Жанр: Энциклопедия
Сто великих разведчиков
...другие.
В начале августа 1939 года "Том" прибыл в Мексику под видом канадского
предпринимателя. Там же оказались "Мать", "Раймонд" и другие. Но подготовка шла
медленнее, чем ожидалось. Первое покушение на Троцкого произошло только через
девять месяцев. 24 мая 1940 года, в 4 часа утра около двадцати человек в форме
военнослужащих и полицейских напали на дом-крепость Троцкого, окруженный высоким
каменным забором с проволокой под высоким напряжением. Калитку открыл дежурный
американец Роберт Шелдон Харт. Охранники были изолированы, после чего нападавшие
проникли внутрь дома и открыли огонь по спальне Троцкого. Но Троцкому и его жене
удалось спрятаться под кроватями и остаться невредимыми. Нападавшие покинули
дом, так и не узнав об этом.
Эйтингон прислал в Центр отчет о неудаче с заключением. "Принимая вину на себя
за этот кошмарный провал, готов по первому Вашему требованию выехать для
получения положенного за такой провал наказания. 30 мая. Том".
Однако наказания Эйтингон не понес, более того, к полученному из Москвы деловому
письму бьша сделана одобряющая приписка: "Привет от тов. Берии".
Начавшая поиски мексиканская полиция вскоре отыскала руководителя провалившейся
операции. Им оказался знаменитый мексиканский художник Давид Альфаро Сикейрос.
Были установлены и другие участники операции. Никто из них в советской
агентурной сети не состоял, их подобрал лично Сикейрос. Большинству из них
удалось скрыться.
Роберт Шелдон Харт, агент НКВД, был убит мексиканскими участниками операции, так
как, по свидетельству Эйтингона, данному много позже, в 1954 году, оказался
предателем.
Арестованный полицией Сикейрос заявил, что целью нападения было только
уничтожение архивов, участие в убийстве Шелдона отрицал. По распоряжению
президента Мексики Авила Камачо, высоко ценившего Сикейроса как художника, он
был освобожден и покинул страну.
Началась подготовка нового этапа операции "Утка". Она проходила без особых
затруднений благодаря тому, что ее исполнитель "Раймонд" был вхож в дом Троцкого
как его "верный сторонник", побывал там двенадцать раз.
20 августа 1940 года, менее чем через три месяца после первой попытки, было
совершено второе покушение. "Раймонд", имея при себе ледоруб, нож и пистолет,
явился к Троцкому с просьбой получить рецензию на свою статью. Когда Троцкий
читал статью, "Раймонд" ударил его ледорубом в затылок. Тот упал, издав громкий
крик. Появившаяся охрана, жестоко избив "Раймонд", передала его в руки полиции.
Троцкий умер в больнице на следующий день. "Раймонда", выдавший себя за
бельгийца Жана Морнара, бывшего сторонника Троцкого, провел в тюрьме
девятнадцать лет, восемь месяцев и четырнадцать дней. В 1960 году он приехал в
Москву, где ему была вручена золотая медаль Героя Советского Союза - первому из
разведчиков-нелегалов.
В день убийства Троцкого Эйтингон и "Мать" покинули Мехико. Он вылетел на Кубу
по иракскому паспорту. Там получил болгарский паспорт
и направился в Европу. По приезде в Москву лично доложил обо всем Меркулову
и Берии, никаких отчетов не писал.
Едва Эйтингон успел отдохнуть и приступить к новой работе в качестве начальника
Особой группы при наркоме внутренних дел, как грянула война. Эйтингон в качестве
заместителя Судоплатова участвовал в создании ОМСБОН - Отдельной мотострелковой
бригады особого назначения, легендарного спецназа периода Великой Отечественной
войны, прославившейся своими операциями в тылу врага. В бригаду брали только
добровольцев, которые проходили специальную подготовку для диверсионной работы и
выполнения заданий особой важности.
Она вошла в состав 4-го Управления НКВД - НКГБ, которое с первого до последнего
дня войны возглавляли Судоплатов и Эйтингон. Это был центр, организовавший
разведывательно-диверсионную работу на оккупированных территориях. Помимо
самостоятельных операций, управление поддерживало партизанское движение, провело
около восьмидесяти радиоигр, в том числе таких знаменитых, как "Монастырь", "Березино"
(о них рассказывается в очерках, посвященных Судоплатову, Скорцени,
Канарису, Шелленбергу).
Следует отметить, что из всех советских разведчиков только двое были удостоены
полководческих орденов Суворова - генералы Судоплатов и Эйтингон.
