Жанр: Драма
Червь
...лись?
О: Может, и сказывал, сэр. А коли сказывал, то совет нелишний.
В: Как вас понимать?
О: Он же не кастрат итальянский, не Харянелли "искаж. от Фаринелли (псевдоним
Карло Броски, 1705-1738); итальянский певец-кастрат, с большим успехом
выступавший в те годы в Лондоне; вскоре после описываемого времени покинул
Англию, не снеся насмешек, которым подверг его Филдинг в комедиях "Пасквин" и
"Исторический календарь за 1736 год"". Что с изъяном, это правда, но ведь не
такого рода изъян.
В: Вы намекаете на его связь с горничной Луизой?
О: Именно, сэр.
В: И с иными девицами, что встречались в пути?
О: На других он и не глядел, сэр. Другие - так, баловство. Ну разве что
приволокнется за какой бабенкой на кухне у Пуддикумба.
В: А вам, Джонс, разве не вздумалось приволокнуться - да еще как бессовестно?
О: Шутил, сэр, право, шутил - и больше ничего. Много ли мне от нее было нужно?
Один поцелуй.
В: И одна ночь в ее постели?
О: Как быть, сэр, ведь я еще не так чтоб стар. Я как-никак мужчина, и меня, с
позволения сказать, порой разбирает. А тут эта фефела: как взглянет на меня за
ужином, так и осклабится. Самая обыкновенная деревенская клуша.
В: Хорошо. Вернемся к Луизе. В каких вы сейчас мыслях касательно того, о чем
рассказывали мистеру Лейси - что будто встречали ее у заведения Клейборн?
О: Ту-то я видал мельком: прошмыгнула мимо - и в дом. А ночью при факелах хорошо
не разглядишь. Я говорил мистеру Лейси, что не могу ручаться, а теперь точно
знаю: ошибался. Глаза наши злоискательны: все-то им видится дурное. То была не
Луиза, меня обмануло сходство.
В: Стало быть, вы уверены, что обознались?
О: Уверен, сэр. А разве не так?
В: Почему вы спрашиваете?
О: Да вы как будто сомневаетесь. Насторожились, точно какое лихо учуяли. Право
же, мне это только померещилось.
В: Вы доподлинно знаете, что Луиза не та, за кого вы ее сперва почли?
О: Я поверил на слово мистеру Бартоломью, сэр. Лучше сказать, мистер Лейси
поверил ему на слово, а уж я мистеру Лейси. Если с него этого слова довольно, то
с меня и подавно.
В: Вы много с ней беседовали?
О: Мало, сэр. Она с самого начала задала такого форсу, что и не подступись.
Чопорная, что монашкина курица. Иной раз поравняемся с ней мимоходом или сядем
вместе ужинать - взглядом не удостоит. Словечком в пути переброситься - ни-ни.
Недаром прозывалась на французский лад.
В: Откуда бы у горничной взялось столько чванства?
О: Такую уж моду забрала нынче их сестра. Всякая, черт их дери, корчит из себя
госпожу.
В: Извольте в этих стенах выражаться пристойно!
О: Виноват, сэр.
В: Не слыхали вы, чтобы у нее имелось другое имя?
О: Нет, сэр. От кого бы мне было узнать?
В: Известно ли вам имя той, которую вы видели входящей в заведение Клейборн?
О: Нет, сэр. И мой спутник, который мне ее указал, тоже не знал ее по имени.
Только слышал, что в заведении ее величают Квакершей и для гостей она лакомый
кусочек. Мы было решили, что джентльмен, коего мы туда доставили, тоже к ней
пожаловал. Маркиз Л., сэр.
В: А, так вы доставили его в портшезе?
О: Да, сэр. Когда другой работы не находилось, я, бывало, зарабатывал на
пропитание и таким промыслом.
В: И часто вы доставляли гостей к этому дому?
О: Иной раз случалось, сэр. Это уж как придется.
В: Неужели же вы не прознали, как зовутся по имени тамошние потаскухи?
О: Нет, сэр. Мне только сказывали, будто там собраны наиотменнейшие шлюхи
Лондона - оттого-то охочие до бабья богатые простофили... виноват, сэр, я хотел
сказать - знатнейшие лондонские джентльмены в этом доме так и толкутся.
В: Вы точно знаете, что девица, которая с вами путешествовала, не шлюха?
