыграла свою роль в охлаждении отношений между этими странами.
После четырехлетнего пребывания в Париже Зарубины вернулись в Москву, но вскоре
отбыли в новую командировку, в гитлеровскую Германию Зарубин прибыл туда в
качестве резидента-нелегала. Незнание языка стало бы непреодолимой проблемой,
если бы не Лиза.
Перед ними была поставлена на первых порах почти нереальная задача в недельный
срок восстановить деятельность нелегальной резиден-туры, которая прервалась изза
отъезда на родину большинства оперативных работников. Почти все они были
неарийцами, евреями, и их дальнейшее пребывание в фашистской Германии
становилось не только бесперспективным, но и опасным.
Одним из первых и важнейших агентов, с которым была восстановлена связь, стал
Вилли Леман - "Брайтенбах" (см. очерк), ответственный сотрудник гестапо Связь с
ним до самого отъезда из Берлина (в 1937 году) поддерживала "Вардо".
Другим важным агентом стал "Винтерфельд", вначале скромный посыльный МИДа
Германии Встречи с ним также проводила "Вардо". Постепенно "Винтерфельд" рос по
службе и получил доступ к шифрте-леграммам, что позволило раскрыть немецкие
шифры и коды. "Вардо" обучила его фотографированию документов Дело наладилось не
сразу, однако в марте 1937 года Центр сообщил в Берлин: "Снимки вполне
удовлетворительные, пусть продолжает так же работать и впредь".
Но с "Винтерфельдом" получилась неувязка Он прошел в школе штурмовых отрядов
(СА) курс обучения, получил звание штурмфюрера и вернулся оттуда другим
человеком Его настроения изменились, он стал разделять многие идеи нацистов
Хорошо хоть, что честно признавался в этом.
В 1937 году Зарубины уехали из Германии, и связь с ним была прервана. Прибывший
в Берлин сотрудник "легальной" резидентуры А.И. Ага-янц в октябре того же года
вновь начал работу с ним и даже получал ценную информацию, но в ноябре 1938
года, убедившись, что тот в своих профашистских настроениях зашел слишком
далеко, разорвал с ним отношения. В 1940 году "Вардо" была направлена в Берлин,
и одной из ее задач стало восстановление связи с "Винтерфельдом" Она перехватила
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
его 11 июня 1941 года на станции метро Кёпениг, и он выразил готовность
оказывать нам помощь, как и прежде Очередная встреча была назначена на 21 июня,
но она не состоялась, так как все входы и выходы из посольства были перекрыты
гестапо. 22 июня 1941 года "Вардо" в числе других сотрудников посольства была
интернирована, а затем вывезена через Турцию на родину. Судьба "Винтерфельда"
неизвестна.
Во время этой же, последней предвоенной командировки в Берлин, "Вардо" выполнила
еще одно поручение Центра- восстановила контакт с Августой, женой германского
дипломата С ней связана одна из самых романтических историй советской разведки
Еще в 1931 году с ней познакомился, а затем и установил агентурные отношения
советский разведчик Федор Парпаров. Но случилось так, что она полюбила его,
причем по-настоящему, глубоко и преданно От нее поступала важная документальная
информация, исходившая от ее мужа-дипломата. Она не скрывала, что ей все равно,
какой стране передавать информацию - она работала ради любимого человека... В
1938 году Федор был отозван в Москву и арестован по ложному обвинению (в 1939
году был освобожден и продолжил работу в разведке).
"Вардо" удалось встретиться с Августой 10 декабря 1940 года, передать письмо
Федора, и та продолжила работать, ее информация по-прежнему была важной и
интересной. Сотрудничество с Августой продолжалось до того самого дня, когда
"Вардо" пришлось покинуть Германию.
Но вернемся назад, в годы пребывания Зарубиных в Германии.
В 1934 году была восстановлена связь с "Ханум". Теперь она давала еще более
ценные материалы - ведь она работала в центральном аппарате МИДа Но плодотворное
сотрудничество прекратилось: "Ханум" заболела и умерла.
Не имея возможности лично встречаться с агентами из числа немцев, Василий
Зарубин руководил работой группы разведчиков-нелегалов, всем аппаратом
нелегальной берлинской резидентуры, в том числе связниками, ср'еди которых была
Китти Харрис (см. очерк).