Во время войны Эйтингон выезжал в 1942 году в Турцию, где под именем Леонида
Наумова руководил подготовкой покушения на германского посла фон Папена. Его
было решено ликвидировать, так как в случае qTCTpaHeHra Гитлера от власти
генералами вермахта он должен был возглавить правительство Германии, что могло
привести ее к сепаратному миру с США и Англией. Однако попытка покушения не
удалась: мина взорвалась в руках у покушавшегося болгарина Афанасьева. Сам он
погиб, а Папен получил лишь легкие телесные повреждения.
Есть и еще одна сторона жизни разведки, где Эйтингон оставил свой след, -
"атомный шпионаж".
Еще в 1939-1941 годах во время пребывания Эйтингона в США ему было
предоставлено, как пишет в своих воспоминаниях генерал Судоплатов, "право
вербовать и привлекать к сотрудничеству людей без санкции Центра, используя
родственные связи". Еще ранее, в начале 1930-х годов, Эйтингон легализовал на
Западном побережье США двух агентов, в том числе зубного врача "Шахматиста" (с
ним восстановила связь разведчица Китти Харрис - см. очерк о ней).
Когда под эгидой разведки было создано специальное подразделение, занимавшееся
проблемами "атомного шпионажа", его возглавил генерал Судоплатов, а Эйтингон
стал его первым заместителем. В числе его заслуг - организация взаимодействия
наших спецслужб с учеными-атомщиками.
Еще одна операция, в которой принял участие Эйтингон, - это контроль за
урановыми рудниками в Болгарии. Дело в том, что еще в феврале 1945 года была
получена информация о высококачественных запасах урана в Родопских горах. Руда
оттуда была использована при пуске первого советского атомного реактора. Работы
велись секретно, но вскоре о них стало известно американцам, и они начали
принимать контрмеры, засылая свою агентуру, в том числе и готовившую диверсии.
Эйтингон
т
258
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
пытался перевербовать американских разведчиков и их жен, но безрезультатно.
Тем временем в СССР были выявлены более крупные и высококачественные
месторождения. Чтобы скрыть этот факт и создать у американцев впечатление, что
нам крайне необходим болгарский уран, Эйтингон провел широкие дезинформационные
мероприятия, благодаря чему долгое время удавалось вводить их в заблуждение.
Одновременно с этим Эйтингон продолжал заниматься и чисто разведывательной
работой. Так, он руководил в 1946-1947 годах подготовкой к выводу за рубеж В.Г.
Фишера (Рудольфа Абеля). Кроме того, он вплоть до своего первого ареста 28
октября 1951 года являлся заместителем Судоплатова, начальника Бюро по
диверсионной работе за границей. Правда, на практике эта работа ничем не
проявилась - к счастью, "холодная война" не переросла в горячую, - но сыграла
свою роль в повышении боеготовности страны на случай противостояния со странами
НАТО.
Когда Эйтингон был арестован, ему предъявили обвинение в принадлежности к
сионистским организациям. После смерти Сталина, 20 марта 1953 года Эйтингона
освободили и восстановили в звании, но 21 августа снова арестовали, на этот раз
как сообщника Берии. Он был осужден на двенадцать лет и освобожден лишь в 1964
году, после чего долгие годы работал редактором издательства "Международная
книга".
Эйтингон умер 3 мая 1981 года, но реабилитировали его лишь в 1991 году. Ко Дню
Победы, 9 мая 2000 года, его детям были возвращены награды разведчика: два
ордена Ленина, два ордена Красного Знамени, ордена Суворова, Отечественной войны
I степени и Красной Звезды.
НИКОЛАЙ КРОШКО
(1898-1967)
Во второй половине 1920-х годов в зарубежной прессе стали появляться
"документальные материалы" о "зловещих планах" ОГПУ и Коминтерна, направленных
на потрясение экономических и политических устоев западного мира. Внешне
подлинность документов не вызывала сомнений - стиль, лексика, реквизиты, подписи
должностных лиц - все было как настоящее. Публикации спровоцировали бурю
негодования западной общественности и привели в ряде случаев к тяжким,
трагическим последствиям: казням болгарских коммунистов, будто бы готовившим по
заданию Коминтерна взрыв собора в Софии, налетам немецкой полиции на советское
торгпредство в Берлине и английской на представительство российского кооперативНИКОЛАЙ
КРОШКО
ного общества "Аркос" и последующему разрыву дипломатических отношений между
Англией и СССР. Престижу и интересам нашей страны, едва начинавшей выходить из
международной изоляции, был нанесен тяжелый ущерб.
