Жанр: Драма

Палач

сторінка №9

овилась, жадно хватая
ртом свежий и влажный ночной воздух.
- Подождите, - только и смогла я произнести невнятно.
Но мужчина, не обращая ни малейшего внимания на мои слова,
потащил меня дальше по переулку, от подъезда в сторону моей
машины. Он деловито, словно муравей гусеницу, подволок меня к
дверце машины и только тогда разжал пальцы. Я обессиленно
привалилась спиной к холодному металлу корпуса, покрытому
мелкими дождевыми каплями.
- Деньги, - глухо прозвучало из-под шарфа.
Я расстегнула непослушными пальцами пуговицы куртки и
вытащила из внутреннего кармана конверт. Протянула конверт
мужчине. Он вытащил из него пять тонких пачек долларов,
перетянутых красными резинками. Поднял вверх, к слабому свету от
фонаря. Ловко и привычно пролистал одну пачку и сунул их все в
карман.
- Порядок, - сказал он.
Я открыла дверцу машины и неловко плюхнулась на сиденье,
нащупывая в кармане сигареты. Мужчина наклонился к окну и
спросил меня, чуть отвернув лицо в сторону:
- С вами все нормально? Ехать можете?
- Да, - еле слышно ответила я.
Я увидела, как он достал из кармана блеснувший в свете фонаря
маленький walkie-talkie. Отвернувшись от меня, что-то быстро
пробормотал в него. Спрятал передатчик за пазуху, поддернул
рукав куртки и посмотрел на циферблат наручных часов, тускло
сверкнувших золотом.
- У вас есть ровно три минуты на звонок, - буркнул он. - Ее сейчас
отведут наверх, домой. Можете ему об этом сказать. Потом
немедленно отсюда уезжайте.
Он отпрянул от двери машины и торопливо, не оглядываясь на
меня, пошел по переулку в обратную сторону, к перекрестку. Я
посмотрела ему вслед и включила двигатель: он еле слышно, уютно
заурчал.
Спустя несколько секунд из подъезда с козырьком вынырнули
темные фигуры и бесшумно исчезли за углом. Зафыркали,
затрещали, заводясь, невидимые мотоциклетные моторы. Потом
они дружно взревели и звук их стал быстро удаляться, пока
окончательно не затих в ночной тишине.
Я развернулась и поехала - не очень торопясь, вдоль тротуара.
Быстро ехать я просто боялась - руки у меня все еще дрожали.
Через два дома остановилась у присмотренного час назад и уже
проверенного - работает, - телефона-автомата. Мобильным я
пользоваться не собиралась: а что, если у него стоит АОН? Я нащупала
в кармане телефонную карту, натянула тонкие кожаные
перчатки и неуклюже вылезла из машины.
Мне не надо было сверяться с записной книжкой: номер его
домашнего телефона я выучила наизусть. Я быстро набрала цифры.
В трубке прозвучало всего два гудка.
- Я вас слушаю, - раздался спокойный, хорошо поставленный
баритон.
Спокойный. Значит, он еще ничего не видел и ничего не знает. Но
на всякий случай я решила перестраховаться:
- Простите, а Игоря Иваныча можно к телефону?
- Я вас слушаю, - так же спокойно повторил он.
Я поглубже набрала воздуха в легкие и, стараясь, чтобы в моем
голосе не звучали истерические нотки, спросила:
- Ну, что, сука? Помнишь шестнадцатое октября? Ночь с субботы
на воскресенье, на твоей даче в Репино?
Он долго мне не отвечал, а потом как-то неуверенно спросил
враз севшим голосом:
- Кто это? Кто это говорит?
На последнем слове голос у него сорвался на пронзительный
фальцет.
- Значит, ты меня узнал, - усмехнулась я в холодную мембрану
трубки. - Узнал, говнюк! А ты думал, что я все уже забыла?
Ошибаешься.
- В чем дело? Что вам нужно? - он перешел на шепот.
- Мне ничего не нужно. Это тебе нужно. Крепко молчать. И
помнить каждую минуту, каждую секунду, что над тобой висят как
минимум восемь лет строгого режима. В зоне, где тебя сразу же
оттрахают в задницу - уж насчет этого можешь быть уверен. И учти -
сегодня ты получил за ту ночь на даче, ночь с шестнадцатого на
семнадцатое. Ты - первый. За тобой получат остальные. И не
вздумай дергаться, Игорь Иваныч, не советую. Все понял, падаль?

