Жанр: Драма
Архипелаг ГУЛАГ (весь)
... к
месту и говорят:
— Скорей бы вечер, да завтра (!) на работу!
А вот где видим мы [[перерывы в их логическом мышлении]]. Известное
выражение туземцев:
— Мы этого лесу не сажали и валить его не будем.
Но если так рассуждать — леспромхозы тоже лесу не сажали, однако сводят
его весьма успешно! Так что здесь — типичная детскость туземного мышления,
своеобразный дадаизм.
Или вот ещё (со времени Беломорканала):
— Пусть медведь работает!
Ну как, серьёзно говоря, можно представить себе медведя, прокладывающего
великий канал? Вопрос о медвежьей работе был достаточно освещен ещё в трудах
И. А. Крылова. Если была бы малейшая возможность запрячь медведей в
целенаправленную работу — не сомневайтесь, что это было бы сделано в
новейшие десятилетия, и были бы целые медвежьи бригады и медвежьи лагпункты.
Правда, у туземцев есть еще параллельное высказывание о медведях — очень
несправедливое, но въевшееся:
— Начальник — медведь.
Мы даже не можем понять — какая ассоциация могла породить такое
выражение? Мы не хотели бы думать о туземцах так дурно, чтобы эти два
выражения сопоставить и отсюда что-то заключить.
Переходя к вопросу о [[языке]] зэков, мы находимся в большом затруднении.
Не говоря о том, что всякое исследование о новооткрытом языке есть всегда
отдельная книга и особый научный курс, в нашем случае есть ещё специфические
трудности.
Одна из них — аггломератное соединение языка с руганью, на которое мы
уже ссылались. Разделить этого не смог бы никто (потому что нельзя делить
живое!) *(16), но и помещать всё как есть, на научные страницы, мешает нам
забота о нашей молодёжи.
Другая трудность — необходимость разграничить собственно язык народа
зэков от языка племени каннибалов (иначе называемых "блатными" или
"урками"), рассеянного среди них. Язык племени каннибалов есть совершенно
отдельная ветвь филологического древа, не имеющая себе ни подобных, ни
родственных. Этот предмет достоин отдельного исследования, а нас здесь
только запутала бы непонятная каннибальская лексика (вроде: ксива --
документ, марочка — носовой платок, угол — чемодан, луковица — часы,
прохоря' — сапоги). Но трудность в том, что другие лексические элементы
каннибальского языка, напротив усваиваются языком зэков и образно его
обогащают:
свистеть; темнить; раскидывать чернуху; кантоваться; лукаться; филонить;
мантулить; цвет; полуцвет; духовой; кондей; шмон; костыль; фитиль; шестёрка;
сосаловка; отрицаловка; с понтом; гумозница; шалашовка; бациллы; хилять под
блатного; заблатниться; и другие, и другие.
Многим из этих слов нельзя отказать в меткости, образности, даже
общепонятности. Венцом их является окрик [на цирлах!] Его можно перевести на
русский язык только сложно-описательно. Бежать или подавать что-нибудь на
цирлах значит: и на цыпочках, и стремительно, и с душевным усердием — и всё
это одновременно.
Нам просто кажется, что и современному русскому языку этого выражения
очень не хватает! — особенно потому, что в жизни часто встречается подобное
действие.
Но это попечение — уже излишнее. Автор этих строк, закончив свою
длительную научную поездку на Архипелаг, очень беспокоился, сумеет ли
вернуться к преподаванию в этнографическом институте, — то есть, не только
в смысле отдела кадров, но: не отстал ли он от современного русского языка и
хорошо ли будут его понимать студенты. И вдруг с недоумением и радостью он
услышал от первокурсников те самые выражения, к которым привыкло его ухо на
Архипелаге и которых так до сих пор не хватало русскому языку: "с ходу",
"всю дорогу", "по новой", "раскурочить", "заначить", "фраер", "дурак и уши
холодные", "она с парнями шьётся" и еще многие, многие!
Это означает большую энергию языка зэков, помогающую ему необъяснимо
просачиваться в нашу страну и прежде всего в язык молодёжи. Это подаёт
надежду, что в будущем процесс пойдёт еще решительней и все перечисленные
выше слова тоже вольются в русский язык, а может быть даже и составят его
украшение.
Но тем трудней становится задача исследователя: разделить теперь язык
русский и язык зэческий!