О: Теперь уж точно.
В: Не расспрашивали вы Луизу про ее жизнь - откуда она родом и прочее?
О: Расспрашивал, сэр, и не раз. Давно ли в услужении, у кого служила прежде.
Только в Эймсбери отстал. Слова от нее добиться - как от скряги подаяния. А если
и промолвит словечко, то ни о чем не промолвится. Про нее не скажешь, что язык
без костей!
В: Что она рассказала про ночную отлучку из Эймсбери?
О: Все отрицала, сэр. Сперва смешалась, потом вскинулась, потом скисла - и я
мигом смекнул, что она лжет.
В: Прежде чем вы узнали, что Дик допущен в ее постель, не замечали вы их
взаимной склонности?
О: Что до Дика, сразу было видно, что он от нее без ума: стоило посмотреть, что
с ним делается, когда она рядом. Бывало, глаз с нее не сводит. Станет
прислуживать хозяину - заодно и ей прислужит.
В: Как?
О: Как только может. То ужин ей снесет, то узел притащит. Вон и старое присловье
говорит: "Кто до баб слаб, тот у баб раб".
В: Она была сдержаннее в рассуждении своих чувств?
О: Не то чтобы сдержаннее, сэр, а хитрее. На людях обходилась с ним так, будто
он ей не любовник, а любимая собачонка. Но после Эймсбери, когда дело вышло
наружу, она уже не так таилась. Как сейчас вижу: сидит перед ним на коне,
прижалась щекой к его груди и спит - точно отец с дитятей или муж с женой.
В: Это при ее-то чопорности?
О: На то, сэр, и присловье: "Все они Евины дочери".
В: Она чаще усаживалась впереди него или позади?
О: Поначалу - как водится, позади: ровно попугай на жердочке. А на третий день
перебралась вперед: дескать, на холке мягче. Сказала бы уж напрямик, что ей
мягче сидеть между ног этого похотливца, да простит меня ваша честь.
В: Вы не заговаривали с ней о Дике? Не спрашивали, имеют ли они намерение
пожениться?
О: Не спрашивал, сэр. Мистер Лейси шепнул мне, чтобы я к ней больше с вопросами
не лез - а то как бы не подумали, будто я по его наущению шпионю за мистером
Бартоломью. Я и прикусил язык. Притом мне пришло на мысль - может, она просто
углядела в моих словах насмешку над ее влеченьем к убогому. А строгостью желала
мне сразу показать, для моей же пользы, что надеяться здесь не на что.
В: Как это понимать?
О: Девица-то далеко не уродина, сэр. Я полагал поначалу, что страсть тропинку к
женскому сердцу отыщет. Она все могла прочесть в глазах моих...
В: Вздумали приударить?
О: И приударил бы, если б позволила. Хотя бы для того, чтобы проверить, что она
в этом деле смыслит. И убедиться, точно ли это не овечка из стада мамаши
Клейборн, как мне сперва почудилось.
В: Имеете ли еще что-нибудь о ней сообщить?
О: Нет, сэр.
В: И после апреля тридцатого числа вы ни о ней, ни о Дике, ни об их хозяине
вестей не получали?
О: Нет, сэр.
В: А в газетах вам никаких известий о них не попадалось?
О: Истинный Бог, не попадалось.
В: И вы убеждены, что мистеру Бартоломью удалось увезти свою суженую и
предприятие это не имело следствием никакого преступления, в коем вы видели бы и
свою вину?
О: До сего дня я в этом не сомневался. А нынче, хоть впору бы и встревожиться,
но я все же спокоен, потому что вины за собой не знаю и вижу справедливость и
великодушие вашей чести. Я до этого дела касательства толком не имел, и
должность моя в нем была не более важная, чем у какого-нибудь привратника.
В: Отчего же, коли так, вы остались в Уэльсе, а не вернулись в Лондон получить у
мистера Лейси свою долю?
О: Я, сэр, еще три месяца назад посылал мистеру Лейси письмо с изложением своих
резонов.
В: Он ничего о нем не знает.
