Жанр: Драма
Червь
...ен.
Тут я должен сообщить, что от пепелища шел странный дух, показывающий, что в
костре кроме дерева горело еще нечто, возможно сера или купорос - более точно я
назвать не умею. Не лишено вероятия, что ответ кроется в составе каменной
породы, на коей был разложен костер, - что от сильного жара на камне выступили
подобные дегтю выделения и испарения их до сих пор не выветрились. Впрочем, в
таких материях я не довольно сведущ. Я спрашивал у Локка о происхождении сего
смрада, но он, как видно, его не замечал и ответствовал, что никакого необычного
запаха не слышит. Однако ж мне сдается, что я не ошибся, о Локке же полагаю, что
ему нюх отшибло вонью еще сильнейшей, происходящей от его овец и сыров. Того же
мнения держался и сопровождавший меня слуга, а дальше, как Вы узнаете,
обнаружились и новые доказательства моей правоты, хоть и они остались для нас
такою же загадкою. Поворошив несколько костровище, дабы проверить, не имеется ли
в нем чего-либо еще, кроме древесного пепла, мы ничего примечательного не нашли.
Локк указал нам имевшееся в полу подле самой стены углубление, наполненное, как
в склепе, костями: кости большей частью величины не весьма изрядной и походили
на кроличьи, куриные или останки не знаю каких еще тварей. Это, без сомнения,
были объедки, оставшиеся от трапез неопрятных цыган. Локк сказывал, что в
отличие от него цыгане предпочитают селиться в глубине пещеры, и это весьма
натурально, поскольку сие место доставляет им средство укрыться от зимней стужи
и ветров.
Прежде чем перейти к другим предметам, о коих Вы, сэр, просили меня узнать,
должен добавить, что я облазил всю пещеру с фонарем и никаких иных ходов, кроме
уже нам известных, не увидел. Локк также решительно отрицал, что таковые ходы
имеются, если не считать вышесказанного дымохода. По моим наблюдениям, дымоход
сей не более как узкая скважина, и позже, взобравшись на склон, куда она
выходит, я удостоверился, что в нее протиснется разве только ребенок, но никак
не взрослый. Притом в пещере до нее возможно добраться не иначе как по
приставной лестнице. Больше ни здесь, ни в передней части пещеры не нашел я
ничего, что имело бы для нас важность.
Теперь, сэр, последнее: костровище близ пещеры. Оно располагается в двух
десятках шагов от устья, ближе к краю пастбища. Я заприметил его тотчас по
прибытии, ибо Локк обнес его плетнем, чтобы не подпускать к нему овец. Дожди уже
посмывали отсюда пепел, и все же земля до сих пор остается черною и никак не
обрастает травою. Как показал Локк, в прежние годы цыгане не имели обыкновения
разводить костры вне пещеры, и почему они этой зимою изменили своему правилу,
ему неведомо. Пригнав овец на выпас, он заметил, что их так и тянет полизать
опаленную огнем почву, и, хоть ни одна овца от этого не захворала, он побоялся,
как бы они паче чаяния не набрались глистов, отчего и поставил вокруг костровища
ограждение; однако овцы до сих пор силятся через него продраться, хотя вокруг
раскинулось сытное, изобильное пастбище.
Выжженное сие место имеет сорок шагов поперечины. Я вступил внутрь ограды и,
нагнувшись, разобрал серный дух, подобный тому, что чувствовался в пещере. Я
велел слуге опуститься на колени и поскрести землю, и он, исполнив сие, доложил,
что запах точно такой, как в пещере, и в рассуждении крепости тоже. В чем я
убедился, обнюхав поданный мне кусочек (каковой прилагаю к этому письму), причем
обратил внимание на то, что спекшаяся от жара земля на вид сделалась твердою,
как черепица, id est "то есть (лат.)" не поддалась умягчающему действию
проливных весенних дождей.
