Жанр: Драма
Червь
...В: За кого же вы их приняли?
О: Как бы это лучше выразить? Никак не подберу точное слово. Я бы сказал, что
молодой человек впрямь напоминал джентльмена, а пожилой больше походил на члена
вашего достопочтенного сословия, заехавшего сюда по казенной надобности. Или на
ментора, опекающего своего младшего спутника.
Так или этак, у меня и мысли не возникало, чтобы они состояли в кровном родстве.
Я прознал об этом, лишь когда зашел их навестить, и был немало удивлен.
В: Каким слогом изъяснялся мистер Браун?
О: Речь его была ладной, безыскусной, без украшений и вычур. Он говорил вполне
гладко.
В: Не закралось ли у вас подозрение, что он затевает нечто противозаконное или
двоедушничает?
О: Сказать по правде, сэр, не закралось. Я принял его слова за чистую монету.
Все обстоятельства были таковы, что не произвели во мне ни малейшего сомнения.
Происшествие вполне обыкновенное.
В: Чьи дела чаще становились предметом разговора: ваши или его?
О: Вопрос в самую жилку, сэр. Я и сам потом об этом раздумывал. Мне сдается, он
все время поворачивал разговор на ту стать, чтобы я изливал душу более открыто,
чем допускают мои природные наклонности и самая учтивость.
В: Позвольте высказать вопрос более прямо: не исхитрился ли он поддеть вас на
удочку?
О: Он расспрашивал о моих чаяниях и невзгодах, затем пожелал узнать о состоянии
религии в этом нечестивом крае. Я, мистер Аскью, имею несчастье быть младшим
сыном в семье "по английским законам того времени, после смерти отца его
состояние целиком наследовал старший сын, а после его смерти оно переходило к
его детям; младший сын мог претендовать на наследство лишь в том случае, если
его старшие братья умирали бездетными".
В рассуждении же религии, разгул ересей в наших местах простирается до таких
размеров, что впору ужаснуться, и мысли об этом не оставляют меня ни на миг.
Должен признаться, что, когда подвернется благодарный слушатель, я, изливая
праведное негодование, подчас не в меру увлекаюсь. Боюсь, так случилось и в тот
вечер.
В: Он сочувствовал вашим взглядам, просил изложить их обстоятельнее?
О: Просил, сэр, и даже высказал лестное для меня пожелание, чтобы у них
появилось как можно больше столь же стойких приверженцев. Он также посетовал,
что не имеет возможности задержаться тут до воскресенья, когда я буду говорить
проповедь, в каковой - замечу без лишней скромности - я в прах разбиваю пагубные
доводы тех, кто хочет лишить нас права на десятину "церковная десятина - налог с
разных видов дохода, уплачиваемый на содержание храма; в Англии в том или ином
виде сохранялся до 1936 г.". Не угодно ли вам самому ознакомиться с проповедью?
У меня случайно сохранился один список.
В: Почту за честь, сэр.
О: Я пришлю со своим человеком, когда вернусь домой.
В: Благодарствую. А теперь, мистер Бекфорд, я вынужден посеять в вашей душе
семена сомнения. Неужели вам неведомо, что лондонская торговая братия все до
единого виги? "в отличие от тори, твердых приверженцев господствующей
Англиканской церкви, партия вигов придерживалась более либеральных взглядов в
отношении религиозных сект" Что мало кто из них разделяет ваши достойные, если я
их верно представляю, религиозные убеждения? Что лишь немногие чтут издревле
заведенные установления, а прочие думают лишь о своих мирских притязаниях? Что в
их мире принято поклоняться лишь одному богу - Маммоне, сиречь прибыли, на все
же, что грозит ее ограничить или преуменьшить, смотрят с презрением? Не нашли ли
вы странным, что этот торговец показал столько сочувствия вашим взглядам?
О: Признаюсь, сэр, меня действительно провели. Увы, то, о чем вы сейчас
поведали, для меня не новость; я наслышан, что эти господа самым преступным
образом попустительствуют нашим вероотступникам и сектантам, однако мне
вообразилось, что этот джентльмен составляет счастливое исключение из общего
правила.
