Жанр: Энциклопедия
Сто великих разведчиков
...чи немецких подводных лодок и конвоя судов с оружием для
марокканских повстанцев. Мятеж в Марокко был предотвращен.
МАРТА РИШЕ
229
По инициативе Марты фон Крон помог ей организовать салон красоты "Зеркало
жаворонков", который он намеревался использовать в своих интересах - для
маскировки и гримировки направляемых во Францию агентов. Марта сумела, делая
прически и окрашивая волосы, создавать такие приметы, которые помогали
вылавливать прибывающих во Францию шпионов.
А некоторое время спустя ей удалось раскрыть тайный переход через Пиренеи,
которым пользовалась немецкая разведка. Для этого она пошла на чисто женские
хитрости: во-первых, инспирировала "слежку" со стороны французов, которая лишала
ее возможности легального возвращения во Францию, а во-вторых, симулировала
беременность от фон Крона, избавиться от которой можно было только во^ Франции.
Волей-неволей пришлось фон Крону отправлять ее через тайный переход.
Впоследствии на этом переходе было задержано несколько опасных немецких шпионов.
Однажды Марта и фон Крон попали в автомобильную аварию. Со сломанной ногой она
пролежала два месяца. В одной из французских газет появился памфлет, в котором
задавался вопрос: что Марта Рише делала ночью на шоссе в компании германского
военного атташе? Статья называлась "Шпионка в автомобиле: фон Крон и мадам
Рише". Вскоре к физическим страданиям Марты прибавились и моральные: она
получила письмо от матери о том, каким преследованиям и позору подвергается ее
семья во Франции.
Лежа в постели в доме Крона, Марта могла прослушивать его разговоры с агентами.
Однажды она услышала о готовившемся взрыве порохового завода Буно вблизи Байонны
и сумела послать об этом секретную информацию в Пятый отдел. Но что-то не
сработало. Завод был взорван, погибли девяносто человек.
К этому времени у Рише зародился новый план. Она написала о нем капитану Ляду.
Зная комбинацию цифр, открывавшую сейф барона фон Крона, и надеясь получить его
ключи, она намеревалась усыпить барона и выбросить в окно содержимое сейфа, где
его должен был подобрать ее помощник.
В сейфе, как она знала, находились фотографии всех агентов, данные о пунктах
снабжения подводных лодок в Средиземном море и Атлантическом океане, данные о
местах расположения минных заграждений, шифры, телеграммы, списки испанцевгерманофилов,
работавших против Франции.
Когда нога зажила, Марта поехала на один из приморских испанских курортов
подлечиться. Там произошел загадочный случай: во время катания на лодке ее
пытались утопить, и лишь незаурядные физические данные и хорошая спортивная
подготовка позволили ей спастись. Марта связалась с фон Кроном и от него узнала,
что это покушение - дело рук агентов фон Калле, немецкого военного атташе,
соперника фон Крона.
Но Марта так и не получила никаких указаний о сейфе. Она просто не выдержала и
однажды заявила фон Крону, что желает вернуться во Францию.
- Я француженка, понимаете? Вы знаете, что это значит? Да, да, знайте, с тех пор
как я в Испании, я работаю для своей родины, а за вами наблюдаю. Я за вами
слежу. Вы поняли меня?
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
Фон Крон покраснел, потом побледнел, лицо скривилось в злой усмешке.
- Это невозможно... Это неправда, - шептал он. - Я вам не верю... Внезапно с
неслыханной яростью он ударил Марту по лицу, сломал
ей зуб.
- Вы подписали свою гибель, - сказала Марта. - Обо всем будет знать немецкий
посланник. Я передам ему ваши любовные письма.
- Вы не успеете! - закричал Крон.
В тот же день к Марте явился в отель полицейский, он хотел задержать ее. Но
Марта не растерялась. Она сняла трубку и потребовала, чтобы ее соединили с
посланником Германии.