В США распространилась сенсационная новость: советская разведка решила подкупить
сенаторов Бора и Норриса, с тем, чтобы они способствовали признанию нашей страны
Соединенными Штатами. Это тоже было "документально подтверждено" и вызвало
скандал и неприязнь к нашей стране.
Документы исходили якобы из Москвы, но советское руководство знало, что это
фальшивки, хотя и изготовленные квалифицированно, со знанием дела. Но кем и где?
Разведка должна была ответить на эти вопросы.
После тщательных поисков удалось выйти на первоисточник - организацию,
именовавшую себя "Братством русской правды" (БРП). Кропотливо собирали сведения
о ней и ее руководителе. Им оказался многоопытный и опасный противник,
действительный статский советник Владимир Григорьевич Орлов, обосновавшийся в
Берлине. В царское время он был следователем по особо важным делам, а затем
начальником вран-гелевской разведки и контрразведки.
О его истинной деятельности знал весьма ограниченный круг лиц. Проникнуть в его
окружение мог только очень ловкий человек, к тому же с подходящими анкетными
данными. Выбор руководства разведки пал на Н.Н. Крошко.
Николай Николаевич Крошко родился на Тамбовщине, рос в бедности. Родители шли на
любые жертвы, чтобы дать ему образование. Гимназию окончил с серебряной медалью.
В 1918 году из оккупированного немцами Киева выехал на Дон, в армию Деникина.
Потом бежал за границу, в Польшу, работал у Савинкова, имел связи с эмигрантами,
в основном из офицерской среды. В 1920 году одной из наших прибалтийских
резидентур стало известно, что поручик Николай Крошко разочаровался в
эмигрантской жизни и мечтает о возвращении на Родину. Ему было предложено
сотрудничество с нашей разведкой, и он его с готовностью принял.
Первые задания оказались несложными. Надо было проникнуть в несколько
эмигрантских групп и определить, что они собой представляют: то ли это с горечью
тоскующие по прошлому болтуны, то ли это опасные, связанные с разведкой,
организации. Задания, при которых Крошко и сам подвергался проверке, он выполнил
настолько успешно, что был зачислен в штат внешней разведки, что случалось
крайне редко, и стал ее кадровым сотрудником под псевдонимом "Кейт".
Началась интересная, полная приключений и опасности, работа. Хотя "Кейту" не раз
приходилось выезжать в другие страны, он в основном работал в составе берлинской
резидентуры. В Берлине в этот период действовало "Братство белого креста" (ББК),
которым руководил бывший лейтенант царского флота Павлов. Вокруг него
группировались молодые офицеры, разочаровавшиеся в старых вождях - Деникине,
Врангеле и в правомонархических организациях. Павлов нашел материальную и
политическую поддержку у деятелей из крайне реакционных германских кругов,
ставших впоследствии активными гитлеровцами.
|!
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
"Кейту" было поручено проникнуть в ББК, войти в доверие к Павлову и установить,
чем они занимаются и насколько эта организация опасна.
"Кейт" значительно "перевыполнил" задание - он не только проник в ББК, но вскоре
стал ближайшим помощником Павлова, разобрался в делах ББК, сумел наладить
противодействие его работе: забрасываемая в СССР агентура перевербовывалась и
использовалась как канал дезинформации, а весь тираж антисоветских брошюр и
листовок, которые "Кейту" поручалось перебрасывать в Союз, в действительности
уничтожался. Вскоре неудачи ББК настолько надоели немцам, что они отказали ему в
материальной поддержке. Братство, по существу, свернуло свою деятельность, а сам
Павлов был вынужден "переквалифицироваться" в шофера, хотя и оставался во главе
ББК.
Пребывание в ББК "Кейт" использовал с большой пользой. Он завел обширные связи
среди немцев, присутствовал в 1923 году на съезде партии национал-социалистов и
организации "Стальной шлем", на дружеских попойках делегатов, где еще больше
укрепил эти связи. Он был знаком с руководителями РОВС "Российского
общевоинского союза", и с монархическими вождями, практически со всей верхушкой
эмиграции во многих странах.
Так как в начале 1920-х годов наши резидентуры имелись далеко не во всех
государствах, ему часто приходилось выезжать в разные европейские столицы,
разбираться на месте в деятельности эмигрантских организаций.