Помимо получения информации, на нем лежала обязанность обеспечения безопасности
резидентуры и ее сотрудников. Один из его успехов на этом поприще -
предотвращение серьезного провала, к которому могло привести продолжение
контакта с неким Карлом Флик-Штегером ("Музыкантом"). Проверив всю его
деятельность, Зарубин пришел к заключению, что он либо авантюрист, либо
провокатор, либо агент спецслужбы американского госдепартамента, и в любом
случае и сам он, и все его связи находятся под наблюдением сразу двух германских
спецслужб абвера и гестапо. К счастью, меры были приняты вовремя. Сотруднику
резидентуры, связанному с "Музыкантом", пришлось уехать в другую страну, а
отношения с "Музыкантом" были прекращены.
Удалось Зарубину предотвратить и другой провал, когда прибывший из Москвы
опытный разведчик-нелегал Такке буквально находился на грани гибели Он
восстановил связь с неким Мейсснером, который оказался агентом гестапо (об этом
сообщил "Брайтенбах"). Эриха Такке удалось вовремя вывезти из Германии.
"Брайтенбах" помог Зарубину предотвратить провал ценного источника резидентуры,
ученого Ганса Генриха Куммерова, работавшего в фирме, выполнявшей военные
заказы, и имевшего большие свдзи в наВАСИЛИЙ
ЗАРУБИН
учных и политических кругах. "Брайтенбах" сообщил об имеющихся в гестапо на
Куммерова данных и даже об опасности ареста последнего. В связи с этим агент был
законсервирован на два года. За это время подозрения гестапо рассеялись, и
работа с ним продолжилась. В 1942 году с ним встретился наш связник, выезжавший
из Стокгольма, и он дал ценные сведения. Но в результате предательства Ганс
Генрих Куммеров в конце 1942 года был арестован и в 1944 году повешен.
В начале 1937 года Зарубины были на несколько месяцев направлены в нелегальную
командировку в США, с целью вербовки агентов из числа американцев для работы в
Германии на случай войны (поскольку предполагалось, что США не будут в ней
участвовать). Особенно их интересовали курьеры-связники. Было завербовано три
агента.
В конце 1937 года Зарубиных отозвали в Москву в связи с предательством одного из
сотрудников разведки, работавшего за границей, который знал Зарубина и мог его
выдать. Зарубины продолжали работу в Центре.
С января по июнь 1941 года Василий Михайлович находился в Китае, где, помимо
других дел, встретился с Вальтером Стеннесом, одним из военных советников и
начальником личной охраны Чан Кайши В молодости Стеннес был близким приятелем
Гитлера, знал всю его подноготную, за что фюрер собирался расправиться с ним.
Лишь вмешательство Геринга спасло ему жизнь, и Стеннес уехал в Китай. Однако у
него остались в Германии хорошие связи, в том числе среди оппозиционно
настроенных офицеров. В Шанхае с ним установил контакт один из советских
разведчиков, но затем он прервался. Для восстановления связи и направился
Зарубин В ходе беседы Стеннес изъявил готовность сделать все возможное для
ликвидации Гитлера. Одновременно Стеннес сообщил о гитлеровских планах нападения
на СССР. (Как оказалось, этими сведениями с ним поделился немецкий журналист и
советский разведчик Рихард Зорге).
Зарубин договорился со Стеннесом о сотрудничестве, и тот согласился, исходя
исключительно из идейных соображений, информировать СССР по важнейшим вопросам и
попросил дать ему для этих целей связного Именно от Стеннеса впоследствии
поступила подробная информация об аресте Зорге Связь с ним продолжалась и после
войны, когда Стеннес возвратился в Германию. Она была прекращена в 1952 году.
Ночью 12 октября 1941 года, когда немцы подходили к Москве, Зарубин был вызван в
Кремль Никаких признаков нарушения нормального ритма жизни, суматохи или
подготовки к эвакуации, а тем более к бегству, он там не заметил. Его проводили
в приемную. Несколько человек, военных и штатских, молча сидели в ожидании.
- Товарищ Зарубин, - полувопросительно, полуутвердительно произнес Поскребышев.
- Сейчас вас примет товарищ Сталин.
У Зарубина заныло под ложечкой. Он знал, зачем едет в Кремль, но значительность
этой фразы поразила его.
Через несколько минут, после выхода очередного посетителя, Поскребышев пригласил
Зарубина в кабинет
Сталин сидел за столом. При входе Зарубина поднялся, сделал несколько шагов ему
навстречу и, пожав руку, предложил сесть. Сам продолжал стоять, затем принялся
не спеша ходить по кабинету.
