Жанр: Драма
Палач
...овилась, жадно хватая
ртом свежий и влажный ночной воздух.
- Подождите, - только и смогла я произнести невнятно.
Но мужчина, не обращая ни малейшего внимания на мои слова,
потащил меня дальше по переулку, от подъезда в сторону моей
машины. Он деловито, словно муравей гусеницу, подволок меня к
дверце машины и только тогда разжал пальцы. Я обессиленно
привалилась спиной к холодному металлу корпуса, покрытому
мелкими дождевыми каплями.
- Деньги, - глухо прозвучало из-под шарфа.
Я расстегнула непослушными пальцами пуговицы куртки и
вытащила из внутреннего кармана конверт. Протянула конверт
мужчине. Он вытащил из него пять тонких пачек долларов,
перетянутых красными резинками. Поднял вверх, к слабому свету от
фонаря. Ловко и привычно пролистал одну пачку и сунул их все в
карман.
- Порядок, - сказал он.
Я открыла дверцу машины и неловко плюхнулась на сиденье,
нащупывая в кармане сигареты. Мужчина наклонился к окну и
спросил меня, чуть отвернув лицо в сторону:
- С вами все нормально? Ехать можете?
- Да, - еле слышно ответила я.
Я увидела, как он достал из кармана блеснувший в свете фонаря
маленький walkie-talkie. Отвернувшись от меня, что-то быстро
пробормотал в него. Спрятал передатчик за пазуху, поддернул
рукав куртки и посмотрел на циферблат наручных часов, тускло
сверкнувших золотом.
- У вас есть ровно три минуты на звонок, - буркнул он. - Ее сейчас
отведут наверх, домой. Можете ему об этом сказать. Потом
немедленно отсюда уезжайте.
Он отпрянул от двери машины и торопливо, не оглядываясь на
меня, пошел по переулку в обратную сторону, к перекрестку. Я
посмотрела ему вслед и включила двигатель: он еле слышно, уютно
заурчал.
Спустя несколько секунд из подъезда с козырьком вынырнули
темные фигуры и бесшумно исчезли за углом. Зафыркали,
затрещали, заводясь, невидимые мотоциклетные моторы. Потом
они дружно взревели и звук их стал быстро удаляться, пока
окончательно не затих в ночной тишине.
Я развернулась и поехала - не очень торопясь, вдоль тротуара.
Быстро ехать я просто боялась - руки у меня все еще дрожали.
Через два дома остановилась у присмотренного час назад и уже
проверенного - работает, - телефона-автомата. Мобильным я
пользоваться не собиралась: а что, если у него стоит АОН? Я нащупала
в кармане телефонную карту, натянула тонкие кожаные
перчатки и неуклюже вылезла из машины.
Мне не надо было сверяться с записной книжкой: номер его
домашнего телефона я выучила наизусть. Я быстро набрала цифры.
В трубке прозвучало всего два гудка.
- Я вас слушаю, - раздался спокойный, хорошо поставленный
баритон.
Спокойный. Значит, он еще ничего не видел и ничего не знает. Но
на всякий случай я решила перестраховаться:
- Простите, а Игоря Иваныча можно к телефону?
- Я вас слушаю, - так же спокойно повторил он.
Я поглубже набрала воздуха в легкие и, стараясь, чтобы в моем
голосе не звучали истерические нотки, спросила:
- Ну, что, сука? Помнишь шестнадцатое октября? Ночь с субботы
на воскресенье, на твоей даче в Репино?
Он долго мне не отвечал, а потом как-то неуверенно спросил
враз севшим голосом:
- Кто это? Кто это говорит?
На последнем слове голос у него сорвался на пронзительный
фальцет.
- Значит, ты меня узнал, - усмехнулась я в холодную мембрану
трубки. - Узнал, говнюк! А ты думал, что я все уже забыла?
Ошибаешься.
- В чем дело? Что вам нужно? - он перешел на шепот.
- Мне ничего не нужно. Это тебе нужно. Крепко молчать. И
помнить каждую минуту, каждую секунду, что над тобой висят как
минимум восемь лет строгого режима. В зоне, где тебя сразу же
оттрахают в задницу - уж насчет этого можешь быть уверен. И учти -
сегодня ты получил за ту ночь на даче, ночь с шестнадцатого на
семнадцатое. Ты - первый. За тобой получат остальные. И не
вздумай дергаться, Игорь Иваныч, не советую. Все понял, падаль?