Один из таких эпизодов был связан с русскими монархистами. Их штаб-квартира в то
время находилась в Мюнхене. Приехав туда, "Кейт" потратил немало усилий, чтобы
познакомиться и сойтись с секретарями великого князя Кирилла Владимировича
бароном Медемом и князем Казем-беком. Конечно, кроме личного обаяния, пришлось
воспользоваться и деньгами резидентуры - обедневшие аристократы были не прочь
выпить за чужой счет. "Кейту" не только удалось принять участие в совещании
кирилловцев с фельдмаршалом Людендорфом и зарождавшейся нацистской партией, но и
после переезда Кирилла Владимировича в Париж с помощью секретарей великого князя
проникнуть в его канцелярию и сфотографировать около сотни хранившихся в сейфах
документов.
В Париже он собрал информацию о связях эмигрантских организаций с французскими
правительственными кругами и разведкой, выявил некоторых ее агентов в Советском
Союзе. Вернувшись в Берлин, "Кейт" однажды вечером вывез из военной миссии
Деникина - Врангеля в ре-зидентуру два чемодана с документами, а после
перефотографирования ранним утром вернул их на место.
Но главной целью Н. Крошко оставался Орлов и его БРП. Он познакомился с
полковником Кольбергом - приятелем и единомышленником Орлова. Кольберг
представил своего нового знакомого лично Орлову. Тот, человек желчный и
подозрительный, не спешил приближать Николая, хотя молодой поручик произвел
благоприятное впечатление. Он навел справки у Павлова, и тот наилучшим образом
охарактеризовал своего помощника. Но этого было мало. Требовалось
продемонстрировать какие-то возможности, которые вызвали бы у Орлова интерес к
сотрудничеству и растопили лед недоверия. Однажды "Кейт" доложил Павлову, а по
его совету и Орлову о полученной от "своих людей в СССР" информа1Р
НИКОЛАЙ КРОШКО
ции о том, что они якобы активизировали работу и им нужна прямая связь. Павлов
ухватился за это и, желая поднять свой престиж, стал убеждать Орлова направить
"Кейта" в качестве эмиссара, используя для этого свои связи в Финляндии.
Орлов нехотя дал "Кейту" рекомендательные письма на имя начальника финской
политической полиции и своего представителя в Выборге. В свою очередь, Павлов
попросил навестить его тетку в Севастополе.
Темной октябрьской ночью 1925 года с помощью финской политической полиции "Кейт"
пересек финско-советскую границу через "окно", которое заранее подготовили наши
пограничные службы.
"Кейт" без происшествий прибыл в Москву, подробно доложил, что ему стало
известно о связях эмигрантских группировок в Хельсинки и Выборге с финской
полицией, о том, кто и как готовил и осуществлял его переброску через границу.
Затем он встретился в Киеве со своими матерью и сестрой. Съездил и в
Севастополь, где передал письмо Павлова его тетке и получил ответное. "Кейту"
вручили советский паспорт. Правда, он остался в "деле".
Перед отправкой в обратный путь его снабдили "информационными материалами",
которые должны были заинтересовать белую эмиграцию и ее друзей из западных
спецслужб. Часть этих "материалов" по возвращении в Финляндию "Кейт" в качестве
"платы" за помощь передал начальнику политической полиции. Они произвели такое
впечатление на финские спецслужбы, что те стали добиваться, чтобы "Кейт" дал им
явки "своих людей" в Ленинграде и Москве. Но тот отказался под предлогом того,
что они якобы занимают видные посты, и связь с ними из соображений их
безопасности можно поддерживать только через него. Когда "Кейт" вернулся в
Берлин, Павлов в своих интересах стал афишировать его успехи, а вскоре и Орлов,
ознакомившись с привезенной "Кейтом" информацией и подогретый к тому же
положительными отзывами о нем, предложил ему полностью переключиться на работу в
БРП. "Кейт" согласился не сразу, его пришлось уговаривать.
Вскоре он стал у Орлова особо доверенным лицом и установил, что помимо финской
Орлов сотрудничает с английской, французской и немецкой разведками, с
политической полицией Берлина. "Кейт" выявил представителей Орлова в Латвии и
Литве, тесно связанных с местной охранкой и разведкой, установил, что по заданию
немецкой полиции Орлов через свою агентуру разрабатывает сотрудников советского
представительства в Берлине, и обнаружил список этой агентуры в виде ведомости
на получение вознаграждений.
Все это было важно, но к выполнению главного задания -выявлению фабрики
фальшивок - еще не подводило. Так прошло больше года. Фальшивки продолжали
появляться, а "Кейт" по-прежнему ничего не знал об их происхождении. "Может
быть, это и не дело рук Орлова?" - иной раз думал он.
