Жанр: Энциклопедия
Сто великих разведчиков
...вольческой армии вписалась в ее жизнь: поход на
Москву, успехи и поражения, новороссийская катастрофа, Крым, Северная Таврия,
непрерывные бои. Как многие в то время, Мария перенесла и тиф, сначала в седле,
а потом в подводе в обозе полка.
Она стала еще более жестокой. С дикой, бешеной злобой казнила захваченных в плен
красноармейцев, сама расстреливала их из пулемета и заслужила прозвище "Бешеной
Марии".
Но всему приходит конец. В кавалерийской атаке полковник Захарченко был тяжело
ранен и умер на ее руках. Почти прямо от его могилы она снова пошла в бой, в
котором искала забвения либо смерти.
В одном из последних боев, в ноябре 1920 года, Мария была ранена, отбилась от
полка и с отмороженными руками и ногами с трудом добралась до Керчи, где попала
на последний пароход, уходивший в Константинополь.
Далее началась унылая жизнь, через которую прошли тысячи эмигрантов, офицеров
Белой армии. Печально известное "Галлиполийское сидение", голод, холод,
безденежье, а главное - полное отсутствие надежды на что-то - то ли на новую
успешную войну против большевиков, то ли на человеческое устройство в этом
треклятом эмигрантском мире.
С кавалерийским эшелоном Мария осенью 1921 года попадает в Сербию. Снова борьба
за жизнь, за кусок хлеба, и мечты о новом походе... С
ill
248
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
этими мечтами она пробирается на север, в Германию. У нее есть возможность
поехать в Париж, куда ее зовут друзья ее дяди, генерала Ку-тепова. Но она
остается в Берлине, потому что он ближе к России, откуда доносятся пока еще
смутные слухи о том, что там набирает силу и консолидируется монархическое
движение, которое может стать боевым и объединяющим центром борьбы за великую,
единую и неделимую Россию.
Еще в Галлиполийском лагере Мария - уже дважды вдова - сошлась с лихим
врангелевским разведчиком, штабс-капитаном Георгием Радко-вичем, и стала его
гражданской женой. Вместе они проделали путь в Сербию, а затем и в Германию.
Радкович, как и Мария, ненавидел новый строй в России, хотя и не был таким
фанатиком, как она. Мария подавляла его своей сильной волей. Он полностью
находился под ее влиянием и к тому же имел присущий многим российским офицерам
недостаток: любил выпить, а в пьяном состоянии устраивал дебоши, за которые она
часто отхлестывала своего Гогу по щекам.
В Берлине, где в эти годы активно действовал "Высший монархический совет" (ВМС),
работа для боевой, желающей попробовать себя в настоящем деле, пары скоро
нашлась. Они получили документы на имя супругов Шульц и ждали приказа
действовать.
Однажды Марию пригласил к себе один из руководителей монархистов Николай
Евгеньевич Марков.
- У Монархического совета есть верный филиал в Москве, - сказал он. - Это
Монархическая организация центральной России - МОЦР. Наша задача: еще раз
убедиться в надежности и возможностях МОЦР и наладить с ней постоянную связь.
Теперь хорошо известно, что МОЦР была легендированной организацией, "созданной"
чекистами, и являлась составной частью игры "Трест", которая велась под
руководством Менжинского и Артузова.
Дзержинский сумел привлечь на свою сторону одного из активных монархистов -
Якушева, который по его заданию практически возглавил МОЦР, отвечая за все ее
зарубежные контакты и перехватив каналы связи отечественных монархистов с
зарубежными.
Заместителем Якушева по финансовым делам стал агент ВЧК, бывший царский офицер
Опперпут (под фамилией Стауниц), человек авантюрного склада, с неустойчивым
характером.
Из Ревеля поступило сообщение, что в Москву направляется супружеская пара Шульц,
имеющая полномочия от самого Кутепова. Они должны прибыть к Стауницу. И Артузов
и Стауниц понимали, что эти люди едут в качестве контролеров, и каждый по-своему
опасался их. В то же время п ^явилась возможность установить через них прямые
связи с Кутеповым и, более того, проникнуть в возглавляемый им РОВС.
