Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...ог мой! Вы сошли с ума! Она же сама... Вы думаете...
- Да ничего он не думает, шутки у него такие. Извините нас, Розалия
Моисеевна, пойдем, Гена.
Поймав позднего "жигуленка", мы возвращались по домам. А возвращаться
было очень невесело. Мало того, что
задавали дурацкие вопросы и оскорбили старуху, так еще и засветились. Завтра
весь подъезд будет жужжать об убийстве
соседки, хотя у нас самих такой уверенности не было.
Высадив по пути Генку, к себе я явился в час ночи. Злая Ленка сидела на
кухне с котенком на коленях и курила
дрянные американские сигареты. Наше брачное ложе оккупировал Захарыч, носом
трубно торжествуя победу.
- Ого, ты уже до стариков докатилась?
- Иди ты! Убирай своего гостя к чертовой матери!
- Куда же я его? На улицу? Утомился сизый нос. Сейчас я его на
раскладушку определю.
- Да он же храпит...
- А мы его на кухню.
- Тебе какой-то армянин звонил. Акопян... Фокусник, что ли?
- Ага, есть такой. И фокусы у него отличные, какой он предложил тебе?
- Сказал, что нужен ты лично. И еще Юрка приходил, сообщил, что
подарочек тебе приготовил. Я ему говорю:
"Давай передам". А он ни в какую. Только в руках у него ничего не было.
Укладываясь, я аж застонал, сообразив наконец, какой "подарочек" ждет
меня утром.
- Твоя кошка опять нагадила в мой тапочек, - доложила полуспящая Ленка,
повернулась ко мне спиной и тут же
уснула.
Так что же получается? С субботы на воскресенье или же с воскресенья на
понедельник был ограблен ювелирный
магазин Оганяна. Неизвестные лица через пролом в стене подвального чулана пятой
квартиры откатили один сейф и
спокойно открыли своим ключом второй. Забрали ценности на триста миллионов
рублей. Что отсюда следует? Взломщики
знали, где находится хранилище и имели дубликаты ключей от сейфа. Кто мог
сделать слепки с ключей Оганяна? Любая из
трех продавщиц, но в первую очередь, разумеется, Ирина. Она больше всех подходит
на роль наводчицы. Убиралась в
хранилище, знала его расположение, ей более других были доступны оганяновские
ключи. Ирины больше нет. Ее гибель,
увы, достаточно логична. Грабитель или грабители были абсолютно уверены, что
подозрение в первую очередь падет на нее
и решили перекусить опасное звено. Возможно, так и запланировали заранее. Ее
убирают, ловко маскируя убийство под
самоубийство. Неужели, оставив десяток цацек в ее квартире, надеются, что мы
поверим в этот вариант и успокоимся?
Кстати, ведь то же самое проделано с бомжиком. Обмочиться можно! Ирина и бомж,
который ходит-то еле-еле, ломают
стену, проделывают все остальное, в том числе ставят на место сейф... Не
высокого же они о нас мнения!
Ладно, допустим. В таком случае все происходящее до сих пор более или
менее понятно. Но куда же тогда исчез
убийца из квартиры Ирины? Вот где полная загадка. Вверх, по крышам, не уходил -
нетронут чердачный замок, в соседские
квартиры не заходил - тут я сам свидетель, через окно, по балконам, не прыгал,
по крайней мере с нашей стороны. А со
стороны улицы? Два десятка опрошенных торгашей говорят, что ничего не видели.
Куда же он делся? Не мог ведь
вознестись на небо? На небо... А почему бы и нет, если смог взломать
промежуточную кладку между подвалами? Точно!
Ну почему самые умные мысли посещают меня среди ночи? Что делать? Ждать
утра? Но за это время может
произойти еще что-нибудь непредвиденное.
Взвесив все "за" и "против", я выбрался из-под одеяла и прошлепал на
кухню.
- Захарыч... - Не зажигая света, я потряс раскладушку. - Проснись,
сизый нос.
- А? Чего? - испуганно отозвался он.