- Что вы имеете в виду? Что?!
- Иди, встречай свою дочку, папочка, - сказала я и повесила
трубку.

Глава 12. ПЕРВЫЙ.


Я медленно опустил трубку на рычаг.
Я все понял. Более того, все эти дни я подсознательно ждал
чего-либо подобного. Боже мой, я знал, я чувствовал, - что-то
должно случиться!.. Неужели оно случилось, неужели?!
- Кто это звонил, Гоша? - послышался из открытой двери в
гостиную голос моей жены.
- Да это по работе... Валерий Михайлович, - сказал я после
паузы, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
Я прошел в прихожую, лихорадочно быстро стал надевать ботинки.
Руки у меня тряслись. В прихожую вышла Лида и недоуменно
уставилась на меня.
- Ты куда это собрался на ночь глядючи? - поинтересовалась она,
срезая ножом кожуру с яблока.
- Я?.. Ты знаешь, что-то вдруг голова разболелась... - я потянулся
за плащом и отвернулся, чтобы она не увидела выражение моего
лица. - Выйду, пройдусь... Минут на пятнадцать, не больше.
- Лучше выпей аспирина, - сказала Лида и ушла в гостиную,
откуда слышался звук работающего телевизора.
Я начал было продевать руки в рукава плаща. Но я не успел ни
надеть его, ни уйти. Сначала я услышал, как кто-то, словно собака,
царапает снаружи входную дверь. Я знал, кто это, я замер, не дыша,
не в силах тронуться с места. Потом раздался короткий звонок. Я
нащупал собачку замка и резко толкнул тяжелую стальную дверь от
себя.
На лестничной площадке стояла Жанна. Она смотрела на меня и
- я убежден в этом, ничего и никого не видела. Она смотрела сквозь
меня. Грязные пряди спутанных волос падали на избитое,
окровавленное лицо.
И она была абсолютно голая: испачканные в грязи и крови ноги,
багровые синяки и ссадины на грудях. В руке она сжимала
разодранную клетчатую рубашку. Она стояла на полусогнутых,
дрожащих в коленях ногах, чуть раздвинув их. И из нее, из моей
доченьки, маленькой моей ласточки капало что-то омерзительно
склизское, розово-белесое, отвратительно мягко шлепаясь в
мертвой тишине на кафель лестничной площадки.
- Боже, Боже мой, - кажется, прошептал я. А может быть,
произнес эти слова про себя.
- Жаннуля, это ты? - послышался голос Лиды. - Быстренько
раздевайся, детонька, ужин на столе... Мы с папулей тебя уже
совсем заждались!..
Жанна сделала неуверенный шаг вперед и ступила в прихожую.
Я невольно попятился, не сводя с нее глаз. Я смотрел на свою
доченьку, на свою лапочку, на свое единственное и ненаглядное
сокровище и с чудовищной ясностью понимал, знал, что теперь
ждет всех нас впереди: много-много лет, нет, даже не лет -
нескончаемая череда веков никогда не исчезающего ужаса, не
исчезающей памяти о случившемся, с которой нам всем придется
жить. Я разлепил пересохшие губы, наверное, чтобы сказать что-то,
но вместо слов у меня из горла вырвался только сдавленный хрип.
Жанна сделала еще один шаг вперед, пошатнулась и изломанно,
как старая тряпичная кукла, осела на пол, сдирая рукой вещи с
вешалки. Я не успел подхватить свою доченьку, вешалка
оборвалась и с грохотом рухнула на паркет рядом с Жанной. Я упал
на колени, наклонился к Жанне, пытаясь приподнять ее.
За моей спиной послышались торопливые шаги. Я судорожно
обернулся. Лида выскочила в прихожую и увидела Жанну, которая
без сознания валялась на спине поперек прихожей, широко
раскинув голые, перепачканные грязью и спермой ноги.
И тогда моя жена отчаянно завыла.

Глава 13. СВИДЕТЕЛЬ.


