Жанр: Драма
Червь
...рыми командовал капитан Портьюс; капитан
приказал открыть огонь по толпе, вследствие чего 6 человек было убито и 11
ранено; суд возложил ответственность за это на Портьюса", а также о случившейся
неделю назад смуте в Шордиче "в июле 1736 г. вооруженные жители Шордича пытались
силой изгнать ирландских рабочих, приехавших в эти места на заработки", каковые
известия без сомнения встревожили В.Сиятельство. Здесь полагают, что причиною
сим непорядкам Закон о торговле джином, вызвавший всеобщее неудовольствие.
Г.А.
Человек с густыми бровями и бородавкой на носу стоит в дверях одной из палат
Линкольнз-инн. На нем лиловато-дымчатый костюм, брюшко обтянуто коротким
камзолом с неброским цветочным узором; в руках у мужчины трость.
Держится он с внушительностью, но, кажется, не подлинной, а принятой на себя с
какой-то целью.
Стены палаты обшиты деревом. Одна почти целиком занята полками, на которых в
особых футлярах выстроились тома судебных дел, содержащих юридические
прецеденты; здесь также немало свитков и пергаментов. Перед полками высокая
конторка и табурет, на конторке аккуратно разложены письменные принадлежности и
стопа бумаги. Напротив мерцает мрамором камин.
На каминной полке - бюст Цицерона, по сторонам от него - серебряные подсвечники.
Сейчас свечи не горят, нет огня и в камине. Из окон, смотрящих на юг, в
безмятежный уют комнаты врываются снопы утренних лучей, а за окнами... за окнами
чуть поодаль зеленеют кроны сомкнувшихся стеной деревьев. Верхняя часть оконной
рамы опущена, и снаружи долетает далекий, но напевный клич разносчицы яблок (для
них сейчас самый сезон); в комнате же стоит тишина.
Щуплый человечек в сером костюме и парике, сидящий за круглым столом в дальнем
углу, погружен в чтение. Он не отрывается даже при появлении посетителя. Мужчина
в дверях оборачивается, но провожатый, оставив его на пороге, как сквозь землю
провалился. Визитер театрально покашливает - не для того, чтобы прочистить
горло, а чтобы обратить на себя внимание зачитавшегося человека за столом.
Только теперь тот поднимает голову. Он, очевидно, несколькими годами старше
посетителя, но заметно уступает ему по комплекции: такой же тщедушный, как
Вольтер или Поуп "Поуп, Александр (1688-1744) - английский поэт-классицист,
автор сатирических, лирических и философских произведений". Мужчина в дверях
снимает шляпу, изображает что-то вроде церемонного взмаха и слегка кланяется.
- Я имею честь говорить с мистером Аскью? Мистер Фрэнсис Лейси к вашим услугам,
сэр.
Как ни странно, сухонький стряпчий даже не думает отвечать на приветствие, он
лишь откладывает бумаги, несколько откидывается назад на высокую спинку кресла,
в котором он кажется совсем карликом, и скрещивает руки на груди, а затем чуть
склоняет голову набок, точно дрозд, высматривающий мошку. Серые, посверкивающие
глаза глядят на гостя холодно и пристально. Мистер Фрэнсис Лейси немного
озадачен таким приемом. Решив, что забывчивый законник просто не узнал его по
имени, он поясняет:
- Драматический актер, сэр. Прибыл для встречи с вашим клиентом, как договорено.
Наконец стряпчий произносит первое слово:
- Садитесь.
- Благодарствую, сэр.
Растерявшийся было актер вновь напускает на себя значительность и направляется к
стулу возле стола как раз напротив стряпчего. Но не успевает он занять свое
место, как дверь за его спиной открывается и тут же захлопывается. Актер
поворачивает голову. У дверей безмолвно замер долговязый чиновник в черном
костюме - этакая цапля в вороньем оперенье. В руках у него том в кожаном
переплете. Он так же, как и его патрон, впивается взглядом в посетителя -
правда, в его глазах читается явное ехидство. Лейси оборачивается на коротышкустряпчего
и снова слышит:
- Садитесь.