- Спокойно, все свои. У тебя Генкин телефон есть?
- Ну да, буду я еще всякими ментами засорять записную книжку. А где я?
- На том свете.
- А почему на раскладушке?
- С дивана тебя попросила даже самая легкомысленная женщина на свете.
- Кот, это ты? Генкин телефон на крышке "дипломата".
Все еще сомневаясь, я набрал номер Ермакова, заранее предвидя его
реакцию и моля Бога, чтобы трубку снял он
сам.
- Извини, Гена, - как только мог мягко, начал я. - Старичок, у меня для
тебя сюрприз.
- Да пошел ты! Неужели нельзя отложить до утра?
- Генка, я знаю, куда делись убийцы или убийца, знаю, куда исчезла
подушка с балкона.
Я отчаянно блефовал, потому что толком не знал ни черта, но Генке нужен
был толчок, и он удался.
- Куда? - сразу просыпаясь, конкретно спросил он.
- Только при личной беседе, желательно немедленно. И еще, у тебя ключи
от квартиры Скворцовой?
- В сейфе. До завтра не подождет?
- Да хоть через год! - психанул я искусственно. - С чего это мне решать
твои проблемы, у меня своих хватает.
- Извини, сейчас буду у тебя.
- Захвати ключи и еще кого-нибудь.
- А что, есть такая необходимость?
- Мало ли что... Пушку не забудь.
- Ну, ты даешь! Выезд фиксировать?
- Не знаю. Думаю, пока не надо, а там решишь.
- Жди.
- Моя помощь нужна? - сразу расхрабрился Захарыч.
- Непременно. С тобой вдвоем мы их и завалим. - Я налил водку в два
стаканчика. - Тебе достанется тот, что
побольше, а я на себя беру того, что поменьше, опыта у меня маловато.
Старик обиделся и выпил, а я, одевшись, дал ему указания:
- Захарыч, веди себя хорошо, не балуй, к женщине в постель не лезь.
- Ты очумел, Костя.
- Спи крепко, утром тебе на работу. Пока.
В полчетвертого ночи я шагнул в холодную, промозглую весну, сожалея о
теплой постели и недопитой водке.
Волглые липкие сигареты были противны, как и мелкие колючие льдинки, которые
нахально забирались за ворот куртки,
изгоняя Ленкино тепло.
Докуривая третью сигарету, я наконец заметил приближающиеся ко мне две
желтые кляксы. Они обещали тепло и
уют, а может быть, и сто пятьдесят.
Генка приехал на старой "Волге", именуемой в народе "танком". Она
досталась ему чуть ли не от деда. Кроме него в
машине сидели три незнакомых мне человека. Напустил я страха! Двое были в
штатском, один, сержант, - в форме.
- Ну, генерал, командуй, - хмуро буркнул Ермаков, отпуская сцепление.
- Высаживаемся за квартал от дома Ирины, - начал я.
- Ты что, сдурел, по такой погоде?
- Ермаков, иначе нет смысла в нашем визите. Может, еще позвонить и
предупредить. Так, мол, и так, ждите,
дорогие грабители-взломщики-убийцы, едут тут к вам четыре мента с дураком
Гончаровым в придачу. Чтобы все у вас было
тип-топ. Так, что ли?
- Успокойся. Ты как? Там в бардачке...
- Потом.
Не доезжая двухсот метров до места, мы остановились, вышли, и ваш
покорный слуга, Константин Иванович
Гончаров, выдал целый пуд четких и ценных указаний:
- Сержант, вы в форме, поэтому, чтобы не мозолить глаза, будете
наблюдать за пятым окном пятого этажа. Вы,
ребята, как вас...
- Андрей.
- Игорь.
- Ну да, Андрей с Игорем поднимаются на пятый этаж второго подъезда и
звонят в квартиру тридцать семь. Не в
тридцать восьмую, не в тридцать девятую, а именно в квартиру тридцать семь. Если
вам открывают, то один из вас
спускается и приглашает меня. Если вам после пяти минут звонков не открывают, то
опять-таки один из вас спускается и
сообщает об этом мне. Второй в это время держит дверь под контролем. Ясно?
