Жанр: Энциклопедия
Сто великих разведчиков
...редвоенные годы, но
накануне войны она имела особо важное значение. Трудно отделить в сводках нашей
разведки информацию Шульце-Бойзена ("Старшины") и Харнака ("Балтиец", затем
"Корсиканец").
Вот всего несколько выписок из их сообщений:
"9.06.41. "Старшина". На следующей неделе напряжение в русском вопросе достигнет
наивысшей точки, и вопрос о войне будет окончательно решен... Все
подготовительные мероприятия должны быть закончены к середине июня..."
"11.06.41. "Старшина". В руководящих кругах германского министерства авиации
утверждают, что вопрос о нападении на СССР окончательно решен... 15 июня Геринг
должен выехать на новую штаб-квартиру".
"16.06.41. "Старшина". Все военные мероприятия по подготовке вооруженного
выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ждать в любое
время..."
"Корсиканец": "В Министерстве хозяйства... выступал Розенберг (один из главарей
Третьего рейха. - Авт.), который заявил, что понятие "Советский Союз должно быть
стерто с географической карты".
Сведенные в единые таблицы, их донесения были подобны набату, который
предупреждал о неизбежности скорой войны. К сожалению,
ХАРРО ШУЛЬЦЕ-БОЙЗЕН
343
набат не был услышан, или услышан, но проигнорирован (см. очерк об A.M.
Короткове).
Бывший начальник внешней разведки П М. Фитин в своих записках вспоминал о том,
как 17 июня 1941 года он вместе с наркомом доложил Сталину о поступившей от
"Старшины" информации. "Сталин, не поднимая головы, сказал: "Прочитал ваше
донесение... Выходит, Германия собирается напасть на Советский Союз?.. Что за
человек, сообщивший эти сведения?" Мы были готовы к ответу на этот вопрос, и я
дал подробную характеристику источнику: "...близок нам идеологически, работает в
министерстве воздушного флота и очень осведомлен... У нас нет основания
сомневаться в правдоподобности его информации". Сталин, подойдя к своему
рабочему столу и повернувшись к нам, произнес: "Дезинформация! Можете быть
свободны".
О деятельности берлинской "Красной капеллы" до войны, поступившей от нее
информации и реагировании на нее Сталина рассказано и написано довольно много. И
почти ничего не рассказывается о том, что успели сделать Шульце-Бойзен, Харнак и
их друзья после начала войны и до своей гибели. Даже солидная германская
энциклопедия "Брокгауз и Ефрон" статью "Красная капелла" завершает словами: "Ее
роль в ходе и результатах войны не определена".
Но это не так. Шульце-Бойзен сообщил в Москву о планах немецкого командования на
осень и зиму 1941 года, в частности, о том, что наступать на Ленинград оно не
собирается, стремясь задушить город в кольце плотной блокады. Через него же
стали известны планы немецкого командования на 1942 год, которые предусматривали
наступление в направлении нефтеносных районов Кавказа. Харро сообщил
местонахождение ставок Гитлера, а также проинформировал, что в Пет-само
(Финляндия) немцы захватили советский дипломатический код и что за первые месяцы
войны немецкие ВВС понесли значительные потери.
Все эти сведения были переданы в Москву не непосредственно из Берлина, а через
радистов бельгийской "Красной капеллы" (см. очерк о Л. Треппере).
Так как радиосвязь с Берлином была потеряна, туда направили двух агентоврадистов
из числа немецких военнопленных, но оба они попали в руки гестаповцев.
Альберт Хесслер отказался работать с ними, Роберт Дарт дал согласие.
Кольцо вокруг "Красной капеллы" сжималось, и гестапо сумело выйти на ШульцеБойзена.
Его молодой друг, радиопеленгаторщик, сообщил ему об этом. ШульцеБойзен
хотел предупредить всех своих товарищей, но не успел этого сделать. 31
августа 1942 года он был арестован в своем кабинете, на его место сел
гестаповец, который стал фиксировать все телефонные звонки. Вскоре у гестапо в
руках был список связей Шульце-Бойзена.