Гостиная пахла пылью, затхлостью и - отчетливо, - подступившим
неожиданно несчастьем.
В небольшой двухкомнатной холостяцкой квартире Виктора, до
отказа забитой антикварной мебелью, видеоаппаратурой и до безобразия
захламленной, было тихо. Тихо до какой-то иррациональной
жути. Только с секретера доносилось мерное тиканье
будильника.
Мы молча сидели в гостиной, забившись по углам, словно перепуганные
дневным светом тараканы. Игорь, уронив голову на руки
- в глубоком кресле. Саша и я пристроились на противоположных
концах старого продавленного дивана - единственном неантикварном
предмете обстановки. На нем Виктор частенько дрых с
похмелья. Саша курил трубку, время от времени стискивая ее в
зубах так, что белели скулы. Только Виктор безостановочно ходил
туда-сюда по толстому текинскому ковру, полностью заглушающему
его шаги и нервически потирал пухлые небритые щеки. За окнами
утреннее небо привычно слезилось осенним дождем, по давно
немытым стеклам вяло струились крупные капли.

- Может быть ты в конце концов перестанешь метаться, как блоха
в чулке? - процедил Саша сквозь зубы, не глядя на Виктора, явно
обезумевшего от страха.
Виктор приостановился было, бросил на него дикий взгляд, но тут
же снова забегал по комнате.
- Сядь, доктор, я что тебе сказал! - резко повысил голос обычно
невозмутимый Саша.
- Что ты мне приказываешь, ну, что ты мне приказываешь? -
плаксиво запричитал Виктор, но, тем не менее, плюхнулся всей
своей тушей в старое кожаное кресло возле письменного стола.
Взвизгнули пружины. Виктор достал из кармана смятый платок,
вытер блестящее от пота лицо. Отвернулся в сторону, шумно и
обиженно засопел.
- Не истери, Пухлый, - сказал ему Саша уже не так свирепо. -
Слезами горю не поможешь.
Он неторопливо выбил трубку в медную пепельницу, стоящую на
вычурном ампирном столике. Так же неторопливо вынул из кармана
расшитый бисером кожаный кисет и снова стал набивать трубку
порезанной лапшой "амфорой". Я посмотрел на Сашу. Выражение
его скуластого татарского лица было абсолютно бесстрастным. Это
меня не удивило. Сколько я его знаю, а дружим мы уже почти
восемь лет, всегда в критических ситуациях Саша ведет себя
наиболее хладнокровно из всех нас четверых. Всегда.
Саша покосился на Игоря. Тот совершенно не реагировал на
происходящее.
- Игореша, а больше она тебе по телефону ничего не сказала?
Ну, какие-нибудь подробности, требования? - мягко и негромко
спросил Саша.
Игорь медленно поднял голову. Глаза у него были покрасневшие,
заплаканные. Он отрицательно покачал головой.
- Нет... Она только и сказала - ты первый. А потом получат
остальные, - сказал он глухо.
- А именно? Кто именно из нас будет следующий, она тебе не
говорила? - приподнялся с кресла Виктор.
Игорь не ответил.
- Не волнуйся, Пухлый, - мрачно усмехнулся Саша, бросив взгляд
на Виктора. - До кого, до кого, а уж до тебя-то она обязательно
доберется.
- Тебе весело, да? Весело? - вскинулся Виктор. - А мне - нет!
Надо немедленно исчезнуть! Бежать, бежать! Куда угодно, но
бежать!..
- Во-первых, мне очень интересно, куда ты собираешься сбежать,
Пухлый? - спросил Саша. - А во-вторых: ты уверен, что она не
установила слежку? В частности, что за нами не следят в данную
минуту?
- Не уверен, - неожиданно спокойно ответил Виктор. - Но у меня
нет детей. Поэтому если что-нибудь произойдет - то лично со мной.
А я не хочу! Ты понял - не хочу!
- Поздно, Клава, пить боржом, коли почки отвалились, - криво
улыбнулся Саша, раскуривая трубку. - Раньше надо было, Пухлый,
мозгой шевелить. Тогда, когда Игореха попросил Светку ее к нему
на дачу привезти, якобы видео переводить... А сами мы все уже
заранее знали, что потом будет. И Светка, кстати, тоже знала. Ты
вспомни, вспомни, Пухлый: в первый раз, что ли, мы Светку вместе
с ее подружками-поблядушками драли в четыре смычка?.. И когда у
тебя у тебя портки чуть не лопались при одном взгляде на нее.
Когда ты ей в стакан с колой незаметно какую-то свою медицинскую
дрянь сыпанул...
- Ты хочешь сказать, что я - самый крайний в этой истории?! Что
я во всем виноват, а вы - нет? - Виктор побагровел, изо рта у него
при каждом слове летели брызги слюны. - А то, что именно Игорек
первый предложил ее подпоить, ты забыл? Забыл, художник
хренов?!
- А ты что, нейролептики всегда с собой таскаешь? На всякий
пожарный? - спросил Саша.
Виктор не успел ответить. Потому что Игорь сказал бесцветным
голосом:
- Хватит собачиться... Хватит. Все мы хороши. Я - потому что
первый предложил вам ее объездить... Хотя, уверен, эта мыслишка
у каждого из нас мелькала... Пухлый - потому что заранее
приготовил наркоту. Саша - потому что так же, как и мы, был не
против шведского варианта. Хотя и ежу понятно было, что она - не
шлюха с Московского вокзала. Все мы, ребята, хороши... Получили
удовольствие - теперь пришла пора платить по счетам. Я - уже...
И он снова замолчал.