Я приказал Локку принести приготовленный для плетня кол, и мой слуга, покопав
землю, обнаружил, что вся почва на этом обожженном месте приобрела удивительную
твердость на четыре или пять дюймов вглубь, вследствие чего вонзить в нее кол с
одного удара сделалось невозможно. Гадая, что же послужило тому причиною, мы не
придумали ничего другого, как отнести сие на счет многократно разжигаемых здесь
больших костров (тем более что питать огонь не составляло труда по причине
близости леса, хотя потребность в таком огне никак не может быть объяснима
обычным его предназначением - приготовлением пищи и спасением от холода).
Я спрашивал Локка, не видит ли он странности в том, что костровище не зарастает,
и он отвечал утвердительно. По его суждению, растительность тут была вытравлена,
когда цыгане приготовляли свои зелья и мази. Надобно заметить, сэр, что в этих
краях молва изображает цыган чудодеями, знающими толк в употреблении трав, и
цыгане, промышляя людским невежеством, приторговывают шарлатанскими целебными
снадобьями. Однако и я, и слуга мой усомнились, что для их приготовления была
нужда в таком изрядном костре.
По справедливому наблюдению моего слуги, скорее так пахнет земля на дне
плавильной ямы, хотя ни здесь, ни поблизости мы не заметили и следа присутствия
какого-либо металла. Не похоже, чтобы в окрестностях вообще было слышно о какихлибо
пригодных к употреблению рудах. Nota "примечание (лат.)", таковые в
изобилии имеются на холме Мендип близ Бристоля.
Боюсь, сэр, что к этому мне прибавить, нечего, и я принужден буду оставить эту
загадку для Вас неразрешенною. Прошу верить, что сие произошло не от
недостаточного радения о порученном Вами деле, не от лености мысли. И все же
получить об этом хоть сколько-нибудь верное понятие мне так и не удалось. Дабы
избежать многословия, отвечу коротко на оставшиеся вопросы.
1. О том, чтобы место это прежде посещалось каким-либо любопытствующим
джентльменом или ученым мужем, известий не имеется. Воды эти ничем себя не
прославили, и за пределами сего прихода о них даже не слышали. Мистер Бекфорд
(который свидетельствует Вам свое нижайшее почтение), пока я не обратился к нему
с вопросом, даже не ведал о существовании этого места, хотя оно располагается в
ближайшем соседстве с его приходом.
2. На мои пытливые расспросы об удавленном теле и воспоследовавших событиях Локк
ответствовал, что это дело рук грабителей, и разуверить себя не дал. Поскольку
лучшего объяснения не найдено, это же мнение, при всей его неосновательности,
разделяет вся округа. При этом иных доказательств, что в приходе завелись
таковые отчаянные грабители, представить никто не может, а подкрепляется это
мнение расхожими бреднями о высадившихся на берег французах-каперщиках, хотя уже
восемьдесят лет как не было случая, чтобы оные объявлялись в столь удаленных от
моря местах, что было бы несогласно со здравым смыслом. Как хорошо известно
нашим капитанам и береговой страже, повадка их такова, что, сойдя на берег, они
хватают что под руку подвернется и спешат убраться назад.
3. Локк под присягою показал, что не замечал больше ничего такого, к чему он был
бы непривычен при своих летних стоянках, и что больше никто, выключая его
родных, меня и моего слугу, здесь не появлялся. У вышеназванного мистера
Бекфорда, Пуддикумба и прочих поименованных Вами лиц я, увы, никаких новых
сведений не добыл (если не считать приведенные выше домыслы о французахкаперщиках).
4. Перекопанной земли, похожей на место погребения умерщвленного человека, я
нигде не обнаружил; не видели ничего подобного и Локк со своим подпаском,
которым сии окрестности знакомы несравненно лучше.
5. Вершина, о которой упоминал допрошенный Вами свидетель, в самом деле
наличествует. Все приведенное им описание местности вполне соответствует истине.
В этом по крайности правдивость его слов сомнения не вызывает.