Начались массовые аресты. К концу сентября только в Берлине было арестовано
около семидесяти, в конце ноября больше сотни человек.
Гитлер, выслушав доклад Гиммлера о "Красной капелле", пришел в ярость: "Если бы
не русские шпионы, мы бы давно разбили их армию... Эти заговорщики дорого
заплатят за то, что нанесли удар в спину вермахта!"
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
Допросы арестованных проводились в особом режиме, с применением пыток и
избиений.
Харро Шульце-Бойзен, как и другие антифашисты, вел себя мужественно, даже по
утрам делал зарядку. Он злил этим своих охранников, и они орали: "Послушай,
Харро, до следующей олимпиады все равно не доживешь!"
В последнем слове обвиняемые заявили, что действовали сознатель- " но, в
интересах Германии. Большинство из них было приговорено к смертной казни:
мужчины к виселице, женщины к гильотине. Были повешены тридцать один мужчина и
обезглавлены восемнадцать женщин. Семь человек покончили с собой во время
следствия, семь были отправлены в концлагеря, двадцать пять - на каторгу, восемь
- на фронт, несколько человек расстреляно.
Харро и Либертас Шульце-Бойзен, а также Арвид Харнак были сразу же приговорены к
смертной казни, а жена Харнака Милдред и графиня Эрика фон Брокдорф - к
тюремному заключению. Узнав об этом, Гитлер в ярости велел пересмотреть
приговор. Милдред и Эрика также были казнены.
В тюрьме Плетцензее, где происходили эти казни, сейчас хранится копия протокола,
из которого видно, что нож гильотины падал точно каждые три минуты. Но больше
поражают счета, выставленные родственникам казненных: "За доставку к месту казни
- столько-то", "За веревку...", "За услуги (!) палача...", "За уборку
помещения..." и т.д. Счета были оплачены!
В 1969 году тридцать два участника немецкого Сопротивления и борьбы с фашизмом
были награждены орденами и медалями Советского Союза. Двадцать девять из них
посмертно. В их числе Харро Шульце-Бойзен, Арвид Харнак и еще пятнадцать членов
их групп.
Родители Харро капитан-лейтенант Эрих Эдгар Шульце и мать Мария Луиза Бойзен
надолго пережили своего сына и умерли в 1974 и 1972 годах.
ИЛЬЗА ШТЁБЕ
(1911-1942)
Одной из советских военных резидентур в фашистской Германии ру-1 ководила
молодая миловидная женщина Ильза Штёбе, носившая псев-, доним "Альта" (точнее
"Альте" - "Старушка", что долгое время сбива- i ло с толку гестаповских ищеек).
Она родилась в Берлине, в рабочей семье, 17 мая 1911 года. Окончие школу,
приобрела специальность секретаря-машинистки. Некоторое вре-1 мя работала в
издательском концерне, а затем перешла в газету "Берли-j нер Тагенблат". Совсем
юную девушку, заметив ее способности, послал* корреспондентом в Чехословакию,
откуда перевели в Польшу. Там познакомилась с членом компартии Германии и
агентом Разведупра Красной армии Рудольфом Херрнштадтом.
Это был человек с интересной судьбой, которая выйдет за рамки нашего
повествования, но все же... Сын преуспевающего адвоката и сам
ИЛЬЗА ШТЁБЕ
адвокат, он в 1924 году вступил в компартию Германии, в 1930 году был завербован
советской военной разведкой, получив псевдоним "Арвид". В 1932 году работал
корреспондентом в Варшаве, а с 1933 года в Москве, где получил советское
гражданство. Тогда же по заданию Разведупра "встал на позицию крайнего
антикоммунизма". За это он вместе с четырьмя другими немецкими журналистами был
выслан из СССР в ответ на то, что советских журналистов не допустили в зал суда
во время лейпцигского процесса над "поджигателями рейхстага". По возвращении в
Германию его направили в качестве журналиста в Варшаву. Там он пользовался
большим уважением не только как герой и мученик, пострадавший от большевиков, но
и как отличный специалист своего дела, знаток Польши и местных традиций. К нему
обращались за советом посол Германии фон Мольтке, ответственные сотрудники
посольства.