- А Андрей? - завопил Виктор, тыкая в меня пальцем. - Он что,
чистенький?! Он тоже был там! Ну и что из того, что он отказался
вместе с нами трахать эту стерву? Он ведь тоже этот...соучастник!
- Да, и я тоже по уши в дерьме. Вместе с вами, - зло ответил я. -
Потому что мне, идиоту, вместо того чтобы гордо отвалить, надо
было надавать всем вам по пьяным головам, чтобы вовремя
опомнились!..
- Андрюха - не соучастник, милый доктор, - сказал Саша Виктору.
- Он - свидетель. И кстати, считай, - потенциальный свидетель
обвинения.
- Слушай, ты!.. - начал было я, поворачиваясь к Саше.
Но Саша прервал меня.
- Да не кипятись ты, Андрюха! Ты свое тоже получишь, никуда от
тебя не убежит. Она ведь всем поообещала, наш палач в юбке. Не
оговаривая тебя отдельно. К тому же я так разумею, что она даже и
не помнит толком, сколько человек ее трахало. Думает небось - все
мы четверо. И, судя по развивающимся событиям, она свое слово
сдержит... - он помолчал и добавил, невесело усмехнувшись. - В
общем, так оно и получается: засадил Ванюша свинке, не поешь
теперь свининки...
Мы все молчали, не реагируя на его присказку. Капли дождя
тоскливо барабанили по жестяному карнизу.
- Андрюха, ты разговаривал со Светкой? - спустя пару минут
спросил меня Саша. - Рассказал ей про то, что с нами происходит?
- Да, сегодня утром.
- Ну и что она сказала?
- Да ничего она толком не сказала, - вяло поморщился я. -
Говорит, что звонила ей, но телефон не отвечает. Сказала еще, что
раньше, ну недавно, до всего этого она где-то квартиру снимала и
вполне возможно, переехала... Сразу же после того, как с
Игорехиной дачи вернулась... И теперь просто от нас скрывается.
Так что никаких концов не найти... По крайней мере сейчас.
- Врет она, сучка, - пробормотал Игорь, потирая глаза. - Боится
ее, как и все мы.
- Боже ж ты мой! - воскликнул Виктор тоненьким голоском. -
Какая-то Сицилия, право слово! Палермо, мать твою! Ну, неужели
мы ничего не можем поделать? Мы, четверо здоровенных мужиков?!
С одной взбесившейся бабой?
- Можем, - сказал Саша. - Мы можем пойти в милицию и все
честно рассказать. Явиться с повинной - так, кажется это называется,
а?
- И получить каждый по червонцу? - дернулся всем телом в
кресле Виктор.
- Ну... Десять, не десять... - покачал головой Саша.
- Она - ненормальная, - убежденно выпалил Виктор. - Типичная
параноидальная шизофрения. И поступать с ней нужно, как с
ненормальной. Она способна на все, задницей чую! На все!
- Что чует твоя задница, Пухлый, - меня теперь мало интересует.
Что конкретно ты предлагаешь сделать? - устало спросил Игорь. -
Убить ее? Несчастный случай, что ли, устраивать?.. Автокатастрофу
с летальным исходом?
- Во-первых ее надо найти, - сказал Саша, вставая с дивана. -
Любым мыслимым или немыслимым способом - но найти. Вовторых
- поговорить. И предложить отступного. Деньги. Большие
деньги. Пообещать ей все, что...
- Где ты ее теперь найдешь, и как? - перебил в свою очередь его
я. - И ты уверен, что она возьмет у нас деньги? После того, что
случилось с дочкой Игоря?..
- Надо предложить столько, чтобы она не смогла отказаться, -
сказал Саша. - Много. Очень много.
- Это сколько - много? - пискнул тоненько Виктор, сразу
насторожившись.
- Это второй вопрос, Пухлый. Сначала - надо ее найти, - ответил
Саша, не поворачиваясь к нему. - А говорить потом с ней должен
только один из нас.
И Саша посмотрел мне прямо в глаза. А за ним и остальные
уставились на меня. Я попытался улыбнуться:
- Ребята, вы что - серьезно? Вы что, думаете, что после каких-то
там разговоров по душам она остановится? Вы хоть понимаете, что
произошло?..
- Я - понимаю, - тихо сказал Игорь. - Ты даже представить себе
не можешь, как я понимаю!
Голос его сорвался на крик.
- Тихо, Игореша, тихо, - взял его за плечо Саша. Игорь обмяк в
кресле. Саша снова повернулся о мне.