В: Не может ли статься, что дядя-торговец и вправду принадлежал к судейскому
сословию? Ибо мы подлинно обладаем умением обращать разговор на важные для нас
предметы. Подумайте хорошенько, сэр. Не запечатлелось ли у вас в памяти что-либо
подтверждающее эту догадку?
О: Осмелюсь заметить, сэр, манеры его с вашими никак не сходны.
В: Но предположим, что в тогдашних обстоятельствах он по неведомой причине был
принужден оставить обычную свою повадку и вы видели перед собой не истинное
лицо, но искусную личину?
О: Ваше предположение вполне основательно, сэр. Да, вероятно, он и впрямь лишь
играл роль. Это все, что я могу сказать.
В: Id est "то есть (лат.)" он весьма наторел в притворстве и ему нипочем
обмануть даже столь проницательного и ученого джентльмена, как вы?
Он говорил обыкновенным голосом или же тихо, как если бы имел что скрывать?
О: Так же, как я с вами, сэр. Он говорил с достоинством и, как мне показалось,
от чистого сердца. Как человек, привыкший на людях высказываться о
многоразличных предметах, до всего общества относящихся.
В: Благоволите его описать.
О: Роста среднего, с небольшим брюшком. Цвет лица как у всякого человека его
лет, разве что чуть бледнее. Взгляд пронизывающий - видно, что знаток людей.
Брови густые.
В: А теперь, сэр, нет ли у вас соображений касательно его возраста?
О: Лет сорок пять. Возможно, лет на пять больше, но уж никак не меньше.
В: Были у него иные приметы?
О: Мне запомнилась бородавка на носу. Вот тут, сбоку.
В: Проставьте так: на правой ноздре. Перстней не имелось ли?
О: Обручальное кольцо.
В: Золотое?
О: Да. Если память мне не изменяет, небогатое.
В: Как он был одет?
О: Платье из отменной материи, но несколько поношенное, словно бы дорожный
костюм. Парик не совсем по моде.
В: Белье чистое?
О: Вполне, сэр. Как у всякого джентльмена такого разбора.
В: Вашей памяти, сэр, можно позавидовать. Не приметили вы других отличий, особых
привычек?
О: Он нюхал табак, сэр, и по мне так слишком часто. Вовсе его это не красило.
В: Мистер Бекфорд, не доходили до вас впоследствии какие-либо известия, имеющие
касательство до этих событий, - прибавлю, кроме того, что ведомо всем?
О: Разве что досужие толки, повсюду только их и слышишь. У непросвещенной черни
в здешней округе это излюбленное занятие.
В: Не слышно ли чего от окрестных джентльменов или их близких?
О: Увы, в нашем приходе такового названия можно удостоить лишь мистера Генри
Деверу. Но он в ту пору был в отъезде.
В: Нынче он здесь?
О: Две недели тому назад вернулся в Бат.
В: Вы говорили с ним об этом происшествии?
О: Я, как мог, старался удовольствовать его любопытство, сэр.
В: Он, как и следовало ожидать, оказался в неведении?
О: Совершенно верно.
В: Этот джентльмен также особа духовного звания?
О: С великим прискорбием должен признаться, сэр, что я живу как в лесу.
Разве человек деликатного воспитания согласится обретаться в этой глуши, не
принудь его к тому обстоятельства, как случилось со мной? К моему глубокому
огорчению, один из моих собратьев больше подвизается в лисьей травле, нежели на
духовном поприще. Он бы с большей охотой ударял в колокола, если бы они созывали
прихожан не на божественную литургию, а на лихую кулачную забаву. Другой же,
имеющий жительство в Даккумбе, почти все время проводит в заботах о своем саде и
своих землях, отложив всякое попечение о делах церкви.
В: Священников у вас ставит мистер Деверу?
