Жанр: Драма
Откровение егора анохина
...в сторону конницы Угаров, разъединил брови и
вытянул из ножен шашку. - Нам повезло. Будем атаковать! - Он поднялся в стременах,
вытянулся и запел тонко, высоко, по-мальчишески: - Дивизио-о-он, к бо-о-ою! - Конь,
горячась, заплясал под ним, вскидывая голову. - За мной!
Угаров упал в седло, толкнул шпорами коня в бока, шлепнул шашкой плашмя по крупу и
отпустил поводья. Конь рванулся и, выкидывая задние ноги, бросаясь вырванными с корнем
зеленями, помчался на Антонова. Никто не поддержал порыв командира, не кинулся следом,
кроме Максима. Он дернулся за Угаровым, оглянулся, увидел, что отряд остался на месте,
мгновенно развернул коня к лесу и, низко пригибаясь к шее, нырнул в кусты, хрустнул,
замелькал, скрылся за деревьями. А Угаров, удаляясь, летел в одиночку, крутил над головой
свинцово поблескивающую шашку, быстро сближался с отрядом Антонова, подскочил,
врезался - конница расступилась перед ним и тотчас сомкнулась, колыхнулась и успокоилась,
проглотив командира дивизиона. Слышно было сквозь шум леса, как ветер трепал красный
флаг антоновцев, хлопал им. Егор вздохнул, оглянулся на свой эскадрон, замерший в
нерешительности, буркнул негромко:
- Ну что, пошли!
Он шевельнул поводья, шагом направился к Антонову. Спешить некуда. Оба эскадронных
Угарова отстали, смешались с красноармейцами. Пехота Антонова поднималась на бугре в
зеленях, поняли, должно, что боя не будет, но винтовки еще держали наготове. Издали Егор
узнал в щуплом всаднике под знаменем Антонова, который ждал, поблескивал острыми,
умными глазами, вглядываясь в Анохина. Конь его, словно чувствуя состояние хозяина, весело
помахивал хвостом. На алом знамени белой краской полукругом написано: "Да здравствует
трудовое крестьянство!"
- Вот мы и встретились, Степаныч, - сказал с усмешкой Егор. - Помнишь, ты говорил,
не дай Бог со мной в бою встретиться?
Антонов, наверное, только теперь узнал его, но имени, должно, не вспомнил.
- А-а, масловский коммунист?
- Да, Егор Анохин... Брат мой у тебя был.
- Он и сейчас у меня... А ты что, комиссаришь у красноты?
- Накомиссарился досыта, - вздохнул Егор. - Я, Степаныч, как лошадь жил - куда
повернут, туда и бег... Да рази я один?.. Вижу теперь - с тобой по пути. Не встрень щас, все
равно бы я тебя отыскал...
- Степаныч! - крикнул кто-то из отряда Антонова. - Это наш комэск, Анохин! Мы
говорили тебе о нем.
Егор догадался, что это один из бойцов его эскадрона, из тех, что ночью удрали из риги,
когда ночевали в Еланине.
- Значит, готов служить у меня?
- Да.
- Боевые командиры мне нужны, - сказал Антонов и повернулся к красноармейцам,
которые сбились в кучу, молчали, крикнул: - Товарищи, вы видели своими глазами, как
большевики грабят крестьян! Да что там грабят! Убивают, если кто вздумает защитить свое
добро. И все это делают вашими руками! Вашими руками забирают последнее зерно, обрекают
на голод, вашими руками льют кровь! Точно так же и в ваших селах руками таких же, как вы,
измываются над вашими отцами, сестрами. Те из вас, кто был на фронте, знают, что даже
царские генералы не трогают пленных, и только здесь, на тамбовской земле, большевики
умываются кровью пленных мужиков. Знаю, что и вы лили кровь невинных людей, но мы вас
не тронем... Я верю, те из вас, у кого еще есть душа, есть совесть, есть сердце, останутся со
мной, станут защищать мирных крестьян. А тех, что не захотят, я отпускаю с миром! Только
оружие и коней мы возьмем. Оружия у нас мало. Кто согласен защищать трудовое крестьянство
- откачнись направо, кто не желает - налево!