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
После короткого доклада Зарубина Сталин сказал:
- До последнего времени у нас с Америкой, по существу, не было никаких
конфликтов интересов в мире. Более того, и президент и народ поддерживают нашу
борьбу с фашизмом. Нашу тяжелую борьбу Но недавно мы получили данные, что
некоторые американские круги рассматривают вопрос о возможности признания
правительства Керенского в качестве законного правительства России в случае
нашего поражения в войне. Этого им никогда не дождаться. Никогда! Но очень важно
и необходимо знать об истинных намерениях американского правительства. Мы хотели
бы видеть их нашими союзниками в борьбе с Гитлером. Ваша задача, товарищ
Зарубин, не только знать о намерениях американцев, не только отслеживать
события, но и воздействовать на них. Воздействовать через агентуру влияния,
через другие возможности...
. .Когда Зарубин уже встал, чтобы уходить, - беседа была закончена, Сталин
сказал'
- Исходите из того, товарищ Зарубин, что наша страна непобедима. - Он немного
помолчал и добавил: - Я слышал, что ваша жена хорошо помогает вам Берегите ее.
Это длилось лишь мгновение, но Зарубин вдруг увидел в нем - его герое, полубоге
- простого, усталого, одинокого старика.
Несколько дней спустя Зарубины вылетели в США. Уезжали они в дни октябрьской
паники, когда казалось, что вся Москва ударилась в бегство, и хотя знали, что
едут на важное, ответственное задание, чувствовали себя дезертирами.
На этот раз у Василия была официальная должность секретаря посольства. Правда,
фамилию пришлось немного изменить - на Зубилиных.
По приезде в США они сразу включились в активную агентурную работу, не зная ни
сна, ни отдыха. Это трудно себе представить, но у одной "Вардо" на связи
находились двадцать два (!) агента, с которыми надо было конспиративно
встречаться, беседовать, поддерживать в них веру в правоту того дела, за которое
они боролись, а самое главное - получать от них информацию, отметая "зерна от
плевел", обрабатывать и отправлять ее, мотаться между Вашингтоном, Нью-Йорком и
Калифорнией, заводить новые знакомства и устанавливать новые связи. И все это
приходилось сочетать с посольской работой, посещать приемы, вежливо улыбаться
какому-нибудь шведскому советнику, когда после бессонной ночи ужасно хочется
спать или ждет в резидентуре необработанный для отправки в Центр срочный
документ.
Одним из тех, с кем работали в США, был "Звук" - Яков Голос, человек уникальный,
находившийся на подозрении и под наблюдением ФБР и даже осужденный условно за
нарушение закона "О регистрации иностранных агентов" и в то же время
умудрявшийся приносить огромную пользу нелегальной разведке. Достаточно сказать,
что всего за несколько месяцев он смог достать десять чистых бланков,
необходимых для получения паспортов, с подписями и печатями, более семидесяти
свидетельств о натурализации, двадцать семь свидетельств о рождении. Он привлек
к работе в разведке около двух десятков человек, в том числе "Брайена",
сотрудника одного из ключевых министерств, "Олфсена", дававшего информацию по
вопросам вооружения, "Ронда", занимавшего ответственный пост в правительственном
учреждении и принесшего особенно много пользы в годы
ВАСИЛИЙ ЗАРУБИН
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
войны. 25 ноября 1943 года Голос скоропостижно умер от разрыва сердца. У
Зарубиных осталось еще немало помощников и верных друзей в США, но потеря Якова
была невосполнимой, ведь с его смертью была утрачена связь и с теми, с кем она
поддерживалась только через него.
Но работу требовалось продолжать. Конечно же, они помнили о главной задаче,
поставленной Сталиным. Сразу по приезде через "Звука" и других агентов прежде
всего проверили сведения о "правительстве Керенского". Выяснилось, что сам
Керенский - уже политический труп, реальной силы за ним нет, и люди, поднимавшие
вопрос о его возможном использовании, авторитетом у Рузвельта не пользуются
Сталин, всегда опасавшийся соперников, мог вздохнуть спокойно.
Через того же "Звука", его людей, а также агентуру и заведенные ранее связи в
еврейских кругах удавалось оказывать влияние на многих весьма авторитетных лиц в
американском правительстве, в том числе в окружении президента, в пользу
Советского Союза Вступление США в войну на стороне союзников и оказываемая ими
помощь Советской России явились наглядным тому примером
Работа Зарубина была архисложной И все-таки он справлялся с ней. Но в 1942-1943
годах появились новые аспекты этой работы - на первый план стала выходить
атомная тематика. Зарубин и "Вардо" установили связи в научных кругах. Но теперь
требовались новые подходы, новые люди, знакомые с проблемой. К тому же семье
Зарубиных не удалось поработать на этом направлении в полную силу. В 1944 году
они были неожиданно отозваны в Москву.