И, наконец, добросовестность мешает нам обойти и четвёртую трудность:
первичное, какое-то доисторическое влияние самого русского языка на язык
зэков и даже на язык каннибалов (сейчас такого влияния уже не наблюдается).
Чем иначе можно объяснить, что мы находим у Даля такие аналоги
специфически-островных выражений:
жить законом (костромское) — в смысле жить с женой (на Архипелаге: жить
с ней в законе);
вы'начить (офенское) — выудить из кармана. (на островах сменили
приставку — заначить);
подходить — значит: беднеть, истощаться. (сравни "доходить")
или пословица у Даля
"щи — добрые люди" — и целая цепь островных выражений: мороз-человек
(если не крепкий), костёр-человек и т. д.
И "мышей не ловит" — мы тоже находим у Даля. *(17) А "сука" означало
"шпиона" уже при П. Ф. Якубовиче.
А ещё превосходное выражение туземцев [упираться рогами] (обо всякой
упорно выполняемой работе и вообще обо всяком упорстве, настаивании на
своём), [сбить рога, сшибить рога] — восстанавливают для современности
именно древний русский и славянский смысл слова "рога" (кичливость,
высокомерие, надменность) вопреки пришлому, переводному с французского
"наставить рога" (как измена жены), которое в простом народе совершенно не
привилось, да и интеллигенцией уже было бы забыто, не будь связано с
пушкинской дуэлью.
Все эти бесчисленные трудности вынуждают нас пока отложить языковую часть
исследования.
В заключение несколько личных строк. Автора этой статьи во время его
расспросов зэки вначале чуждались: они полагали, что эти расспросы ведутся
для [кума] (душевно близкий им попечитель, к которому они, однако, как ко
всем своим попечителям, неблагодарны и несправедливы). Убедясь, что это не
так, к тому ж из разу в раз угощаемые махоркою (дорогих сортов они не
курят), они стали относиться к исследователю весьма добродушно, открывая
неиспорченность своего нутра. Они даже очень мило стали звать исследователя
в одних местах Укроп Помидорович, в других — Фан Фаныч. Надо сказать, что
на Архипелаге отчества вообще не употребляются, и поэтому такое почтительное
обращение носит оттенок юмористический. Одновременно в этом выразилась
недоступность для их интеллекта смысла данной работы.
Автор же полагает, что настоящее исследование удалось, гипотеза вполне
доказана, открыта в середине XX века совершенно новая никому не известная
нация, этническим объёмом во много миллионов человек.
1. Этого никак не скажешь об отверженных в западных странах, Там они --
либо порознь томящиеся одиночки и вовсе не работают, либо --
немногочисленные гнёзда каторги, труд которых почти не отзывается на
экономике своей страны.
2. Может быть как раз — недостающим для теории эволюции промежуточным
звеном.
3. Экономность этого способа общения заставляет задуматься, нет ли тут
зачатков Языка Будущего?
4. Старый соловчанин Д.С.Л. уверяет, что он в 1931 г. слышал, как коивоир
спросил туземца: "Ты кто? — зэк?"
5. В. Даль — "Пословицы русского народа". М., 1957, стр. 257
6. Парадоксально, но сходные пословицы есть и у русского народа:
— Ходя наемся, стоя высплюсь.
— Где щель, там и постель.
7. У русских: "Передом кланяется, боком глядит, задом щупает".
8. Сравни у русских: "Лучше гнуться, чем переломиться."
9. Малозначительное островное явление, касаться которого в нашем очерке
мы считаем излишним.
10. На островах есть своя почта, но туземцы предпочитают ею не
пользоваться.
11. Сравни у русских "нашел — молчи, потерял — молчи". Откровенно
говоря, параллелизм этих жизненных правил ставит нас несколько в тупик.
12. Письмо к Репниной.
13. [[Пожары]] в буквальном смысле не волнуют зэков, они не дорожат
своими жилищами, даже не спасают горящих зданий, уверенные, что их всегда
заменят. [[Погореть]] у них применяется только в смысле личной судьбы.
14. Недавно комендант Кремля товарищ Мальков официально эти слухи
опроверг и рассказал, как он расстрелял Каплан тогда же. Да и Демьян Бедный
присутствовал при этом расстреле. Да отсутствие её свидетельницей на
процессе эсеров 1922 г. могло бы убедить зэков! — так они того процесса
вообще не помнят. Мы предполагаем, что слух о пожизненном заключении Ф.