Шульцы прибыли с опозданием, изнуренные дорогой и взбудораженные. Своим первым
впечатлением о Марии Стауниц поделился с "напарником", чекистом Зубовым:
- Психопатка, с бледным лицом, судорожно сжатыми губами и широко открытыми
горящими глазами. Призналась, что является племянницей Кутепова и ее настоящая
фамилия Захарченко.
В материалах по делу "Трест" прибывшая пара получила кличку "Племянники". Они
попали в цепкие объятия чекистов, и если раньше Мария
МАРИЯ ЗАХАРЧЕНКО-ШУЛЬЦ
в какой-то степени сама управляла событиями, то теперь, не сознавая этого, она
на какое-то время стала игрушкой в чужих руках.
Она рвалась к активным действиям, к диверсиям, к террору. Чтобы не допустить
этого и как-то занять "Племянников", им нашли дело: сняли для них ларек на
Центральном рынке, где они, торгуя сахарином, одновременно исполняли роль
"почтового ящика" - получали пакеты для "Треста" от сотрудников польского и
эстонского посольств и передавали им пакеты "Треста". Кроме того, Стауниц
поручал Марии шифровку писем, отправляемых за границу. Это была нелегкая,
требующая усидчивости и отнимающая много времени работа, но "Племянников" надо
было не только нейтрализовать, но и заставить действовать на пользу "Треста".
Естественно, было сделано все, чтобы в глазах "Племянников" "Трест" выглядел
мощной, влиятельной, хорошо законспирированной организацией. Это не могло не
произвести впечатления, "Племянники" направили в Париж Кутепову донесение с
восторженным отзывом о работе "Треста". Но в то же время появился и тревожный
сигнал: Стауниц подслушал и пересказал Зубову разговор супругов о том, что
втайне от "Треста" они собираются совершить диверсию. Кроме того, хотя Мария и
направляла через "Трест" восторженные письма Кутепову, у нее сложилось несколько
иное мнение об этой организации. В доверительном разговоре она сказала Стауницу.
- "Трест" должен существовать только до переворота. А когда он произойдет,
вернется Кутепов, который не станет считаться ни с Якушевым, ни с его
идеологией, и наведет в России должный порядок.
Тем временем в Париже произошли важные изменения. Под руководство Кутепова
полностью перешел "Российский общевоинский союз" (РОВС), объединяющий двадцать
пять тысяч белогвардейских офицеров. Поэтому особое значение приобрела роль
Марии Захарченко-Шульц как главной представительницы Кутепова в России. "Тресту"
доверяли и на него делали основную ставку. Доказательством этого послужило
приглашение Якушева и Захарченко в Париж на встречу с Кутеповым. В июле 1925
года через "окно" они перешли границу Польши. До Парижа добрались без помех.
Якушев понравился Кутепову и имел аудиенцию у самого великого князя Николая
Николаевича. Репутация "Треста" была подкреплена.
После возвращения из Парижа Мария Захарченко получила новое задание от
руководства "Треста", не зная, что выполняет задание Артузова.
Дело в том, что руководство ВЧК-ОГПУ приняло решение заманить в СССР давнего
врага советской власти Сиднея Рейли, еще в 1918 году приговоренного к расстрелу
за участие в заговоре Локкарта. Его требовалось обезвредить, так как от общих
слов о борьбе с большевиками он решил перейти к террору и предпринял кое-какие
конкретные шаги.
Мария Захарченко и Григорий Радкович под фамилией супругов Крас-ноштановых
легально выехали за рубеж. Они встретились в Париже с Рейли и ознакомили его с
деятельностью "Треста" как главной опоры контрреволюционных сил в России. Рейли
заинтересовался возможностью использовать "Трест" в своих целях. Правда, Мария
сказала, что "Трест" террором не занимается, но Рейли решил, что нужно иметь
базу и надежных людей, а уж как их привлечь к выполнению своих целей, он и сам
разберется.