О: Нет, сэр. Это право принадлежит канонику Буллоку из Эксетера. Он наш
пребендарий "священник, получающий пребенду - вознаграждение в виде жалованья, а
также земель, доходов или другого имущества" и приходской священник.
В: И член капитула?
О: Точно так. Заглядывает сюда раз в год за десятиной. Он ведь уже в преклонных
летах - без малого семьдесят.
В: Вашу округу в парламенте обыкновенно представляют лица одной фамилии? Нынче
это мистер Фейн и полковник Митчелл?
О: Верно, сэр. Однако они не удостаивали нас своим посещением с прошлых выборов.
В: Попросту сказать, уже два года? Они были избраны беспрепятственно?
О: Именно, сэр.
В: О происшедшем они не справлялись?
О: Ни у меня, ни у кого из известных мне лиц.
В: Хорошо, будет об этом. Не случилось ли вам свести знакомство с тремя слугами?
О: Ни с единым из них.
В: Приходилось ли вам слышать, чтобы во всю бытность вашу викарием этого прихода
или прежде проезжающие в этих местах бывали ограблены или убиты разбойниками?
О: Ни в здешнем приходе, ни в его окрестностях подобного не случалось.
Поговаривали, будто лет пять назад под Майнхедом объявилась шайка головорезов,
однако с тех пор их всех переловили и перевешали. До наших мест они не
добрались.
В: А на больших дорогах не шалят ли?
О: Тут грабителям богатой поживы не будет. Вот в Бидефорде, в порту, мошенников
и карманников точно превеликое множество. Впрочем, и заезжие ирландцы не лучше.
Ну да с этой публикой у нас разговор короткий: у кого разрешения на проезд не
обнаружится, того тотчас в плети и вон из прихода.
В: Что же, по вашему разумению, произошло первого мая?
О: Я думаю, божественное провидение отметило за мерзостный обман.
В: Вы полагаете, все спутники пали жертвой убийц?
О: Люди утверждают, будто дело обстояло вот как. Двое слуг, сговорившись между
собой, лишили жизни своих господ, но не поладили из-за добычи и девушки. Тот из
них, что вышел победителем, будто бы овладел девицей, а затем скрылся окольными
путями.
В: Что же им, скажите, за корысть забираться в такую даль, когда исполнить
задуманное можно было близ самого Лондона? И если у этого победителя достало
сноровки так спрятать тела первых двух жертв, что следа не осталось, то отчего
же он и с третьим телом не распорядился сходственным образом?
О: На это я вам ответить не умею, сэр. Может статься, он спешил, подгоняемый
укорами совести.
В: Вы чересчур доброго мнения об этом всех разбойных дел мастере, мистер
Бекфорд. Я повидал немало людишек из этой братии и доподлинно знаю, что они
больше трясутся за свою шкуру, нежели чем пекутся о своей бессмертной душе.
Злодей, который все обмыслил заранее... такой сгоряча ничего делать не станет.
О: Вам, человеку паче меня искушенному, виднее. Но других догадок я не имею.
В: Не беда. Вы, сэр, и без того помогли мне сверх чаяния. Как я вас уже
предуведомил, я не вправе открыть имя того, по чьей воле я предпринимаю это
расследование. Однако, заручившись вашим молчанием, могу сообщить, что более
всего меня заботит судьба человека, назвавшегося мистером Бартоломью.
О: Весьма польщен вашим доверием, сэр. Осмелюсь полюбопытствовать, если мой
вопрос не покажется вам нескромным: что, молодой джентльмен был отпрыском
знатного дворянского рода?
В: Сверх того, что было сказано, я ничего добавить не могу. Мне дан строжайший
наказ. Все убеждены, что означенное лицо путешествует по Франции и Италии, ибо о
таковом своем намерении он объявил перед отъездом из Лондона.
О: Не могу не подивиться, сэр, что вам столь мало известно о его сотоварище.
В: Это потому, сэр, что за одним исключением, videlicet "а именно (лат.)"
убиенного, никого из прочих с ним ехавших он в спутники себе не предназначал.