Каплан потянулся от пожизненного заключения Берты Гандаль. Эта ничего не
подозревающая женщина приехала из Риги в Москву как раз в дни покушения,
когда братья Гандаль (ожидавшие Каплан в автомашине) были расстреляны. За то
и получила Берта пожизненное.
15. А ведь самолюбие и у старого глухого жестянщика и у
мальчишки-подсобника маляра ничуть не меньше, чем у прославленного
столичного режиссёра, это надо иметь в виду.
16. Только недавно некая Сталевская из села Долгодеревенского Челябинской
области нашла путь: "Почему не боролись за чистоту языка? Почему
[[организованно]] не обратились к [[воспитателю за помощью?]]" Эта
замечательная идея нам просто в голову не пришла, когда мы были на
Архипелаге, мы б её зэкам подсказали.
17. Пословицы русского народа. М., 1957, стр. 357
Глава 20. Псовая служба
Не в нарочитое хлёсткое оскорбление названа так глава, но обязаны мы и
придерживаться лагерной традиции. Рассудить, так сами они этот жребий
выбрали: служба их — та же, что у охранных собак, и служба их связана с
собаками. И есть даже особый устав по службе с собаками, и целые офицерские
комиссии следят за [работой] отдельной собаки, вырабатывают у неё [хорошую
злобность]. И если содержание одного щенка в год обходится народу в 11 тысяч
дохрущевских рублей (овчарок кормят питательней, чем заключённых) *(1), то Сходство жизненных путей и сходство положений — рождает ли сходство
характеров? Вообще — нет. Для людей, значительных духом и разумом — нет, у
них свои решения, свои особенности, и очень бывают неожиданные. Но у
лагерщиков, прошедших строгий отрицательный отбор — нравственный и
умственный, — у них сходство характеров разительное и, вероятно, без труда
мы сумеем проследить их основные [всеобщие] черты.
[[Спесь]]. Он живёт на отдельном острове, слабо связан с далёкой внешней
властью, и на этом острове он — безусловно первый: ему униженно подчинены
все зэки, да и вольные тоже. У него здесь — самая большая звезда на
погонах. Власть его не имеет границ и не знает ошибок: всякий жалобщик
всегда оказывается неправ (подавлен). У него — лучший на острове дом.
Лучшее средство передвижения. Приближенные к нему следующие лагерщики тоже
весьма возвышены. А так как вся предыдущая жизнь не заложила в них ни искры
критической способности, — то им и невозможно понять себя иначе, как особую
расу — прирождённых властителей. Из того, что никто не в силах
сопротивляться, они выводят, что крайне мудро властвуют, что это — их
талант ( "организационный" ). Каждый день и каждый обиходный случай даёт им
зримо видеть своё превосходство: перед ними встают, вытягиваются, кланяются,
по зову их не подходят, а подбегают, с приказом их не уходят, а убегают. И
если он (Бамлаг, Дукельский) выходит к воротам посмотреть, как, замыкаемая
овчарками, идёт колонна грязного сброда его рабочих, то сам плантатор — в
белоснежном летнем костюме. И если они (Унжлаг) надумали поехать верхом
осмотреть работы на картофельном поле, где ворочаются женщины в чёрных
одеждах, увязая в грязи по пузо и пытаются копать картошку (впрочем, вывезти
её не успеют и весной перекопают на удобрение) — то в начищенных своих
сапогах и в шерстяных безупречных мундирах они проезжают, элегантные
всадники, мимо утопающих рабынь как подлинные олимпийцы.
Из самодовольства всегда обязательно следует [[тупость]]. Заживо
обожествленный всё знает доконечно, ему не надо читать, учиться, и никто не
может сообщить ему ничего, достойного размышления. Среди сахалинских
чиновников Чехов встречал умных, деятельных, с научными наклонностями, много
изучавших местность и быт, писавших географические и этнографические
исследования, — но даже для смеха нельзя представить себе на всём
Архипелаге одного такого лагерщика! И если Кудлатый (начальник одной из
усть-вымьских командировок) решил, что выполнение государственных норм на
100% ещё не есть никакие сто процентов, а должно быть выполнено его (взятое
из головы) сменное задание, иначе всех сажает на штрафной паёк --
переубедить его невозможно. Выполнив 100%, все получают штрафной паёк. В
кабинете Кудлатого — стопы ленинских томов. Он вызывает В. Г. Власова и
поучает: "Вот тут Ленин пишет, как надо относиться к паразитам". (Под
паразитами он понимает заключённых, выполнивших только 100%, а под
пролетариатом — себя. Это у них в голове укладывается рядом: вот моё
поместье, и я пролетарий.)