6. Что надлежит до оставленной внизу поклажи и двух коней, никаких vestigia
"следов, знаков (лат.)" оных я не нашел; впрочем, края сии, в особенности
низменные межгорья, такая дремучая глушь, что не могу поручиться, там ли я
искал. Осмотрев все места по берегу ручья, от которых ожидал я подобной находки,
я вернулся с пустыми руками. В большинстве окрестных деревень мне также не
удалось ничего узнать про двух неизвестно кому принадлежащих коней и брошенный
скарб. Вернее всего, кони попали на глаза цыганам, а коли так, те уж не
преминули их украсть и подобным же образом распорядились с поклажею. О коне
Вашего свидетеля я разузнаю после.
7. Касательно ведьм Локк сообщил, что в его деревне одна такая проживает, однако
это особа из числа, как их здесь величают, белых, сиречь благодетельных ведьм и
обыкновенно упражняется в сведении бородавок и лечении язв, а не вступает в
сношения с нечистой силою; вдобавок она калека и в преклонных летах. О шабашах
Локк не имеет понятия и божится, что зимою сюда никто, выключая вышесказанных
цыган, не забредает, что, сколько он здесь прежде ни останавливался, особ
женского пола он ни разу не видал, разве что овец, свою жену и дочерей, каковые
время от времени взбираются сюда с намерением доставить ему провизию и набрать
черники (в изобилии растущей тут в августе). Правда, может статься, что его
суждение о сем предмете (сиречь о ведовстве) с общим мнением отнюдь не согласно,
ибо люди одного с ним разбора, как сказывал мистер Б., по большей части своей
продолжают верить в ведьм и новая отмена Закона о ведьмах, слухи о коей достигли
до этих мест, почитается тут величайшим безумием. Во всю бытность мистера Б.
пастырем здешнего прихода ему был сделан лишь один такой донос, на поверку
оказавшийся неосновательным и приключившийся от злонамеренности некой старухи,
каковая, повздорив с другой старухою, решила ее оговорить. И все же большинство
по дедовскому обычаю до сих пор подобным россказням верит.
8. От начала долины до дороги между Барнстаплом и Майнхедом можно добраться по
тропе, пролегающей через Эксмур, что составляет семь миль пути. Тропа эта не
слишком заметная и чужим в этих местах неизвестная, однако возымевший такое
намерение преодолеет этот путь без особого труда, если будет qualibet "любым
путем (лат.)" продвигаться на север, вследствие чего тропа рано или поздно
выведет его на большак, тянущийся с востока на запад. Удобнее всего совершать
это путешествие в летнюю пору, когда земля подсохнет. Самые многолюдные города
между Бриджуотером и Тонтоном - Майнхед и Уотчет - можно объехать кружным путем,
оставшись незамеченным. Я ворочусь этим путем и продолжу поиски, соблюдая
предписанную Вами секретность, каковую не нарушил и при нынешних
обстоятельствах. Буде обнаружатся новые сведения по делу, я безотлагательно Вам
их сообщу. Если таковых не обнаружится, я напишу к Вам по возвращении в
Бристоль.
От души сожалею, сэр, что пока не могу порадовать Вас, а равно и высокородного
клиента Вашего более обнадеживающими известиями. Имею честь быть Ваш, милостивый
государь, нижайший, вернейший и покорнейший слуга и разыскатель Ричард Пигг,
стряпчий.
Бристоль, сентября 23 дня.
Милостивый государь.