Где он с ними повстречался, нам неведомо. А поскольку он окружил себя тайной и
скрыл собственное имя, не лишено вероятия, что он и спутников своих понудил
назваться вымышленными именами. По этой-то причине мне и приходится утомлять вас
своими расспросами. Сами видите, сколь мудреная задача мне задана.
О: Вижу, мистер Аскью.
В: Завтра я еду попытать, не будет ли какой поживы в других местах. Вы меня
весьма разодолжите, если, случись вам прослышать о новых подробностях этого
дела, вы дадите мне знать в Линкольнз-инн "одна из четырех юридических
корпораций, где состояли и проходили обучение адвокаты".
Можете не сомневаться, я непременно позабочусь, чтобы ваше усердие не прошло
незамеченным.
О: Чего не сделаешь для утешения обманутого родителя, тем паче знатного рода!
В: Я раскрою подоплеку этой истории, мистер Бекфорд. Я просеиваю хоть и не
прытко, да через частое ситко. Что для джентльмена вашего сана ересь, то для
человека моей должности плутни и притворство. У себя в приходе я их не потерплю.
Не знать мне ни минуты покоя, пока не докопаюсь до истины.
О: Аминь, сэр. Да услышит небо наши с вами молитвы.
Jurat die tricesimo et uno Jul. anno supradicto coram me "Приносит присягу
тридцать первого июля вышеуказанного года в моем присутствии (лат.)" Генри
Аскью.
Барнстапл, августа 4 дня.
Милостивый государь Ваше Сиятельство.
Сколь досадно мне доносить В.Сиятельству, что путешествие мое в западные края
важного следствия не имело, но, напротив того, принесло ничтожные плоды. Non est
inventus "он не найден (лат.)". Однако, поскольку В.Сиятельство повелеть
изволили, чтобы я и наигорчайшие известия от Вас не утаивал, я из Вашей воли не
выйду.
Свидетельства, каковые я прилагаю для ознакомления В.Сиятельства, вне всякого
сомнения, удостоверяют личность того, кто скрылся под именем мистера Бартоломью;
притом несомненность сия основывается не только на доверенном мне В.Сиятельством
портрете (хотя и таковое основание В.Сиятельство может посчитать достаточным),
но и на присутствии слуги, слуха и речи лишенного, в описании наружности и манер
которого сходятся все очевидцы. Я не стал докучать В.Сиятельству присылкою иных
добытых мною показаний, ибо они во многом повторяют здесь изложенное.
Дознаватель доктор Петтигрю донес обо всем, что знал и удержал в памяти; я также
расспросил его поверенного, выезжавшего на место сразу по получении известия,
понеже сам доктор (уже согбенный старец) о ту пору занемог.
Настоятельно прошу В.Сиятельство (а равно и досточтимую супругу Вашу, коей
нижайше свидетельствую свое почтение) не принимать известие о печальном конце
Терлоу за доказательство того, что оно может означать prime facie "на первый
взгляд (лат.)", сиречь за указание на куда более страшную трагедию. Те, кто
истолковывает гибель Терлоу в этом смысле, суть малодушные невежды, более
склонные видеть повсюду происки нечистого (omne ignotum pro magnifico est "все
неизвестное кажется грандиозным (лат.)"), нежели чем напрягать свою
рассудительность. Их домыслы заслуживали бы вероятия, если бы сыскалось хоть
одно тело, таковые же не обнаружены - ни та высокородная особа, в судьбе коей
В.Сиятельство принимает участие, ни трое его неведомых спутников.
