Жанр: Экономика
Иной путь
... скрываться сковывает развитие производства.
Внелегалы умышленно ограничивают объем операций, а если есть нужда увеличить
производство, распределяют работников так, что их бывает не более десяти в
одной точке. Это хороший способ маскировки, но он сопряжен со сдерживанием
эффективности производства. Очевидно, что это весьма распространенное
следствие работы вне рамок закона.
Внелегальный бизнес недостаточно капитализирован не только из-за отсутствия
доступа к кредитам, но еще из-за того, что использование определенного
оборудования делает его легко обнаруживаемым. К тому же некоторые виды
оборудования выгодно использовать лишь при наличии значительного числа
работников, а это повышает риск обнаружения.
Другая особенность внелегального бизнеса, также вытекающая из необходимости
скрываться, состоит в том, что здесь нельзя свободно рекламировать товары и
услуги и приходится полагаться только на репутацию. Это позволяет скрываться
от властей, но препятствует расширению дела. По данным Управления малого
бизнеса США, 2/3 всех клиентов привлекают наружные, уличные вывески. Реклама
компенсирует неудачное местоположение. Теневое производство не может
использовать эти методы. Чтобы не попасться, теневики избегают фондовых рынков
и торговых ярмарок. Они просто не имеют доступа к принятым здесь инструментам
торговли, таким, как акции, векселя и пр. Чтобы заключить сделку с внелегалом,
нужно потратить много времени на сбор сведений о потенциальных торговых
партнерах, а это значит, что растут издержки на получение информации и
осуществление трансакций. Имей теневики доступ к традиционным и законным
средствам торговли, они могли бы действовать быстрее и с меньшими затратами, а
покупателям достаточно было бы обратиться на соответствующий рынок.
Во избежание наказаний приходится много тратить на подкуп властей. Опрошенные
теневики утверждали, что тратят от 10 до 15% валового дохода на взятки и
комиссионные, а законопослушные дельцы на те же цели расходуют не более 1%.
Поскольку в Перу 61% всех трудовых усилий совершаются вне рамок закона,
очевидно, что существует весьма протяженная граница между черным рынком и
государственными властями. Некоторые виды внелегального бизнеса идут в
глубоком подполье, однако, непостижимо, как потаенность 61% всех выполненных
работ может быть обеспечена без содействия властей. Систематическая коррупция
подрывает основы власти в целом. Можно достаточно определенно, хотя и не без
цинизма, утверждать, что внелегалы вместо налогов платят взятки, экономический
смысл которых тот же самый. Однако взяткам сопутствует нежелательный элемент
преступления, чего нет при уплате налогов.
Можно сказать также, что взятки отчасти являются формой страхования, поскольку
нацелены на исключение неопределенности относительно потерь, возникающих при
наказании со стороны властей. Взятка оплачивает защиту от судебного
преследования — страховка от действия закона. Есть бесспорные свидетельства,
что взятки пропорционально больше страховых премий, поскольку действительный
риск судебного преследования не может быть количественно оценен. Со строго
экономической точки зрения они просто неэффективны.
Издержки: трансферт чистых доходов
Второе отличие между законопослушными и внелегальными предпринимателями в том,
что теневики осуществляют многочисленные односторонние акты трансферта
капитала в легальный сектор, что для теневого сектора есть чистый убыток. Эти
трансферты важно учитывать для понимания того, почему явные преимущества от
нарушения закона приносят не больший доход, чем законопослушный бизнес. При
анализе мы учитывали налоги, издержки от использования наличных денег и
затраты на накопление материальных активов.
Часто утверждают, что конкуренция между теневой и легальной экономикой
нечестна не только потому, что теневой сектор экономит на издержках,
порождаемых соблюдением законов. Он также якобы пользуется бесплатными
услугами коммунальных служб, предлагаемых государством, вынуждая последнее
перекладывать на легальный бизнес все бремя финансирования общественного
бюджета. Это рассуждение неверно. Наши данные показывают, что существуют по
меньшей мере 3 основных канала, по которым теневая экономика постоянно
перекачивает ресурсы правительственным и другим легальным институтам:
косвенное налогообложение, инфляция и различие в процентных ставках.