Его превосходительство князь Ратибор лично принял ее.
- Я была любовницей фон Крона. И я принесла вам доказательства того, что он
содержал меня на деньги, предназначенные для оплаты его агентов.
Марта передала посланнику любовные письма барона, сочетание цифр, открывавших
его сейф. Она не могла унести содержимое сейфа, но уничтожила его ценность. Всю
организацию фон Крона нужно было создавать заново.
Во Францию Марта вернулась без визы. Жандармский лейтенант узнал ее на границе и
сказал:
- Здравствуйте, "Жаворонок"!
Новый начальник Пятого отдела полковник Губер, заменивший Ляду, заявил ей:
- Теперь, мадам, после того как вы провалились, мы не нуждаемся более в ваших
услугах.
Так закончилась эпопея "Жаворонка". И лишь пятнадцать лет спустя Марта Рише
получила признание. 23 января 1933 года правительство наградило ее орденом
Почетного легиона.
Выйдя второй раз замуж, Марта переехала в Англию. Во время войны, вернувшись во
Францию, участвовала в Сопротивлении, а после победы была избрана муниципальным
советником парижской мэрии. По ее инициативе был принят закон о запрете
публичных домов, получивший в народе имя "закона Марты Рише". По этому закону в
частности были уничтожены все картотеки проституток. Нашлись злопыхатели,
которые утверждали, что сама Марта Рише когда-то в молодости занималась
проституцией, поэтому и настояла на уничтожении карточек. Но это утверждение
пусть останется на совести их авторов.
ЖЮЛЬ-КРОФОРД ЗИЛЬБЕР
(XX век)
Во многих отношениях Зильбер был самым умным и удачливым германским шпионом в
годы Первой мировой войны.
Будучи немцем, Зильбер выглядел как англичанин, безукоризненно говорил поанглийски,
обладал английскими манерами. Большую часть своей жизни он провел за
границей, в странах, входивших в Британскую
ЯСЮЛЬ-КРОФОРД ЗИЛЬБЕР
империю. Во время Англо-бурской войны сумел оказать англичанам кое-какие услуги,
о чем своевременно запасся соответствующим документом. В беседах за дружеским
столом иногда "проговаривался", что во время войны был знаком с молодым
британским волонтером Уинстоном Черчиллем и даже находился с ним в приятельских
отношениях. "Но это было давно, он, конечно, уже и забыл про меня, а тогда-а..."
- и многозначительно замолкал.
В самом начале войны, в сентябре 1914 года, Зильбер через США и Канаду въехал в
Англию. У него имелся паспорт подданного какого-то нейтрального государства и
документ, подтверждавший его деятельность в пользу англичан против буров. Этого
хватило для того, чтобы ему разрешили въезд в Англию и пребывание там. Он
понравился местным чиновникам, которые ухватились за его знание иностранных
языков. Зильбера направили на работу в бюро цензуры, которое в это время
расширялось и нуждалось в услугах полиглотов, так как письма приходили не только
на всех европейских языках, но и на языках народов - подданных Британской
империи.
Английские цензоры славились своей добросовестностью и скрупулезностью.
Достаточно сказать, что именно по их наводке в Англии были разоблачены и казнены
несколько германских агентов. Ничья подпись не могла смягчить суровости цензуры.
Греческая королева София (сестра германского кайзера), шведская королева (бывшая
принцесса Баден-ская) и испанская королева-мать были настроены явно
прогермански. Письма, адресованные этим дамам и исходившие от них, подвергались
тщательному анализу и задерживались, если этого требовали обстоятельства. А
нередко, как это было с греческой королевой, попавшей в список подозрительных
лиц, вовсе не отправлялись по назначению. Когда цензура установила, что приказы
германским агентам и подводным лодкам передаются по кабелям в Южную Америку
шведским правительственным кодом, британская разведка немедленно приняла меры.