Но Херрнштадта отличало не только умение налаживать контакт с нацистскими
чиновниками. Он был прирожденным вербовщиком. Во всяком случае, трое из
завербованных им агентов вошли в историю разведки.
Герхард Кегель родился в 1907 году в Верхней Силезии в семье железнодорожника. В
1930 году, еще будучи студентом, вступил в немецкий комсомол, в 1931 году стал
членом компартии Германии. Получив экономическое образование, в 1933 году был
назначен заведующим экономическим отделом бреслауской гаеты "Последние
известия". Когда Гитлер пришел к власти и началось преследование коммунистов,
ему удалось уцелеть благодаря высокому уровню конспирации. В качестве
корреспондента он был послан в Варшаву. Там встретился с Херрштадтом, который
привлек его к работе в советской разведке. Кегель получил псевдоним "ХВС". Для
закрепления своих позиций в мае 1934 года вступил в НСДАП, что позволило ему при
помощи Херрштадта устроиться на работу в германское посольство.
Еще одним "крестником" Херрштадта стал Рудольф фон Шелия. Этот человеком был из
совершенно другой среды, и подход к нему нужен был иной. Фон Шелия происходил из
аристократического рода: отец его был крупный силезский помещик-дворянин, мать -
дочь фон Миккеля, министра финансов в кабинете Бисмарка. Он родился в 1890 году,
имел степень доктора права, во время Первой мировой войны служил кавалеристом,
затем стал профессиональным дипломатом. Служил в Праге, Константинополе, был
вице-консулом в Катовицах. В 1932 году получил назначение в германское
посольство в Варшаве. Большой карьеры не сделал: к сорока двум годам был всего
лишь секретарем посольства. Карьере мешали две его страсти - азартные игры и
женщины. К тому же это требовало много денег, и даже его доходы плюс доходы его
жены, дочери крупного промышленника, не покрывали его расходов. Он позволял себе
некоторое аристократическое свободомыслие - крайне отрицательно
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
отзывался о министре иностранных дел И. фон Риббентропе, называя его
"коммивояжером по продаже шампанских вин", и вообще недолюбливал "мелких
лавочников", пришедших к власти.
- Я ненавижу свою жизнь в Польше, - не раз жаловался фон Шелия Херрнштадту.
"С первого дня нашего знакомства, - докладывал в Центр "Арвид", - Шелия
информирует меня обо всем, что ему кажется важным. Это и политическая
информация, и личные интриги, и денежные истории, и его собственные конфликты с
женой и прислугой... Документы, которые меня интересуют, он или прочитывает
вслух, или разрешает мне читать их самому. Так как он сознает, что нарушает этим
свои служебные обязанности, то обычно говорит: "Возьмите в руки газету для
предосторожности. Если кто войдет, прикройте ею телеграммы".
"Арвид" обратил внимание на то, что Шелия, при всем кажущемся легкомыслии,
неглупый и грамотный дипломат, хороший аналитик, умеет вызвать людей на
откровенность.
По рекомендации Центра "Арвид" вербовку Шелии построил на меркантильном
интересе. Тот, хотя и не высказав особого энтузиазма, согласился на
сотрудничество. Забегая вперед отметим, что информация фон Шелия (его
псевдонимом стал "Ариец") была настолько ценной, что в феврале 1938 года на его
счет в швейцарском банке Разведупром Красной армии было переведено шесть с
половиной тысяч долларов, одна из самых крупных сумм, выплаченных до начала
Второй мировой войны.