Боюсь, возвратное мое путешествие в Бристоль оказалось бесплодным; ни в одном из
упомянутых в моем последнем письме городов, ни в иных, менее заметных местах,
попадавшихся по дороге, не нашел я никакого указания на то, что высокородный
джентльмен проезжал этим путем. Не имею я, увы, и достаточных оснований
утверждать обратное, ибо, правду сказать, след уже простыл. Осмелюсь заметить,
что даже если бы искомая особа путешествовала открыто (и если бы мне было
позволено вести поиски подобным же образом), то и в сем случае, принимая в
уважение давность происшедшего, нам едва ли удалось бы узнать больше того, что
было обнаружено. Мы могли бы ожидать, что встреча с Его Милостью лучше
впечатлится в памяти очевидцев, коль скоро он по-прежнему имел бы спутником
немого слугу, однако обстоятельства сложились не в нашу пользу. Барнстапл и
Бидефорд города оживленные, а в теплую пору, когда там разворачивается торговля
ирландской шерстью и полотном, а также валлийским углем, народу в них еще
прибывает; не меньшее оживление заметно на дорогах, связующих эти города с
Тонтоном, Тивертоном, Эксетером и даже с Бристолем.
В Бидефорде смотритель судовой конторы мистер Леверсток, справившись в регистре,
подтвердил, что судно "Элизабет-Энн", капитаном на коем Томас Темплфорд, в самом
деле отплыло 2 мая в Бристоль, а на другой день в Суонси отправилось судно
капитана Джеймса Перри "Генриетта" с грузом угля, из чего следует, что показания
Вашего свидетеля правдивы.
Не солгал оный и касательно гостиницы "Барбадос", где по наведении мною справок
Вашего свидетеля и спутницу его вспомнили, но, так как их рассказ не подал
никаких подозрений, то и сами постояльцы большого внимания на себя не обратили.
После отъезда спутницы он похвалился одному человеку, что берет девицу в жены и
в Бристоль она отправилась испросить согласия родителей. Больше ничего
достойного примечания о нем не рассказали.
Далее, сэр, имею сообщить, что оставленный им в гостинице конь продан, причем
хозяин гостиницы твердит, что он в своем праве, ибо, как уверяет, продержал коня
месяц, за который было заплачено, и месяц сверх того, а больше уж держать не
мог; вырученные же за коня деньги он отдать не пожелал, невзирая на мои угрозы,
что его притянут к суду и повесят за конокрадство, чего от души ему желаю,
потому что человек это наглый и дерзкий на язык и, как сказывал мистер
Леверсток, на короткой ноге с контрабандистами. Возможно, по причине ничтожности
суммы Вы посчитаете за лишнее давать делу ход, а посему я его на время
приостановил.
Итак, сэр, в ожидании Ваших дальнейших распоряжений in re "по этому делу (лат.)"
почтительнейше прилагаю к сему счет с указанием размера моего вознаграждения и
издержек на нынешний день. Остаюсь в надежде и впредь называться Ваш, милостивый
государь, всепреданнейший и всепокорнейший слуга Ричард Пигг, стряпчий.
Корпус-Кристи-Колледж "Колледж Кембриджского университета, основанный в 1352
г.", Октября 1.
Милостивый государь.
Сердечно рад оказать услугу приятелю ученейшего мистера Сондерсона.
Спекшийся ком земли, о коем Вы спрашиваете мое мнение, был подвергнут мною
исследованиям, и должен с сожалением признать, что вывести сколь-нибудь
определенное заключение касательно его природы мне так и не удалось. Земля эта
со всей явностью испытала на себе действие сильного жара и без сомнения изрядно
переменилась в своем составе, отчего химический анализис оной (хотя бы и в самой
совершенной лаборатории) сделался весьма затруднителен, ибо можно сказать, что
огонь при такой оказии есть то же, что анаколуф "нарушение норм грамматической
связи слов в предложении" в грамматике. Силою его вся естественная логика
проявления элементов нарушается и делается непостижимою даже для самого
искушенного и умелого химиста. По моему разумению, перед нагреванием земля
пропиталась либо смешалась с неким веществом, свойствами подобным битуму,
каковое, однако, будучи разрушено огнем, сохранилось (даже после отцеживания) в
количестве столь ничтожном, что более пристальному рассмотрению не поддается.
Королевское общество (в коем я имею честь состоять socius'ом) "socius (лат.) -
член" в своем собрании камней и минералов, завещанном великим химистом и
философом почтенным Робертом Бойлем "Бойль, Роберт (1627-1691) - английский
химик и физик, один из учредителей Королевского общества; в 1662 г.