Ежедневно между теневым и легальным секторами заключается множество сделок. Не
платя налог со своих продаж, теневики платят его всякий раз, когда приобретают
что-либо в легальном секторе. Поскольку здесь продажи сопровождаются
оформлением чеков или накладных, им приходится раскошеливаться на косвенные
налоги. Это происходит не всегда, поскольку некоторые продажи не фиксируются,
однако нередко уклониться от выплат очень непросто. Теневой транспорт,
например, есть главный плательщик налога на бензин.
Существует очень много сделок, при которых теневики вынуждены переводить
средства правительству в форме налога с продаж и пошлины на импорт. По оценкам
Института, в 1985 г. теневой сектор в этой форме передал государству примерно
813 млн. долл., что составило 5,7% валового внутреннего продукта за этот год и
41,4% всех налогов на затраты.
Инфляционные издержки есть еще один вид налогов. Многие экономисты определяют
инфляцию как налог на деньги, взимаемый правительством с частного сектора для
финансирования своих чрезмерных расходов или бюджетного дефицита. Когда цены
растут, а деньги теряют покупательную способность, каждый человек передает
государству часть ценности своих денежных средств. Это особенно затрагивает
тех, кто хранит большую часть денег в форме наличности, а именно — теневиков.
Они используют, как правило, наличные деньги и редко прибегают к банковской
системой — не только боясь быть обнаруженными, но и чтобы обезопасить себя от
обесценивания денег — в отличие от тех, кто хранит сбережения в твердой
валюте или на процентных счетах. Потеря покупательной способности наличных
денег, обслуживающих теневой оборот, есть форма передачи ресурсов в легальный
сектор, причем часть этих ресурсов прямо изымается правительством. По оценкам
Института, в 1985 г. объем такого рода трансфертов составил 554 млн. долл. или
3,8% валового внутреннего продукта за этот год.
Если мы сложим два последних вида трансфертов, то получится, что теневики
передали государству ресурсов на сумму 1367 млн. долл., эквивалентную 9,5%
валового внутреннего продукта. Эта величина с избытком покрыла все
правительственные инвестиции на тот год, составившие около 465 млн. долл.
И, наконец, трансферт из теневого сектора в легальную экономику осуществляется
за счет разницы в процентных ставках за кредит. По данным Института, в Лиме
процентные ставки на теневом рынке кредита в июне 1985 г. были не меньше 22% в
месяц против максимальной ставки в 4,9% в обычных банках. Столь ощутимое
неравенство в цене денег вызвано тем, что теневики не имеют доступа к
банковскому кредиту, что вынуждает их прибегать к посредничеству. Посредники,
имеющие доступ к дешевому банковскому кредиту, передают его в теневой сектор
по крайне высокой ставке. Такая громадная разница процентных ставок может быть
частично отнесена на счет повышенного риска ведения финансовых сделок на
черном рынке, а также на счет того факта, что теневой рынок капитала весьма
конкурентен и процентные ставки точнее отражают издержки альтернативного
использования финансовых ресурсов.
Если бы теневой сектор имел доступ к обычному кредиту, он бы сэкономил в 1985
г. 501 млн. долл. — 3,5% валового внутреннего продукта в этом году. Чтобы
представить себе размер этого трансферта, нужно вспомнить, что он в 1,4 раза
больше суммы, выплаченной легальным бизнесом в виде налога на доходы и на
основные фонды.
Суммарный объем трансферта из теневого сектора в легальный составил в 1985 г.
почти 1868 млн. долл., или около 13% валового внутреннего продукта. Уже одно
это ставит под сомнение поверхностное утверждение о том, что теневики не
вносят своего вклада в общественные расходы.
Побочным эффектом использования наличных денег являются издержки на накопление
материальных активов. Опасаясь инфляционного обесценивания денег, достигавшей
с 1983 по 1985 г. более 100% в год, многие теневики предпочитали накапливать
запасы, а не деньги. В результате многие покупки капитального оборудования,
движимого имущества и товаров длительного хранения делались заранее. Поскольку
оборудование неделимо, а затраты капитала высоки, такие заблаговременные
закупки означают, что многие вложения теневиков очень не эффективны.