Она устроила так, что о поведении шведской королевы, сестры Вильгельма, стало
известно в Стокгольме, и в шведской столице разразился громкий скандал.
Естественно, что после этого использование шведского кода немцами было
прекращено.
Но английские цензоры тоже были людьми и умели расслабиться. После напряженного
трудового дня, за кружкой доброго старого эля в компании друзей-сослуживцев,
которым они не имели никаких оснований не доверять, их языки развязывались.
Конечно же, пересказывались разного рода скабрезные истории, вычитанные из писем
(без раскрытия источника), но в разговорах обсуждалась также военная и
политическая информация, которую сообщали своим друзьям авторы писем. Зильбер,
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
ЭКЮЛЬ-КРОФОРД ЗИЛЬБЕР
веселый, добродушный, был завсегдатаем таких компаний. Обзавелся он
многочисленными друзьями и на стороне Все это пополняло те сведения, которые он
черпал из сотен и тысяч писем, проходивших непосредственно через него.
Зильбер работал один, не был связан ни с какими другими агентами, а со своим
Центром поддерживал одностороннюю связь, не нуждаясь в "помощи" и советах
начальства и даже избегая их.
Будучи цензором, то есть, по существу, последней контролирующей инстанцией, он
имел возможность свободно отправлять свои разведывательные донесения. Чтобы
заручиться подлинными почтовыми штемпелями, он сам себе отправлял местные
письма, не подвергавшиеся цензуре, из разных пунктов Лондона. При этом
пользовался конвертами с "прозрачным окошком", под которым был написан адрес.
Получив такое письмо, он выбрасывал ненужную бумажку со своим адресом и
вкладывал донесение с новым адресом, занимавшим свое место в прозрачном окошке.
Затем ставил на конверте свою метку, штамп: "Просмотрено военной цензурой" и
отправлял письмо по назначению на континент, в одну из нейтральных стран.
Зильбер почти никогда не использовал один и тот же адрес. Он искусно
разнообразил свою переписку, справляясь со "Списком подозрительных лиц" самого
последнего издания, всегда имевшимся у него под рукой и содержавшим адреса
известных английской разведке лиц, поддерживавших связь с немцами. Получив такое
письмо, адресат тут же доставлял его немецкому резиденту. А так как письма, даже
в условиях военного времени, доходили за считанные дни, то этот способ связи был
самым быстрым и надежным. Правда, существовала опасность наткнуться на
"подставу" английской разведки, но, как говорится, Бог миловал. Зильбер
умудрился отправлять секретные сообщения и через Нью-Йорк в попадавших к нему
пакетах, адресованных видным фирмам. Он вкладывал свои письма с отметкой "прошу
переслать", и не было случая, чтобы такая просьба не сработала. Будучи человеком
осторожным, он прибегал к такому способу только один раз в отношении каждой
фирмы.
Были случаи, когда ему приходилось молча наблюдать, как английская контрразведка
подкрадывается к тому или иному немецкому агенту. Он не мог ни предупредить, ни
помочь ему. Случалось и обратное1 он выявлял английских агентов в Германии, но
никогда не вмешивался и не оказывал помощи германской контрразведке, считая, что
может этим загубить себя.
Зильбер, работая бок о бок с другими цензорами, не мог делать никаких заметок и
выписок из писем, всю добытую из них информацию приходилось держать в голове, и
напряжение было огромным. Он никогда не составлял и, тем более, не оставлял
донесения в своей квартире, а снимал для этого другие помещения на вымышленное
имя. Чтобы замаскировать свои отлучки, говорил, что часто ходит в театры,
покупал билеты, отрывал "контроль", "использованные" билеты бросал возле жилья
или на работе. Зачастую удавалось унести с работы нужные документы и
сфотографировать их. Требовалось много пленки, и Зильбер покупал ее и
фотоматериалы в разных концах города.