Расправив фалды, актер садится на стул. Воцаряется молчание. Стряпчий попрежнему
сверлит посетителя глазами.
Обескураженный актер запускает руку в карман камзола и достает серебряную
табакерку. Открывает и протягивает стряпчему:
- Не употребляете, сэр? Из Девайзеса, самый отменный.
Аскью качает головой.
- Тогда, с вашего позволения...
Лейси отсыпает две щепотки табака в ямку под большим пальцем левой руки и
вдыхает, потом защелкивает табакерку и убирает в карман, тут же достает
кружевной платочек и утирает нос.
- Ваш клиент сочиняет для сцены и желал бы услышать мой совет?
- Да.
- Хвастать не буду, но лучшего советчика ему не сыскать. Немного найдется
актеров, столь же сведущих в нашем искусстве, и даже мои недоброжелатели делают
мне честь такими признаниями.
Лейси умолкает, надеясь услышать вежливое согласие, однако стряпчий с похвалами
не спешит.
- Позвольте полюбопытствовать, кого же избрал ваш клиент своей музой:
насмешливую Талию или, может, горестную Мельпомену?
- Его муза Терпсихора.
- Как вас понимать, сэр?
- Эта ведь она муза танцев, верно?
- Боюсь, сэр, вы обратились не к тому, кто вам нужен. Я не танцмейстер.
По части пантомимы вам больше поможет мой приятель мистер Рич "Рич, Джон (16921761)
- выдающийся английский актер, режиссер и антрепренер, основатель театра
Ковент-гарден; работал в жанре театральной пантомимы".
- Нет, вы-то мне и надобны.
Лейси слегка приосанился.
- Я драматический актер, сэр. Мои таланты ведомы всем лондонским знатокам.
Руки стряпчего все так же скрещены на груди, на губах застыла холодная усмешка.
- А скоро станут ведомы всем знатокам Тайберна "место публичных казней в
Лондоне, просуществовало до 1783 г.". Мой клиент сочинил для вас, милейший,
новую пьесу. Ее название - "Лесенка да петелька, или Прыг-скок, земля из-под
ног". И в этой пьесе вам предстоит проплясать джигу на эшафоте в пеньковом
галстуке.
Лицо Лейси вытягивается, но он быстро овладевает собой и выпрямляется на стуле,
отведя в сторону трость.
- Что за дерзкая шутка, сэр?
Маленький стряпчий встает и, опершись руками на стол, чуть наклоняется к своей
жертве.
- Это не шутка... мистер Браун . Видит Бог, не шутка, бесстыжий негодяй.
Актер как завороженный смотрит в горящие глаза стряпчего: не то изумляется
внезапно заполыхавшему в них гневу, не то не верит своим ушам.
- Мое имя...
- Четыре месяца назад в графстве Девоншир вы называли себя Брауном.
Осмелитесь отпираться?
Актер поспешно отводит взгляд.
- Вы забываетесь, сэр. Я ухожу.
Он поднимается и поворачивается к двери. Караулящий у выхода чиновник не
двигается с места, однако ухмылка с его лица исчезла. Он вытягивает перед собой
руки, в руках у него та самая книга, и теперь видно, что на ее кожаном переплете
вытиснен крест. Голос стряпчего звучит сурово:
- Ваши плутни открыты, сударь мой.
Лейси вновь поворачивается к стряпчему и замирает, выпрямившись в полный рост.
- Не пытайтесь пронять меня цветистым пустословием. Давно ли вашего брата за эти
кривляния прилюдно драли плетьми "речь идет о гонениях на театр в период
Английской революции, когда парламентским декретом театры были обречены на снос,
а актеры приравнены к бродягам". Добром прошу, сойдите с котурнов. Вы в храме
правосудия, а не на подмостках, где вы привыкли расхаживать в пышной короне из
грошовой мишуры и чаровать безмозглых ротозеев своими фанфаронадами. Понятно ли
я изъясняюсь?
И снова актер, не вынеся тяжелого взгляда, отводит глаза, тоскливо смотрит в
окно, на зеленые кроны, словно ему не терпится выбраться туда.