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
Из Парижа супруги Красноштановы переехали в Гельсингфорс. От имени "Треста" они
связались с финской разведкой и провели переговоры об организации "окна" на
финско-советской границе. Тем временем велась работа по склонению Сиднея Рейли к
поездке в Москву. Главную роль в ней сыграл Якушев. Марии досталась
вспомогательная: на собственном примере показать, что пересекать советскую
границу вполне возможно и не представляет опасности.
Якушев окончательно убедил Рейли, и в ночь на 26 сентября 1925 года он
отправился в путь. Обстоятельства его ареста и дальнейшая судьба хорошо
известны, напомним лишь, что 5 ноября 1925 года был исполнен приговор,
вынесенный ему в 1918 году.
Исчезновение Рейли вызвало панику.
Мария Захарченко 29 сентября направила Стауницу телеграмму: "Посылка пропала.
Ждем разъяснений". А в письме Якушеву она жаловалась: "Мучительная, щемящая
тоска и полная неизвестность... У меня в сознании образовался какой-то провал...
У меня неотступное чувство, что Рейли предала и убила лично я... Я была
ответственна за "окно"... Для пользы дела прошу взять нас или хотя бы меня на
внутреннюю работу".
Неприятные минуты Марии пришлось пережить, когда в Гельсингфорс приехала жена,
теперь уже вдова Сиднея Рейли. Ее пришлось убеждать, и небезуспешно, в
непричастности "Треста" к гибели Рейли. Она поместила в "Дейли Экспресс"
траурное извещение о смерти мужа, но все время порывалась ехать в Россию, чтобы
отыскать его или его могилу. Мария с трудом отговорила ее.
благодаря принятым мерам доверие к "Тресту" не было подорвано, и вскоре с его
помощью и с участием Марии провели еще одну, на этот раз вполне бескровную
операцию.
В конце 1925 года нелегальную поездку в СССР решил совершить Василий Витальевич
Шульгин, видный монархист, бывший депутат Государственной Думы, один из тех, кто
принял отречение Николая II. Цель его поездки была вполне мирной: отыскать
своего сына, пропавшего без вести во время Гражданской войны. Менжинский и
Артузов решили, что поездка Шульгина под эгидой "Треста" никакого вреда не
принесет, а польза будет велика. Во-первых, подтвердится существование и
реальная сила МОЦР - "Треста", а во-вторых, впечатления Шульгина, его
размышления о том, что он увидел в России в 1925-1926 годах - а это были годы
наибольшего процветания нэпа, - могли бы открыть глаза многим эмигрантам на те
положительные перемены, которые произошли в России.
Шульгину была открыта "зеленая улица" - обеспечено надежное "окно" на границе,
надежное сопровождение по всему маршруту, интересные встречи.
Перед поездкой Шульгин отрастил седую бороду, а в Киеве попробовал ее выкрасить,
но из-за скверной краски она оказалась красно-зеленой. Пришлось бороду сбрить.
(Этот случай описан Ильфом и Петровым в "Двенадцати стульях" в эпизоде, когда
волосы, выкрашенные Во-робьяниновым, приобрели зеленый цвет )
4 января 1926 года Шульгин приехал в Москву, и его поселили в Лосиноостровской,
на зимней даче "Племянников". В своей книге об этой поездке, написанной сразу по
возвращении, он изменил обстановку и имена действующих лиц, а впоследствии
писал: "Я был отдан Марии ВладислаМАРИЯ
ЗАХАРЧЕНКО-ШУЛЬЦ
вовне Захарченко-Шульц и ее мужу под специальное покровительство. Муж ее был
офицер... По ее карточкам, снятым в молодости, это была хорошенькая, чтобы не
сказать красивая женщина. Я ее узнал уже в возрасте увядания (ей шел всего лишь
тридцать третий год! - И.Д.), но все-таки кое-что сохранилось в ее чертах...