Новые обязанности заставили фон Шелия пересмотреть свое поведение. Он стал
осторожнее в выражениях, добросовестнее относиться к работе. В 1933 году во
время поездки в отпуск в Берлин стал членом НСДАП. Это способствовало его
повышению - он получил чин действительного советника МИДа.
И, наконец, Ильза Штёбе - звездный успех вербовщика "Арвида". Ее вербовка не
представляла никакой трудности: она была товарищем Хер-рнштадта по партии и его
единомышленником.
Таким образом, к 1934 году в германском посольстве в Варшаве сложилась целая
резидентура. Ее главой вначале был Херрнштадт, затем после его отъезда в Москву
ее возглавила Ильза Штёбе. У нее на связи, не считая Кегеля и Шелии, было шесть
агентов. Но это произошло уже после нападения Германии на Польшу.
Накануне войны, в августе 1939 года, заслуги фон Шелия наконец были отмечены
начальством. Его перевели в информационный отдел МИДа Германии. "Арвид"
предупредил "Арийца", что связь с ним будет поддерживать "Альта".
Но Ильза не смогла сразу устроиться на работу в Берлине. Какое-то время ей
пришлось жить в Бреслау. В сентябре 1939 года сотрудник Раз-ведуправления Н.
Зайцев получил задание отыскать Ильзу и установить с ней связь. Он выехал из
Берлина в Бреслау. Сначала разыскал мать Иль-зы. Та назвала адрес дочери.
Трудность заключалась в том, что не было установлено пароля для встречи, и нужно
было назвать несколько паролей, чтобы убедить Ильзу признать нашего разведчика.
Но Ильза поверила ему сразу же, как только он назвал пароль встречи с нашим
человеком в Польше. Зайцев и Штёбе прошлись по пустынИЛЬЗА
ШТЁБЕ
ным окраинам Бреслау. Она рассказала, что скоро получит разрешение на жительство
в Берлине и переедет туда.
Разведчики договорились о способах связи и, условившись о новых встречах,
расстались.
В начале марта 1940 года Ильза Штёбе при помощи фон Шелии получила место в
пресс-службе МИДа и поселилась в Берлине. Теперь их встречам ничто не мешало.
Однако сам Шелия чуть было не впал в немилость. Его подвела болтливость. Кто-то
донес начальству о его "недостойном для германского дипломата" сочувствии
полякам. От него потребовали объяснений по "польскому вопросу". Чтобы "искупить
вину", он принялся вместе с бывшим послом фон Мольтке составлять "Белую книгу" о
причинах германо-польской войны. Естественно, она была составлена в духе "идей"
и высказываний нацистских главарей. Когда Риббентроп ознакомился с ней, то не
только простил фон Шелия, но даже намекнул на возможность его назначения на
высокую должность в Будапеште.
Но для Ильзы Штёбе отъезд фон Шелия означал бы утрату очень серьезного источника
информации, и она отговорила его от этой затеи. К тому же вскоре он был назначен
на новую должность в аппарате МИДа.
Надежным помощником Ильзы Штёбе был Герхард Кегель. Благодаря своему положению,
он мог получать важную информацию. Еще в марте 1939 года сотрудник Риббентропа
Клейст заявил, что "в ходе дальнейшего осуществления германских планов война
против Советского Союза остается последней и решающей задачей германской
политики". Позже германский военный атташе в Польше Хишер рассказал Кегелю о
приеме у Гитлера и его указаниях касательно тайной подготовки внезапного
нападения на Польшу. У Кегеля было много бесед и с послом фон Мольтке.
Но вскоре после переезда в Берлин Ильзе пришлось расстаться и с ним. Герхард
Кегель, работавший в отделе торговой политики МИДа, получил новое, важное
назначение. Вначале его включили в состав германской торговой делегации,
выехавшей в конце 1939 года в СССР, а по прибытии в Москву оставили на работе в
посольстве.