После недолгого молчания он вновь поворачивается к стряпчему:
- Я желаю знать, по какому праву вы так со мной разговариваете.
Стряпчий вытягивает маленькую ручку и, сверля посетителя глазами, начинает по
пальцам перечислять основания, дающие такое право:
- Первое: по наведении надлежащих справок был я уведомлен, что в означенное
время вы в Лондоне отсутствовали. Далее, я посетил те места, в коих вы в ту пору
пребывали, - проехался по следу двуличного плута. Далее, я располагаю
письменными показаниями, подтвержденными присягой и содержащими наиподробнейшее
описание вашей наружности, - вплоть до указания на тот самый нарост, который я
вижу у вас на левой ноздре. Далее, стоящий позади вас чиновник имел беседу с
неким человеком, каковой, в означенное время наведавшись зачем-то к вам домой,
узнал, что вы отбыли по своей надобности в западные графства. Спросите, от кого
я узнал? От кого как не от вашей жены! Или у столь великого лгуна и супруга
преизрядная лгунья?
- Я и не спорю, мне в то время действительно случилось выехать в Эксетер.
- Ложь!
- Можете сами удостовериться. Спросите в "Корабле", что возле собора, - там я и
останавливался.
- За каким же делом вы туда отправились?
- Мне был обещан ангажемент... Только ничего не вышло.
- Оставим эти побочности, Лейси. Я еще не все исчислил. Далее, с вами был слуга,
валлиец по имени Фартинг. Пустейший малый - такому фартинг и есть красная цена.
С собою вы везли особу, путешествующую под видом горничной, - некую Луизу... Ну
вот, сэр, вы уж и глаза опускаете. Стало быть, есть отчего. Погодите, вы и не
такое услышите. Путешествовал с вами еще один человек, глухонемой слуга вашего
мнимого племянника мистера Бартоломью. И слуга этот не канул, как прочие. Он был
найден мертвым, и у нас имеется подозрение, что неизвестный злодей, поднявший на
него руку, совершил еще одно подлое убийство. Неизвестный лишь до недавних пор,
сэр, - теперь же он стоит передо мной.
При слове "мертвый" актер поднимает глаза. Все его притворство мгновенно
улетучилось.
- Как... найден мертвым?
Стряпчий медленно откидывается на спинку кресла. С минуту он молчит, поглядывая
на стоящего у дверей чиновника. Затем соединяет кончики пальцев обеих рук и
более дружелюбно произносит:
- Что ж тут такого, сэр? Вам-то что беспокоиться? Вы ведь в то время были в
Эксетере - договаривались об ангажементе.
Актер молчит.
- Это не вы в марте и апреле - до самой Страстной недели - играли главную роль в
предерзостной новой комедии, что представляли в театрике на улице Хеймаркет?
"Хеймаркет - один из крупнейших сегодня лондонских театров; основан в 1720 г."
Сатира под названием "Пасквин" "сатирическая комедия классика английской
литературы Джона Филдинга; написана и поставлена в 1736 г.; в комедии обличалась
продажность современных Филдингу политиков - в частности, содержались выпады по
адресу тогдашнего премьер-министра Роберта Уолпола (1676-1745), с именем
которого связывали разгул коррупции в парламенте", сочинение отъявленного
мерзавца, некого Филдинга.
- Кто же про это не знает. Пьесу весь Лондон перевидал.
- Вы играли Фустиана, верно? И что, большая роль?
- Да.
- Мне сказывали, будто пьеса имела шумный успех. Неудивительно: в век, для
которого нет ничего святого, кто имеет наглость глумиться над государственными
установлениями, того непременно ждет успех. Сколько же раз вы ее представляли?
Страстная неделя, помнится, началась семнадцатого апреля, так?
- Точно не скажу. Представлений тридцать сыграли.
- Ошибаетесь, сэр. Тридцать пять. Ни одна пьеса не держалась так долго со времен
столь же возмутительной "Оперы нищих", не правда ли?
- Может быть.
- Вам ли не знать. Вы же и в этой пьесе игрывали - семь или восемь лет кряду.
- Да, маленькую роль, чтобы удружить мистеру Гею. Я сподобился чести сыграть в
его комедии, потому что мы с ним приятели.