Летом 1927 года сам Орлов по просьбе финских спецслужб предложил "Кейту"
совершить новую вылазку в СССР. Тот вначале отказывался, ссылаясь на недавние
провалы, но под давлением Орлова согласился. Вылазка оказалась "очень успешной"
и для Орлова, и для финских спецслужб - они получили от "Кейта" "информацию",
"явки" в Ленинграде, - но в первую очередь для "Кейта" - довольный начальник
финской
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
полиции многое рассказал о деятельности эмиграции в Финляндии, о ее связях с
западными спецслужбами, в том числе с английской разведкой. А главное - Орлов
наконец полностью доверился "Кейту". Однажды он пригласил его для серьезного
разговора.
- Все, что мы делаем, - переходы через границу, явки, информация _ это неплохо,
но не главное. Если мы хотим нанести настоящий вред Советам, надо рассорить их
со всем миром. У меня для этого есть средства, и я кое-что делаю.
Орлов рассказал "Кейту" о тех фальшивках, о которых мы уже упоминали, и о других
"проектах", направленных против советских представительств за границей и
дискредитирующих отдельных лиц. А потом показал "Кейту" свою "фабрику".
Тот с удивлением разглядывал его обширную картотеку, штампы, печати, дубликаты
наиболее злостных фальшивок, образцы подписей, фото- и химическую лаборатории,
набор пишущих машинок с разными шрифтами и другие приспособления.
- Как человека умного и решительного, приглашаю вас принять участие в нашем
деле. Оно не только нужное, но и хлебное. Между нами говоря, свое имение в
Мекленбурге я приобрел на доходы от него. Разведки хорошо платят и, между
прочим, не особенно проверяют подлинность документов, которые я им предлагаю, им
главное - качество исполнения и актуальность содержания.
С некоторыми оговорками "Кейт" дал согласие, и вскоре Орлов познакомил его со
своим главным подручным- бывшим сотрудником ВЧК - ОГПУ Яшиным-Сумароковым,
жившим в Берлине по выданным ему немцами документам на имя Павлуновского.
Тот отнесся к "Кейту" с доверием, рассказал о перипетиях своей судьбы влюбился в
немку, некую Дюмлер, а та оказалась агентом полиции, склонила его к
предательству. Замыслив побег, он прихватил с собой ряд документов резидентуры,
часть отдал немцам в качестве платы за убежище, а часть передал Орлову, с
которых тот скопировал бланки, штампы, подписи и печати, поэтому-то все, что
выходило с "фабрики", и выглядело как настоящее. Консультировал Орлова он и по
вопросам чекистской и партийной терминологий, по реалиям советской жизни, по
деталям взаимоотношений сотрудников представительств и резидентур и т.д. В
общем, Яшин-Сумароков раскрыл все тайны орловской "фабрики".
Итак, в руках нашей разведки оказалась необходимая информация о деятельности
Орлова. Наступило время принять контрмеры. Некоторые горячие головы предлагали
просто разгромить и сжечь его "фабрику". Но это только на некоторое время
приостановило бы его работу, к тому же все прошлые фальшивки остались бы
неразоблаченными, а советские спецслужбы обвинили бы в нападении на эмигрантов.
"Кейт" предложил другое решение. Он сделал слепки ключей от квартиры,
лаборатории, сейфов и шкафов с документами. По ним изготовили дубликаты ключей.
Несколько недель выжидал удобного случая. Наконец, когда Орлов уехал в
Мекленбург, "Кейт" проник в его квартиру и изъял копии, черновики и заготовки
фальшивых документов, образцы штампов и печатей Среди изъятых были и заготовки
двух фальшивок - о мнимом подкупе советским правительством американских
сенаторов Бора и Норриса.
АРНОЛЬД ДЕЙЧ - СТЕФАН ЛАНГ
Советская разведка по своим каналам довела этот документ до сведения
правительства США. Его публикация стала новой сенсацией в Америке. Попытка
распространить провокационные акции на Соединенные Штаты произвела большое
впечатление не только на американскую общественность, но и на правительство.
Получив убедительные данные о том, как и кем была изготовлена фальшивка,
Вашингтон потребовал суда над ее авторами. К этому требованию присоединилась
советская сторона. Возможно, это была первая в истории совместная советскоамериканская
инициатива.