Однажды некий лавочник в чем-то заподозрил Зильбера и начал за ним
самостоятельную слежку. Заметив ее, Зильбер пожаловался начальству,
и чересчур бдительному лавочнику посоветовали заняться своими делами.
Как-то раз Зильбер вскрыл письмо, оказавшееся самым важным за годы его
разведывательной работы. Женщина делилась с подругой своей радостью: ее брат,
морской офицер, сможет теперь чаще бывать дома, так как получил назначение в
близлежащий порт, где занимается секретной работой, имеющей отношение к
вооружению старых морских судов. Разведчик понял, что речь идет о чем-то важном,
и в первый же свой выходной отправился в город, где жила легкомысленная
отправительница письма. Он выступил перед ней в качестве официального лица,
правительственного цензора, и сделал ей серьезное внушение. Перепуганная и
огорченная девушка умоляла Зильбера не сообщать о случившемся брату и не портить
его карьеры. В разговоре с ней он узнал, что речь шла ни больше ни меньше, как о
новом средстве борьбы с германскими подводными лодками, так называемых
"приманных судах". Ни сам Зильбер, ни главное командование военно-морскими
силами Германии никогда раньше не слышали о чем-то подобном. Прощаясь, Зильбер
милостиво пообещал девушке простить ее и не заводить дела, взяв, в свою очередь,
с нее клятвенное обещание ничего не говорить брату о его визите. "Это в ваших же
интересах", - добавил он. Девушка и сама понимала это.
На другой же день Зильбер отправил важнейшее донесение. В нем говорилось, что
англичане приступили к оборудованию "приманных судов". Это были старые торговые
пароходы, на которых устанавливались хорошо замаскированные скорострельные пушки
и другое вооружение. Борта укреплялись, а в трюм загружалась пробка и другой
материал, который мог поддержать плавучесть судна в случае попадания в него
торпеды. (Об использовании этих судов см. очерк "Эдвард С. Миллер").
Германское командование уже было осведомлено о внезапном исчезновении нескольких
субмарин, сообщивших об успешном торпедировании вражеского судна. Теперь эта
загадка получила объяснение.
Но даже после того, как немцам стало известно о сути "приманных судов", легче от
этого не стало. Когда немецкие подводники узнали о том, что любое беззащитное и
безоружное с виду судно может мгновенно превратиться в грозный военный корабль,
они потеряли присущую им до этого уверенность в действиях. Были зафиксированы
случаи, когда команды охватывал смертельный страх, и они не могли выполнить
своей задачи.
Зильбер пробыл в Англии до конца войны, так и не будучи разоблаченным, и
благополучно вернулся в Германию, где выступил со своими воспоминаниями.
Поскольку речь зашла о делах цензоров-шпионов, хотелось бы напомнить еще об
одном, имеющем прямое отношение к нашей стране. Австро-германский агент Карл
Циверт всю свою жизнь прожил в России и сорок лет служил в Киеве тайным цензором
почты. Он имел возможность перлюстрировать всю личную корреспонденцию самых
высокопоставленных военных и гражданских лиц. Циверт и три его сообщника, Макс
Шульц, Эдуард Хардак и Конрад Гузандер, во время Первой мировой войны были
разоблачены, арестованы и осуждены.
Часть IV
ДЛЯ РАЗВЕДЧИКОВ НЕТ ПАУЗЫ
РОБЕРТ БРЮС ЛОККАРТ
(1887-1970)
Британский разведчик Локкарт хорошо известен по его участию в знаменитом
"заговоре послов" (или "заговоре Локкарта") в 1918 году. Однако его
разведывательная деятельность началась раньше и закончилась значительно позже
этих событий.
Роберт Брюс Локкарт родился 2 сентября 1887 года в Анструтере, графстве Файф.
Его отец был учителем начальной школы, все его предки - шотландцы. "Во мне нет
ни единой капли английской крови", - вспоминал Локкарт. Образование он получил в
Берлине, оттуда отправился в Париж. Приобретя множество познаний, он вернулся в
Англию, чтобы подготовиться к гражданской службе в Индии. Но случилось иначе.