Василий и Лиза терялись в догадках Они вроде бы успешно выполняли поставленные
задачи, создали перспективные заделы для дальнейшей работы. Не произошло ни
одного провала, конспирация соблюдалась тщательно. Кстати, о том, что Лиза -
разведчица, ФБР узнало лишь в 1945 году, после предательства шифровальщика
Гузенко. В чем же дело?
Все выяснилось лишь по возвращении в Москву. Оказалось, что их отозвали для
проверки - сотрудник резидентуры Миронов в письме на имя Сталина обвинил
Зарубина в сотрудничестве с американскими спецслужбами Миронов с упорством и
скрупулезностью шизофреника (каковым, как выяснилось, и оказался) следил за
встречами Зарубина с его агентами и источниками информации, объявив их всех
агентами ФБР. Проверка Зарубиных заняла полгода, обвинения были полностью
отметены. Миронов предстал перед судом, и от тюрьмы его спасло лишь заключение
судебно-психиатрической экспертизы, признавшей его невменяемым.
Но была еще одна причина отзыва Зарубина. Наступал атомный век, а для разведки -
век погони за тайной атомного оружия, и на пост резидента требовался человек,
знакомый с техникой и настроенный на нужную волну. Требовалась "смена караула".
После окончания проверки Зарубин получил ответственный пост заместителя
начальника разведки. Лиза еще несколько лет работала, выполняла отдельные
поручения в стране и за рубежом. После выхода в отставку обучала молодых
разведчиков Словом и делом помогала своей старой соратнице Китти Харрис, которая
одиноко доживала свой век в городе Горьком.
Василий Михайлович Зарубин скончался в 1972 году, Елизавета Юль-евна пережила
его на пятнадцать лет.
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
ЮРЕК ФОН СОСНОВСКИЙ
(ок. 1908-1945?)
- Это возмутительно! - негодовал полковник Гудериан, будущий генерал-полковник
германской армии. - Секретнейшие документы моего отдела, о деталях которых не
знают даже в других отделах Генерального штаба, оказывается, уплывают за
границу, в Польшу, в штаб нашего потенциального противника! Где же была наша
хваленая контрразведка?
- Полковник, - прервал его начальник Генштаба генерал Холь-ман, - верьте, что
даже сам фюрер обеспокоен не меньше вашего и примет серьезные меры. Что же
касается контрразведки, то именно она вскрыла это дело и прервала утечку
секретных сведений.
- Но то, что уже ушло, раскрывает наши планы, нашу стратегию. Вся моя работа
пошла насмарку!
- Поверьте мне, старику, противник да и любое руководство самого высшего ранга в
любой стране не всегда верит и правильно оценивает документы, доставленные
разведкой. Тем более такие документы. То, что вы делаете, настолько необычно,
что этому не поверят. Так что спокойно продолжайте работать. Можете идти.
Гудериан отдал честь, четко повернулся и вышел. Вернувшись к себе в отдел, велел
секретарю никого к нему не пускать, а по телефону соединять только с
начальством. Сел за стол. Надо было обдумать все, что произошло, и все, что
предстоит сделать, чтобы исправить случившееся.
Не так давно закончилась Первая мировая война. Большинство прошедших ее
генералов и офицеров не могло избавиться от сознания того, что и следующая,
которая неизбежно приближалась, будет носить тот же позиционный характер:
огромные армии, по горло зарытые в землю, укрепления из бетона и стали,
безнадежные, чреватые миллионными потерями штурмы крепостей, ничтожные
продвижения по одному-два километра в месяц по пропитанной кровью земле...
Но среди молодых офицеров уже появились теоретики новой, танковой войны. Эта
теория родилась на полях Гражданской войны в России, где конные бригады,
корпуса, армии устремлялись в прорывы, совершали тысячекилометровые молниеносные
по тем временам рейды по тылам противника, захватывали города и решали исход
сражений. Воображение рисовало картину таких же рейдов, но не конных, а танковых
соединений. В России теоретиком такой войны стал Тухачевский, в Германии -
Гудериан, впоследствии генерал-полковник, автор знаменитой книги "Внимание -
танки!"