- Что вы имеете в виду? Что?!
- Иди, встречай свою дочку, папочка, - сказала я и повесила
трубку.
Глава 12. ПЕРВЫЙ.
Я медленно опустил трубку на рычаг.
Я все понял. Более того, все эти дни я подсознательно ждал
чего-либо подобного. Боже мой, я знал, я чувствовал, - что-то
должно случиться!.. Неужели оно случилось, неужели?!
- Кто это звонил, Гоша? - послышался из открытой двери в
гостиную голос моей жены.
- Да это по работе... Валерий Михайлович, - сказал я после
паузы, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
Я прошел в прихожую, лихорадочно быстро стал надевать ботинки.
Руки у меня тряслись. В прихожую вышла Лида и недоуменно
уставилась на меня.
- Ты куда это собрался на ночь глядючи? - поинтересовалась она,
срезая ножом кожуру с яблока.
- Я?.. Ты знаешь, что-то вдруг голова разболелась... - я потянулся
за плащом и отвернулся, чтобы она не увидела выражение моего
лица. - Выйду, пройдусь... Минут на пятнадцать, не больше.
- Лучше выпей аспирина, - сказала Лида и ушла в гостиную,
откуда слышался звук работающего телевизора.
Я начал было продевать руки в рукава плаща. Но я не успел ни
надеть его, ни уйти. Сначала я услышал, как кто-то, словно собака,
царапает снаружи входную дверь. Я знал, кто это, я замер, не дыша,
не в силах тронуться с места. Потом раздался короткий звонок. Я
нащупал собачку замка и резко толкнул тяжелую стальную дверь от
себя.
На лестничной площадке стояла Жанна. Она смотрела на меня и
- я убежден в этом, ничего и никого не видела. Она смотрела сквозь
меня. Грязные пряди спутанных волос падали на избитое,
окровавленное лицо.
И она была абсолютно голая: испачканные в грязи и крови ноги,
багровые синяки и ссадины на грудях. В руке она сжимала
разодранную клетчатую рубашку. Она стояла на полусогнутых,
дрожащих в коленях ногах, чуть раздвинув их. И из нее, из моей
доченьки, маленькой моей ласточки капало что-то омерзительно
склизское, розово-белесое, отвратительно мягко шлепаясь в
мертвой тишине на кафель лестничной площадки.
- Боже, Боже мой, - кажется, прошептал я. А может быть,
произнес эти слова про себя.
- Жаннуля, это ты? - послышался голос Лиды. - Быстренько
раздевайся, детонька, ужин на столе... Мы с папулей тебя уже
совсем заждались!..
Жанна сделала неуверенный шаг вперед и ступила в прихожую.
Я невольно попятился, не сводя с нее глаз. Я смотрел на свою
доченьку, на свою лапочку, на свое единственное и ненаглядное
сокровище и с чудовищной ясностью понимал, знал, что теперь
ждет всех нас впереди: много-много лет, нет, даже не лет -
нескончаемая череда веков никогда не исчезающего ужаса, не
исчезающей памяти о случившемся, с которой нам всем придется
жить. Я разлепил пересохшие губы, наверное, чтобы сказать что-то,
но вместо слов у меня из горла вырвался только сдавленный хрип.
Жанна сделала еще один шаг вперед, пошатнулась и изломанно,
как старая тряпичная кукла, осела на пол, сдирая рукой вещи с
вешалки. Я не успел подхватить свою доченьку, вешалка
оборвалась и с грохотом рухнула на паркет рядом с Жанной. Я упал
на колени, наклонился к Жанне, пытаясь приподнять ее.
За моей спиной послышались торопливые шаги. Я судорожно
обернулся. Лида выскочила в прихожую и увидела Жанну, которая
без сознания валялась на спине поперек прихожей, широко
раскинув голые, перепачканные грязью и спермой ноги.
И тогда моя жена отчаянно завыла.
Гостиная пахла пылью, затхлостью и - отчетливо, - подступившим
неожиданно несчастьем.