Шелест прошел средь красноармейцев, но все они остались на месте. Кто-то крикнул:
- У нас одна дорога! Примай к себе, Степаныч!
- Все остаетесь?
- Да!.. Примай нас, Степаныч! - ответили хоть не стройно, но единодушно.
- Спасибо, братцы! Выбирайте себе командира сразу сами!
- А чо выбирать? Пущай Анохин остается! - выкрикнули из первых рядов.
- Бывшего командира своего забирайте. Судите сами!
Угарова вытолкали вперед. Он без фуражки, темные волосы растрепаны, под глазом
синяк, кожаная тужурка разорвана.
- Я готов!.. - выкрикнул он тонко, вскидывая голову. - Готов принять смерть за
счастье трудового народа!
Кое-кто из антоновцев засмеялся, раздался одобрительный голос:
- Задиристый, петушок!
А плечистый антоновец с кожаной сумкой на ремне через плечо (Егор узнал Ишкова,
неразговорчивого партизана, обедавшего у них в избе), смеясь, сказал:
- Тогда нам по пути. Мы тоже бьемся за счастье трудового крестьянства!
- Вы бандиты! - выкрикнул Угаров. - Вы пьете кровь крестьян!
- Как же это мы сами у себя кровь пьем, а? - улыбаясь насмешливо, громко спросил
Ишков так, чтоб слышали все красноармейцы. - Иль, может, ваш Ленин из крестьян? Аль из
рабочих? Аль Троцкий крестьянствовал? Шлихтер?.. Трудяги, да! Пролетарьят... Они хоть
знают, с какой стороны к косе подойти? Аль как молоток в руки взять? Диктатура
пролетарьята? - язвил Ишков. - Какого пролетарьята? Ослепили дураков... А если за
Троцкого, за то, чтоб он вместе с Лениным кровь продолжал из крестьян сосать, смерть принять
хочешь? Это мы могем...
- Он безобидный, Степаныч! Болтун только, - выкрикнули из отряда
красноармейцев. - Это он со страху несет! Вы проверьте, сухие ли у него штаны?
Засмеялись, загалдели и красноармейцы и партизаны.
- Выпороть и выгнать! - приказал Антонов. - Пускай и дальше Шлихтеру зад лижет...
Продает русский народ.
4. Третья труба
Я хотел было писать;
но услышал голос с неба, говорящий мне:
скрой, что говорили семь громов, и непиши сего.
Откровение. Гл. 10, cm. 4
В деревнях Пречистенское и Ахтырка отряд Антонова остановился на ночлег. Степаныч
написал приказ, и Ишков, высокий, широкоплечий, с густой русой бородой, похожий всей
своей статью, удалью, чувствующейся в его горящих глазах, на кулачного бойца, стоял на
верхней ступени крыльца, раздирал рот, горласто бросал слова приказа в столпившихся у избы
партизан и жителей Пречистенского. Они заполнили всю широкую улицу перед избой, и не
разобрать было, кто из них партизан, а кто местный житель: одеты одинаково. Антонов
приказом своим распускал по домам всех вильников: так называли восставших крестьян, не
имевших оружия. Сражались они с вилами в руках. Вильникам приказано было вернуться в
свои деревни, распустить Советы, создавать волостные и сельские комитеты Союза Трудового
Крестьянства, во главе которых должны стать самые авторитетные крестьяне, избранные на
сходах. Организовывать при комитетах народные милицейские команды, военные команды
ВОХРа, главная обязанность которых охранять покой и мирный труд крестьян, не допускать в
села грабительские продовольственные отряды, разоружать их, если появятся.