Это бросается в глаза. Внелегальные поселения, рынки, промышленные мастерские
оставляют впечатление недостроенности. Дома незавершены, строительные
материалы свалены на тротуарах, оборудование не укомплектовано. Кое-кому может
показаться, что таково следствие врожденной лени перуанцев, но это не так.
Просто теневикам выгоднее накапливать средства в виде материалов, а не в
деньгах, из-за чего финансовая система не работает.
Чем приходится платить за уклонение от налогов и нарушение законов о труде
Третье различие между деятелями легального и теневого секторов состоит в том,
что последние вообще не платят прямых налогов или не выполняют законов о
труде. Это, без сомнения, экономически выгодно, ибо частично компенсирует
издержки, создаваемые теневым статусом, и даже перевешивает выгоды легального
положения. Например, если закон устанавливает минимальную заработную плату на
уровне выше рыночного, то в теневом секторе жалованье и заработная плата будут
ниже. Вот почему теневой сектор есть главный наниматель неквалифицированной
рабочей силы.
Недостаток теневого бизнеса в том, что он привязан к низкотехнологичным и
малопродуктивным методам производства. А преимущество — что в периоды спада
теневики могут нанимать и увольнять работников без всяких проблем, за
исключением разве моральных. В легальном секторе, напротив, труд есть элемент
постоянных издержек; легальные производства не могут реагировать на колебания
спроса так же гибко, как теневые.
Однако общий налог с продаж в равной степени затрагивает и легальный, и
теневой сектора. Хотя он выглядит как налог на валовой доход, на самом деле
это налог на добавленную стоимость, почему и взимается он на каждой стадий
производства. На второй стадии, к примеру, необходимо уплатить налог на
валовой доход, но можно вычесть расходы на приобретение полуфабрикатов и
сырья. Это главная помеха для теневых поставщиков промежуточных товаров.
Покупатель платит налог на валовой доход, однако не может вычесть расходы на
промежуточные товары, купленные у теневых поставщиков. Это ставит теневиков в
сравнительно невыгодное положение.
Общий налог с продаж, следовательно, побуждает теневиков работать в двух
крайних точках производственного процесса: во-первых, на завершающих этапах,
где добавленная стоимость составляет большую часть общей розничной цены. Это
дает возможность уйти от налога как раз когда он делается наибольшим.
Во-вторых, — на начальных этапах, когда легко уклониться от уплаты налога на
добавленную стоимость (выращивание сельскохозяйственных культур, производство
кирпича, предоставление услуг на дому и т.д.). Теневики, таким образом,
исключены из техноемких областей производства промежуточных благ отчасти из-за
действия налоговой системы. Пожалуй, самыми большими издержками здесь
оказывается то, что налоговая система препятствует росту производительности
труда.
Чем приходится платить за отсутствие хорошего закона
Выяснив, что теневое положение порождает издержки, мы задались вопросом:
достаточно ли устранения этих издержек, чтобы сделать из теневого сектора
лучший из возможных миров? В дальнейшем мы убедились, что это не так. Теневики
страдают не только от своей внелегальности, но и от отсутствия правовой
системы, которая бы защищала экономическую деятельность. Иными словами, они
страдают от отсутствия хорошего закона.
Когда владельцы подпольных фабрик делают все возможное, чтобы избежать
обнаружения, когда жители внелегальных поселений расходуют время и силы на
защиту своей собственности и на выполнение процедур по ее легализации, когда
уличные торговцы не могут предложить приемлемые гарантии под финансирование
строительства рынка или покупки в кредит, это значит, что у них нет прав
собственности, которые можно было бы использовать как обеспечение контрактов.
А такие права необходимы для эффективной организации экономической
деятельности. Общество в целом также страдает от негативных последствий
внелегальной деятельности, из чего следует, что у нас отсутствует
дееспособная, надконтрактная правовая система.