Его дядя соблазнил племянника возможностями получения баснословных барышей на
каучуковых плантациях, и он отправился на Малайский архипелаг, где освоил азы
счетоводства и ведения делопроизводства. Там же он приобрел первый опыт в
журналистике. Был увлечен спортом и серьезной литературой и избежал увлечения
"восточной троицей - опиумом, пьянством и женщинами". Он полюбил ночные
путешествия по таинственным джунглям и научился преодолевать страх "Это было
хорошей подготовкой для большевистской России", - вспоминал он.
Любовная интрига, которую он завел с племянницей султана, явилась причиной его
преждевременного отъезда из Малайи. К тому же он заболел тяжелой формой
лихорадки, от которой едва оправился.
Когда он вернулся на родину, ему было двадцать три года. По рекомендации отца
поступил на консульскую службу, успешно сдав трудные экзамены. Его работа в
Форин Оффис началась в 1911 году, и он успешно совмещал ее с литературным
творчеством.
После года работы в аппарате министерства Роберт получил назначение на должность
вице-консула в Москве. Накануне отъезда он встретил девушку-австралийку. Они
были помолвлены и в следующем году обвенчались.
РОБЕРТ БРЮС ЛОККАРТ
В январе 1912 года Брюс Локкарт прибыл в Москву. Зимняя Москва ему очень
понравилась. Он окунулся в раздольную жизнь московских купцов и цыган.
Работа оказалась не очень трудной. Брюс поселился на частной квартире у вдовы
писателя Эртеля, друга Толстого. Свое пребывание там использовал для изучения
русского языка Когда приехала жена, Локкарт, чтобы добавить что-то к скудному
окладу, начал писать корреспонденции в газеты "Манчестер гардиен" и "Морнинг
пост" и в несколько журналов, интересовавшихся Россией. Он завел широкий круг
знакомств в среде интеллигенции, промышленников. "Для того, чтобы стать
настоящим работником контрразведки, оставалось завоевать лишь знать,
купечество", - вспоминал Локкарт.
В 1915 году Локкарт занял пост генерального консула Великобритании в Москве. Он
стал свидетелем краха царского режима, развала армии, беспорядков в тылу. В 1917
году познакомился с Керенским и Савинковым, последнего он считал "трагической
фигурой, к которой нельзя было не чувствовать глубочайшей симпатии" и в
самоубийстве которого не сомневался.
В сентябре 1917 года Локкарта отозвали на родину по весьма банальной причине он
сошелся с "русской еврейкой", и история эта выплыла наружу. Формальным поводом
для отзыва была болезнь, так что по прибытии в Лондон он уехал в горы лечиться.
За это время в России свершилась Октябрьская революция. Локкарт снова
понадобился как эксперт по России. Он высказал мнение, что Ленин и Троцкий не
являются немецкими агентами, и "было бы безумием не войти в сношения с людьми,
державшими в своих руках судьбы России". Ллойд-Джордж согласился с его мнением.
В январе 1918 года Локкарт вновь отправился в Россию. "Я получил весьма неясные
инструкции, - вспоминает Локкарт. - ...Я не был облечен никакими полномочиями
Моя задача заключалась в том, чтобы завязать сношения..."
Локкарт получил известные дипломатические привилегии, в том числе мог
пользоваться шифрами и дипкурьерами. Первый советский посланник в Лондоне
Литвинов написал для Локкарта рекомендательное письмо на имя наркоминдела
Троцкого.
Со всякими приключениями Локкарт добрался до Петрограда. Встретили его хорошо,
как человека, сочувствующего большевикам.