О: Немудрено. С вашего позволения, сэр, я объясню. Едва я оказался в родных
краях, меня ошеломили известием, от которого я разрыдался - да, ваша честь,
разрыдался, как дитя. Меня уведомили, что моя престарелая матушка, царство ей
небесное, уже три года как покоится в могиле. А полгода назад скончалась любимая
сестра. Остались мы с братом вдвоем. А брат еще беднее Джонса, притом валлиец до
мозга костей: у валлийца, известное дело, ближе нужды родичей нету. Пожил я у
него месячишко, вижу - плохо наше дело: сколько ни бьюсь, а из нищеты никак не
выберемся. Вот я себе и говорю: пора тебе, Джонс, обратно в Лондон; ну что такое
твой Суонси, одно слово - дыра. А Джонс и деньги - что лондонские часы: нету
между ними согласия, все врозь разбегаются. Все денежки, что я привез, пропились
да проелись. И отправился я в Лондон на своих двоих, потому как ни на чем другом
по недостатку средств путешествовать не мог. А в Кардиффе мне повстречался
приятель. Пригласил к себе, приветил. И случись об эту пору у него в доме один
человек, который, узнав, что я умею читать и считать и повидал свет, рассказал
мне про лавку, где он служит - лавку мистера Уильямса, где ваш доверенный меня и
разыскал. Прежнего приказчика мистера Уильямса, изволите видеть, за три дня до
того хватил удар, он уже не жилец на этом свете. Вскоре он и точно помер. И на
мистера Уильямса свалилось столько хлопот, что...
В: Довольно, довольно. Переходите к письму.
О: Что ж, сэр, я написал мистеру Лейси про то, какая у меня теперь должность и
что я на нее не нарадуюсь, что новый хозяин хвалит меня за сметку и усердие и
что в Лондон я выбраться не смогу. Что мне стыдно за свой проступок, но я
надеюсь, что мистер Лейси меня простит и в этом случае я почту за величайшее
одолжение, если он найдет средство переслать мне то, что причитается.
В: С кем вы передали письмо?
О: С одним человеком, который по своей надобности отправлялся в Глостер - а уж
он обещал позаботиться, чтобы оттуда письмо дошло до Лондона. Я дал ему шиллинг
на расходы. По возвращении он уверил меня, что все исполнено.
Да только, видно, напрасно я старался, напрасно тратился: ответ так и не пришел.
В: Больше вы не писали?
О: Я, сэр, рассудил, что не стоит труда: верно, мистер Лейси на меня гневается и
хочет отплатить мне за небрежение той же монетой. И, сказать по правде, его
можно понять.
В: Вам показалось, это такие гроши, что хлопотать себе дороже станет?
О: Да, сэр.
В: Сколько, по вашим прикидкам?
О: Я в свое время уже выпросил у мистера Лейси малую часть.
В: Сколько?
О: Да как будто несколько гиней, сэр.
В: Укажите точнее.
О: Гинею - в задаток перед отъездом, а потом еще.
В: Сколько же еще?
О: Это уже в Тонтоне, сэр. Вроде бы гинеи две или три.
В: Мистер Лейси показал - одну.
О: Точно уж и не помню, сэр. Что-то как будто бы больше.
В: Для вас деньги такой сор, что вы не видите разницы между одной и тремя
гинеями? (Non respondet "не отвечает (лат.)".) Вы получили две гинеи, Джонс.
Стало быть, какой остаток вам причитался?
О: Восемь, сэр.
В: Сколько составляет ваше годовое жалование на нынешнем месте?
О: Десять фунтов в год, ваша честь. Я понимаю, к чему клонится ваш вопрос. Но я
полагал, те деньги для меня потеряны - ну и махнул рукой.
В: Махнул рукой? Это же почти что ваш годовой доход!
О: Все равно я не знал, как их вытребовать.
В: Разве между Уэльсом и Лондоном не ходят суда с углем? Да притом часто.
О: Вроде бы ходят, сэр.
В: Вроде бы? Служите у судового поставщика, а за верное не знаете?
О: Точно ходят, сэр.
В: И вы даже не подумали передать с оказией письмо, а то и самолично отправиться
в Лондон за своими деньгами?
О: Помилуйте, сэр, ну какой из Джонса мореходец! Я страх как боюсь моря и
каперщиков "капер - торговое морское судно, с разрешения правительства
совершающее нападения на суда недружественных государств".
В: Ложь. Вы имели другую причину.
О: Нет, сэр.