- Честь! Скажите на милость! Много ли чести в том, чтобы вывести достойнейшего
человека государства, притом первого министра, в виде мошенника и грабителя? Вы
ведь играли роль Робина Хапуги, злостный и непристойный пасквиль на сэра Роберта
Уолпола? Хороша и жена ваша - она в этой комедии, кажется, представляла
бесстыжую шлюху Долли Дай? Вот уж верно без труда справилась с такой ролью.
- Сэр, эти ваши слова - возмутительная клевета! Моя жена...
- Подите вы с вашею женою! Я о вас осведомлен много лучше, чем вам воображается.
И так же хорошо осведомлен, что приключилось двадцать шестого апреля, когда
возобновились представления "Пасквина". Они-то возобновились, а вы возьми да
исчезни, и вашу распрекрасную роль играл другой актер, некто Топем. Так или не
так? Я наслышан о вашей лживой увертке, сэр: свидетели сказывали, под каким
предлогом вы нарушили договор с театром. Но кто поверит, что вы отказались от
роли в наилюбезнейшей нынче у публики пьесе - а ведь вам причиталась изрядная
доля от сборов - и помчались в Эксетер, взманившись обещанием нового
ангажемента? Вас, Лейси, перекупили, а кто перекупил, я знаю.
Актер слушает эту речь, клонясь вперед и слегка потупившись. Наконец он
поднимает глаза и уже другим тоном - просто, без малейшего наигрыша -
произносит:
- Я ни в чем не виноват. Ни сном ни духом не ведаю про... про то, о чем вы
рассказали. Присягнуть готов.
- Признаете ли вы, что в последнюю неделю апреля за плату согласились
сопровождать человека, именующего себя мистер Бартоломью, в его путешествии в
западные графства?
- Сперва я хочу знать, какие последствия возымеет мой ответ. Это мое право.
Маленький стряпчий отвечает не сразу.
- А вот я вам растолкую ваши права. Станете и дальше запираться - вас прямо из
этой палаты свезут в Ньюгейтскую тюрьму, а придет время, закуют в кандалы и
отправят в Девоншир, на выездное заседание суда. Сознаетесь и подтвердите свои
слова под присягой - ну, там видно будет. Это уж решать тому, кто препоручил мне
это дело. - Стряпчий поднимает палец и строго продолжает:
- Но предупреждаю: рассказывать все без утайки. А не то мы с моим патроном вас
вдребезги расшибем, как фарфоровую миску. Стоит ему только кивнуть, от вас
мокрого места не останется. Пожалеете, что на свет родились.
Актер вновь тяжело опускается в кресле. Качает головой и озирается на двери.
- Что скажете, сэр?
- Меня обманули, сэр, жестоко обманули. Я полагал за верное, что эта затея -
всего лишь пустячная проделка с невинной и даже благой целью. - Актер смотрит в
лицо стряпчего. - Хоть вы и сомневаетесь в моих словах, но все же перед вами
честный человек. Что я повинен в легковерии и безрассудстве - этого я, увы,
отрицать не могу. Но я не умышлял и не совершил ровно ничего дурного. Поверьте
мне, умоляю!
- Что мне ваши уверения. Вы мне подавайте доказательства - тогда поверю.
- А к досточтимой миссис Лейси вы несправедливы. Она к этой истории нимало не
причастий.
- Разберемся.