Испытала очень много, и лицо ее, конечно, носило печать этих испытаний, но
женщина была выносливая и энергии совершенно изумительной. Она была помощницей
Якушева. Между прочим, она работала "на химии", то есть проявляла,
перепечатывала тайную корреспонденцию, которая писалась химическими чернилами...
Мне приходилось вести откровенные беседы с ней. Однажды она мне сказала: "Я
старею... Чувствую, что это мои последние силы. В этот "Трест" я вложила все
свои силы, если это оборвется, я жить не буду".
Захарченко жаловалась Шульгину на медлительность Якушева, его нежелание
совершать теракты или другие "громкие" акции. Постепенно в ее глазах и мужа, и
Якушева вытеснял другой человек - Стауниц.
Шульгин благополучно закончил поездку, вернулся в Париж и подготовил рукопись
своей книги. Чтобы не выдать "тайны "Треста"", он присылал ее по частям на
рецензию в Москву. "Мы редактировали ее на Лубянке", - вспоминал позже Артузов
Естественно, что книга получилась если не явно просоветской, то благожелательной
к советской власти, что вызвало целую бурю в эмигрантской среде.
Отношение Марии к Якушеву и Потапову ("руководителю" военной секции МОЦР -
"Треста") окончательно определилось. Она уже считала их людьми, непригодными для
руководства "Трестом". Теперь только Кутепов в Париже и Стауниц-Опперпут в
Москве представляли для нее интерес, тем более что деловая связь с последним
скоро перешла в интимную. Радкович оказывался "третьим лишним" в этом
треугольнике.
В сентябре 1926 года Мария вновь побывала в Париже, на этот раз с химиком
Власовым. Его послали туда, так как Кутепов и активный сторонник террора
монархист Гучков предложили использовать отравляющий газ для теракта, и надо
было его проверить.
Приехав в Париж, Захарченко активно поддержала идею теракта и предложила свой
план: произвести массовое отравление делегатов съезда Советов во время заседания
в Большом театре, одновременно подготовив за границей и забросив в Москву отряд
из двухсот бывших офицеров, которые сразу же после теракта захватят Кремль.
Но... выяснилось, что Кутепов сам был обманут: никакого газа не оказалось. Зато
он обсудил с Марией план террора и направления в Россию группы террористов.
Кутепов теперь через Марию напрямую сносился со Стауницем-Опперпутом и делал
ставку на него. Вскоре в Москву приехали три террориста, к счастью, еще под
контролем "Треста".
Мария стала подозревать, что Якушев - двойник и работает если не на оппозицию в
лице Троцкого, то, скорее всего, просто на себя: боится, что теракты могут
вывести на его след, а без них он спокойно пересидит трудное время, а потом
придет к власти. Она так убедительно говорила, так внушала Стауницу-Опперпуту
мысль о том, что именно он должен стать во главе "Треста", что тот, наконец,
поверил в это. Он, как и Георгий Радкович, полностью попал под влияние этой
женщины. Мария призналась мужу, что живет со Стауницем, но объяснила это тем,
что он ей нужен для работы. Тот проглотил это известие.
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
События стали стремительно разворачиваться. В Краснодаре произошел провал, и
Стауниц-Опперпут узнал о том, что его "друг" Зубов был предупрежден Якушевым об
этом провале. Значит, он чекист? Стауниц помчался на дачу к Захарченко.
- Мария Владиславовна!
Она удивилась, услышав такое обращение.
- Мария! - продолжал Стауниц. - И я и ты - орудие Якушева, а Якушев чекист! И
Потапов! И Зубов! - Посмотрев на Марию, Стауниц испугался: на него глядели глаза
сумасшедшей. "Ведьма!" - подумал он.
- Нам надо срочно бежать. Сейчас прямо на вокзал, в Ленинград, и через финское
"окно".