- Андрюха, ты - единственный, кто действительно может с ней
поговорить. Никого из нас, кроме тебя, она и на пушечный выстрел
не подпустит. Она хоть и была потом практически в отключке, но
сознания не теряла. Я ведь помню - она даже пыталась говорить
что-то... Она наверняка запомнила всех, кто с ней резвился, иначе
бы не говорила про то, что остальные тоже получат... А тебя там с
нами не было во время...сеанса... Хотя, черт его знает... С другой
стороны, ты в таком же говне, как и мы. Она ведь не знает, что ты
был против этих забав и свалил до того, как все началось. Для нее
сейчас все мы одинаковы, одного поля ягоды...
- Я этой встречи не боюсь, ребята. Честное слово. Но ведь еще
есть Светка, - сказал я. - Ведь именно она с нашей подачи уломала
ее на дачу поехать...в качестве переводчицы. И судя по Светкиным
рассказам, они давно знакомы. Может, когда мы ее разыщем,
именно Светке стоит с ней поговорить?
- Она и Светку замочит, - убежденно сказал Виктор. - За то, что та
ее приволокла к нам. Она конечно, баба ненормальная, но она не
дура - все про все понимает. А Светку ей-ей замочит, гадом буду.
- Лично мне в высшей степени наплевать на Светку, - жестко
сказал Саша. - Светка в качестве посредника на переговорах - это
не вариант. Пусть подыхает к чертовой матери. Я сейчас думаю
только о нас.
- О себе ты думаешь, - пробурчал Виктор.
- О нас, Пухлый, - повторил Саша. - И я берусь вычислить ее. В
ближайшие дни.
- Как же ты ее вычислишь, если концов никаких нет? Частных
детективов наймешь, что ли? А денег на это хватит? - ехидно
поинтересовался Виктор.
- А это уж моя забота. Вычислю. И тогда ты, Андрюха,
встретишься с ней. А уж условия нашей...наших уступок мы оговорим
попозже. Когда узнаем, где она.
Я медленно обвел взглядом своих товарищей по несчастью.
Ребята молчали и выжидающе смотрели на меня. Каждый по-своему.
Но было в их глазах нечто общее, нечто, что они старались
тщательно скрыть - ощущение загнанности и обреченности. И тогда
я сказал:
- Хорошо. Я согласен. Попробую, по крайней мере.
- Если мы будем живы к тому времени, - сказал Виктор.
И это прозвучало отнюдь не как шутка.

Глава 14. ПАЛАЧ.