- Нет базара, - ответила российская милиция.
- Нормально, пацаны, - одобрил и я. - Гена, тебе первый подъезд,
двадцатая квартира и на десерт дверной глазок
тети Розы. Я стою внизу на корректировке. Дальше по обстоятельствам. Пожалуйста,
без трупов. Все вооружены? Еще раз,
из тридцать седьмой никого ни под каким предлогом не отпускать.
Мы подошли к подъездам.
- Все как договаривались, - напомнил я, и трое молча разошлись.
Стоя между подъездами, я слышал, как парни безрезультатно обрабатывали
дверной звонок.
- Никого нет, - спустившись через некоторое время вниз, сообщил Игорь.
- Или не открывают.
- Хорошо, поднимайся назад и будьте наготове. Если кто есть, сейчас
выкурим.
Послушная привычным ключам дверь двадцатой квартиры открылась без
сопротивления. Ожидая самого
непредвиденного, я врубил фонарик, а Генка угрожающе потряс стволом.
Первым в квартиру ворвался я, надеясь ослепить и парализовать бандита
мощным световым лучом. Но наш
спектакль никого не интересовал. Убедившись, что квартира пуста, я зажег свет.
- Ну и где твои убийцы? - язвительно и разочарованно спросил Ермаков.
- Там же, где твоя подушка.
- Подушка вот здесь лежала. - Для пущей убедительности он похлопал по
подоконнику балконного окна.
В комнате их было два. После того как разобрали перегородку двух убогих
клетушек, получилось одно, но очень
приличное помещение. По левой его стороне находилась дверь, ведущая в спальню.
Спальня меня мало интересовала. А вот
стена в ней, смежная с квартирой из второго подъезда, - это да, это то, для чего
я сюда приехал. В спальне к ней был
приставлен шифоньер, а в коридорчике - неглубокий книжный шкаф. С него я и
начал, методично вышвыривая литературу
на пол.
- Поаккуратней, Кот, что они тебе плохого сделали?
- Усохни, тем более ты в своей жизни ничего, кроме уличных вывесок, не
читал.
Когда шкаф опустел, я увидел то, о чем должен был догадаться давно. С
правой стороны верхней и нижней полок
два томика - Доде и Шиллера - не желали вытряхиваться ни под каким предлогом -
стояли словно приклеенные. Тогда,
сменив тактику, я надавил на них сверху. На это они отреагировали, звякнув чемто
металлическим. Мысленно
поблагодарив классиков, я толкнул стеллаж. Он ответил сухим щелчком замков. Я
опять проделал ту же операцию, только
теперь я потянул книжный шкаф на себя. Замаскированная дверь приоткрылась, как
приоткрылся и рот стоящего рядом со
мной Ермакова.
- Кот, гениально!
- Закрой крикушку, приготовь ствол.
За дверным проемом находилась комната однокомнатной квартиры. На первый
взгляд она была пуста. В два
прыжка Генка достиг выключателя и заорал благим матом: "Стоять, стреляю!" Но
стоять было некому, потому что
находящийся в этой квартире человек встать уже не мог никогда. Финский нож был
вогнан ему в грудь по самую рукоятку.
Убийство произошло совсем недавно, жиденькая струйка крови вяло стекала по
землисто-сизой коже, образуя черное пятно
на светлой обивке дивана. Его убили стоящим, потом, очевидно, толкнули, или он
сам упал. Ноги, надломленные в коленях,
находились на полу, туловище с раскинутыми для последних объятий руками
завалилось на диван, а голова с нечесаными
грязными патлами лежала на диванной подушке. Остекленевшие белые глаза с ужасом
смотрели на рукоять ножа,
Изможденное, грязное тельце весило килограммов тридцать, но одето было в гораздо
больший по размеру шикарный халат,
который сейчас распахнулся, открыв жалкое до боли естество бродяги. Или, может,
это он и есть, виновник оганяновских
бед?