Уходя, Стауниц-Опперпут оставил на столе прощальную записку, где написал о том,
что Якушев, Потапов, Зубов - чекисты, а сам он и Захарченко находятся вне
пределов досягаемости ГПУ. Действительно, через еще действующее "окно" на
финской границе в ночь на 13 апреля 1927 года им удалось бежать в Финляндию, где
уже находился Радкович.
"Трест" перестал существовать.
В отместку Кутепов отдал приказ развернуть террористическую деятельность и
убивать как можно больше советских работников.
Началась активная засылка террористов в СССР. В числе прочих был и Георгий
Радкович. В ночь на 4 июня он с напарником перешел финскую границу. Их задачей
было найти чекистов, руководивших операцией "Трест", и отомстить им. Конечно,
задача была неразрешимой для них. Они и не пытались ее выполнить, а сделали
самое легкое, что могли: вечером 6 июня Радкович бросил бомбу в бюро пропусков
ОГПУ. В суматохе им удалось бежать, но в районе Подольска их настигли и
окружили. В безвыходном положении Радкович застрелился.
Вслед за ним границу пересекли Мария Захарченко-Шульц, Стауниц-Опперпут и некий
Вознесенский.
Этому предшествовало заключение Стауница в финскую тюрьму и публикация им в
финской и эмигрантской прессе материалов, разоблачающих "Трест". Из неумело
написанных статей можно было сделать вывод, что он сам был чекистским агентом.
От Опперпута потребовали доказать делом, что это не так, в противном случае он
мог поплатиться жизнью.
Он обратился за советом к Марии.
- Я виновата не меньше тебя и пойду с тобою! - заявила она.
Перед поездкой их инструктировали сам генерал Кутепов и специально приехавший из
Ревеля английский разведчик Бойс. Прощаясь, Кутепов перекрестил Марию и трижды
поцеловал - по обычаю.
Так получилось, что руководить группой стала она. И вот они снова в Москве.
Раньше избегали района Лубянки, теперь Мария с пистолетом в кармане несколько
раз прошлась по ней (авось кого-нибудь встретит), побывала даже на квартире
Якушева, но его в Москве не застала.
Потом в косыночке и простом, немодном платье решилась внимательно осмотреть
здание ОГПУ на Лубянке. Беспрепятственно вошла во двор, который не охранялся, и
к своей большой радости обнаружила тоже неохраняемое пустовавшее помещение,
вплотную примыкавшее к зданию.
Поспешила к своим спутникам, которые с тяжелыми чемоданами ожидали ее на
Ленинградском вокзале. Наняли извозчика, доехали до СретенМАРИЯ
ЗАХАРЧЕНКО-ШУЛЬЦ
ских ворот, оттуда дошли до нужного места. Мария снова заглянула в ворота,
убедилась, что там все по-прежнему. Быстро шмыгнули во двор.
Делом нескольких минут было установить в помещении мелинитовый снаряд, а по
углам и вдоль стен несколько зажигательных бомб. Затем на пол вылили канистру
керосина. Оставалось поджечь бикфордов шнур, но что-то замешкались. И в этот
момент раздался крик:
- Эй! Кто там? Стой! Стой! Ребята, керосином воняет, скорее сюда!
Спички, не зажигаясь, ломались. Одна, вторая... А крики становились все ближе...
Пришлось бросить все и бежать. Пока во дворе устраняли возможность взрыва,
удалось скрыться. Пристанища в Москве не было, да и в любом случае требовалось
скорее убираться отсюда. Поспешили на Белорусский вокзал, пока ОГПУ не раскинуло
везде свои сети, на первом же пригородном поезде доехали до Вязьмы, только там
вздохнули свободнее.
К этому времени из Финляндии агентурным путем было получено сообщение о
личностях и намерениях преступников. ОГПУ смогло дать ориентировку всем местным
органам с их полным описанием.
Из официального сообщения о беседе с заместителем председателя ОГПУ тов. Г.