Если же держаться ближе к делу, то отрядил я на новые поиски две дюжины
приметливых молодцев, знающих каждую тропинку in lосо "на месте (лат.)", посулив
им щедрую награду, с тем чтобы они осмотрели окрестность, где обнаружился
сундук. Они не оставили без внимания ни единой пяди земли, ни единого куста,
причем поиски их простирались и далее - idem "также (лат.)" с тем же тщанием в
тех местах, где был найден Терлоу, и окрест. Спешу уверить В.Сиятельство, что и
следов никаких не сыскано: auspicium melioris aevin "добрый знак (лат.)". Спешу
также уверить В.Сиятельство, что тайность сего предприятия, на которой Вы,
В.Сиятельство, особо настаивали, нарочито мною соблюдается. В случае надобности
я объявляю себя Меркурием на посылках у Юпитера - доверенным лицом того, чья
власть достигает далеких пределов, однако ж не даю и намека на точный титул
моего высокого доверителя. Одному лишь доктору Петтигрю открыл я часть правды -
а именно ту, что пропажа сия не из ряда обыкновенных; доктор достойный человек
строгих правил, и на него можно полагаться.
В.Сиятельство как-то раз сделали мне честь, с похвалою отозвавшись о моем чутье
и заметив, что доверяете моему носу столь же всецело, что и носу любимой гончей.
Если В.Сиятельство еще не разуверились в сем прорицательном органе, осмелюсь
доложить: нюх мой подсказывает, что человек, коего я разыскиваю, жив и здоров и
непременно будет найден.
Притом не могу не признаться, что разгадать цель его появления в сих местах
весьма затруднительно, и, не напав на след, я не имею возможности делать какиелибо
заключения. Ясно, что внешний повод для путешествия был избран ad captandum
vulgum "букв.: "в угоду черни" (лат.)" - дабы отвести глаза посторонним. И все
же не постигаю, какая бы причина могла заставить Его Милость, изменив обычным
своим привычкам и вкусам, отправиться в безрадостные и варварские западные края.
Сии места, где Его Милость видели в последний раз, имеют некоторое сходство с
менее приглядными и более лесистыми из долин, которые столь хорошо знакомы
В.Сиятельству - с той лишь разницей, что располагаются здешние долины не на
такой изрядной высоте и заняты больше лесами, нежели чем пустошами (прибавьте
сюда еще и овечьи пастбища). Совсем безлесное место есть лишь одно - великая
оскуделая возвышенность мерзостного вида, именуемая Эксмур; находится она в
нескольких милях к северу отсюда. На ней берет начало река Экс. Ныне же
приятности этим краям еще поубавили затянувшиеся на целый месяц дожди, подобных
которым местные жители не упомнят и которые вредят и стогам, и молодым злакам,
равно как и постройкам (здесь в ходу невеселая шутка, что, сколько бы мельниц ни
претерпело поруху, большой беды не будет, ибо зерно все равно до жерновов не
дойдет, будучи прежде загублено хлебною изгариною вкупе с мучнистою росою).
Здешняя чернь еще больше дичится приезжих, нежели наша; речь ее очень темна и
погрешает против грамматики; о местоимениях и склонении оных тут не имеют
никакого понятия: вместо "она" говорят "он" (aitchum non amant) "не любят
произносить звук "h" перед гласными (лат.) (особенность ряда английских
диалектов, с точки зрения литературной нормы, считается признаком просторечия)",
вместо "я" - "мы", звук "ф" произносят как "в" - словом, речь неотесанных
беотийцев "жители Беотии, одной из областей Центральной Греции; в античной
традиции слово "беотиец" было нарицательным для обозначения грубого,
невежественного человека", отчего мой писец взял на себя труд ее приглаживать,
дабы В.Сиятельство не возмущался не правильностью слога и не затруднялся
чтением. В этой убогой стороне, где Его Милость останавливался в последний раз,
самый образованный человек - мистер Бекфорд. Я не сомневаюсь, что, не будь его
епископы вигами, он бы оказал себя столь рьяным тори, что и Сачеверелл
"Сачеверелл, Генри (1674-1724) - лондонский священник; 5 ноября 1709 г. произнес
в соборе св.Павла проповедь, в которой обрушился на всех последователей
различных религиозных сект и упрекнул правительство вигов в том, что оно
потворствует сектантам; оскорбленные министры - виги обвинили Сачеверелла в
государственной измене; суд отклонил обвинение, однако Сачевереллу на три года
запретили проповедовать" не шел бы с ним в сравнение. Завтра он может с
легкостью перекинуться в магометанскую веру, если сие доставит ему житейские
выгоды.