На журнальном столике золотился почти не тронутый "Белый аист", лежали
надкусанное большое яблоко и
несколько батончиков "Сникерса", рядом стояла наполовину съеденная банка лосося.
- Вот так так, Костя! Бомжи нынче получше нашего живут.
- Ну и поменяй профессию, - почему-то злясь, посоветовал я. Что-то меня
раздражало, что-то было не так, и я это,
как говорят собаководы, чуял верхним чутьем. Превозмогая отвращение, потрогал
нос мертвеца. Он был теплый, и это при
той-то холодрыге, что стояла в комнате. Его убили только что.
Сатанея, я рванулся к двери. Матерясь и путаясь в замках, наконец-то
открыл. Ниже, на ступеньках, как терьеры,
готовые к прыжку, томились Игорь и Андрей. - Где? - прошипел я гадюкой. Они
отрицательно замотали коротко
стриженными тыквами.
Я поманил их в открытую дверь, а когда они, как Добчинский с
Бобчинским, подталкивая друг друга, наконец
протиснулись, жестко спросил:
- Кто выходил?
- За то время, что мы здесь находились, никто из этой квартиры не
выходил, - четко ответил Андрей. - Мои слова
может подтвердить Игорь.
- И добавить, что в течение последних двадцати пяти минут мы никуда не
отлучались, даже не курили, - поддержал
товарища Игорь, укоризненно уставившись на меня.
- Парни, только что здесь, в этой квартире, произошло убийство. Убийца
ушел. Как? Окна закрыты. А скрылся он
несколько минут назад. У трупа еще теплые уши. Как он ушел? Объясните.
- Слушайте, мы знаем, что вы гениальный Гончаров, и довольны, что
поехали с вами. Но если никто не выходил, то
что? Придумать нам его, что ли? Вообще была тишина, скажи, Игорь!
- Точно. Только кошка мяукнула, и тишина. Да минут десять назад дед из
соседней квартиры мусор понес. Так,
Андрей?
- Факт. Только что-то долго его нет. Я думаю...
А я подумал о безграничности человеческой глупости! Ладно, пацаны. В
органах без году неделя. Стажеры. Но тыто,
Гончаров! Прошел огонь, трубы, секретаршины губы - и так купился. Купился,
уже зная почерк преступника, его
визитную карточку, которую он оставил еще в ювелирном магазине.
- Ну, заходите, - устало и безразлично предложил я. - Теперь уж все
равно, пацаны, подтяните штаны. Матерого
мокрушни-ка мы с вами упустили. И не только мокрушника.
- Да не было никого, - начал было Андрей, но Игорь, более
сообразительный, оборвал его:
- Ты что, тупой?
- Не понял.
- Дедулька тот в фуфане только что кого-то замочил. А кого он...
Я посторонился, пропуская их в комнату.
- Норма-ально, - оценил Андрей. - Он кто?
- Ну послал Бог помощничков! - разозлился Генка. - Да вы знаете...
- Успокойся, Ермаков, они тут ни при чем, - перебил я его. -
Действовали точно в соответствии с поставленной
перед ними задачей. И не их вина, что Гончаров туп, как вчерашний пень. Парни,
человек этот - бомж. Проживал в подвале
под ювелирным магазином. Представлялся как капитан дальнего плавания. Сейчас,
как видите, приплыл, обрел последний
берег. Это все, что я о нем знаю. Но где его одежда? Вчера на нем был кафтан
поплоше.
- Кот, так ты знал, что он здесь? - поинтересовался Ермаков.
- Нет, встретить его тут я ожидал меньше всего. Ты давай, позвони
своим, а вы, ребята, идите пока на улицу.
Отчего же мне так не по себе? Ну, бомж, бродяга, деклассированный
элемент, засоряющий общую картину
лучезарно развивающегося торгашеского предпринимательства. Радоваться надо -
избавился город! И не мог забыть его
еще живых, но уже бездумных, бесцветных глаз там, в подвале. Тогда я увидел в
них близкий конец.