В: А вот и да, сэр. Вы прознали о своем путешествии на запад такое, что не
отважились открыть мистеру Лейси и что могло навлечь на вас и сотоварищей ваших
беды вроде нынешней. Разве без важной причины бросились бы вы наутек,
отступившись от обещанной награды?
О: Я знал лишь то, что нам сообщили, сэр. Как Бог свят! А обо всем, что мы
выведали сами, уже показал мистер Лейси.
В: Раскинули сеть, да сами же и попались. В том письме к мистеру Лейси, перед
бегством вашим, вы поминали корабль, уходящий из Барнстапла в Суонси первого
мая. Так вот, я навел справки. Такого судна в тот день не было - не было до
самого мая десятого числа.
О: Да ведь я, когда писал письмо, думал, что это правда. А после, уже в
Барнстапле обнаружилось, что вышло недоразумение. Тогда мне дали совет попытать
счастья в Бидефорде. Я - в Бидефорд, и не прошло трех дней, как я уже плыл на
судне, везшем уголь. Чистейшая правда, сэр. Хотите - пошлите проверить. Корабль
назывался "Генриетта", а вел его мистер Джеймс Перри из Порткола - бывалый
капитан, его все знают.
В: Что же вы поделывали эти три дня?
О: Первый день проболтался в Барнстапле, на второй подался в Бидефорд,
повыспросил в порту касательно корабля, отыскал мистера Перри и уговорился, что
он возьмет меня с собой. А на третий день мы вышли в море и, слава тебе Господи,
благополучно добрались до места.
В: Кто в "Черном олене" ввел вас в заблуждение относительно корабля?
О: Право, сэр, из головы вон. Но кто-то точно был.
В: Мистеру Лейси вы написали, будто это был Пуддикумб.
О: Выходит, он, сэр.
В: Смотри мне, Джонс. От твоих слов разит ложью, как от твоих единоземцев луком
"лук-порей является эмблемой Уэльса".
О: Бог свидетель, не вру, сэр.
В: Вот твое письмо, в котором черным по белому указано, что про корабль ты
уведомился от Пуддикумба. Но тот божится, что ничего подобного тебе не говорил,
а уж он-то во лжи не замечен.
О: Я, верно, спутал, сэр. Письмо писалось наспех.
В: И курам на смех - как и вся твоя небылица. Я, Джонс, писал в "Корону" и
справлялся касательно коня. Вы и теперь повторите, что первого мая - или пусть
не первого, пусть в другой день - оставили коня в этой гостинице? Что, язык
проглотили?
О: Виноват, сэр, оплошал. Теперь припоминаю: я доехал верхом до Бидефорда и
остановился в трактире "Барбадос", а отъезжая, оставил коня там. И заплатил,
чтобы за ним был уход, пока не заберут. И не упустил послать в Барнстапл, в
"Корону" мальчишку с известием, где его искать - а то, чего доброго, заподозрят
в воровстве. Вы уж не взыщите, сэр, ей-богу, ум за разум заходит. При первом
разговоре я нес незнамо что, лишь бы отстали поскорее. Я же не знал, что это
важно.
В: Так я тебе растолкую, отчего ты, каналья, виляешь; я тебе объясню, почему по
тебе виселица плачет. Дик мертв, и у нас имеется сильное опасение, что он убит.
Он был найден удавленным в пределах дня езды от того места, где ты провел ночь.
Сундук его хозяина опустошен, прочий скарб сгинул. Ни о хозяине, ни о горничной
с той поры ничего не слышно. И зловещая эта неизвестность производит то
подозрение, что и они лежат где-то убитые. И еще большее подозрение, что это
твоих рук дело. (При сих словах допрашиваемый что-то вскрикивает на валлийском
наречии.) Что это означает?
О: Не правда, не правда! (Вновь говорит по-валлийски.) В: Что не правда?
О: Женщина жива! Я с ней потом видался!
В: Ишь как сразу вздрогнул. Смотри, как бы не вздрогнуть тебе на виселице - а
если солжешь еще хоть раз, я тебе это обещаю.
О: Ей-богу, ваша честь, я с ней потом видался!
В: Когда потом?
О: После того, как они добрались до места.
В: Как вам может быть известно, куда они направлялись? Разве вы бежали не в
Барнстапл?
О: Нет, сэр, на свою беду, не в Барнстапл. Господи ты Боже мой! (Снова поваллийски.)