сформулировал закон физики, известный как закон Бойля-Мариотта", содержит
образцы с берегов Асфальтического озера, что в Святой земле (сиречь Мертвого
моря), имеющие, сколько помнить могу, известное сходство с сим веществом;
некоторым образом сходствует оно и с виденными мною составами с берегов
Асфальтума, или Смоляного озера, лежащего на испанском острове Тринидаде в
Индиях; видел я подобное и в смолокурнях, где смола выплескивается из чанов на
землю. При всем том в сих спекшихся угольях различил я запах, если не ошибаюсь,
не сродный ни горной смоле (в упомянутых выше образцах), ни смоле сосновой, ни
иным растительным смолам.
И если Вы, сэр, представите мне еще малую толику такой земли, не тронутую огнем
(каковая без сомнения имеется поблизости), то я буду Вам бесконечно признателен
и смогу дать Вам яснее о сем понятие. Подобной земли на наших островах до сих
пор не встречалось, и весьма вероятно, что она окажется выгоднейшим для продажи
товаром, что будет много споспешествовать умножению состояния Вашего клиента
(имени коего мистер Сондерсон мне открыть не соизволил).
Милостивого государя моего покорнейший слуга Стивен Хейлз, доктор богословия,
член Королевского общества "Хейлз, Стивен (1687-1761) - известный английский
врач".
Пребывание мое в Кембридже будет недолгим, а посему письма мне лучше адресовать
в Теддингтон, что в графстве Мидлсекс, где я проживаю постоянно.
Лондон, октября 1 дня.
Милостивый государь Ваше Сиятельство.
Пишу в великой спешке. Особа, которую мы разыскиваем, обнаружена, хотя сама о
том еще не ведает. Мой человек имеет верные сведения: он тайком показал ее
Джонсу, и тот без колебаний подтвердил, что это она. В недавнем времени она
вышла замуж за некого кузнеца Джона Ли, имеющего жительство в городе Манчестере,
на Тоуд-лейн, и вот уж несколько месяцев как брюхата, но, как видно, не от него.
Мне донесли, что Ли подобно ей квакер. Человек мой сказывал, что они бедствуют и
ютятся в натуральнейшем подвале, ибо работа у Ли бывает от случая к случаю;
соседи же называют его проповедником. Нынче она приняла на себя вид доброй
хозяйки, истой благочестивицы. Ее родители и сестры, как и указывал мистер Пигг,
также пребывают в этом городе. Смею полагать, мне нет нужды уверять
В.Сиятельство, что я отправляюсь туда без промедления, а также покорнейше
просить прощения за свое малословие, причины коего В.Сиятельству очевидны, и
повторять, что любой наказ В.Сиятельства будет мною исполнен с величайшим
усердием.
Г.А.
К сему прилагаю список послания, полученного мною нынче от доктора Хейлза,
каковой снискал (в последние годы) громкую славу своими справедливыми
обличениями вредоносности горячительных напитков; я также имею превосходные
отзывы о нем как о естествоиспытателе, хотя и сведущем более в ботанике, нежели
чем в химии. Он коротко знаком с мистером Ал.Поупом, имеющим быть в числе его
прихожан.
Высокий сухопарый мужчина сидит за выскобленным деревянным столом.
Перед ним пустая миска: похлебка съедена, миска дочиста обтерта хлебной коркой.
Мужчина смотрит на сидящую напротив женщину. В отличие от него сотрапезница то
ли не слишком голодна, то ли более привередлива. Она ест, не поднимая глаз, как
будто само это занятие кажется ей не вполне пристойным. Стол расположен возле
большого камина с широкой железной решеткой; камин не горит, и похлебка, которую
ест женщина, как видно, не разогрета. Пальцы, сжимающие ложку, бледны от холода
- они действительно озябли. Другая рука лежит на столе, пальцы ее касаются
отломленной краюхи, вбирая последнее тепло свежего остывающего хлеба. Кроме
посуды - двух-трех мисок, двух помятых оловянных кружек и глиняного кувшина с
водой - на столе, ближе к краю, виднеется еще один предмет: пухлая книжица. Углы
бурого кожаного переплета обтрепались, корешок отвалился, вместо него приклеена
полоска старой холстины, так что о содержании книги можно только догадываться.