- Да как ее открыть, Сезам гребаный! - матерился Генка возле
закрывшейся потайной двери. Со стороны
однокомнатной квартиры она была замаскирована зеркалом, которое плотно входило в
массивный багет...
- Ты чего?
- Позвонить мне надо.
- А-а-а, надо. Попробуй бра потянуть вниз.
- Ты что, бывал здесь раньше? - ядовито осведомился Ермаков, когда
открылись запоры.
- Нет. Думать надо, а не прыгать.
- И в кого ты такой умный?
- Да не умный я, просто на твоем фоне так выгляжу. Иди. Попробую
разыскать вторую дверь.
Собственно, зная, что она существует, я ее и не разыскивал, потому как
к стене, граничащей с тридцать восьмой
квартирой, был приставлен только один шифоньер. Он оказался пуст, если не
считать узелка с лохмотьями бомжа,
приготовленными, видимо, к уничтожению. Интересно, чего хотел бандит, притащив
сюда бродягу? Неужели надеялся
таким образом подставить нам грабителя и убийцу Ирины? Абсурд! Ну кто мог
заподозрить в этом несчастном человеке
серьезного преступника? А собственно, почему бы и нет? Если бомж действительно
был тем, за кого себя выдавал, -
капитаном дальнего плавания, ему надо было не так-то много сделать: помыться,
побриться, одеться - и можно вживаться в
новую роль, играть в новую жизнь. А немного погодя ему бы устроили несчастный
случай. Да вот мы всей этой затее
помешали, стало быть, невольно ускорили смерть человека. Думать об этом было
очень неприятно, и я всецело занялся
шифоньером, пытаясь сдвинуть его вправо или влево. После нескольких бесплодных
попыток я понял, что дело не в
шифоньере, а в его задней стенке.
Система здесь была та же, что и у книжного шкафа, только роль кнопок
выполняли крепежные болты. За
открывшейся дверцей черной пастью застыла темнота. Луч фонарика ощупал в метре
от меня дверь, запертую с другой
стороны. Очень приятно. Я попал в чулан тридцать восьмой квартиры. Не долго
думая вышиб дверь. Если так будет
продолжаться и дальше, то к вечеру, пожалуй, дойду до конца дома. Только хорошо
бы без новых трупов.
- Эй, Кот, где ты там?
- Заходи, будь как дома. - Я включил свет, показывая великолепие
двухкомнатной квартиры с диковинной отделкой
стен, обставленную финской мебелью.
- Никого нет? - тыча в меня пушкой, спросил Ермаков.
- Никого, кроме кретина, который не умеет обращаться с оружием.
- Подушка, смотри, подушка! - уцепил он за угол подушку в голубой
наволочке, брошенную поверх вышитого
шелкового покрывала. Она казалась совершенно посторонним предметом в этом
изысканном китайском постельном
ансамбле. - Смотри, Кот! - Он тыкал мне в нос подушку и пушку. - Смотри. Вот
почему они утащили ее с собой. - На
голубом фоне явно читались следы яркой губной помады вперемешку с трауром туши.
- Понял, Кот?! Это они ей рот
затыкали, когда трахали.
- Или когда втыкали наркотик. Ты своих вызвал?
- Да, минут через пять будут.
- Тогда я смываюсь.
- А как же?..
- Чего глаза мозолить? Нужен буду, позовете. Только не сейчас. Пойду
высплюсь. Скоро утро. Скажи своим, что я
не сплю вторую ночь. Может, хоть до обеда отдохну. Узнай, на кого оформлены
квартиры. А у соседей - кто в них
проживал, часто ли появлялся. Чао! Осмотрись здесь повнимательнее. Может быть,
какие-нибудь документы. Хотя вряд ли.
Все.
Возвращаясь назад через шифоньер, я ощупал лохмотья бомжа в надежде
найти хоть какие-то бумаги. Кукиш с
маслом. А ведь какие-то документы у клошара должны быть. Любую бумажку с печатью
они берегут как зеницу ока. В
подвале, может быть...