27 февраля 1929 года Орлов и его подручные - Яшин-Сумароков-Павлуновский, его
любовница - агент полиции Дюмлер и полковник Кольберг - были арестованы и
преданы суду. Их обвинили в попытке продажи корреспонденту американской газеты
"Нью-Йорк ирвинг пост" Артуру Никкер-Бокеру фальшивого пи.сьма о получении
сенаторами Бором и Норрисом денег от советского правительства за то, что они
выступили за признание Соединенными Штатами СССР и установление с ним
дипломатических отношений. На суде были разоблачены и другие фальшивки.
Орлов был приговорен к четырехмесячному заключению и по отбытии наказания выслан
из Германии.
"Кейту" пришлось тоже срочно покинуть Германию, так как из-за грубого нарушения
конспирации одним из сотрудников резидентуры над ним нависла угроза провала. На
пароходе "Герцен" он отплыл на родину. "Кейт" еще был в море, когда во всех
газетах появились телеграммы о "таинственно исчезнувшем поручике" и пропавших из
сейфа документах.
По разным причинам его роль в разоблачении Орлова и других акциях стала известна
на Западе и в конце 1920-х годов послужила основой для сенсационных публикаций с
броскими заголовками: "Король кремлевских шпионов", "Хозяин секретных сейфов
царя Кирилла", "Коллекционер ротозеев", "Человек, который проходит сквозь
стену". Он стал знаменит во всем мире, кроме... своей страны, где о его делах
долгие годы хранилось молчание. Счастье еще, что с ним, как со многими другими
разведчиками, не расправились в годы ежовщины-бериевщины.
Николай Крошко дожил до глубокой старости, долгие годы воспитывал молодых
разведчиков, в 1967 году, уже будучи тяжело больным, написал воспоминания о
своей разведывательной работе.
АРНОЛЬД ДЕЙЧ - СТЕФАН ЛАНГ
(1904-1942)
Его имя долгое время хранилось в тайне, покрытое толстым слоем архивной пыли.
Автору этих строк впервые удалось "смахнуть эту пыль" в 1991 году и открыть
широкой публике имя и дела этого незаурядного человека.
Неоценимая заслуга Стефана Ланга (так его звали друзья, так он подписывал свои
письма) в том, что именно он сумел создать "великолепную пятерку" разведчиков,
действовавшую на протяжении многих лет в
100 ВЕЛИКИХ РАЗВЕДЧИКОВ
самых высоких сферах Англии. Они пришли в разведку с его легкой руки, "крещены"
и подготовлены им.
Дейч родился в семье мелкого коммерсанта, бывшего школьного учителя из Словакии.
С 1920 года участвовал в революционном движении. В 1932 году по линии Коминтерна
приехал в Москву. Спустя несколько месяцев был рекомендован в советскую разведку
и с того времени действовал под именем Стефан Ланг. Он уже имел опыт работы в
условиях подполья, знал несколько иностранных языков. Подготовка к разведке
поэтому не заняла много времени.
В октябре 1933 года он получает задание обосноваться в Лондоне и начать активную
работу. Вместе с ним из Австрии приехали три агента, с которыми он работал еще в
Вене, - один из них, "Джон", был англичанином, выполнял оперативные поручения
Дейча; в частности, помог второму агенту, "Стреле", обосноваться в Лондоне. Она
окончила курсы фотографии, стала прекрасным фотографом, ее квартира
использовалась для обработки и фотографирования разведывательных материалов.
Третья помощница, "Эдит" (Эдит Тюдор Харт), вышла замуж за врача-англичанина,
получила британское подданство, доступ в высшее английское общество. Ее задача
заключалась в изучении людей, работавших в интересовавших советскую разведку
учреждениях, и перспективной молодежи. Именно она познакомила Дейча с Филби.
В 1934 году Стефан поступил в Лондонский университет, где начал основательно
изучать психологию. Пребывание в университете дало возможность заводить широкие
связи среди студенческой молодежи. Его, как разведчика, интересовали студенты,
которые в перспективе могли стать его помощниками в-разведывательной работе. Их
он искал среди выходцев из высшего общества. Но в Лондонском университете таких
практически не было.
Стефан скрупулезно изучал существовавшую в Англии систему подбора чиновников и
специалистов в ведущих государственных учреждениях. Было ясно, что кандидатов на
работу "в верха" следует искать среди студентов Кембриджского и Оксфордского
университетов. И он обратил свои усилия в эту сторону.
В то время социалистическая идея, воплощаемая в СССР, имела много сторонников и
в элитной среде английского общества, особенно среди молодежи. Советская Россия
была единст
...Поділитися у соцмережах