Ягодой (газета "Правда", 6 июля 1927 года):
"...После провала покушения террористы немедленно двинулись из Москвы к западной
границе, в район Смоленской губернии... Опперпут рассчитывал использовать свои
связи и знакомства среди бывших савин-ковцев. Кроме того, здесь ему и Шульц была
хорошо знакома сама местность...
...Шли в разных направлениях. В селах они выдавали себя за членов каких-то
комиссий и даже за агентов уголовного розыска. Опперпут, бежавший отдельно (они
понимали, что будут, прежде всего, разыскивать троих. - И.Д.), едва не был
задержан на Яновском ликеро-водочном заводе, где он показался подозрительным.
При бегстве он отстреливался, ранил милиционера Лукина, рабочего Кравцова и
крестьянина Якушен-ко. Опперпуту удалось бежать... Тщательно и методически
проведенное оцепление дало возможность обнаружить Опперпута, скрывавшегося в
густом кустарнике. Он отстреливался из двух маузеров и был убит в перестрелке...
У убитого Опперпута был обнаружен дневник с его собственноручным описанием
подготовки покушения на М. Лубянке и ряд других записей, ценных для дальнейшего
расследования ОГПУ.
...Остальные террористы двинулись в направлении на Витебск. Пробираясь по
направлению к границе, Захарченко-Шульц и Вознесенский встретили по пути
автомобиль... Беглецы остановили машину и, угрожая револьверами, приказали
шоферам ехать в указанном ими направлении. Шофер т. Гребенюк отказался вести
машину и был сейчас же застрелен. Помощник шофера т. Голенкин, раненный
белогвардейцами, все же нашел в себе силы, чтобы испортить машину. Тогда
Захарченко-Шульц и ее спутник бросили автомобиль и опять скрылись в лес. Снова
удалось обнаружить следы беглецов уже в районе станции Дретунь... При активном
содействии крестьян удалось организовать облаву. Пытаясь пробраться через
оцепление, шпионы-террористы вышли лесом на хлебопекарню Н-ского полка. Здесь их
увидела жена краскома (офицера. - И.Д.) того же полка т. Ровнова. Опознав в них
по приметам преследуемых шпионов,
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
она стала призывать криком красноармейскую заставу. Захарченко-Шульц выстрелом
ранила т. Ровнову в ногу. Но рейс английских агентов был закончен. В перестрелке
с нашим кавалерийским разъездом оба белогвардейца покончили счеты с жизнью.
Вознесенский был убит на месте. Шульц умерла от ран через несколько часов".
нлум эйтингон
(1899-1981)
Наум Исаакович (окружающие звали его Леонид Александрович) Эйтингон принадлежит
к числу тех разведчиков, о которых мы вроде бы знаем очень много, но как
подводная часть айсберга, это лишь небольшая, видимая часть его работы. Все
остальное скрыто в глубинах истории ушедшего века, многое не задокументировано,
и мы никогда уже не узнаем всей правды.
Он родился 6 декабря 1899 года в провинциальном городке Шклове, возле Могилева,
в семье конторщика бумажной фабрики. Учился в коммерческом училище, после
Февральской революции 1917 года вошел в партию эсеров, где обучался их "наукам"
- террору и диверсиям. Но вскоре вышел из партии из-за несогласия с ее
политикой. Тогда же начал трудовую деятельность - рабочим на бетонном заводе,
делопроизводителем, инструктором продовольственного отдела; в Москве учился на
курсах Рабочих коопераций, занимался продразверсткой.
В сентябре 1919 года работал в гомельском губпрофсоюзе, тогда же вступил в
РКП(б). В мае 1920 года Эйтингон перешел на работу в органы ВЧК. Ему довелось
участвовать в ликвидации на Гомелыцине террористических савинковских групп,
проникавших с территории Польши. В бою с диверсантами в сентябре 1921 года был
тяжело ранен в ногу. Юноша, хотя и не отличавшийся могучим телосложением, был
отважен в бою и быстро рос по службе. В 21 год он становится вторым по
значимости человеком в ЧК Гомельской губернии, вскоре - председателем Смоленской
Губчека, затем председателем ОГПУ Башкирии.