В: Вы знаете, где горничная обретается сейчас?
О: Богом клянусь, не знаю, сэр. Может, в Барнстапле - потом объясню, почему.
Только какая она горничная.
В: А мистер Бартоломью?
О: Боже ты мой, Боже!
В: Отчего вы не отвечаете?
О: Я ведь знаю, кто он таков на самом деле. Потому-то и дернула меня нелегкая
впутаться в эту историю. Но у меня и в мыслях не было ничего дурного. Верьте
слову, ваша честь, я никого ни о чем не спрашивал, а узнал против чаяния от
парня, который...
В: Погодите. Назовите мне имя, которое вам передали. Ответ не записывать.
О: (Respondet "отвечает (лат.)".) В: Случалось ли вам письменно или изустно
сообщать кому-нибудь это имя?
О: Боже упаси, сэр, ни одной живой душе. Клянусь матушкиным спасением.
В: Стало быть, вам ясно, чьим именем я веду розыски? Смекаешь, зачем тебя сюда
доставили?
О: Догадываюсь, сэр. И униженнейше прошу его о снисхождении. Ведь ему-то, сэр, я
и хотел угодить.
В: Об этом после. Повторяю: что вам известно о похождениях мистера Бартоломью,
воспоследовавших за первым мая? Довелось ли вам говорить с ним, получать от него
известия или прослышать что-либо о его обстоятельствах?
О: Я, сэр, не имею понятия, где он сейчас пребывает, жив он или нет. И про
гибель Дика мне сказать нечего. Поверьте, ваша честь, Христом-Богом молю,
поверьте: я утаил правду лишь оттого, что страх меня обуял.
В: Что утаил? Экая баба! Поднимайся, полно в ногах валяться.
О: Слушаюсь, сэр. Я разумел, сэр, что уже знал про смерть Дика, царство ему
небесное. Только про это, клянусь гробом Давидовым.
В: Как же вы узнали?
О: Верных сведений у меня не было, сэр, - сердце подсказало. Прожил я в Суонси
недели две, а может, больше, и вот как-то в таверне сошелся с моряком, который
только что приплыл из Барнстапла. А он возьми да и расскажи про найденного в тех
краях мертвяка с фиалками во рту. Просто к слову пришлось: вот, мол, какие
чудеса на свете делаются. Имени он не привел, но я призадумался.
В: Дальше.
О: В другой раз, уже в Кардиффе, дома у моего хозяина - мистер Уильяме ведет
дела прямо на дому - я разговорился с приезжим, как раз в то утро прибывшим из
Бидефорда. Он завел речь об этой оказии, и я узнал про вновь открывшиеся
обстоятельства - в Бидефорде о них много судачили. И что будто бы ходят толки,
что порешили не одного, а пятерых. Правда, имен он тоже не называл, но я как
услышал про пятерых да прибавил к этому еще кое-какие подробности из его
рассказа, так поджилки и затряслись. Так и жил в страхе до нынешнего дня. Я,
сэр, сразу бы к вам бросился, если бы не моя бедная матушка да...
В: Довольно. Когда вы получили это второе известие?
О: В последнюю неделю июня, не тем будь помянута. Только я, сэр, ни в каком
злоумышлении не повинен.
В: А когда так, то чего же ты дрожишь?
О: Мне, сэр, довелось увидать такое, что, расскажи кто другой, ни в жизнь бы не
поверил.
В: Ну уж мне-то выложишь все как на духу. Иначе не миновать тебе петли.
Не удастся вздернуть тебя за убийство - вздернут за конокрадство.
О: Всенепременно, сэр. (Вновь говорит на валлийском наречии.) В: Поди ты со
своей тарабарщиной!
О: Слушаюсь, сэр. Это всего-навсего молитва.
В: Молитва тебя не спасет. Только полная правда.
О: Ничего не утаю, сэр. Верьте слову. Откуда прикажете начать?
В: С того места, где ты впервые солгал. Если только местом этим не была
колыбель.
О: До нашего первого ночлега после Эймсбери - то бишь до Уинкантона - я ни в чем
от истины не отступил. Все было, как показал мистер Лейси. Вот только касательно
Луизы...
В: Что Луиза?
О: Мне казалось, что догадка, которой я поделился с мистером Лейси, все-таки
верна. Ну, про то, где я впервые ее увидел.