Комната - полуподвальное помещение; с улицы в нее ведет несколько ступеней;
выложенный каменной плиткой пол во многих местах потрескался.
Створка входной двери состоит из двух частей, сейчас верхняя половина
распахнута, и внутрь проникает чахлый свет только что вставшего октябрьского
солнца; заглядывает солнце и в два маленьких окошка возле двери. Без солнца
беда: обстановка подвала по-нищенски убога. На полу - ни ковра, ни даже
тростниковой подстилки. Свежевыбеленные стены тоже голы - их украшают разве что
пятна сырости. Из мебели кроме стола и двух стульев имеется только деревянный
сундук, он стоит у противоположной от входа стены на двух грубо опиленных
брусках. В камине, где на гвоздях развешаны две старые железные кастрюли и
старинная жаровня, не так давно разводили огонь, но обложенная старыми кирпичами
кучка углей в просторном камине жалкое зрелище: этот семифутовый очаг явно
предназначался не для таких поленьев.
Рядом с сундуком - дверь в комнату поменьше. У этой двери вовсе нет створки. В
дверной проем виден край кровати. В маленькой комнате без окон стоит сумрак. На
полке, укрепленной на балке над камином, - кое-какие нужные в хозяйстве мелочи:
железный подсвечник, два-три свечных огарка, квадратное зеркальце без рамы,
коробочка с ветошным трутом, солонка. Вот и все. Такой скудости не найти даже в
монашеской келье.
Лишь два обстоятельства плохо вяжутся с этой нищенской обстановкой.
Одно - внешнее: хотя потолок комнаты и не оштукатурен, он покоится на двух
превосходных дубовых балках. Почти почерневшие от времени, они украшены тонкой
продольной проточинкой, а концы их изгибом спускаются вниз и, сужаясь,
заканчиваются на стенах. Можно подумать, что примерно за столетие до правления
Якова I или Елизаветы у этого дома были более почтенные владельцы, раз уж даже
те, для кого был отведен полуподвал, удостоились работать в помещении с такой
изысканной отделкой. На самом же деле тут когда-то помещалась лавка торговца
мужской одеждой и, придавая балкам столь благородный вид, хозяева радели только
о покупателях.
Вторая необычная особенность обстановки - дух добропорядочности. В нашем
представлении нищета связана с упадком и унынием, а те в свою очередь - с грязью
и неустроенностью как в хозяйстве, так и в душе. Но эта бедная комната чиста,
как нынешние операционные: ни соринки, ни паутинки, ни пятнышка не нарушает ее
безукоризненной опрятности. Все вымыто, выметено, выскоблено, каждая вещь на
своем месте - самый взыскательный боцманмат не придерется. Точно ее обитатели
сказали себе: "Живем в нужде, так будем жить праведно". Эта же мысль была
выражена в расхожем тогда изречении: "Что плоти во вред, то душе на благо".
Праведность, однако, была не просто чистотой, лелеемой из чувства противоречия,
но знаком духовного бодрствования, потаенной энергии, предвкушения перемен,
нахождения всего существа в состоянии туго заведенной пружины. "Потерпим пока,
будет и на нашей улице праздник". Чистота же сама по себе была не более чем
удобопонятным символом, внешним выражением чистоты внутренней, неброской и
суровой, подспудной готовности и муки принять, и воспылать воинственным духом.
Недаром христиане - приверженцы благополучной господствующей церкви с
подозрением косились на внешне скудную жизнь строгих и практичных сектантовотщепенцев,
так мы, бывает, сторонимся больных с явными признаками чахотки: нас
пугает не их увядание, а то, чем оно грозит нашему "цветению".