В небольшой двухкомнатной холостяцкой квартире Виктора, до
отказа забитой антикварной мебелью, видеоаппаратурой и до безобразия
захламленной, было тихо. Тихо до какой-то иррациональной
жути. Только с секретера доносилось мерное тиканье
будильника.
Мы молча сидели в гостиной, забившись по углам, словно перепуганные
дневным светом тараканы. Игорь, уронив голову на руки
- в глубоком кресле. Саша и я пристроились на противоположных
концах старого продавленного дивана - единственном неантикварном
предмете обстановки. На нем Виктор частенько дрых с
похмелья. Саша курил трубку, время от времени стискивая ее в
зубах так, что белели скулы. Только Виктор безостановочно ходил
туда-сюда по толстому текинскому ковру, полностью заглушающему
его шаги и нервически потирал пухлые небритые щеки. За окнами
утреннее небо привычно слезилось осенним дождем, по давно
немытым стеклам вяло струились крупные капли.
- Может быть ты в конце концов перестанешь метаться, как блоха
в чулке? - процедил Саша сквозь зубы, не глядя на Виктора, явно
обезумевшего от страха.
Виктор приостановился было, бросил на него дикий взгляд, но тут
же снова забегал по комнате.
- Сядь, доктор, я что тебе сказал! - резко повысил голос обычно
невозмутимый Саша.
- Что ты мне приказываешь, ну, что ты мне приказываешь? -
плаксиво запричитал Виктор, но, тем не менее, плюхнулся всей
своей тушей в старое кожаное кресло возле письменного стола.
Взвизгнули пружины. Виктор достал из кармана смятый платок,
вытер блестящее от пота лицо. Отвернулся в сторону, шумно и
обиженно засопел.
- Не истери, Пухлый, - сказал ему Саша уже не так свирепо. -
Слезами горю не поможешь.
Он неторопливо выбил трубку в медную пепельницу, стоящую на
вычурном ампирном столике. Так же неторопливо вынул из кармана
расшитый бисером кожаный кисет и снова стал набивать трубку
порезанной лапшой "амфорой". Я посмотрел на Сашу. Выражение
его скуластого татарского лица было абсолютно бесстрастным. Это
меня не удивило. Сколько я его знаю, а дружим мы уже почти
восемь лет, всегда в критических ситуациях Саша ведет себя
наиболее хладнокровно из всех нас четверых. Всегда.
Саша покосился на Игоря. Тот совершенно не реагировал на
происходящее.
- Игореша, а больше она тебе по телефону ничего не сказала?
Ну, какие-нибудь подробности, требования? - мягко и негромко
спросил Саша.
Игорь медленно поднял голову. Глаза у него были покрасневшие,
заплаканные. Он отрицательно покачал головой.
- Нет... Она только и сказала - ты первый. А потом получат
остальные, - сказал он глухо.
- А именно? Кто именно из нас будет следующий, она тебе не
говорила? - приподнялся с кресла Виктор.
Игорь не ответил.
- Не волнуйся, Пухлый, - мрачно усмехнулся Саша, бросив взгляд
на Виктора. - До кого, до кого, а уж до тебя-то она обязательно
доберется.
- Тебе весело, да? Весело? - вскинулся Виктор. - А мне - нет!
Надо немедленно исчезнуть! Бежать, бежать! Куда угодно, но
бежать!..
- Во-первых, мне очень интересно, куда ты собираешься сбежать,
Пухлый? - спросил Саша. - А во-вторых: ты уверен, что она не
установила слежку? В частности, что за нами не следят в данную
минуту?
- Не уверен, - неожиданно спокойно ответил Виктор. - Но у меня
нет детей. Поэтому если что-нибудь произойдет - то лично со мной.
А я не хочу! Ты понял - не хочу!
- Поздно, Клава, пить боржом, коли почки отвалились, - криво
улыбнулся Саша, раскуривая трубку. - Раньше надо было, Пухлый,
мозгой шевелить. Тогда, когда Игореха попросил Светку ее к нему
на дачу привезти, якобы видео переводить... А сами мы все уже
заранее знали, что потом будет. И Светка, кстати, тоже знала. Ты
вспомни, вспомни, Пухлый: в первый раз, что ли, мы Светку вместе
с ее подружками-поблядушками драли в четыре смычка?.. И когда у
тебя у тебя портки чуть не лопались при одном взгляде на нее.