Сам Степаныч стоял позади Ишкова, слушал, смотрел улыбчиво в толпу. Рядом с ним -
гладковыбритый мужчина в демисезонном черном пальто, в кепке, похожий на уездного
чиновника средней руки. Лицо у него добродушное, голубоглазое и тихое, покоем от него
веяло, добротой. Когда Ишков закончил и шагнул назад на крыльцо, к Антонову, этот самый
человек, похожий на чиновника, вышел вперед, снял кепку, обнажил лысеющую голову. Вокруг
Егора негромко зашелестели, заговорили, повторяя два слова: "Наумыч" и "Батько", и он
догадался, что это председатель Союза Трудового Крестьянства Плужников Григорий
Наумович. Говорил Наумыч просто и негромко вроде, но слышно его было хорошо, хотя
Анохин был в середине толпы. И если, слушая крик Ишкова, крестьяне переговаривались, то
теперь замолчали, замерли, слышно было, как каркала ворона в саду за избой, беспрерывно
чирикал воробей на крыше и у кого-то в катухе гоготали потревоженные гуси.
- У меня часто спрашивают такие вот, как вы, простые труженики: как же это случилось,
что народ, только что освободившийся от одной неволи, попал в другую, еще более горькую,
еще более тяжкую? А вот как! Когда народ восстал, свергнул старый режим и завоевал свободу,
была радость, было ликование, был праздник. Все верили: прошли навсегда тяжелые дни
страданий и несчастий, что теперь свобода в руках народа, а свободный народ сумеет устроить
себе счастливую жизнь, такую жизнь, чтоб всем жилось хорошо. Но устроить новую свободную
жизнь целого многомиллионного народа - дело очень большое и трудное. Нужно много
знаний, много житейской опытности, мудрости, много терпенья, чтобы сделать как следует это
большое и трудное дело. Ведь только в сказке скоро, "по-щучьему велению" дело делается -
"тяп да ляп и вышел корабль". А народу, опьяненному победой революции, не терпелось,
хотелось сразу получить то счастье, которое он желал, скорее увидеть своими глазами тот рай,
какой должен наступить на земле. Тут-то и появились большевики и стали убеждать народ, что
только они знают, как создать рай без замедлений, и если народ пойдет за ними, рай скоро
наступит. Народ поверил, пошел, вот они его и взнуздали. Устроить рай на земле легко,
говорили большевики, давно б его устроили, да вот беда, мешают им те, которым выгодно
держать народ в неволе, пить его кровь. Это буржуи и контрреволюционеры, то есть все те,
которые против большевиков. Это враги народа. Народ должен круто, без пощады расправиться
с ними, истребить их, разграбить их имущество, иначе народ будет вечно мучиться в неволе,
никогда не попадет в рай!.. Это обман! Через убийства и грабежи нельзя попасть в рай и
устроить себе счастливую жизнь. Убийцам и грабителям место на каторге или в тюрьме, а не в
раю: не могут быть счастливы те, у кого на совести кровь!
"Как верно, как хорошо!" - думал Анохин, стараясь не пропустить ни одного слова.
Неподалеку кто-то закашлялся, и на него сразу зашикали.
- Нельзя быть равными при разных способностях, - говорил по-прежнему тихо и
убежденно Плужников. - А если от этого природного различия отказаться и всех - глупых и
умных, трудолюбивых и лентяев, честных и мошенников насильно поставить на одну доску,
остричь под одну гребенку, то это будет каторга, а не жизнь. Люди сбегут от такой райской
жизни, потому что она пригодна для коровьего стада, но не пригодна для общества свободных
людей. - Наумыч примолк на секунду, улыбнулся всем доверительно. - И третий обман.