Да старые крепостники были образованы не в пример: они ж многие в
Петербургах учились, а иные и в Геттингенах. Из них смотришь, Аксаковы
выходили, Радищевы, Тургеневы. Но из наших эмведешников никто не вышел и не
выйдет. А главное — крепостники или сами управляли своими имениями или хоть
чуть-чуть в хозяйстве своём разбирались. Но чванные офицеры МВД, осыпанные
всеми видами государственных благ, никак не могут взять на себя еще и труд
хозяйственного руководства. Они ленивы для этого и тупы. И они обволакивают
своё безделье туманом строгости и секретности. И так получается, что
государство *(5) вынуждено рядом со всей их золотопогонной иерархией
воздвигать ещё такую же вторую из трестов и комбинатов. *(6)
[[Самовластие]]. Самодурство. В этом лагерщики вполне сравнялись с
худшими из крепостников XVIII и XIX века. Бесчисленны примеры бессмысленных
распоряжений, единственная цель которых — показать власть. Чем дальше в
Сибирь и на Север — тем больше, но вот и в Химках, под самой Москвой
(теперь уже — в Москве) майор Волков замечает 1-го мая, что зэки не веселы.
Приказывает: "Всем веселиться немедленно! Кого увижу скучным — в кондей!" А
чтоб развеселить инженеров — шлёт к ним блатных девок с третьим сроком петь
похабные частушки. — Скажут, что это — не самодурство, а политическое
мероприятие, хорошо. В тот же лагерь привезли новый этап. Один новичок,
Ивановский, представляется как танцор Большого театра. "Что? Артист? --
свирепеет Волков. — В кондей на двадцать суток! Пойди сам и доложи
начальнику ШИзо!" Спустя время позвонил: "Сидит артист?" "Сидит" — "Сам
пришел?" "Сам" — "Ну, выпустить его! Назначаю его помкоменданта". (Этот же
Волков, мы уже писали, велел остричь наголо женщину за то, что волосы
красивые.)
Не угодил начальнику ОЛПа хирург Фустер, испанец. "Послать его на
каменный карьер!" Послали. Но вскоре заболел сам начальник, и нужна
операция. Есть другие хирурги, можно поехать и в центральную больницу, нет,
он верит только Фустеру! Вернуть Фустера с карьера! Будешь делать мне
операцию! (Но умер на столе.)
А у одного начальника вот находка: з/к инженер-геолог Казак, оказывается,
имеет драматический тенор, до революции учился в Петербурге у итальянца
Репетто. И начальник лагеря открывает голос также и у себя. 1941-42 годы,
где-то идёт война, но начальник хорошо защищен бронью и берёт уроки пения у
своего крепостного. А тот чахнет, доходит, посылает запросы о своей жене, и
жена его О. П. Казак из ссылки ищет мужа через ГУЛаг. Розыски сходятся в
руках начальника, и он может связать мужа и жену, однако не делает этого.
Почему? Он "успокаивает" Казака что жена его... сослана, но живёт сытно
(педагог, она работает в Заготзерно уборщицей, потом в колхозе). И --
продолжает брать уроки пения. Когда в 1943 году Казак уже совсем при смерти,
начальник милует его, помогает сактировать и отпускает умереть к жене. (Так
еще не злой начальник!)
Всем лагерным начальникам свойственно [[ощущение вотчины]]. Они понимают
свой лагерь не как часть какой-то государственной системы, а как вотчину,
безраздельно отданную им, пока они будут находиться в должности. Отсюда — и
всё самовольство над жизнями, над личностями, отсюда и хвастовство друг
перед другом. Начальник одного кенгирского лагпункта: "А у меня профессор в
бане работает!" Но начальник другого лагпункта, капитан Стадников, режет под
корень: "А у меня — академик дневальным, параши носит!"
Жадность, [[стяжательство]]. Это черта среди лагерщиков — самая
универсальная. Не каждый туп, не каждый самодур — но обогатиться за счёт
бесплатного труда зэков и за счёт государственного имущества старается
каждый, будь он главный в этом месте начальник или подсобный. Не только сам
я не видел, но никто из моих друзей не мог припомнить бескорыстного
лагерщика, и никто из пишущих мне бывших зэков тоже не назвал такого.