- Спросите обо мне кого угодно, сэр. Я в нашем ремесле человек не безвестный. Я
коротко знавал мистера Гея и приятельницу его герцогиню Квинсбери и ее
вельможного супруга. Мне оказал честь своим знакомством генерал Чарльз Черчилль
- с ним я чаще встречался на Гроувенор-стрит при жизни миссис Олдфилд. Я знаком
с мистером Ричем из Гудменз-филдз. С поэтом-лауреатом мистером Сиббером, с
мистером Квинном, с достопочтенной миссис Брейсгердл. Я свое ремесло не позорю -
не Томас Уокер какой-нибудь "герцогиня Квинсбери, Кэтрин Хайд (1700-1777)
славилась своей красотой и эксцентричностью, ее окружали наиболее видные
литераторы и политики того времени (Гей, Свифт, Уолпол и др.); Олдфилд, Энн
(1683-1730) - одна из наиболее прославленных английских актрис XVIII в., играла
в пьесах Филдинга, Сиббера, драматургов Реставрации, о ее игре одобрительно
отзывался Вольтер; Гудменз-филдз - лондонский театр, существовавший с 1729 по
1802 г.; Сиббер, Колли (1671-1757) - посредственный, но весьма влиятельный в
литературных и театральных кругах актер, драматург и поэт;
Квин, Джеймс (1693-1766) - известный английский трагик, соперник великого Дэвида
Гаррика; Брейсгердл, Энн (1673/4-1748) - актриса, считавшаяся красой английской
сцены, особый успех принесло ей исполнение ролей в комедиях У.Конгрива, покинула
сцену в 1707 г., поняв, что не может соперничать с новой "звездой" Энн Олдфилд;
Уокер, Томас - актер театра Гудменз-филдз".
Стряпчий смотрит на посетителя и не произносит ни слова.
- Уж не прогневал ли я ненароком какую важную особу?
Стряпчий все так же безмолвно буравит его взглядом.
- Чуяло мое сердце. Знал бы наперед, чем это кончится...
В ответ - опять молчание.
- Что же мне делать?
- Принести присягу и рассказать все без изъятия. С самого начала.
ДОПРОС И ПОКАЗАНИЯ ФРЭНСИСА ЛЕЙСИ,
Данные под присягою августа 23 числа, в десятый год правления Государя нашего
Георга Второго, милостью Божией короля Великой Британии, Англии и прочая.
Я зовусь Фрэнсис Лейси. Жительство имею на Харт-стрит, что подле сада, через два
дома от "Летящего ангела". От роду мне пятьдесят один год. Я родился в Лондоне,
в приходе св.Эгидия. Я актер, сын Джона Лейси "Лейси, Джон (? - 1681) -
комический актер и драматург периода Реставрации, любимец Карла II; современники
отмечали его исполнение роли Фальстафа", бывшего в великой милости у короля
Карла.
В: Прежде всего ответьте на нижеследующий вопрос. Было ли вам ведомо, что
истинное имя джентльмена отнюдь не Бартоломью?
О: Да.
В: Было ли вам ведомо, кто он таков на самом деле?
О: Нет, сэр, я и поныне того не знаю.
В: Когда вы виделись с ним в последний раз?
О: Первого мая.
В: Известно ли вам, где он нынче?
О: Нет.
В: Забыли про присягу?
О: Истинная правда, сэр.
В: Вы можете поклясться в том, что с самого мая первого числа не виделись с ним,
не имели с ним сношений и не получали от него известий через какое-либо третье
лицо?
О: Как перед Богом. А уж как бы хотелось о нем проведать!
В: Теперь расскажите то же самое о двух других спутниках - вашем слуге и
горничной.
О: Я и о них не имел известий с того самого дня. Верьте слову, сэр. Тут такая
оказия вышла. Если угодно, я объясню...
В: Успеется. Объясните в свое время. А сейчас - готовы ли вы поклясться, что не
знаете, где обретаются и эти двое?
О: Клянусь. И в том еще клянусь, что до сего дня ничего не знал о гибели слуги.
Позвольте спросить...
В: Не позволяю. И Боже вас упаси солгать!
О: Убей меня Бог, если солгу.
В: Хорошо же. Но помните: сколько бы вы ни отговаривались, что не предвидели
последствий, суд этого в соображение не возьмет. Сообщник преступника - он и
есть сообщник преступника. А теперь послушаем, что вы имеете сообщить. Начните с
самого начала.
О: Престранная история, сэр. Я в ней выхожу круглым дураком. Чтобы хоть немного
оправдаться, расскажу ее так, как она мне виделась в ту пору. Без оглядки на то,
что узнал задним числом.
В: Вот это дело. Начинайте же.
О: Случилось это в середине апреля. Как вам известно, я тогда играл роль
Фустиана в "Пасквине" юного мистера Филдинга и могу без ложной скромности
сказать...