Когда ты ей в стакан с колой незаметно какую-то свою медицинскую
дрянь сыпанул...
- Ты хочешь сказать, что я - самый крайний в этой истории?! Что
я во всем виноват, а вы - нет? - Виктор побагровел, изо рта у него
при каждом слове летели брызги слюны. - А то, что именно Игорек
первый предложил ее подпоить, ты забыл? Забыл, художник
хренов?!
- А ты что, нейролептики всегда с собой таскаешь? На всякий
пожарный? - спросил Саша.
Виктор не успел ответить. Потому что Игорь сказал бесцветным
голосом:
- Хватит собачиться... Хватит. Все мы хороши. Я - потому что
первый предложил вам ее объездить... Хотя, уверен, эта мыслишка
у каждого из нас мелькала... Пухлый - потому что заранее
приготовил наркоту. Саша - потому что так же, как и мы, был не
против шведского варианта. Хотя и ежу понятно было, что она - не
шлюха с Московского вокзала. Все мы, ребята, хороши... Получили
удовольствие - теперь пришла пора платить по счетам. Я - уже...
И он снова замолчал.
- А Андрей? - завопил Виктор, тыкая в меня пальцем. - Он что,
чистенький?! Он тоже был там! Ну и что из того, что он отказался
вместе с нами трахать эту стерву? Он ведь тоже этот...соучастник!
- Да, и я тоже по уши в дерьме. Вместе с вами, - зло ответил я. -
Потому что мне, идиоту, вместо того чтобы гордо отвалить, надо
было надавать всем вам по пьяным головам, чтобы вовремя
опомнились!..
- Андрюха - не соучастник, милый доктор, - сказал Саша Виктору.
- Он - свидетель. И кстати, считай, - потенциальный свидетель
обвинения.
- Слушай, ты!.. - начал было я, поворачиваясь к Саше.
Но Саша прервал меня.
- Да не кипятись ты, Андрюха! Ты свое тоже получишь, никуда от
тебя не убежит. Она ведь всем поообещала, наш палач в юбке. Не
оговаривая тебя отдельно. К тому же я так разумею, что она даже и
не помнит толком, сколько человек ее трахало. Думает небось - все
мы четверо. И, судя по развивающимся событиям, она свое слово
сдержит... - он помолчал и добавил, невесело усмехнувшись. - В
общем, так оно и получается: засадил Ванюша свинке, не поешь
теперь свининки...
Мы все молчали, не реагируя на его присказку. Капли дождя
тоскливо барабанили по жестяному карнизу.
- Андрюха, ты разговаривал со Светкой? - спустя пару минут
спросил меня Саша. - Рассказал ей про то, что с нами происходит?
- Да, сегодня утром.
- Ну и что она сказала?
- Да ничего она толком не сказала, - вяло поморщился я. -
Говорит, что звонила ей, но телефон не отвечает. Сказала еще, что
раньше, ну недавно, до всего этого она где-то квартиру снимала и
вполне возможно, переехала... Сразу же после того, как с
Игорехиной дачи вернулась... И теперь просто от нас скрывается.
Так что никаких концов не найти... По крайней мере сейчас.
- Врет она, сучка, - пробормотал Игорь, потирая глаза. - Боится
ее, как и все мы.
- Боже ж ты мой! - воскликнул Виктор тоненьким голоском. -
Какая-то Сицилия, право слово! Палермо, мать твою! Ну, неужели
мы ничего не можем поделать? Мы, четверо здоровенных мужиков?!
С одной взбесившейся бабой?
- Можем, - сказал Саша. - Мы можем пойти в милицию и все
честно рассказать. Явиться с повинной - так, кажется это называется,
а?
- И получить каждый по червонцу? - дернулся всем телом в
кресле Виктор.
- Ну... Десять, не десять... - покачал головой Саша.
- Она - ненормальная, - убежденно выпалил Виктор. - Типичная
параноидальная шизофрения. И поступать с ней нужно, как с
ненормальной. Она способна на все, задницей чую! На все!
- Что чует твоя задница, Пухлый, - меня теперь мало интересует.