В их жажде как можно больше урвать никакие многочисленные законные выгоды
и преимущества не могут их насытить. Ни высокая зарплата (с двойными и
тройными надбавками "за полярность", "за отдалённость", "за опасность"). Ни
— премирование (предусмотренное для руководящих сотрудников лагеря 79-й
статьей Исправ-Труд. Кодекса 1933 года — того самого кодекса, который не
мешал установить для заключённых 12-часовой рабочий день и без воскресений).
Ни — исключительно выгодный расчёт стажа (на Севере, где расположена
половина Архипелага, год работы засчитывается за два, а всего-то для
"военных" до пенсии надо 20 лет. Таким образом, окончив училище 22-х лет,
офицер МВД может выйти на полную пенсию и ехать жить в Сочи в 32 года!)
Нет! Но каждый обильный или скудный канал, по которому могут притекать
бесплатные услуги, или продукты, или предметы — всегда используется каждым
лагерщиком взагрёб и взахлёб. Еще на Соловках начальники стали присваивать
себе из заключённых — кухарок, прачек, конюхов, дровоколов. С тех пор
никогда не прерывался (и сверху никогда не запрещался) этот выгодный обычай,
и лагерщики брали себе также скотниц, огородников или преподавателей к
детям. И в годы самого пронзительного звона о равенстве и социализме,
например в 1933-м, в Бамлаге, любой вольнонаёмный за небольшую плату в кассу
лагеря, мог получить личную прислугу из заключённых. В Княж-Погосте тётя
Маня Уткина обслуживала корову начальника лагеря — и была за то награждена
[стаканом] молока в день. И по нравам ГУЛага это было щедро. (А ещё верней
по нравам ГУЛага, чтоб корова была не начальникова, а — "для улучшения
питания больных", но молоко бы шло начальнику.)
Не стаканами, а ведрами и мешками, кто только мог съесть или выпить за
счёт пайка заключённых — обязательно это делал! Перечтите, читатель, письмо
Липая из главы 9, этот вопль наверно бывшего каптера. Ведь не из голода, не
по нужде, не по бедности эти Курагин, Пойсуйшапка и Игнатченко тянули мешки
и бочки из каптерки, а просто: отчего же не поживиться за счёт безответных,
беззащитных и умирающих с голоду рабов? А тем более во время войны, когда
все вокруг хапают? Да не живи так, над тобой другие смеяться будут! (Уже не
выделяю особым свойством их предательство по отношению к придуркам,
попавшимся на недостаче.) Вспоминают и колымчане: кто только мог потянуть из
общего котла заключённых — начальник лагеря, начальник режима, начальник
КВЧ, вольнонаёмные служащие, дежурные надзиратели — обязательно тянули. А
вахтёры — чай сладкий таскали на вахту! Хоть ложечку сахара, да за счёт
заключённого слопать! От умирающего отнять — ведь слаже...
Начальников КВЧ лучше не вспоминать — смех один. Всё тащат, да мелочно
как-то (крупней им не разрешено). Вызовет начальник КВЧ каптера и даёт ему
свёрток — рваные ватные брюки, завёрнутые в "Правду" — на' мол, а мне
новые принеси. А с Калужской заставы начальник КВЧ в 1945-46 годах каждый
день уносил за зону вязанку дровишек, собранную для него зэками на
строительстве. (И потом еще по Москве ехал в автобусе — шинель и вязанка
дровишек, тоже жизнь несладкая...)
Лагерным хозяевам мало, что сами они и семьи их обуваются и одеваются у
лагерных мастеров (даже костюм "голубь мира" к костюмированному балу для
толстухи жены начальника ОЛПа шьётся на хоздворе). Им мало, что там
изготовляют им мебель и любую хозяйственную снасть. Им мало, что там же льют
им и дробь (для браконьерской охоты в соседнем заповеднике). Им мало, что
свиньи их кормятся с лагерной кухни. Мало! от старых крепостников тем и
отличаются они, что власть их — не пожизненна и не наследственна. И оттого
крепостники не нуждались воровать сами у себя, а у лагерных начальников
голова только тем и занята, как у себя же в хозяйстве что-нибудь украсть.