Хорошие законы должны обеспечить именно эти три элемента: права собственности,
выполнение контрактов и надконтрактную правовую систему. Отсутствие таких
законов создает крайне обременительный груз издержек, который внелегалы
вынуждены нести в обмен на освобождение от затрат, связанных с легальным
статусом.
Чем приходится платить за отсутствие прав собственности
Традиционно в Перу права собственности понимались, как возможность
использовать, обладать, распоряжаться и предъявлять претензии на материальные
и нематериальные средства в рамках закона. Более поверхностная интерпретация
сводит даже эту концепцию лишь к движимому или недвижимому имуществу. Однако
здесь мы хотим дать более широкое толкование понятию прав собственности,
основанное прежде всего на его экономической важности.
Классическая теория права утверждает, что личность может владеть реальными и
личными правами; первые определяют отношение к вещам через собственность,
обладание или узуфрукт (право пользования чужой собственностью или ее
плодами), а вторые — отношение к другим людям через контракты. Такое деление
чрезмерно дробит действительность, поскольку создается впечатление, что связи
между двумя группами прав нет. На самом деле этих связей немало, и главная, по
нашему мнению, состоит в том, что человек может иметь в собственности или
владеть не только вещами, но и контрактами. Соответственно, в каждом личном
праве неявно присутствует реальное право, которое связывает его
непосредственно с субъектом этого права.
Это означает, что права собственности могут распространяться не только на
дома, автомобили, технику или товары, но также и на арендные соглашения,
валютные сертификаты и их свободную конвертируемость, на все виды кредита. А в
результате утрата прав собственности может наступить не только вследствие
конфискации или экспроприации, но и вследствие более сложных и кажущихся
внешне безобидными методов регулирования, каковы арендное право, замораживание
сбережений или меры против спекуляции.
Таким образом, под правом собственности мы имеем в виду все эти права, как
личные, так и реальные, дающие их владельцам исключительные и неотъемлемые
права на них. Другими словами, право собственности — это возможность свободно
пользоваться какими-либо правами (единолично или совместно с другими) и
свободно их отчуждать. Ясно, что за отсутствие хорошего закона прежде всего
приходится платить отсутствием гарантированных, надежных прав собственности.
Следовательно, мы должны объяснить три основных вывода, к которым смогли
прийти и которые позволили нам более четко определить издержки, возникающие у
внелегалов из-за отсутствия этих прав.
Наш первый вывод состоит в том, что внелегалы используют и сохраняют доступные
им ресурсы не столь эффективно, как те, кто уверен в своих правах. Если они не
могут защитить свои права на землю, жилье и оборудование, то они не так уж
заинтересованы вкладывать сюда средства. Люди меньше строят, если есть риск,
что построенное будет изъято государством или частным лицом; и точно также
никто не станет расходоваться на дорогостоящие нововведения, если потом кто-то
другой может присвоить результаты безо всякой компенсации. Результатом
оказывается сокращение совокупных инвестиций.
Гарантированность прав собственности и защита от конфискаций, с другой
стороны, побуждает владельцев вкладывать средства в собственность. Со строго
экономической точки зрения, следовательно, истинная функция прав собственности
— не обеспечение выгоды для частных лиц или групп, обладающих этими правами,
а наделение их стимулом увеличивать ценность собственности путем
инвестирования, модернизации или разумного комбинирования своих средств с
ресурсами других, что в конечном счете выгодно для всего общества.
Все это подтверждается статистическими исследованиями Института во
внелегальных поселениях Лимы. Как мы увидели в главе, посвященной
внелегальному жилищному строительству, при сравнении поселений Марискал
Кастилья и Даниэль Альсидес Каррион, имеющих сходные социально-экономические
характеристики, благодаря наличию правовой защищенности ценность жилья в
первом из упомянутых поселений была в 41 раз выше, чем в последнем. Позднее,
обследуя выборку в 37 поселений, мы обнаружили, что при наличии законного
права собственности ценность строений была в 9 раз выше, чем при его
отсутствии. Все говорит о том, что наличие или отсутствие прав собственности
прямо влияет на уровень инвестиций.