Как раз в это время Советскую Россию покидали союзнические посольства. Союзники
полагали, что большевики не продержатся и несколько недель. Локкарт оставался в
Петрограде, считая, что большевики внутренне гораздо сильнее, чем предполагают в
Лондоне, и что в России нет силы, способной заменить их. С ним остался морской
атташе капитан Кроми, не хотевший, по свидетельству Локкарта, допустить, чтобы
Балтийский флот попал в руки немцев, и еще несколько офицеров и чиновников
контрразведки.
Вскоре В.И. Ленин принял Локкарта в Смольном При встрече присутствовал Троцкий,
который, по мнению Локкарта, "был неспособен противостоять Ленину, как блоха не
может противостоять слону".
Ленин говорил с Локкартом откровенно, ответил на все его вопросы и гарантировал
ему личную безопасность и возможность в любое время покинуть Россию.
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
Тогда же Локкарт встретился с Мурой Бенкендорф-Будберг, в будущем своим агентом
и любовницей. Позже она станет любовницей также Горького и Уэллса.
15 марта 1918 года вслед за советским правительством Локкарт переехал в Москву.
Там он встретил знакомых, в том числе французского резидента генерала Лаверни,
американского майора Риггса. Они договорились о политике, которую будут
проводить в жизнь: "интервенция с согласия большевиков". Послы союзников -
Френсис, восьмидесятилетний банкир, впервые покинувший Америку, Нуланс, тоже
недавно прибывший французский профессиональный политик, и другие находились в
Вологде и не держали руку на пульсе событий. Нуланс и Френсис стояли на позиции
"интервенция без согласия большевиков".
В мае в Москву прибыл английский агент Сидней Рейли, который прославился
впоследствии как "искуснейший английский шпион" (слова Локкарта). Он чувствовал
себя независимо и начал действовать самостоятельно, вызвав недовольство
Локкарта.
Одной из акций, предпринятых Локкартом в это время, была выдача британской визы
Керенскому, переодетому сербским солдатом и заручившемуся сербским паспортом.
Керенскому удалось бежать из России через Мурманск.
В конце мая 1918 года Локкарта вызвали в Вологду, где послы подтвердили свое
мнение об "интервенции без согласия большевиков". Это совпало с чехословацким
мятежом в Сибири. Локкарт по указанию своего правительства выразил резкий
протест против попытки разоружить чехов и препятствовать их отъезду на родину.
Он сам признал, что с этого момента "связал себя с движением, направленным
против фактического правительства России". Теперь и он стал сторонником
интервенции и свержения большевистского правительства. Локкарт активизировал
контакты с антибольшевистскими силами, вступил в тайную переписку с лидерами
белого движения, установил связь с антисоветским "Центром" и "Союзом возрождения
России", основанным Савинковым. Среди участников заговора были французский
капитан Вертимон, а также американский резидент Каламатиано Фриде.
Враги Ленина и его противники не дремали.
6 июля 1918 года был убит Мирбах и предпринята попытка государственного
переворота. Савинков, подстрекаемый французами, захватил Ярославль, беспорядки
прошли в Москве, чехи, наступая на запад, заняли Симбирск.
4 августа войска союзников высадились в Архангельске, начав интервенцию. Их было
всего тысяча двести человек, и эта операция практического военного значения не
имела. Но Локкарт делал все, чтобы помочь ей изнутри, финансируя местные
антиправительственные силы. Не имея наличных денег, он давал письменные
обязательства о выплате их в Лондоне. Одновременно Локкарт готовился к отъезду
из Москвы.
15 августа к Локкарту явился некий Шмидхен - под этим именем скрывался чекист Я.
Буйкис, - сопровождаемый Э. Берзинем (не путать с Я.К. Берзиным, будущим
начальником Разведывательного управления Красной армии). Шмидхен передал
Локкарту письмо от капитана Кро-ми, который писал, что надеется "крепко хлопнуть
дверью до своего отъезда из России". Шмидхен объяснил, что представляет
латышских стрелРОБЕРТ
БРЮС ЛОККАРТ
сштъ шодныхъ
Комиеерровь.