Что конкретно ты предлагаешь сделать? - устало спросил Игорь. -
Убить ее? Несчастный случай, что ли, устраивать?.. Автокатастрофу
с летальным исходом?
- Во-первых ее надо найти, - сказал Саша, вставая с дивана. -
Любым мыслимым или немыслимым способом - но найти. Вовторых
- поговорить. И предложить отступного. Деньги. Большие
деньги. Пообещать ей все, что...
- Где ты ее теперь найдешь, и как? - перебил в свою очередь его
я. - И ты уверен, что она возьмет у нас деньги? После того, что
случилось с дочкой Игоря?..
- Надо предложить столько, чтобы она не смогла отказаться, -
сказал Саша. - Много. Очень много.
- Это сколько - много? - пискнул тоненько Виктор, сразу
насторожившись.
- Это второй вопрос, Пухлый. Сначала - надо ее найти, - ответил
Саша, не поворачиваясь к нему. - А говорить потом с ней должен
только один из нас.
И Саша посмотрел мне прямо в глаза. А за ним и остальные
уставились на меня. Я попытался улыбнуться:
- Ребята, вы что - серьезно? Вы что, думаете, что после каких-то
там разговоров по душам она остановится? Вы хоть понимаете, что
произошло?..
- Я - понимаю, - тихо сказал Игорь. - Ты даже представить себе
не можешь, как я понимаю!
Голос его сорвался на крик.
- Тихо, Игореша, тихо, - взял его за плечо Саша. Игорь обмяк в
кресле. Саша снова повернулся о мне.
- Андрюха, ты - единственный, кто действительно может с ней
поговорить. Никого из нас, кроме тебя, она и на пушечный выстрел
не подпустит. Она хоть и была потом практически в отключке, но
сознания не теряла. Я ведь помню - она даже пыталась говорить
что-то... Она наверняка запомнила всех, кто с ней резвился, иначе
бы не говорила про то, что остальные тоже получат... А тебя там с
нами не было во время...сеанса... Хотя, черт его знает... С другой
стороны, ты в таком же говне, как и мы. Она ведь не знает, что ты
был против этих забав и свалил до того, как все началось. Для нее
сейчас все мы одинаковы, одного поля ягоды...
- Я этой встречи не боюсь, ребята. Честное слово. Но ведь еще
есть Светка, - сказал я. - Ведь именно она с нашей подачи уломала
ее на дачу поехать...в качестве переводчицы. И судя по Светкиным
рассказам, они давно знакомы. Может, когда мы ее разыщем,
именно Светке стоит с ней поговорить?
- Она и Светку замочит, - убежденно сказал Виктор. - За то, что та
ее приволокла к нам. Она конечно, баба ненормальная, но она не
дура - все про все понимает. А Светку ей-ей замочит, гадом буду.
- Лично мне в высшей степени наплевать на Светку, - жестко
сказал Саша. - Светка в качестве посредника на переговорах - это
не вариант. Пусть подыхает к чертовой матери. Я сейчас думаю
только о нас.
- О себе ты думаешь, - пробурчал Виктор.
- О нас, Пухлый, - повторил Саша. - И я берусь вычислить ее. В
ближайшие дни.
- Как же ты ее вычислишь, если концов никаких нет? Частных
детективов наймешь, что ли? А денег на это хватит? - ехидно
поинтересовался Виктор.
- А это уж моя забота. Вычислю. И тогда ты, Андрюха,
встретишься с ней. А уж условия нашей...наших уступок мы оговорим
попозже. Когда узнаем, где она.
Я медленно обвел взглядом своих товарищей по несчастью.
Ребята молчали и выжидающе смотрели на меня. Каждый по-своему.
Но было в их глазах нечто общее, нечто, что они старались
тщательно скрыть - ощущение загнанности и обреченности. И тогда
я сказал:
- Хорошо. Я согласен. Попробую, по крайней мере.
- Если мы будем живы к тому времени, - сказал Виктор.
И это прозвучало отнюдь не как шутка.
- Да, и последнее, что я вам хотела сказать, Оленька... Анна
Алексеевна заерзала, заулыбалась, морщинки на ее донельзя
наштукатуренном личике побежали лучиками, выкаченные
подслеповатые глазки за толстыми линзами очков хитренько заблестели.