От него советские спецслужбы получали ценную информацию о том, что происходило в
посольстве. От него поступали сообщения о настроениях и разговорах посла фон
Шуленбурга, военного атташе генерала Ке-стринга и советника Хильгера. Все они
выступали против войны с Советским Союзом, полагая, что она гибельна для
Германии.
Кегель сообщил, что 30 апреля 1941 года Шуленбург после поездки в Берлин и
беседы с Гитлером объявил своим ближайшим друзьям: "Жребий брошен, война - дело
решенное!"
Шуленбург, Кестринг и Хильгер подготовили на имя фюрера меморандум, в котором
подчеркивали: война против Советского Союза выиграна быть не может и, более
того, способна привести Германию к гибели. Шуленбург лично отвез этот меморандум
в Берлин, но Гитлер не соизволил даже принять его.
А вскоре в Москву заявились два гостя. Один из них, Вальтер Шеллен-берг, - под
видом представителя германской химической промышленности. Начальник внешней
разведки гитлеровской Германии изучал советский военный и экономический
потенциал, готовность СССР к войне.
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
Вторым гостем был полковник Кребс, замещавший с середины марта до начала мая
1941 года генерала Кестринга. Это был тот самый Кребс, который накануне падения
Берлина, уже в звании генерала и последнего начальника германского Генерального
штаба, явится к генералу Чуйкову с просьбой о мирных переговорах. После того как
Чуйков заявит ему, что речь может идти лишь о полной капитуляции, Кребс вернется
в свой бункер и застрелится.
Пока же он присутствовал на первомайском параде Красной армии и воочию мог
убедиться в ее силе, но не поверил этому, о чем поделился с Кегелем, а последний
с сотрудником Разведуправления К.Б. Леонтьевым, которого он знал как Павла
Ивановича Петрова.
Накануне войны Кегель был свидетелем срочного отъезда на родину семей
сотрудников посольства и других немцев, находившихся в СССР. А 21 июня он видел,
как во дворе посольства жгли архивы и прочие важные документы. Это было явным
свидетельством предстоящего начала войны, и об этом Кегель немедленно доложил
Леонтьеву, а тот - выше по инстанции. Но где затерялась эта информация?
После начала войны Кегель вместе с другими сотрудниками посольства выехал в
Берлин. По дороге в Серпухове (или в Курске) Леонтьев сумел проникнуть в поезд,
сунуть ему в руку записку с условиями связи со Штёбе.
Теперь вернемся к "Альте" и "Арийцу". Информация, поступавшая от них, была
исключительно важной. Она касалась перемещения немецких войск, дипломатической
переписки, сведений об успехах немецких дешифровалыциков и т.д. О том, как
оценивались данные фон Шелии, свидетельствует тот факт, что в феврале 1941 года
Ильза вручила ему пакет с тридцатью тысячами марок.
Штёбе передавала в Москву полученные от фон Шелии и других агентов сведения
через легального резидента Разведуправления в Берлине полковника Н.Д. Скорнякова
("Метеора"). Вот некоторые из них:
Начальнику Разведуправления
Генштаба Красной армии 29 сентября 1940 года
"Ариец" провел беседу с Шнурре (руководитель хозяйственной делегации немцев в
СССР). Шнурре передал:
"1. Налицо существенное ухудшение отношений СССР с немцами.
2. По мнению многочисленных лиц, кроме министерства иностранных дел, причинами
этого являются немцы.
3. Немцы уверены, что СССР не нападет на немцев.
4. Гитлер намерен весной разрешить вопросы на востоке военными действиями.
Метеор".
Начальнику Разведуправления
Генштаба Красной армии 29 декабря 1940 года
"Альта сообщила, что Ариец от высокоинформированных кругов узнал о том, что
Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР. Война будет объявлена в марте
1941 года.
Дано задание о проверке и уточнении этих сведений.
Метеор".