Полагаю, В.Сиятельство согласится со мною в том, что на новые находки в сих
краях надежды мало. Дальнейшие мои розыски в Бидефорде и городишке, из коего я
имею честь писать В.Сиятельству, были не более успешны, нежели чем расследование
доктора Петтигрю. Одно лишь знаю за верное: Его Милость действительно побывал в
этой глуши, но для какой оказии, мне сие неведомо.
Прежде чем пуститься по следу притворного дяди и его племянника, я не наводил
никаких справок о знакомствах Его Милости. Однако, как, должно быть, помнит
В.Сиятельство, я удостоверился, что Его Милость не замечен в каких-либо тайных
или беззаконных связях такого рода, в коем можно было бы усмотреть причину
присутствия девицы. Буде же подобная связь имелась и горничная на поверку
оказалась бы знатной дамой, сомнительно, чтобы совместное бегство таковых двух
особ уже не наделало бы шуму в обществе; но когда бы non obstante "все-таки,
несмотря на это (лат.)" дело обстояло именно так, не странно ли, что они бежали
в столь негодные (для сих целей) края, а не подались прямиком в Дувр или же иное
место ближе к французскому берегу?
Я поистине затрудняюсь объяснить В.Сиятельству, для какой нужды Его Милость взял
с собой в дорогу еще и сих троих. Как не понять, что в видах сохранения тайности
надежнее было бы пуститься в путь с одним слугою. Не могу предположить ничего
другого, как то, что, путешествуя в обществе четырех спутников и определившись
под начало к мнимому дяде, Его Милость уповал ввести в заблуждение
преследователей - если он почему-либо имел причины таковых опасаться. Не лишено
вероятия, что Его Милость попросту метал петли на манер зайца, да простит мне
В.Сиятельство это выражение. Из Бидефорда и Барнстапла отходит множество судов в
Ирландию и Уэльс, а некоторые также во Францию, Португалию и Кадис: после
недавнего заключения мира торговля с сими последними приметно расширилась.
Справившись в обоих портах, я установил, что в продолжении первых двух недель
мая ни один корабль во Францию не отплывал (правда, несколько судов, как водится
об эту пору, отплыли на Ньюфаундленд и в Новую Англию). Со всем тем я не слишком
верю, что Его Милость избрал для бегства столь мудреный путь.
В.Сиятельству лучше меня известно взаимное расположение, связывавшее Его Милость
и Терлоу. Я много над этим раздумывал - а именно над тем, что добрый хозяин едва
ли мог довести слугу до такового чудовищного поступка или по крайности - если
такое подлинно случилось - не взяться за выяснение обстоятельств сей горестной
утраты. На это у меня имеется лишь одно объяснение - что некая причина побудила
Его Милость отослать Терлоу прочь и продолжать путь в одиночестве, Терлоу же
(вполне вероятно) по слабости ума придал повелению Его Милости ложный смысл и,
покинутый хозяином, с отчаяния наложил на себя руки. Впрочем, не стану больше
утомлять В.Сиятельство этой догадкою.
В.Сиятельство, несомненно, обратили внимание на свидетельства служанки.
Из них явствует, что Его Милость захватил с собою в путешествие бумаги и
инструменты, до его любимых ученых занятий относящиеся, - ношу не вполне
сообразную со свиданием любовного свойства или с увозом своей любезной.
Посему почел я за нужное разведать, не слышно ли в сих окрестностях о каких-либо
curiosi "любителях (лат.)", занятых разысканиями в астрономии и математике.
Через посредство доктора Петтигрю я свиделся с одним таким, имеющим жительство в
Барнстапле. Этот джентльмен, мистер Сэмюел Дэй, живя на доходы от своего
состояния, упражняется в естественных науках, о чем ведет переписку с
Королевским обществом "старейшее научное общество Великобритании, основано в
1660 г.; выполняет функции национальной академии наук", сэром Г.Слоуном "Слоун,
Ганс (1660-1753) - английский врач и библиофил, в 1727-1741 гг. - президент
Королевского общества; собрание книг Слоуна легло в основу Библиотеки
Британского музея" и прочими.