В: Это про заведение Клейборн? Вы разумеете, что она подлинно была шлюхой?
О: Так, сэр. Но мистер Лейси не захотел и слушать. Я его убеждать не стал, но
про себя решил, как говорится, чему поверилось, тому и верить.
В: Что мистер Лейси был введен Его Милостью в заблуждение?
О: Да. А для какой причины - хоть убей, не пойму.
В: Вы не говорили ей, за кого вы ее почитаете?
О: Напрямик нет, сэр: мистер Лейси не дозволил. Только так, играючи - вроде бы
хочу о ней поразузнать, а заодно и себя потешить. А она, как я и сказывал, стоит
на своем. И отвечает так - ну горничная и горничная.
В: И ваша уверенность поколебалась?
О: Да, сэр, но лишь до той поры, когда я проведал, что она проводит ночи с
Диком. Тут уж я не знал, что и подумать. Разве что она насмехается над хозяином
за его спиной. А у меня все не идет из головы, что ее-то я в Лондоне и видел. И,
как оказалось, я не обманулся. Я вам потом расскажу.
В: Вам доподлинно известно, что Его Милость не оказывал ей особого расположения,
никогда с ней не уединялся или еще что-нибудь в этом роде?
О: Мне, сэр, такого видеть не случалось. Ну, пожелает ей доброго утра, в пути
нет-нет да и спросит, не притомилась ли, не скучает ли - обычнейшая учтивость
знатного джентльмена в обхождении с младшей братией.
В: Не припомните ли, чтобы она втихомолку пробиралась в его покой?
О: Нет, сэр. Откуда бы мне было узнать: в верхнее жилье я поднимался редко -
только что к мистеру Лейси. У трактирщиков ведь какой порядок: у горничных своя
почивальня, а мужская прислуга к ней и не приближайся, пусть спит где-нибудь
подальше.
В: Дельное правило. Хорошо. Расскажите теперь, что происходило в Уинкантоне.
О: Остановились мы в "Борзой". И вот подходит ко мне человек в дорожном сюртуке
- этот человек нас сразу заприметил. Подходит, значит, и спрашивает: "Что это вы
затеваете?" - "Ничего, - говорю, - не затеваем. А что это вдруг за расспросы
такие?" Он подмигивает: "Да полно тебе. А то я не знаю, кто он, этот твой мистер
Бартоломью. Я два года тому служил кучером у сэра Генри У., так этот джентльмен
к нему, бывало, захаживал. Я его и этого немого из тысячи узнаю. Это не кто
иной, как..." Ну, та самая особа, про которую я сейчас говорил.
В: Он назвал его по имени?
О: И его, и его вельможного родителя. Вот, думаю, незадача! Ну что тут будешь
делать? Спорить я не стал, а только подмигнул в ответ и говорю:
"Может, он, может, не он. Только ты набери в рот воды: он свое имя открывать не
желает". А он мне: "Так уж и быть, можешь не беспокоиться. И куда же это он
следует?" - "А на запад, - говорю, - поохотиться. Есть там у него одна
перепелочка на примете". А он: "И уж, верно, гладенькая да пригожая?" И добавил:
"Стало быть, я угадал".
В: Кто был этот человек?
О: Кучер одного адмирала, сэр. Вез свою хозяйку в Бат. Тэйлором звать.
Вы не подумайте, сэр: малый славный, а что выспрашивал, так единственно из
любопытства. Поэтому мне не составило труда увести его от этого разговора.
Я сказал, что истинная наша цель - покорить сердце девицы, однако мы делаем вид,
будто путешествуем просто для удовольствия. Что мистер Лейси - наставник Его
Милости, а Луиза нам будет надобна, когда юная леди окажется у нас в руках. И
тут откуда ни возьмись - Дик. Тэйлор его приветствует, а этот дурень чуть не
испортил дела: прикинулся, что не узнает, и был таков.
Пришлось мне Тэйлора умасливать: дескать, стоит ли обижаться на недоумка.
А минут через десять приходит Луиза: "Фартинг, хозяин зовет". Вышли мы с ней за
дверь, она и говорит: "Вас хочет видеть не мистер Браун, а мистер Бартоломью. А
для какой нужды - не знаю". Прихожу к мистеру Бартоломью.