Второй вывод — что внелегалы лишены возможности беспрепятственно отчуждать
свою собственность. Они не могут использовать ее более выгодным образом или в
качестве обеспечения кредитов. Это ограничивает мобильность их собственности
как фактора производства и ограничивает производительность труда.
Третий вывод заключается в том, что внелегалы вкладывают значительные средства
в защиту своих владений и создают тысячи разных организаций, чтобы придать
своей собственности публично-правовой характер. Эти внелегальные организации
потребляют огромные количества времени и других ресурсов, но не могут
принудить не соблюдающих правила членов организации делать свой вклад в
поддержание их деятельности.
Многие решения в этих организациях принимаются большинством голосов. Однако
когда каждый владелец имеет лишь один голос, могут возникнуть серьезные
осложнения, поскольку не учитывается различие в интенсивности предпочтений
голосующих. Возьмем пример внелегального поселения, где существует план
строительства дороги, оцениваемый в 3000 долл. Из 50 семей, живущих в данном
поселке, 10 семей дают по 200 долл. на строительство, а остальные 40 — лишь
по 50 долл. Это означает, что общество в целом выделяет на строительство
дороги 4000 долл., и дорога оказывается прибыльным делом, поскольку ее
ценность превышает затраты на ее строительство. Однако предположим, что каждой
семье предложат уплатить, например, 60 долл. Предложение будет отвергнуто,
поскольку 40 из 50 семей сочтут себя проигравшими — ведь они оценивают
потенциальные выгоды от реализации проекта лично для себя в несколько меньшую
сумму. Таким образом, относительно эффективно управляя индивидуальной
собственностью, жители внелегальных поселений не имеют механизмов управления и
привлечения средств для разработки и оплаты коллективных проектов. Государство
решило бы эту проблему очень просто — собрав средства в виде налога.
Несомненно, есть и другие пути решения данной проблемы, однако они в целом
дороже и менее надежны. Например, можно строить дорогу и тротуар лишь перед
домами тех владельцев, которые уплатили взнос. Однако это выставит
неуплативших членов организации в невыгодном свете. Неспособность прийти к
юридически обязывающим соглашениям увеличивает трудности неформалов.
В некоторых ситуациях все же проявляется дух сотрудничества, позволяющий
лидерам сообщества взывать к альтруизму своих членов и обеспечивать
удивительно высокий уровень кооперации. Но остается фактом, что отсутствие
механизмов принуждения значительно сокращает потенциальные границы
сотрудничества внелегалов. Другими словами, хотя и существуют весьма
альтруистические настроения, но существуют также и конфликты интересов,
которые не могут быть разрешены методами внелегальной координации.
Если учесть все три вышеупомянутых вывода — что внелегалы используют и хранят
свои ресурсы неэффективно; что они не могут свободно отчуждать свою
собственность, использовать ее для более ценных альтернатив или в качестве
залога; что их коллективные организации не способны компенсировать отсутствие
легальности, — будет проще определить, во что обходится отсутствие прав
собственности.
Обратимся теперь к цене доступа к внелегальной деятельности. Начнем с цены
доступа к земле под строительство, добываемой захватом или через внелегальную
продажу, а также в результате длительного процесса консолидации прав, который,
как мы видели в главе, посвященной жилью, начинается с ожидаемых прав
собственности и оканчивается легально признанной собственностью. Как читатель,
должно быть, помнит, внелегалы получают доступ к земле без одновременного
получения устойчивых законных прав на землю и на то, что на ней построено.
Угроза изгнания висит над ними очень долго — пока их права не будут полностью
признаны. Даже если вероятность того, что данная земля будет востребована
государством или частными владельцами, весьма условна, угроза существует и
ограничивает готовность поселенцев вкладывать деньги.
В результате внелегалы склонны вкладывать деньги в бытовую электротехнику и
автомобили, т.е. в движимую собственность, а не в строительство водопроводов,
крыш или дренажных сооружений. Не является чем-то необычным наличие
автомобилей, телевизоров и других удобств во внелегальных поселениях,
застроенных обшарпанными хибарами. Вряд ли удивительно и отсутствие вложений в
канализационные и очистные системы, что создает серьезную угрозу здоровью
жителей.