И пока французские генералы и инженеры трудились над созданием "непробиваемой"
"линии Мажино" вдоль границы с Германией, а германские планировали сооружение
аналогичной "линии Зигфрида" на границе с Францией, в недрах германского
генштаба, в секретном отделе полковника Гудериана, созревали планы молниеносной
танковой войны.
Прослышавшая что-то об этих планах, но не знавшая ничего ни об их сути, ни о
содержании, польская разведка решила любой ценой добыть их.
Одним из польских разведчиков, прибывших в Германию в 1934 году, был лейтенант
Гриф-Чайковский. Но он, то ли по глупости, то ли из
ЮРЕК ФОН СОСНОВСКИЙ
меркантильных соображений, встал на путь предательства - он сам явился в
германскую контрразведку, признался, что является польским разведчиком, и
предложил свои услуги. Конечно же, его решили использовать для передачи
дезинформации.
Вскоре Рихард Протце, начальник контрразведывательной службы военной разведки
Германии, которую возглавлял адмирал Канарис, вручил Гриф-Чайковскому фотопленки
с материалами, якобы добытыми в Шестом инспекционном отделе Генштаба,
возглавляемом полковником Гудерианом. Вслед за этим были переданы и другие
"документы". Лейтенант добросовестно относил их польскому резиденту, а тот
переправлял в Варшаву.
Примерно в это же время в Берлине появился отставной капитан польской армии Юрек
фон Сосновский. Была ли приставка "фон" придумана им
для вящего впечатления, или действительно в нем текла дворянская немецкая кровь,
история умалчивает. Так или иначе, высокий, красивый, элегантный, к тому же,
судя по всему, обладавший немалым состоянием капитан сразу стал вхож в
берлинское общество. Его успеху, особенно у женщин, способствовала и
романтическая история его отставки и отъезда из Польши.
- Ах, Ядвига! Это такая красавица, ради которой я был готов на самые большие
безумства. Она - жена командира полка, я - скромный офицер. Но однажды, когда
полк отправился в лагеря, меня оставили комендантом зимних квартир. Тогда-то все
и произошло. Наше сумасшедшее счастье длилось два месяца. И однажды ночью
командир полка прискакал домой. Вы можете только представить себе сцену, которая
произошла при этом. Ах, Ядвига, Ядвига! Она, бедняжка, металась как овечка между
двумя тиграми. В итоге была назначена дуэль. Но узнавший о ней командир дивизии
приказал мне немедленно подать в отставку и уехать из страны. Все произошло в
глубокой тайне, и даже ни один офицер в полку не узнал о причинах моего
внезапного отъезда. Ах, Ядвига, Ядвига!
Юрек только вздыхал, женщины дружно и горестно кивали головами, сожалея о том,
что из-за них никто стреляться не собирается.
Существует и другая версия появления Юрека в Берлине. Сын известного юристамеждународника
из Варшавы, он выбрал себе военную карьеру. Стал блестящим
кавалерийским офицером, крепко сбитым, стройным, первоклассным атлетом, получал
призы на международных теннисных соревнованиях и был великолепным наездником,
поэтому ему и предоставили отпуск для подготовки к Олимпийским играм 1936 года в
Берлине, где он должен был представлять Польшу в соревнованиях по верховой езде.
Собственно говоря, одна версия не исключала другую.
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
Вечеринки в доме Сосновского стали модными. Светская публика, офицеры, видные
адвокаты, промышленники считали за честь посетить дом отставного капитана, где
он был душой общества. У него появились фаворитки, и первой из них стала фрау
Бенита фон Фалькенгейн. Вместе они посещали ночные клубы, театры, скачки.
Баронесса Бенита фон Берг происходила из старинного рода Цоллен-копфенАльтенклинген,
который поставлял на службу Германии воинов и придворных со
времен тевтонских королей. Тридцатичетырехлетняя черноволосая красавица являла
собою яркий тип "роковой женщины". Воспитанная гувернантками и закончившая школу
в Швейцарии, она часто посещала Англию в качестве гостьи титулованных семейств.
Была прекрасной наездницей, чемпионкой любительского тенниса и признанным
художником-акварелистом. В девятнадцать лет Бенита вышла замуж за майора графа
Курта фон Фалькенгейн, сына кайзеровского фельдмаршала, который в 1914 году
захватил Сербию и Румынию и нанес тяжелые поражения России. Курту Фалькенгейну
светило прекрасное будущее в Третьем рейхе. Он смирился с нацистской идеологией
и воспринял ее. Единственным препятствием в карьере с
...Поділитися у соцмережах