Большевики всех своих противников зачислили в буржуи, но можно жить своим трудом, быть
против старого режима и быть против большевиков. Враг народа тот, кто идет против народа,
приносит не пользу, а вред народу. Большевики - самые настоящие враги народа. Большевики
обманывали народ, а он им поверил. Поверил потому, что при царе натерпелся горя и нужды, и
теперь ухватился за сказку большевиков, суливших ему счастье и радости. Народ пошел за
ними в обещанный рай, называемый ими коммунизмом. И когда собственными глазами увидел
этот рай, когда на себе самом испытал счастливую жизнь в этом раю, тогда убедился, что его
жестоко обманули: при большевиках осталось все то, что его давило и угнетало раньше, что
теперь все это угнетает и давит еще сильнее, что большевистский режим хуже, тяжелее,
невыносимее старого режима. При большевиках над всякой личностью возможно насилие,
потому что где большевики, там и насилия, самые грубые, самые безобразные. Не только
лишают свободы, мучают, издеваются над людьми, избивают почти на каждом шагу, убивают
стариков, взрослых людей, насилуют женщин. Мы не знаем и, вероятно, никогда не узнаем всех
тех несчастных, которые пали жертвою большевиков. До нас доходят только отрывочные,
случайные известия, но и этих известий достаточно, чтобы сказать, что произволом и
жестокостью, неуважением к человеческой личности большевики далеко опередили слуг
царского правительства.
Перед глазами Анохина вставали жестокости, грабежи в Масловке Маркелина: убийство
Докина, Митька Павлушина, порка у церкви Акима Поликашина. Плужников этого знать не
мог, значит не один Маркелин бесчинствовал в деревнях, если об этом говорит Наумыч.
- Большевистская власть учредила особую Чрезвычайную комиссию по борьбе с
контрреволюцией, которая прославилась своей жестокостью. Никогда еще в России не лилась
кровь рекой. До того, как не было власти в руках большевиков, они требовали отмены смертной
казни, а когда захватили власть, запятнали себя такими кровопролитиями, какие не видала Русь
со времен монголо-татарского нашествия. Большевики обещали дать землю трудовому
крестьянству. Они исполнили свое обещание, сказали: товарищи, трудовые крестьяне! Заводите
комитеты деревенской бедноты, берите чужую землю, кто хочет - никто в ответе не будет!..
Но когда крестьяне взяли, пришли в деревни вооруженные пулеметами отряды и у того самого
трудового крестьянина, которому только что дали землю, стали насильно забирать хлеб, скот,
птицу, деньги, стали мобилизовывать мужчин на фронт. И остались в деревнях осиротелые
семьи, разоренные, раздетые, озлобленные, без хлеба, без скота, без работников. Кто
пострадал? Больше всего простой народ, одураченный большевиками. Он перенес больше всего
страданий и несчастий от проклятых большевистских порядков, больше всего пролил своей
крови, выплакал слез, больше всего испытал лишений и мук.
Не пострадали большевистские комиссары. Они не знают голода, дороговизны, не
подвергаются насилиям и издевательствам: живут в царских дворцах с царской пышностью и
роскошью. Комиссары ниже рангом живут в реквизированных домах буржуев, катаются в
реквизированных автомобилях и обеспечили себя реквизированными капиталами.
Да, русский народ вынослив и терпелив. Вынесет все, что Господь ни пошлет! Но всякому
терпению бывает конец. Терпел русский народ татарщину, а в конце концов свергнул. Терпел
крепостное право, но не раз поднимал восстания, пока не освободился. Свергнул русский народ
старый режим, свергнет и новый, большевистский!
Слушал Егор, понурив голову. Прав был Плужников, прав!
С этого дня Анохин старался не пропустить ни одного выступления председателя СТК. А
выступал он часто, любил выступать, ни один сход не пропустит. Видел, как слушают его, с
какими лицами расходятся по домам. Запомнилась Егору беседа Плужникова с крестьянами о
бюрократии. В то время в газетах была напечатана речь Ленина на каком-то то ли совещании,
то ли съезде, где он ругал бюрократию. Это была его не первая попытка бороться против нее.
Плужников тоже часто критиковал советскую бюрократию, вот ему и намекнули крестьяне, что
и Ленин с ним заодно.