- Да, и последнее, что я вам хотела сказать, Оленька... Анна
Алексеевна заерзала, заулыбалась, морщинки на ее донельзя
наштукатуренном личике побежали лучиками, выкаченные
подслеповатые глазки за толстыми линзами очков хитренько заблестели.
И зубищи у пожилого литературного crocodile - он же мое
непосредственное начальство, пусть и небольшое, - тоже
обнажились в мерзкой ухмылке.
Она элегантно отнесла в сторону свою покрытую старческими
веснушками птичью лапку с зажатой в ней длинным мундштуком с
сигаретой. В другой она держала стакан в серебряном подстаканнике.
Крепчайшего индийского чая, даже не чая, а просто
натурального чифира она выпивала за рабочий день немеренное
количество, наверное литра три.
- Нам, Оленька, звонили из Нью-Йорка. Позавчера. Из издательства
вашего старинного американского знакомого, мистера
Джека Маккелана. И вы знаете, я оставила вам эту новость как
подарок, как сюрприз. На так сказать, десерт нашей с вами милой
беседы...
Крокодил сделал торжественную паузу и с пафосом продолжил
сообщение:
- Я вас поздравляю, Оленька. Мистер Маккелан собирается, судя
по всему, приехать к нам в Петербург не позже чем через неделюдругую.
И знаете, с какой целью?
- Разумеется, не знаю, Анна Алексеевна, - сухо ответила я,
продолжая делать вид, что внимательно просматриваю английский
журнал, лежащий на ее столе.
Джек приезжает?!
Она заулыбалась еще противнее. Все ведь знает про наши с
Джеком приключения, сука старая. И ничего не пропустит мимо
своих ушей и только на вид подслеповатых глазок. Единственное
достоинство crocodile - блестящее знание английского, которое она
с удовольствием использует в своих интересах. Иногда у меня даже
создается ощущение, что она не только подслушивает, выскакивая
из этой комнаты в коридор, мои с Джеком беседы, которые я веду по
телефону в комнате напротив, но и просто-напросто собирает на
меня досье. А потом подробности каждому в нашей конторе
пересказывает и при этом еще умудряется сохранить вид святой
невинности. Хотя может быть я просто окончательно спятила и у
меня прогрессирующая мания преследования плюс еще какаянибудь
гадость типа вялотекущей шизофрении.

- Он твердо намерен, как сказал мне его ближайший помощник, -
ласково продолжал улыбаться crocodile, - заключить с вами
контракт на большое, просто грандиозное обозрение для своего
еженедельника. На пол-авторского листа, с вашими же
фотографиями. Под условным названием: "Америка и Россия -
снова сближение". Представляете, Оленька?!
- На каком материале, Анна Алексеевна?
- В основном на американском. Так что, если я правильно
понимаю ситуацию, вас ждет весьма длительная поездка в так
сказать, "Большое яблоко". И не только туда. Причем все расходы,
естественно, за счет их издательства. Ну, как, порадовала я вас?
- Поживем - увидим, - буркнула я себе под нос.
- Что вы говорите, Оленька?
- Я говорю - дождемся приезда Джека, - сказала я. - Мистера
Маккелана, я имею в виду.
- Боже мой, Оленька, вы еще сомневаетесь? - глазки у нее
совсем замаслились. - У нас в издательстве все знают, как к вам
лично относится мистер Маккелан... Когда в свой прошлый приезд к
нам он...
- Знаю, знаю, Анна Алексеевна. Я все знаю, - довольно
бесцеремонно перебила я ее. - У меня в комнате что-то телефон
барахлит. Я могу от вас сделать один звонок? К сожалению, сугубо
личный, вы уж меня извините.
Crocodile сделал из губ куриную гузку и поднялся с отчетливо
слышимым скрипом плохо смазанных суставов.
- Ну, разумеется, Ольга Матвеевна.
Она подхватила свое расплывшееся тело и неторопливо выплыла
из кабинета, не прикрыв за собой дверь. Заранее зная все, я
выглянула в коридор. Старый crocodile стоял в паре шагов от двери с
таким выражением на лице, словно его чрезвычайно заинтересовал
открывающийся из окна вид на соседний облупившийся брандмауэр.
Поняв, что я ее застукала, она показала в оскале, должном
изображать улыбку, свои прокуренные желтые зубы и не спеша
поплыла по коридору. Я посмотрела ей вслед и, не выдержав,
пробурчала злобно:
- Старая проститутка...
Она никак не может простить мне и роман с Джеком, и все мои
успехи, и новенькую "хонду", и протчая, и протчая и протчая. И ведь
с самого начала, когда я, совсем еще зеленая, пришла сюда
работать, она меня почему-то невзлюбила. Почему? Не знаю. Да и
не хочу знать.
Но скорый приезд Джека? Контракт? Поездка в Штаты? Господи,
ну и новости! Только этого мне сейчас и не хватало для полного
счастья... Какая скотина, ни словом об этом не обмолвился во время
нашего последнего телефонного разговора... И я с трудом могла
себе представить Джека рядом с собой сейчас, в водовороте всех
этих событий и почти кинематографического бреда под названием
"моя теперешняя жизнь".
Я вернулась в кабинет, плотно закрыв дверь. В кабинете crocodile
было тихо. Только из коридора теперь уже приглушенно доносились
голоса, стук пальцев по клаве компьютера и с улицы - истерические
звонки проезжающего мимо трамвая. Ложечка в сrocodile`s чайном
стакане задребезжала - тоненько, нудно. Я быстро набрала номер.
- Алле-е-о? - услышала я ее голос.
- Это я, - сказала я негромко. - Ты мне нужна. Я подъеду к
булочной на углу возле твоего дома. Ты уже должна будешь меня
там ждать.
Я слышала в трубке ее частое дыхание. Потом она спросила
тоненьким голоском:
- Во сколько я должна там быть?
- Через полчаса. Ни минутой позже. Поняла?
- Да, поняла.
Я не прощаясь, повесила трубку.