Отсутствие узаконенного 'регистра прав собственности затрудняет проверку
достоверности притязаний. Тому существует много причин. Во-первых, сложнее
выделить законные долги, гарантированные спорной собственностью, поскольку нет
централизованного учета таких сделок. Во-вторых, по тем же соображениям,
сложнее защититься от претензий третьей стороны на собственность. В-третьих,
существуют обоснованные споры по поводу собственности, но нет регистра,
который позволил бы изучить историю вопроса.
Внелегальная система регистрации существует во многих поселениях, но порой она
далеко не полна. Поэтому внелегальная передача собственности создает массу
проблем. Например, ожидаемое право собственности некоего лица может
признаваться соседями и третьими сторонами вследствие определенных личных
характеристик, например, известности в обществе. Другими словами, притязания
на собственность основываются на неофициальных связях, которые трудно передать
потенциальному покупателю. В этом случае потенциальный покупатель будет
вынужден затратить время и деньги, чтобы выяснить, до какой степени эти
факторы влияют на достоверность ожидаемого права собственности, и изучить,
может ли он защищать эту собственность с тем же искусством и малыми
издержками, что и продавец. Как мы видели в главе, посвященной жилью, одним из
наиболее широко распространенных методов является посещение собраний,
проводимых организациями района. Там продавец может представить покупателя как
нового владельца земли, который согласен подчиняться условиям контракта о
захвате и всем дополнительным соглашениям.
Вообще говоря, именно эти соображения мешают использовать собственность и как
обеспечение кредита, что является одним из традиционных преимуществ владения
собственностью. Ведь кредитор несет те же немалые издержки, что и покупатель,
пытаясь удостовериться, что собственность принадлежит заемщику и что в случае
невозвращения кредита он получит на нее те же права, что и прежний владелец.
Это увеличивает размер взимаемого кредитором процента за ссуду, обеспеченную
ожидаемым правом собственности или его эквивалентом; что еще хуже — чаще
всего кредит просто не предоставляется.
Сложность передачи собственности снижает стимулы инвестировать в нее: ведь
внелегалам приходится владеть собственностью в течение продолжительного
времени, прежде чем их права на нее будут законно признаны. Те, кто действует
в рамках закона, с другой стороны, могут наращивать ценность своей
собственности, не заботясь о времени, поскольку их права признаны с самого
начала. Существуют легальные контракторы, занимающиеся застройкой и быстрой
продажей участков. Такие контракторы порой даже специализируются на
крупномасштабных вложениях в развитие инфраструктуры, извлекая выгоду из
размаха работ. Это как раз та выгода, которой лишены внелегалы.
Редкие теневеки, которые все-таки отваживаются на такие операции, очень
рискуют. Клиент, заказавший дом, может передумать и отказаться от него на
любой стадии проекта, причем нет никаких законных возможностей получить с него
компенсацию. Но и покупатель может заплатить наличными, а в итоге не увидеть
дома, положенного ему по контракту. Наконец, внелегалы вынуждены все делать
задом наперед. В рамках закона сначала приобретают землю, развивают ее,
застраивают, а потом — заселяют; внелегалы сначала заселяют, затем строят,
затем развивают и лишь в конце длительного процесса получают законное право
собственности. Такая последовательность явно неэкономична.
Цена невозможности использовать контрактную систему
С экономической точки зрения, контракты есть средство организации и передачи
прав собственности. Они позволяют сторонам объединить людские и материальные
ресурсы для производства товаров или услуг, которые затем могут быть
использованы с максимальной выгодой. Если это так, то хороший закон должен
обеспечивать возможность действия этого механизма.
Схематически контракты могут быть разделены на две группы: в одних две или
более стороны вступают в отношения по поводу собственности, а в других, где
стороны также вступают в отношения по поводу собственности, возникает
юридическое лицо для консолидации и исполнения взаимных обязательств. Первые
являются обычными контрактами, как, например, контракты н
...Закладка в соц.сетях