И зубищи у пожилого литературного crocodile - он же мое
непосредственное начальство, пусть и небольшое, - тоже
обнажились в мерзкой ухмылке.
Она элегантно отнесла в сторону свою покрытую старческими
веснушками птичью лапку с зажатой в ней длинным мундштуком с
сигаретой. В другой она держала стакан в серебряном подстаканнике.
Крепчайшего индийского чая, даже не чая, а просто
натурального чифира она выпивала за рабочий день немеренное
количество, наверное литра три.
- Нам, Оленька, звонили из Нью-Йорка. Позавчера. Из издательства
вашего старинного американского знакомого, мистера
Джека Маккелана. И вы знаете, я оставила вам эту новость как
подарок, как сюрприз. На так сказать, десерт нашей с вами милой
беседы...
Крокодил сделал торжественную паузу и с пафосом продолжил
сообщение:
- Я вас поздравляю, Оленька. Мистер Маккелан собирается, судя
по всему, приехать к нам в Петербург не позже чем через неделюдругую.
И знаете, с какой целью?
- Разумеется, не знаю, Анна Алексеевна, - сухо ответила я,
продолжая делать вид, что внимательно просматриваю английский
журнал, лежащий на ее столе.
Джек приезжает?!
Она заулыбалась еще противнее. Все ведь знает про наши с
Джеком приключения, сука старая. И ничего не пропустит мимо
своих ушей и только на вид подслеповатых глазок. Единственное
достоинство crocodile - блестящее знание английского, которое она
с удовольствием использует в своих интересах. Иногда у меня даже
создается ощущение, что она не только подслушивает, выскакивая
из этой комнаты в коридор, мои с Джеком беседы, которые я веду по
телефону в комнате напротив, но и просто-напросто собирает на
меня досье. А потом подробности каждому в нашей конторе
пересказывает и при этом еще умудряется сохранить вид святой
невинности. Хотя может быть я просто окончательно спятила и у
меня прогрессирующая мания преследования плюс еще какаянибудь
гадость типа вялотекущей шизофрении.
- Он твердо намерен, как сказал мне его ближайший помощник, -
ласково продолжал улыбаться crocodile, - заключить с вами
контракт на большое, просто грандиозное обозрение для своего
еженедельника. На пол-авторского листа, с вашими же
фотографиями. Под условным названием: "Америка и Россия -
снова сближение". Представляете, Оленька?!
- На каком материале, Анна Алексеевна?
- В основном на американском. Так что, если я правильно
понимаю ситуацию, вас ждет весьма длительная поездка в так
сказать, "Большое яблоко". И не только туда. Причем все расходы,
естественно, за счет их издательства. Ну, как, порадовала я вас?
- Поживем - увидим, - буркнула я себе под нос.
- Что вы говорите, Оленька?
- Я говорю - дождемся приезда Джека, - сказала я. - Мистера
Маккелана, я имею в виду.
- Боже мой, Оленька, вы еще сомневаетесь? - глазки у нее
совсем замаслились. - У нас в издательстве все знают, как к вам
лично относится мистер Маккелан... Когда в свой прошлый приезд к
нам он...
- Знаю, знаю, Анна Алексеевна. Я все знаю, - довольно
бесцеремонно перебила я ее. - У меня в комнате что-то телефон
барахлит. Я могу от вас сделать один звонок? К сожалению, сугубо
личный, вы уж меня извините.
Crocodile сделал из губ куриную гузку и поднялся с отчетливо
слышимым скрипом плохо смазанных суставов.
- Ну, разумеется, Ольга Матвеевна.
Она подхватила свое расплывшееся тело и неторопливо выплыла
из кабинета, не прикрыв за собой дверь. Заранее зная все, я
выглянула в коридор. Старый crocodile стоял в паре шагов от двери с
таким выражением на лице, словно его чрезвычайно заинтересовал
открывающийся из окна вид на соседний облупившийся брандмауэр.
Поняв, что я ее застукала, она показала в оскале, должном
изображать улыбку, свои прокуренные желтые зубы и не спеша
поплыла по коридору. Я посмотрела ей вслед и, не выдержав,
пробурчала злобно:
- Старая проститутка...