- Нет-нет-нет! - спокойно возразил Григорий Наумович. - Это обычное ленинское
лицемерие. Советский бюрократизм неотделим от большевистской власти. Она его создала,
чрез него управляет и на него опирается. Бюрократизм - лишь другое название Советской
власти. Лицемерная шумная критика бюрократизма нужна, чтоб пустить пыль в глаза, чтобы
снять ответственность с режима, приписывая всю беду якобы объективным причинам, а в
действительности они созданы самим фактом большевистской диктатуры. Там, где задавлена
свобода, где народ лишен простых гражданских прав, где пресекаются в корне всякие попытки
самостоятельной деятельности, где власть, отгороженная стеной штыков от народа, диктует
стране из центра свою волю, навязывает ее насилием, там неизбежен бюрократизм.
Бюрократизм - это спутник всякой деспотической власти, держащей народ в рабстве.
Наличность огромной, чудовищно распухшей бюрократии в Советской России говорит,
насколько глубоко деспотичен большевистский режим, насколько он враждебен народным
массам. Против бюрократизма и его злоупотреблений есть одно лишь лекарство -
раскрепощение народа, самодеятельность населения, развитие свободной общественности,
контроль общественного мнения и политические свободы. Большевизм, абсолютистский по
самой природе своей, не может применить этого лекарства, не убив самого себя. Большевизм
находится здесь в роковом круге, из которого он вырваться не может. Самим своим
существованием большевизм питает бюрократию, которая душит страну. Вот почему Ленин
лицемерит, пытается пустить народу пыль в глаза.
И всюду: в больших селах и малых деревнях, Плужников раздавал крестьянам листовки с
программой Союза Трудового Крестьянства и "Памяткой трудовому крестьянству". Крестьяне
брали, несмотря на то, что большевики на месте расстреливали каждого, у кого находили эти
листовки. Впервые увидел и прочитал "Памятку" Егор в Пречистенском после выступления
Плужникова. Присоединился к партизанам Анохин из протеста против крови, которую
ненасытно, сладострастно лили отцы Тамбовской губернии, но не понимал, чего хочет
Антонов, пытался понять поскорей, потому и слушал так жадно Плужникова, читал листовки.
То, что Антонов отпустил домой вильников, обрадовало Егора. Да и не только его - какие
вильники бойцы, гибли только зря. Да и в плен красноармейцы брали именно их, а потом
расстреливали. Не бойцы - жертвы. И в бою от них толку мало, маневр сковывают. Одобрил
приказ Анохин. Пусть вильники хлеб домолачивают, к севу готовятся. Когда Плужников и
Ишков стали раздавать листки, Егор взял, сел на завалинку под окном, развернул.
СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ СОЮЗ ТРУДОВОГО КРЕСТЬЯНСТВА
Памятка трудового крестьянина
I
Помни: только тогда ты будешь свободным гражданином, когда в России будет власть,
народом избранная, народом сменяемая и народом контролируемая.
II
Угнетенный во времена царского самодержавия, ты и советской коммунистической
властью остался не раскрепощенным. Ты был и остаешься рабом. Лишь правильно избранная
на основе всеобщего, прямого, равного, тайного избирательного права власть в лице
Всероссийского Учредительного Собрания даст тебе права гражданина и избавит тебя от
всяких насилий диктаторов-коммунистов.
III
Помни, что Россия страна крестьянская, где воля крестьян должна быть волей
большинства населения. Поэтому твоя задача - прилагать все усилия к созданию единства
действий всех сил деревни путем объединения всего сознательного крестьянства в свою
мужицкую организацию, которая вместе с рабочими города сумеет установить правовой строй
в стране. Такой организацией в настоящее время является - Союз Трудового Крестьянства.
IV
Помни, что не одна только крестьянская организация борется с существующей властью,
но не каждая из борющихся организаций добивается тех порядков, которые нужны трудовому
народу.
V
И Колчак, и Деникин, и Врангель, и Юденич боролись, а некоторые и теперь продолжают
бороться с советской властью. Но они - твои злейшие враги, ибо их победа несет тебе
закабаление. Эти господа борются за власть помещиков, купцов и богатеев, и если они или
другие, подобные им выходцы из помещичьего или буржуазного лагеря или из черного стана
бывших царских генералов возьмут власть в свои руки, то немедленно возвратят землю
помещикам, и они с палкой в руках станут над тобой и заставят тебя отрабатывать за все
убытки, понесенные ими за время революции от разгрома и разорения их имущества.