Прову eci ОрганиаацЬ, СовЬты и Комиссаров вокзалов окавывать всячесхое
сод*йств1е членам Анрл1йской Мисс in гоеи Р. Б. ЖЖАРТУ.В.Л.ГИК-СУ и Д. ГАРСТИНУ.
Комиссар по иностранным
Документ за подписью Л. Троцкого
ков, которым надоело сражаться за большевиков. Они хотят вернуться на родину,
для чего просят поддержки Локкарта: ходатайства перед командующим войсками в
Архангельске генералом Пулем, на сторону которого они хотят перейти, если их
пошлют на фронт.
Локкарт обсудил ситуацию с генералом Лаверни и французским ген-консулом
Гренаром. Решили принять предложение латышей. Локкарт написал записку на имя
Пуля и передал ее Шмидхену. Дальнейшую судьбу латышей вручили Сиднею Рейли. При
этом Рейли выразил намерение с их помощью поднять восстание после отъезда
Локкарта и других дипломатов. Локкарт не поддержал его и больше с Рейли не
встречался.
30 августа 1918 года глава петроградской ЧК Урицкий был убит террористом. На
следующий день эсерка Фани Каплан совершила покушение на Ленина.
В ту же ночь Локкарт и его помощник Хикс были арестованы и доставлены в ЧК.
Муру, которая ночевала у Локкарта, тоже увезли в ЧК.
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
РОБЕРТ БРЮС ЛОККАРТ
После долгого ожидания Локкарта привели на допрос к заместителю председателя ВЧК
Петерсу. Тот задал всего три вопроса: "Знаете ли вы эту женщину, Каплан?", "Где
Рейли?" и "Это ваше письмо?" - показывая ему его записку Пулю.
Локкарт отвечать отказался. Ему было ясно, что его пытаются связать с покушением
на Ленина. Его вернули в камеру. Отпросившись в уборную, он избавился от листков
с шифрами, находившимися в записной книжке.
Утром Локкарта и Хикса отпустили. Он направился в голландское посольство, где
узнал, что капитан Кроми во время налета на здание консульства в Петрограде
начал перестрелку, убил комиссара, но и сам был застрелен.
Во всех газетах появились кричащие заголовки о "заговоре Локкарта". Союзников
обвиняли в попытке свержения правительства путем подкупа латышского гарнизона.
Несмотря на это Локкарт оставался на свободе и даже ездил в Наркоминдел
ходатайствовать об освобождении Муры. Там ему не помогли, и он отправился к
самому Петерсу. Тот сказал, что рассмотрит просьбу Локкарта, но самого его
вынужден арестовать.
Заключение Локкарта длилось ровно месяц. Первые шесть дней он содержался на
Лубянке, затем его перевели в Кремль, где условия содержания были почти
комфортными. Была даже ванная комната, правда, без ванны. Локкарту давали
газеты, из которых он узнал, что в Лондоне в ответ на его арест посажен в тюрьму
Литвинов. Петере освободил Муру и даже разрешил ей принести Локкарту передачу.
В эти же дни в "Известиях" было опубликовано письмо члена французской миссии
Рене Маршана, он писал о встрече в американском генеральном консульстве, на
которой обсуждались такие меры, как взрыв железнодорожных мостов, чтобы отрезать
Москву и Петроград от снабжения. К счастью для Локкарта, он на этой встрече не
присутствовал.
В конце сентября Локкарта освободили. При этом Петере предложил ему остаться в
Советской России. Локкарт задумался над этим предложением. Ему не хотелось
бросать Муру, но не хотелось и стать причиной новых международных осложнений. Не
мог он и стать большевиком.
Через два дня после освобождения, 2 октября 1918 года, Локкарт вместе с другими
освобожденными из-под ареста англичанами и французами выехал из М
...Закладка в соц.сетях