Начальнику Разведуправления
Генштаба Красной армии 4 января 1941 года
"Альта запросила у Арийца подтверждение правильности сведений о подготовке
наступления весной 1941 года. Ариец подтвердил, что эти свеИЛЬЗА
ШТЁБЕ
дения он получил от знакомого ему военного лица, причем это основано не на
слухах, а на специальном приказе Гитлера, который является сугубо секретным и о
котором известно очень немногим лицам.
В подтверждение этого он приводит еще некоторые основные доводы:
1. Его беседы с руководителем Восточного отдела МИД Шлиппе, который ему сказал,
что при посещении Молотова... единомыслия не было достигнуто ни по одному
важному вопросу.
2. Подготовка наступления против СССР началась много раньше, но одно время была
несколько приостановлена, так как немцы просчитались с сопротивлением Англии.
Немцы рассчитывают весной Англию поставить на колени и освободить себе руки на
войне (типичный пример гитлеровской дезинформации, которую он распространял даже
среди окружения. - Прим. автора).
3...Гитлером враждебные отношения не были изменены. 4. Гитлер считает:
а) состояние Красной армии именно сейчас является настолько низким, что весной
он будет иметь несомненный успех,
б) рост и усиление германской армии продолжается. Подробное донесение Альты по
этому вопросу - очередной оказией. Метеор".
Огромное нервное напряжение Ильзы не прошло бесследно. У нее обострилась болезнь
почек и печени. Ей пришлось дважды съездить в Карлсбад, но болезнь так и не
удалось вылечить. В письме к Херрнштад-ту в Москву она сетует, что часто по
ночам, когда остается одна и подступают дикие, ужасные боли, ей становится
страшно и за себя и за то, что из-за болезни она не сможет продолжать работу.
Ей пришлось уйти из МИДа. В начале 1941 года она перешла на должность начальника
отдела заграничной рекламы дрезденского химического концерна "Лингерверке". Но
оказалось, что у нее появилась еще одна, более интересная возможность получать
информацию помимо той, что поставлял Ариец. Примером этого служит следующее
важнейшее сообщение.
"28 февраля 1941 года.
...Посвященные военные круги по-прежнему стоят на той точке зрения, что
совершенно определенно война с Россией начнется уже в этом году.
Подготовительные мероприятия для этого должны быть уже далеко продвинуты вперед.
Большие противовоздушные сооружения на востоке явно показывают на ход будущих
событий. ("Ариец" не знал по этому поводу ничего конкретного. Он сообщил,
однако, что бомбоубежища, которые расположены по всей Германии, на востоке могли
бы быть предназначены для защиты от русских, а не английских самолетов.)
Сформированы три группы армий под командованием маршалов Бока, Рундш-тедта и
Риттера фон Лееба. Группа армий "Кенигсберг" должна наступать в направлении
Петербург, группа армий "Варшава" - в направлении Москва, а группа армий "Позен"
- в направлении Киев. Предполагаемая дата начала действий якобы 20 мая.
Запланирован, по всей видимости, охватывающий удар в районе Пинска силами ста
двадцати немецких дивизий. Подготовительные мероприятия, например, привели к
тому, что говорящие по-русски офицеры и унтер-офицеры распределены по штабам.
ш
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
Гитлер намерен вывезти из России около трех миллионов рабов, чтобы полностью
загрузить производственные мощности... Он намерен разделить российского колосса
якобы на двадцать - тридцать различных государств, не заботясь о сохранении всех
экономических связей внутри страны.
Информация о России принадлежит человеку из окружения Геринга. В целом она имеет
чисто военный характер и подтверждается военными, с которыми разговаривал
"Ариец".
Альта".
Следует обратить внимание, что это первое точное сообщение разведки о
направлении предстоящих немецких ударов.
22 июня 1941 года персонал советского посольства был лишен возможности
передвигаться по городу, и таким образом разведчики потеряли связь с агентурой.
Как известно, лишь А. Короткову, сотруднику внешней разведки НКВД, удалось
выехать в город и встретиться с агентами из "Красной капеллы". Агентура военной
разведки осталась без связи.