Я скудно привожу примеры, только чтоб не загромождать изложения. Из
нашего лагеря на Калужской заставе мрачный горбун Невежин никогда не уходил
с пустыми руками, так и шел в долгой офицерской шинели и нёс или ведёрко с
олифой, или стекла, или замазку, в общем в количествах тысячекратно
превышающих нужды одной семьи. А пузатый капитан, начальник 15-го ОЛПа с
Котельнической набережной, каждую неделю приезжал в лагерь на легковой
машине за олифой и замазкой (в послевоенной Москве это было золото). И всё
это предварительно воровали для них из производственной зоны и переносили в
лагерную — те самые зэки, которые получили по 10 лет за снопик соломы или
пачку гвоздей! Но мы-то, русские, давно [исправились], и у себя на родине
освоились, и нам это только смешно. А вот каково было военнопленным немцам в
ростовском лагере! — начальник посылал их ночами воровать для себя
стройматериалы: он и другие начальники строили себе дома. Что могли понять в
этом смирные немцы, если они знали, что тот же начальник за кражу котелка
картошки посылал их под трибунал и там лепили им 10 лет и 25? Немцы
придумали: приходили к переводчице С. и подавали ей оправдательный документ:
заявление, что такого-то числа идут воровать вынужденно. (А строили они
железнодорожные сооружения и из-за постоянной кражи цемента те клались почти
на песке.)
Зайдите сейчас в Экибастузе в дом начальника шахтоуправления Д. М.
Матвеева (это он — из-за свёртывания ГУЛага в шахтоуправлении, а то был
начальник Экибастузского лагеря с 1952 года.) Дом его набит картинами,
резьбой и другими вещами, сделанными бесплатными руками туземцев.
[[Похоть]]. Это не у каждого, конечно, это с физиологией связано, но
положение лагерного начальника и совокупность его прав открывали полный
простор гаремным наклонностям. Начальник буреполомского лагпункта Гринберг
всякую новоприбывшую пригожую молодую женщину тотчас же требовал к себе. (И
что она могла выбрать ещё, кроме смерти?) В Кочемасе начальник лагеря
Подлесный был любитель ночных облав в женских бараках (как мы видели и в
Ховрино). Он самолично сдёргивал с женщин одеяла, якобы ища спрятанных
мужчин. При красавице-жене он одновременно имел трёх любовниц из зэчек.
(Однажды, застрелив одну из них по ревности, застрелился и сам.) Филимонов,
начальник КВО всего Дмитлага был снят "за бытовое разложение" и послан
исправляться (в той же должности) на Бамлаг. Здесь продолжал широко
пьянствовать и блудить, и свою наложницу бытовичку сделал... начальницей
КВЧ. (Сын его сошелся с бандитами и вскоре сам сел за бандитизм.)
[[Злость]], [[жестокость]]. Не было узды ни реальной, ни нравственной,
которая бы сдерживала эти свойства. Неограниченная власть в руках
ограниченных людей всегда приводит к жестокости. (И всё это сходство в
пороках с крепостниками мы приводим вовсе не для красного словца. Сходство
это, увы, показывает, что натура наших соотечественников ничуть не
изменилась за 200 лет: дайте столько же власти и будут те же пороки!)
Как дикая плантаторша, носилась на лошади среди своих рабынь Татьяна
Меркулова, женщина-зверь (13-й лесоповальный женский ОЛП Унжлага). Майор
Громов, по воспоминанию Пронмана, ходил больной в тот день, когда не посадил
нескольких человек в БУР. Капитан Медведев (3-й лагпункт Усть-Вымь-Лага) по
несколько часов ежедневно сам стоял на вышке и записывал мужчин, заходящих в
женбарак, чтобы следом посадить. Он любил иметь всегда полный изолятор. Если
камеры изоляторов не были набиты, он ощущал неполноту жизни. По вечерам он
любил выстроить зэков и читать им внушения вроде: "Ваша карта бита! Возврата
на волю вам не будет никогда, и не надейтесь!" В том же Устьвымьлаге
начальник лагпункта Минаков (бывший замнач Краснодарской тюрьмы, отсидевший
два года за превышение власти в ней и уже вернувшийся в партию) самолично
сдёргивал отказчиков за ноги с нар; среди тех попались блатари, стали
сопротивляться, размахивать досками; тогда он велел во всём бараке выставить
рамы (25 градусов мороза) и через проломы плескать внутрь воду ведрами.
Они все знали (и туземцы знали): [здесь телеграфные провода кончились!]
Развилась у плантаторов и злоба с вывертом, то что называется садизм. Перед
начальником спецотдела Буреполома Шульманом построен новый этап. Он знает,
что этот этап весь идёт сейчас на общие работы. Всё же он н
...Закладка в соц.сетях