В 1925 году начинается разведывательная служба Эйтингона. Он переходит в
Иностранный отдел ОГПУ. Одновременно поступает на восточный факультет Военной
академии, учиться на котором приходится заочно, так как его вскоре направляют на
работу в Китай. В 1925-1927 годах он занимает должность вице-консула СССР в
Пекине, а с конца
НАУМ ЭЙТИНГОН
1927 года на какое-то время переходит на нелегальное положение. К сожалению,
причины перехода и подробности работы в этот период неизвестны. Скорее всего,
это связано с нападениями на советские консульства, их закрытием и
необходимостью продолжения агентурной работы.
Затем он некоторое время работал резидентом в Харбине. После налета китайской
полиции на советское консульство, весной 1929 года его отозвали в Москву и тут
же направили в Анкару на должность пресс-атташе посольства СССР в Турции. Здесь
впервые пересеклись пути Эйтингона и его будущего противника и жертвы -
Троцкого. Эйтингону поручили организовать слежку за Троцким, заменив Якова
Блюмкина, бывшего эсера, убившего в 1918 году германского посла Мирбаха.
Блюмкина отозвали в Москву, арестовали и расстреляли, так как он вступил в
непозволительный контакт с Троцким. Эйтингон успешно справился с заданием.
Троцкий был буквально окружен вниманием агентуры, но вскоре он отбыл из Турции в
Норвегию, а Эйтингон возвратился в Москву.
Но пребывание в бюрократическом аппарате Центра оказалось недолгим. Являясь
заместителем начальника Особой группы Якова Сереб-рянского, "дяди Яши", Эйтингон
большую часть времени проводил в зарубежных командировках, где, находясь на
нелегальном положении, выполнял особые задания во Франции и в Бельгии, создавал
сеть агентуры для ее глубокого внедрения на объекты военно-стратегического
значения в случае войны. Какое-то время Эйтингон возглавлял в руководимом
Артузовым ИНО отделение, координирующее работу иностранных резидентур. Он также
создал подразделение, занимавшееся изготовлением поддельных паспортов ("сапог")
для нелегальных операций, в котором буквально творил чудеса знаменитый австриец
Миллер, из-под рук которого выходили "непробиваемые" паспорта.
В 1936 году в Испании разразилась Гражданская война. Эйтингон, направленный туда
под именем Леонида Котова, официально занимал должность заместителя советника
при республиканском правительстве, фактически же был заместителем резидента НКВД
Александра Орлова. После бегства Орлова Эйтингон возглавил резидентуру. Под его
руководством сражались будущие Герои Советского Союза Прокопюк, Ваупшасов,
Орловский, участник операций "Синдикат" и "Трест" Сыроежкин, а также будущие
участники операции "Утка" Давид Сикейрос, Рамон Мерка-дер и другие. Эйтингон
отвечал и за разведку, и за проведение партизанских операций в тылу франкистских
войск, и за контрразведывательную работу. Он же руководил отправкой в Москву
испанского золота общей стоимостью более полумиллиарда долларов.
Когда в 1939 году гражданская война закончилась победой генерала Франко,
Эйтингон перебазировался во Францию, где занялся восстановлением агентурной
сети. Одно время у него на связи находились Ким Филби и Гай Бёрджес.
В марте 1939 года Сталин отдал приказ о ликвидации Троцкого, во исполнение
которого 9 июля того же года разведкой был составлен "План агентурно-оперативных
мероприятий по делу "Утка"". Его подписали начальник внешней разведки П.М.
Фитин, его заместитель П.А. Судо-платов и Н.И. Эйтингон ("Том") без упоминания
их должностей и воинских званий. В плане указывалось, что "Том" является
"организатором и руководителем на месте". К операции было привлечено довольно
много
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
НАУМ ЭЙТИНГОН
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
участников, в том числе Рамон Меркадер ("Раймонд"), его мать Каридад ("Мать") и
...Закладка в соц.сетях