Резидентура "Альты" имела в своем распоряжении радиопередатчик и радиста К.
Шульце. Первые месяцы после начала войны, пока передатчик работал, он передавал
информацию в Центр. Осенью 1941 года ему удалось установить связь с Г. Коппи,
радистом резидентуры НКВД, которой руководили А. Харнак ("Корсиканец"), X.
Шульце-Бойзен ("Старшина") и А. Кукхов ("Старик"). Однако и Коппи утратил связь
с Москвой, так как его передатчики сломались. Радисты совместными усилиями
пытались починить их, но безуспешно.
То, что произошло дальше, описано в книгах и статьях, посвященных "Красной
капелле".
Обеспокоенные молчанием своих радиостанций, руководители внешней разведки НКВД и
ГРУ договорились о сотрудничестве. Приказы об этом были подписаны 11 сентября
1941 года, all октября ушла телеграмма руководителю нелегальной брюссельской
резидентуры А. Гуревичу ("Кенту"), с предложением выехать в Берлин и наладить
связь.
Он встретился с Шульце-Бойзеном, взял последние разведданные, передал К. Шульце
новые шифры. Но починить передатчики оказался бессилен.
Вернувшись в Брюссель, Гуревич передал в Центр полученную информацию. Но
непрерывная многочасовая работа его радистов 21, 23, 25, 26, 27 и 28 ноября 1941
года привела к тому, что они были запелегованы и захвачены. Сам Гуревич тогда
чудом избежал ареста, но гестаповцы захватили шифрованные тексты передававшихся
радиограмм, которые радисты не успели уничтожить. Правда, немцам только к
августу 1942 года удалось расшифровать телеграмму от 11 октября 1941 года с
адресами лиц, которых Гуревич должен был посетить в Берлине.
Использование резидентуры "Кента" было не единственным способом, которым
пытались установить связь с резидентурой "Альты".
В апреле 1942 года с Шульце установил контакт агент стокгольмской резидентуры
"Адам". Радист доложил, что радиостанции не работают из-за неисправности и
отсутствия батарей питания.
В Москве было принято решение забросить в Германию двух агентов-парашютистов с
рациями. Им надлежало связаться с группами "СтарИЛЬЗА
ШТЁБЕ
шины" и "Альты" и наладить радиосвязь. 5 августа 1942 года они высадились в тылу
у немцев в районе Брянска.
Один из них, Альберт Хесслер, должен был установить связь с радистом Шульце или
членами группы Шульце-Бойзена семьей Шумахеров. Ему удалось это сделать, и
вместе с радистом Коппи он принялся ремонтировать радиопередатчик.
Другому, Барту, поручалось установить контакт с агентом Неманом ("Брайтенбах"),
работавшим в гестапо. Но к этому времени само гестапо уже вышло на их след.
К августу 1942 года дешифровалыцики гестапо смогли прочесть радиограммы,
захваченные при аресте радистов "Кента". В результате в течение августа -
сентября все члены берлинской "Красной капеллы" были арестованы. 12 сентября
была арестована и Ильза Штёбе.
Барт тоже был захвачен и, не выдержав гестаповских допросов, выдал все, что
знал. Он дал согласие участвовать в радиоигре с Москвой.
8 октября 1942 года он под диктовку офицера гестапо передал в Москву
радиограмму, в которой от имени "Альты" просил выслать деньги и новые инструкции
для ее агента в МИДе, чтобы активизировать его деятельность, ставшую несколько
пассивной.
В Москве эта радиограмма не вызвала каких-либо подозрений. В середине октября в
Восточной Пруссии были сброшены с парашютами агенты ГРУ Эрна Эйфлер и Генрих
Коенен (Вильгельм Феллендорф). Под видом солдата-фронтовика, направляющегося в
отпуск, Коенен прибыл в Берлин с задачей установить связь с "Альтой" и
...Поділитися у соцмережах