Тот говорит: "Джонс, сдается мне, что нас разоблачили". Я соглашаюсь:
"Боюсь, что так, милорд". Растолковал ему, что да как, передал все, что
рассказал Тэйлору. "Хорошо, - говорит. - Принимая в соображение, что мистер
Лейси ничего не знает, давайте оставим все как есть".
В: Он привел свои резоны?
О: Сказал, что из почтения к мистеру Лейси не хочет причинять ему беспокойства.
Я же на это отвечал, что во всем послушен Его Милости.
"Тогда, - говорит, - никому ни слова. А это отдайте кучеру: путь пьет за мое
здоровье да не болтает лишнего. Вот, кстати, и вам полгинеи". Деньги я взял и
был ему премного благодарен.
В: Не сообщили вы об этом происшествии мистеру Лейси?
О: Нет, сэр. А после, когда мы с Тэйлором выпивали, он рассказал, что по слухам
высокочтимый родитель Его Милости очень гневается на сына, за то что тот отверг
предложенную отцом партию. Тут-то, сэр, я и струхнул.
Недаром в народе говорят: "Чужая тайна хуже, чем постель из крапивы".
Шутка сказать - разгневанный отец, а тем паче такая особа, что, не приведи
Господи, потревожить. И вспомнилась мне тогда Библия да пятая заповедь Моисеева:
"Чти отца твоего..."
В: Вот вам бы раньше о ней подумать. Уж будто вас еще в Лондоне не посвятили в
суть дела и намерения Его Милости?
О: Теперь я взглянул на это другими глазами, сэр.
В: А именно?
О: Я рассудил, что мой прямой долг - узнать об этих намерениях побольше.
В: А попросту, если вы удовольствуете отца, он удовольствует вашу корысть,
верно?
О: Я посчитал, что так оно благоразумнее, сэр.
В: Ну вот, теперь он будет лицемерить! Сразу видно валлийца. Вы ведь надеялись
огрести изрядную прибыль, так или не так?
О: Я думал, сэр, что любезный джентльмен меня без награды не оставит.
Если сочтет, что я заслужил.
В: Вот это уже похоже на правду. Стало быть, в Уинкантоне вы приняли решение
впредь шпионить за Его Милостью? Верно ли?
О: Да как бы я осмелился, сэр! О ту пору я и помыслить не мог, что дело так
повернется. Но у нас впереди было еще два дня пути. А путешествовать по тем
краям - хуже некуда: это вам не страна Голохватская "искаж. от Галаадская;
упомянутая в Ветхом Завете гористая местность за Иорданом, славилась
плодородными землями, скотом и целебным галаадским бальзамом".
В: Какая страна?
О: Так у нас в Уэльсе называют Сомерсет, сэр. Вот где привольное житье!
Сидра - пей не хочу, скот тучный-претучный.
В: Вздумал убедить меня в своей совестливости? Так я тебе и поверил! У тебя же
на лбу написано, что мошенник. Для какой надобности ты в Тонтоне выпросил у
мистера Лейси еще денег в задаток? Не отвечаешь? То-то же. Это потому, что ты
уже решил, как поступить. И хватит прекословить!
О: Слушаюсь, сэр.
В: Удалось ли вам до прибытия в "Черный олень" выведать что-либо новое о
замыслах Его Милости?
О: Нет, сэр.
В: Перескажите все, что происходило с самого вашего пробуждения поутру первого
мая.
О: Будь я хоть трижды мошенник, сэр, однако ту ночь я провел без сна: все
раскидывал умом. Ворочался-ворочался, а потом тишком спустился вниз, отыскал
огарок свечи и пузырек с чернилами да и написал мистеру Лейси то, что вам
известно.
В: То, что мне известно, пропустите. Переходите к их прощанию на Бидефордской
дороге.
О: Было это в двух милях от города, сэр, на распутье - там, где дорога
расходится надвое. Вы это место сыщете без труда, там еще виселица стоит.
Которую дорогу они выберут, мне было невдомек, и потому я поднялся на заросший
кустарником холм и затаился: дорога оттуда как на ладони. Ждал час или больше.
Сижу, дурень, и радуюсь, что погода разгулялась, что день, по всему видно, будет
ясный.
В: До них тем путем никто не проезжал?
О: Девицы на телеге, а с ними паре
...Закладка в соц.сетях