Я машинально следила за щетками, которые ползали по лобовому
стеклу, сметая дождевую пыль. Опять моросило, свинцовонизкое
небо нависло над привычно-мокрыми крышами домов, над
блестящим асфальтом, над Невой, покрытой гусиной кожей
недовольно взбаламученной воды.
Я свернула в проулок, проехала еще пол-квартала по ее улице и
приткнулась возле длинной финской фуры. На углу, на противоположной
стороне улицы за дверями булочной виднелось прилипшее
к стеклу лицо Светочки. Я вынула из кармана и поставила
на панель перед лобовым стеклом медицинский пузырек с
прозрачной жидкостью - точную копию того, что я утопила в пруду.

Светочке совсем не обязательно знать, что на этот раз в него
налита самая обычная вода из-под крана. That`s for the good.
Уже привычным жестом я кинула в рот таблетку. Помигала
дальним светом. Она увидела мой сигнал, выскочила из булочной и
перебежала дорогу.
Я открыла переднюю дверцу. Светочка осторожно залезла на
сиденье. На меня она не смотрела, хмуро молчала. Она незаметно
косилась на пузырек, наивно думая, что я не вижу - куда это она
уставилась. Я выключила дворники.
- Они звонили тебе? - спросила я, к ней не поворачиваясь. - Ктонибудь
из них звонил?
Она помедлила. На ее бесхитростной физиономии отчетливо
читалось сомнение: сказать правду или солгать?
- Только не врать, - сказала я и якобы машинально коснулась
пальцем пузырька. - Я тебя, сучку, насквозь вижу. Давай, говори.
- Звонили, - выдохнула она, не сводя зачарованного взгляда со
склянки.
- Когда?
- Вчера. И сегодня утром.
- Кто?
- Опять Саша... Ну, тот, который скульптор.
- Что он спрашивал?
- Ну... Он снова выпытывал, не звонила ли ты... Снова про твой
новый адрес, ну, я ведь все сказала ему, как ты велела... И еще он
очень хотел узнать, где ты работаешь...
- Что ты ему ответила?
- Все, все как ты велела, Оля... Что я не знаю, в каком
издательстве. Сказала, что твоя фамилия Воронова. Все, как ты
велела...
Она замолчала, тихо всхлипнула.
- Что еще? Говори.
- Он ужасно ругался, матом, он говорил, что я сяду вместе с
ними, если не разыщу тебя для них, - зашептала она. - Он говорил,
что они уже подали заявление в милицию...
- Подбери сопли, - рявкнула я.
Она испуганно сжалась, зашмыгала носом. Достала из кармана
маленький батистовый платочек. Судорожно высморкалась, отвернувшись
в стор

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.