Она никак не может простить мне и роман с Джеком, и все мои
успехи, и новенькую "хонду", и протчая, и протчая и протчая. И ведь
с самого начала, когда я, совсем еще зеленая, пришла сюда
работать, она меня почему-то невзлюбила. Почему? Не знаю. Да и
не хочу знать.
Но скорый приезд Джека? Контракт? Поездка в Штаты? Господи,
ну и новости! Только этого мне сейчас и не хватало для полного
счастья... Какая скотина, ни словом об этом не обмолвился во время
нашего последнего телефонного разговора... И я с трудом могла
себе представить Джека рядом с собой сейчас, в водовороте всех
этих событий и почти кинематографического бреда под названием
"моя теперешняя жизнь".
Я вернулась в кабинет, плотно закрыв дверь. В кабинете crocodile
было тихо. Только из коридора теперь уже приглушенно доносились
голоса, стук пальцев по клаве компьютера и с улицы - истерические
звонки проезжающего мимо трамвая. Ложечка в сrocodile`s чайном
стакане задребезжала - тоненько, нудно. Я быстро набрала номер.
- Алле-е-о? - услышала я ее голос.
- Это я, - сказала я негромко. - Ты мне нужна. Я подъеду к
булочной на углу возле твоего дома. Ты уже должна будешь меня
там ждать.
Я слышала в трубке ее частое дыхание. Потом она спросила
тоненьким голоском:
- Во сколько я должна там быть?
- Через полчаса. Ни минутой позже. Поняла?
- Да, поняла.
Я не прощаясь, повесила трубку.
Я машинально следила за щетками, которые ползали по лобовому
стеклу, сметая дождевую пыль. Опять моросило, свинцовонизкое
небо нависло над привычно-мокрыми крышами домов, над
блестящим асфальтом, над Невой, покрытой гусиной кожей
недовольно взбаламученной воды.
Я свернула в проулок, проехала еще пол-квартала по ее улице и
приткнулась возле длинной финской фуры. На углу, на противоположной
стороне улицы за дверями булочной виднелось прилипшее
к стеклу лицо Светочки. Я вынула из кармана и поставила
на панель перед лобовым стеклом медицинский пузырек с
прозрачной жидкостью - точную копию того, что я утопила в пруду.
Светочке совсем не обязательно знать, что на этот раз в него
налита самая обычная вода из-под крана. That`s for the good.
Уже привычным жестом я кинула в рот таблетку. Помигала
дальним светом. Она увидела мой сигнал, выскочила из булочной и
перебежала дорогу.
Я открыла переднюю дверцу. Светочка осторожно залезла на
сиденье. На меня она не смотрела, хмуро молчала. Она незаметно
косилась на пузырек, наивно думая, что я не вижу - куда это она
уставилась. Я выключила дворники.
- Они звонили тебе? - спросила я, к ней не поворачиваясь. - Ктонибудь
из них звонил?
Она помедлила. На ее бесхитростной физиономии отчетливо
читалось сомнение: сказать правду или солгать?
- Только не врать, - сказала я и якобы машинально коснулась
пальцем пузырька. - Я тебя, сучку, насквозь вижу. Давай, говори.
- Звонили, - выдохнула она, не сводя зачарованного взгляда со
склянки.
- Когда?
- Вчера. И сегодня утром.
- Кто?
- Опять Саша... Ну, тот, который скульптор.
- Что он спрашивал?
- Ну... Он снова выпытывал, не звонила ли ты... Снова про твой
новый адрес, ну, я ведь все сказала ему, как ты велела... И еще он
очень хотел узнать, где ты работаешь...
- Что ты ему ответила?
- Все, все как ты велела, Оля... Что я не знаю, в каком
издательстве. Сказала, что твоя фамилия Воронова. Все, как ты
велела...
Она замолчала, тихо всхлипнула.
- Что еще? Говори.
- Он ужасно ругался, матом, он говорил, что я сяду вместе с
ними, если не разыщу тебя для них, - зашептала она. - Он говорил,
что они уже подали заявление в милицию...
- Подбери сопли, - рявкнула я.
Она испуганно сжалась, зашмыгала носом. Достала из кармана
маленький батистовый платочек. Судорожно высморкалась, отвернувшись
в стор
...Закладка в соц.сетях