В: Оставьте свою неложную скромность при себе. К делу.
О: Я лишь хотел сообщить, что пьеса была благосклонно принята публикой, а моя
игра замечена - это, смею думать, также имеет касательство до дела.
Как-то утром, за день или два до того как нам прервать представления по причине
Пасхи, приходит ко мне на Харт-стрит этот самый Дик и приносит письмо от своего
хозяина. Имени своего тот не поставил, а подписался Philocomoedia "любитель
комедии (греч.)". В пакете был другой пакетец, поменьше, в нем - пять гиней.
Писавший пояснял, что сим подношением изъявляет признательность за мою игру, о
которой он отзывался в весьма хвалебных выражениях.
В: Вы сохранили это послание?
О: Оно у меня дома. Но я помню его наизусть. Да и не в письме сила.
В: Продолжайте.
О: Писавший уверял, что посещал наше представление уже трижды с единой лишь
целью насладиться моим талантом. Далее он просил сделать ему любезность,
повидавшись с ним лично, поскольку он желает обсудить одно дело, клонящееся ко
взаимной выгоде. Он назначал место и время встречи, однако же, в случае если я
найду их для себя неудобными, готов был принять мои условия.
В: Где и когда он предлагал встретиться?
О: На другое утро в кофейне Тревелиана.
В: Вы согласились?
О: Согласился. Признаться, дар его показался мне щедрым.
В: И впереди уже мерещились новые гинеи?
О: Прибавьте - честно нажитые, сэр. Мое занятие не слишком доходно, ваше
подоходнее будет.
В: Вас не удивило это подношение? Разве одарять золотом в залог будущих свиданий
принято актеров, а не актрис?
О: Нет, сэр, нимало не удивило. Не у всех столь невыгодное мнение о театре, как
у вас. И среди джентльменов много таких, кто не чурается нашей компании и
находит приятность в беседах о драматических сочинениях и актерской игре. А есть
такие, что и сами ищут стяжать лавры и не считают зазорным обращаться к нам за
советом и поддержкой в надежде увидеть плоды своего вдохновения на сцене. Вот и
нынче мне было возомнилось, что вы призвали меня для таких именно услуг. И
поверьте, это не в первый раз. Мне и самому случалось перекладывать французские
пьесы на английский язык - и какой был успех! Мой "Дворянин из мещан",
переделанный из комедии Мольера, стал...
В: Будет, будет. Итак, наш Росций "Росций, Квинт (? - 62 до н.э.) - один из
знаменитейших комических актеров древнеримского театра" пустился на заработки.
Что дальше?
О: У дверей Тревелиановой кофейни меня дожидался глухонемой слуга - Дик. Он
препроводил меня в отдельный покой. Там я и познакомился с мистером Бартоломью.
В: Именно так? Мистер Бартоломью?
О: Да: так он себя назвал.
В: Он был один?
О: Один, сэр. Мы сели, он повторил лестные слова из своего письма, расспросил о
моей жизни, о прочих ролях, которые я игрывал.
В: Он говорил со знанием дела?
О: Нет, сэр, знатоком он не притворялся. Он признался, что прибыл в Лондон и
приохотился к театру лишь недавно, до сих пор же его ум занимали другие материи.
В: Откуда он прибыл?
О: Из северных краев, сэр. Из каких точно, он не сказывал, но по выговору я
предположил, что с северо-востока. Так говорят выходцы из северного Йоркшира.
В: Какие же материи его занимали?
О: Естественные науки. Он поведал, что по выходе из университета искусства
почитал за предметы для себя посторонние.
В: Что он рассказывал касательно своей вымышленной родни?
О: Я как раз к тому и подхожу. Закончив свой изрядно пространный рассказ о себе,
я учтивейшим образом полюбопытствовал, из какой фамилии он происходит. Он, как
мне показалось, смутился и ответствовал лишь, что он младший сын одного
баронета, но прочих подробностей не сообщил, и мы перешли к главному предмету
разговора. Должен вас предуведомить, что в дальнейших его речах правды не было
ни на волос.