Однако, расспросивши его, я не нашел в его ответах ничего для себя важного; он
также усомнился, чтобы местность сия благоприятствовала каким-либо особым
наблюдениям, каковые нельзя было бы произвести в иных местах. Он не припомнил
больше ни одного человека сходных занятий отсюда до самого Бристоля, каковой
человек мог бы возбудить любопытство у лондонского светила. Боюсь, что и в сем
случае Ваш покорный слуга оказался in tenebris "в недоумении, в растерянности
(лат.)". Если подобное намерение было primum mobile "главная причина, цель
(лат.)" путешествия, предпринятого Его Милостью, я решительно не постигаю, для
чего столь невинная затея потребовала таких предосторожностей.
Кроме того, по совету доктора Петтигрю, я не далее как вчера посетил некого
мистера Роберта Лака, здешнего школьного учителя, который слывет человеком
умудренным в науках и вдобавок изрядным говоруном. Именно мистер Лак обучал
грамоте покойного мистера Гея "Гей, Джон (1685-1732) - английский поэт,
драматург и баснописец, автор классической пьесы английского театра "Опера
нищих"" и до сих пор безмерно горд своим учеником и безмерно же слеп в
рассуждении подстрекательских выпадов в его писаниях. Он всучил мне оттиск
Геевых эклог, напечатанных лет двадцать назад под названием "Пастушеская неделя"
"цикл из шести пасторальных поэм (1714) Дж.Гея, попытка создания своего рода
реалистической пасторали"; мистер Л. уверяет, будто картины, нарисованные в этих
эклогах, - верный снимок природы северного Девоншира. Мало того, охочий до
виршей наставник навязал мне еще и томик собственных стишат, недавно изданный
Кейвом "Кейв, Эдвард (1691-1754) - типограф и издатель знаменитого "Джентльменс
мэгезин"
("Журнала для джентльменов")", каковой, по словам мистера Лака, поместил отзыв о
них в своем журнале; я прилагаю обе книги к этому посланию на тот случай, если
В.Сиятельству угодно будет ознакомиться с сими безделками.
Что до моих розысков, то мистер Лак не сказал ничего путного - как, собственно,
и о прочих предметах.
Завтра я полагаю выехать в Тонтон, а там нанять экипаж до Лондона, где
намереваюсь проверить одно возникшее у меня подозрение. Смею надеяться,
В.Сиятельство не прогневается за то, что я немедля не пускаюсь в пространные
изъяснения оного, ибо спешу как можно отправкою этого письма, сожалея, что не
могу доверить его доставление в собственные руки В.Сиятельства подлинному
крылатому Меркурию: мне ведомо, с каким нетерпением В.Сиятельство ожидает от
меня известий; к тому же мне бы не хотелось обнадеживать В.Сиятельство, не имея
к тому прочных оснований.
Буде основания сии упрочатся, я безотлагательно уведомлю о том В.Сиятельство.
Уповаю на то, что В.Сиятельство знает меня достаточно и верит, что quo fata
trahunt, sequamur "мы последуем туда, куда влечет нас судьба (лат.)". Со всем
усердием, какое Вы, В.Сиятельство, былыми милостями своими вменили мне в
священнейший долг, остаюсь милостивого государя моего всенижайший и
всепокорнейший слуга.
Генри Аскью.
Post scriptum. Мистер Лак сообщил мне только что пришедшие из Лондона известия о
недавно вынесенном в Эдинбурге позорном обвинительном вердикте по делу капитана
Портьюса "в апреле 1736 г. в Эдинбурге во время казни разбойника Уилсона
мальчишки-зеваки стали бросать в повешенного камнями и грязью; несколько камней
попало в солдат городской стражи, кото
...Закладка в соц.сетях