Мужчине за столом лет тридцать пять, однако в волосах его уже пробивается
седина. На нем широкая белая блуза, поверх нее кожаная безрукавка. Безрукавка да
и обнаженные по локоть руки мужчины испещрены следами ожогов от бесчисленных
кузнечных искр. Это и есть кузнец Джон Ли, проживающий на Тоуд-лейн. Правда,
собственной кузницы у него нет; в последнее время он работает с материалом куда
менее мягким и ковким: этот материал - души людей. Высокий сухопарый мужчина с
безучастным лицом и проницательными глазами. Судя по взгляду, мысли его так
неспешны, что любая улыбка была бы для него слишком быстра: прежде чем
рассмеяться или высказать мнение, он будет думать и думать до бесконечности.
Сейчас он размышляет явно не о той, что сидит напротив - своей жене Ребекке. На
Ребекке платье из грубой серой материи и белоснежный закрывающий уши чепец -
простенький, скромный, под стать обстановке: ни кружев, ни оборок. Зато лицо,
прическа все те же; несмотря на унылое платье и чепец, и сейчас можно
догадаться, почему она недавно зарабатывала на жизнь тем, чем зарабатывала. Эти
ласковые карие глаза, это непроницаемое выражение невинности, это терпение... И
все же в чем-то она изменилась: ее кротость сделалась твердой, словно обрела
навсегда закал - кузнец ли помог в этом или кто-то еще. Новый уклад и новые
убеждения придали ее натуре и новое качество - мятежность.
Ребекка подвигает свою миску мужчине.
- Доешь лучше ты. Мне что-то не естся. Схожу в нужник.
- Боишься?
- Бог не без милости.
- Мы с твоим отцом встанем на улице, чтобы видеть все своими глазами, и будем
молиться. Захотят побить тебя камнями за былые грехи - все снеси.
Помни: ты новорожденное чадо Божие.
- Хорошо.
- Им тоже не уйти от суда после Его пришествия.
- Знаю, знаю.
Мужчина поглядывает на придвинутую миску, но, как видно, думает о другом.
- Имею я нечто тебе открыть. Было мне в ночи видение. Я только будить тебя не
решился.
- Доброе видение?
- Видел я, что бреду по дороге, а навстречу - некий человек, весь в белом. В
одной руке посох, в другой - Библия. И сказал он мне такие слова:
"Теперь будь терпелив, ибо час твой близок". Он стоял передо мной, я слышал его
и видел так же ясно, как вижу теперь тебя.
- Кто же это мог быть?
- Кто как не Иоанн Креститель, хвала Всевышнему. Но это еще не все: он улыбнулся
мне как другу и доброму слуге.
Ребекка окидывает его сосредоточенным взглядом.
- Час близок?
- Все как сказывал брат Уордли. "Будь крепок в вере, и дастся тебе знамение".
Ребекка поглядывает на свой округлившийся живот, поднимает глаза и улыбается
уголками губ. Встав из-за стола, она удаляется в соседнюю комнату и появляется
оттуда с железным ведром в руках. Затем направляется к двери, отпирает нижнюю
половину и выходит на улицу. Только теперь кузнец подвигает к себе миску с
остатками похлебки и принимается за еду. Ест, но вкуса не разбирает: мысли его
по-прежнему заняты ночным видением. В миске - оставшееся от вчерашнего ужина
жидкое овсяное варево, в котором плавают два крохотных кусочка соленого бекона и
несколько темно-зеленых листиков лебеды.
Покончив с едой, он берется за книгу, открывает, и книга словно сама собой
распахивается на шмуцтитуле с надписью: "Новый завет". Книга - старая Библия
издания 1619 года; самая зачитанная ее часть - Четвероевангелие. На каждой
странице сверху коротко указано, о чем здесь говорится, заглавия эти заключены в
рамку
...Закладка в соц.сетях