В: Излагайте, что он говорил, не меняя ни слова.
О: Мне бы не хотелось отнимать у вас...
В: Мое время - не ваша печаль. Рассказывайте.
О: Вначале он сделал некоторые гадательные соображения. Я позднее узнал и
постараюсь показать вам, что такой способ вести разговор был у него в обычае. Он
спросил, что бы я ответил, если бы мне предложили за сходное вознаграждение
сыграть роль, имея зрителем его одного. Я пожелал узнать, какого рода роль. "Ту,
что я дам", - ответствовал он. Решивши, что мы наконец добрались до сути, я было
вообразил, что он принес свое сочинение и расположен послушать, как я стану его
декламировать. И я ответил, что счастлив буду оказать ему таковую услугу.
"Хорошо, - сказал он. - Только это придется проделать не здесь и не сейчас. К
тому же, мистер Лейси, представление может растянуться на несколько дней, а то и
недель. Я принужден просить вас приступить к делу уже в последних числах месяца,
ибо мне нынче всякий день дорог. Мне известно, что у вас ангажемент с Маленьким
театром "первоначальное название Хеймаркета", а посему, дабы отъезд со мной не
стал вам в убыток, я положил хорошо вас обеспечить". Так и выразился. Я,
признаюсь, растерялся, а когда он стал выспрашивать, сколько мне платят за выход
в Хеймаркете, у меня и вовсе голова пошла кругом. Я растолковал ему, как у нас в
театре принято делить сборы, и расчел, что мой средний прибыток составляет пять
гиней в неделю. На что он сказал: "Хорошо. За свою роль я положу вам пять гиней
в день, сколько бы сборов вы ни сделали. Сочтете ли вы такую награду достойной
вашего таланта?" Я ушам не поверил. Ведь экое богатство привалило! Сперва я
решил, что он шутит. Но оказалось, что у него и в мыслях нет шутить.
Приметив мои колебания, он объявил, что, так как для исполнения роли мне
придется отъехать с ним в чужие края и пробыть там около двух недель, а также
претерпеть прочие неудобства, то он за мое согласие с готовностью накинет еще
тридцать гиней, отчего вся награда за мои услуги составит целую сотню. А надобно
добавить, мистер Аскью, что обстоятельства мои не столь благополучны, чтобы
бросаться такими изрядными прибытками. Мыслимое ли дело - за две недели
заработать столько, сколько я не прочь был бы выручить за полгода трудов!
Притом, как я заметил, "Пасквин", что называется, поизыгрался: сборы уже не те.
Да и конец сезона не за горами.
Двумя днями раньше, когда я хворал, роль мою сыграл мой приятель мистер Топем.
Публика ему тоже малым делом похлопала, хотя...
В: Довольно об этом. Я уже понял: соблазн был велик. Ближе к делу.
О: В довершение всего мне уже мнилось, что я постигаю его замысел - что он
задумал сделать нежданный подарок домашним и друзьям, живущим в его родной
провинции, доставив им приятность театральным представлением.
Однако он скоро меня разуверил. Я приступил к нему с расспросами. Его ответ,
сэр, я запомнил verbatim "дословно (лат.)". "Мне, мистер Лейси, нужен человек,
который согласился бы сопровождать меня в путешествии.
Человек степенный и надежный. Вам же не составит труда сыграть эту роль, ибо эти
качества у вас в натуре". Я поблагодарил его за добрые слова, но прибавил, что
никак не возьму в толк, для чего ему понадобился подобный спутник. Тут он опять
смешался и вместо ответа встал, подошел к окну и как бы погрузился в глубокую
задумчивость. Вслед за тем он оборотился ко мне с таким видом, будто намерен
повернуть дело на иную стать, и извинился за то, что прибег к лукавству: хитрить
не в его правилах, но как быть, если он не привык открывать душу чужим. Потом он
сказал: "Мне непременно надо кое с кем повидаться, от этой встречи зависит вся
моя жизнь, однако некто полагает к тому препоны, вследствие чего мне придется
обставить путешествие таким образом, чтобы никто не догадался о подлинной его
цели".
И он с чувством пр
...Закладка в соц.сетях