Поэтому - борись с ними.
VI
Помни: рабочий города твой брат, и только в единении всех сил трудящихся города и
деревни можно добиться своих прав. Поэтому всякого, говорящего тебе по глупости своей, что
рабочий - враг твой, изобличи как лгуна и невежду, а сознательно натравливающего тебя
против рабочего ради политической корысти заклейми как врага народа. С ним ты также
должен бороться.
VII
Помни: наша Россия - семья многочисленных и разноплеменных народов. Всякий,
сеющий вражду и призывающий к войне между народами России, есть враг твой. Только в
дружественном сожительстве и свободном союзе (федерации) всех народов, населяющих
Россию, заключается благополучие страны- есть и твое благополучие.
VIII
Помни: борьбу за освобождение трудового крестьянства нужно вести под знаменем
"Социалистического Союза Трудового Крестьянства", который ставит себе основными
задачами:
1. Заменить существующую советскую коммунистическую власть властью народа в лице
Всероссийского Учредительного Собрания.
2. Добиваться проведения правильного закона и социализации земли, т. е. распределения
ее среди трудящихся на уравнительных началах. (Землею имеет право пользоваться только тот,
кто личным трудом ее обрабатывает.)
IX
Помни, что не так трудно сменить власть, как трудно потом наладить порядок, ибо при
смене всякой власти на поверхность выплывают всевозможные проходимцы и отдельные
организации, стремящиеся обманным путем захватить власть в свои руки. Задача
Социалистического Союза Трудового Крестьянства прежде всего - не допустить, чтобы кто-то
взял палку и управлял страной не в интересах трудящихся. Вторая, не менее важная задача -
наладить разрушенное войной и вконец разоренное большевиками народное хозяйство. В
возрождении и укреплении государственного хозяйства и твое благополучие, крестьянин.
Х
Помни: Союз Трудового Крестьянства своим мощным выступлением заставит всех врагов
трудового народа сложить оружие и положить конец братоубийственной войне. Он вырвет
палку из рук большевистских комиссаров. Он не допустит гулять по мужицкой спине
помещичьей и генеральской нагайке. Он будет оберегать народное дело от преступно-кровавых
рук насильников и угнетателей народа.
Помни и крепко помни: без земли ты раб, как крестьянин, без воли ты раб, как гражданин.
5. Четвертая труба
Побеждающий наследует все.
Откровение. Гл. 21, cm. 7
Брата своего Николая Егор долго не встречал. В разных отрядах были. В начале октября
Антонов ушел в Балашовский уезд со всеми основными силами, ушел с ним и Егор со своим
дивизионом.
Командующий войсками Тамбовской губернии Аплок обрадовался, решил, что с
Антоновым покончено, издал победный приказ, наградил особо отличившихся красных
командиров и покинул Тамбов. Помнится, хохотали в отряде Антонова, читая приказ. Не раз
потом подобные приказы и статьи появлялись в газетах. В декабре, когда Партизанская армия
Тамбовского края только входила в силу, когда начальником только что созданного Главного
оперативного штаба Партизанской армии был избран Антонов, Председатель ВЧК
Дзержинский на всю страну объявил о ликвидации эсеровских банд, действовавших в
Тамбовской губернии. Плужников и Ишков читали эти газеты крестьянам, высмеивали
лицемерную лживую Советскую власть, пытающуюся обмануть народ. Антонов в те дни часто
повторял, говоря о комиссарах: им ничего не остается - только болтать!
Николай был в отряде Токмакова, который соединялся на некоторое время с Антоновым,
чтобы быстро провести крупную операцию и сразу разойтись. Встретились братья под
Сампуром после неудачного боя за железнодорожную станцию, где была Вторая ударная
группа Тамбовских войск. Разгромить ее не удалось. Конница Антонова увязла в раскисшем от
дождей поле. Атака захлебнулась. Красноармейцы секли пулеметами из-за железнодорожной
насыпи. Кони храпели, с диким визгом ржали, барахтались в грязи. Если б не пехота да не
подоспевшие пулеметные тачанки, хоть и неповоротливые в вязком месиве, но все же
сумевшие прикрыть отход своим огнем, - худо бы пришлось коннице.
Егор в овраге спрыгнул на землю в жухлую влажную траву. Серый мерин его дрожал,
всхрапывал. Был он по пузо в грязи. Вокруг разговаривали, ругались, матерились
разгоряченные бойцы. Анохин сорвал пучок травы и стал счищать комья грязи с живота
мерина, поглаживая другой рукой его по шее, успокаивая. За этим занятием и застал Анохина
радостный окрик:
- Егорша! Ты?!
Анохин оглянулся, увидел на остановившейся рядом пулеметной тачанке брата в
забрызганном свежей грязью новом матросском бушлате нараспашку, видна новая голубоватая
косоворотка с расшитым воротником. Борода коротко подстрижена. Николай слетел с тачанки.
Братья обнялись, сплелись руками, затоптались на месте, путаясь в траве, ахая, вскрикивая
радостно. Начались расспросы. Николай недавно был в Масловке. Мать, Любаша, Гнатик
здоровы. Обмолотили, слава Богу, хлеб, прибрали. Андрей Константинович Чистяков помог.
Брат его, Алексей Константинович, председательствуетв Масловкев СТК, толковый мужик.
Продотрядчики нос в Масловку не кажут, боятся. Чиркун смылся. Егор рассказал, что видел его
в Коптеве. У красных служит.
- Об отце Александре ничего не слышал? - спросил Егор.
Николай понял, что интересует брата не поп, а его дочка, но ответил о священнике.
- Говорят, в Борисоглебе отсиживается... вместе с семьей... - и добавил с горечью: -
Дочку-то он замуж за Чиркуна отдал. Где она, никто не знает!
"Найду. Все равно найду!" - мелькнуло в голове Егора, и сердце его опять затосковало,
заныло, как всегда бывало при воспоминании о Настеньке, об утраченной первой любви. Как
ему хотелось встретиться, посчитаться с Чиркуном, отомстить за страдания Настеньки. А то,
что она страдает с ним, живет под гнетом, как голубка в клетке, Анохин не сомневался. И как
он жалел, что в Коптеве не был настойчив, не сумел выбрать момент, чтобы уничтожить
Мишку! Можно было найти момент, можно!
Разговаривали недолго, дана была команда уходить.
А когда же Егор встретился с Мишкой Чиркуном? До или после этой короткой встречи с
братом? Должно быть, после? Да, точно - после. Сампур, на железнодорожной станции
которого, как сообщила разведка, формировался состав с зерном (его-то и хотел отбить
Антонов, вернуть крестьянам хлеб), они пытались взять то ли в конце октября, то ли в самом
начале ноября: дожди были, грязь, потому-то тот бой и запомнился. А в середине ноября в
Борисоглебском уезде в селе Моисеево-Алабушка, неподалеку от Масловки, у Кулдошина,
командира местного отряда, собрались на съезд все командиры разрозненных партизанских
отрядов и решили объединиться в Партизанскую армию Тамбовского края, избрали
руководящий центр Главного оперативного штаба из пяти человек. Начальником
Главоперштаба стал Антонов, а командармом Токмаков. При Главоперштабе были созданы
политотдел, суд, разведка, хозчасть, комиссия по замене лошадей. В армию входили четыре
бригады, в каждой бригаде по два полка, в полку по два дивизиона, а в дивизионе по три
эскадрона и пулеметная команда. Кроме того, при Главоперштабе был Особый полк, так
сказать, своя гвардия, а при штабе командарма два летучих отряда. При бригадах и пол
...Закладка в соц.сетях