Тщательно вымыв руки, я поплелся домой.
Была холодная ночь (или уже утро?), моросил дождь. Омерзительно и сыро
чавкало под ногами. Под
безжизненным голубоватым фонарем затаилась Генкина "Волга", хищно, по-акульи,
ухмыляясь надо мной зубастой
мордой радиатора.
- Ах ты, сука, - почему-то вслух погрозил я. - Сейчас я тебя выпотрошу.
Волнообразно заточенная пилка мягко и послушно вошла в доверчивый замок
гнусной рыбы, и я очутился в ее
чреве. Из бардачка тут же выудил фляжку-графин в виде гранаты-лимонки,
наполненную чистейшим спиртом. Его Генке
поставляет жена, инженер КИПа. Хорошая у него жена, заботлирая. За ее здоровье я
и ликвидировал краденое добро, а к
пустой лимонке прицепил ярлык: "Крокодилу Гене от Чебурашки! Спасибо!"
- Где тебя по ночам носит, кот мартовский? - заверещала Ленка, едва я
прикрыл дверь.
- Весна, Аленушка, сердце радуется, любви просит. Оно и гонит в
ненастье из теплой постели. А где наш
постоялец?
- На работу уперся. Еще шести не было.
- Ну и славно. Мы как раз для него свеженький материал раскопали. Как
спалось?
- Твой фокусник Акопян мне спать не давал. Звонил раз пять, пока я не
послала его подальше.
- А вот это зря. Он заказчик, а заказчика нужно любить.
- Вот и люби, а мне бы поспать не мешало.
- Рано еще.
- Он всю ночь не спит, ждет тебя.
"Очевидно, это и есть Юркин подарок", - набирая оганяновский телефон,
думал я. Вартан ответил тут же.
- Константин Иванович, - его голос звучал бесстрастно, - доброе утро.
Извините, я не должен был вам звонить
ночью, но возникла экстремальная ситуация. Поэтому взял на себя смелость...
- Короче.
- Вам Юра уже все рассказал?
- Нет, я не видел его.
- Нам с вами немедленно нужно встретиться. Это опасно.
- А что случилось?
- При встрече.
- Хорошо, мне подъехать к вам?
- Ни в коем случае!
- Рэкет?
- Нет, хуже... Герцена, дом тридцать, квартира шестнадцать. Это
недалеко от вас. В дверь не звоните. Просто
простучите какую-нибудь мелодию.
- Боже мой, какую?
- Ну, хотя бы "калинку-малинку".
- Хорошо, до встречи.
Я протянул Ленке записанный адрес.
- Если до вечера меня не будет, передай Юрке.
- Дошляешься! Открутят тебе голову.
- Найдешь другую. Пишите письма!
В этот ранний час мне с трудом удалось поймать инвалидный "Запорожец".
Назвав адрес, я занялся анализом
некоторых нестыковок. Одна из них свербила больше всех. Почему бандит совершает
преступление ради трехсот
миллионов, теряя при этом, по крайней мере, две квартиры, стоимость которых, с
учетом мебели, почти равнозначна? А
если предположить, что квартира Ирины также куплена им, то, пожалуй, и поболее.
Не сходится тут что-то, хоть убей. Или я
упустил какую-то деталь, или не владею исходной информацией.
- Приехали, - сообщил инвалид, притормаживая возле новой девятиэтажки.
- Спасибо. - Открывая дверцу, я протянул ему приличную сумму.
- Засунь их себе в... Лучше посмотри, с кем едешь, сукин ты сын,
Гончаров.
С трудом я узнал в изможденном старике бывшего сослуживца, спортсмена и
бабника Мишку Ковалева. После
серьезного ранения, говорили, у него отказала нога. Теперь я в этом убедился.
- Привет, Михайло, - наигранно-весело начал я, - а ты все цветешь.
Сколько новых баб перетрахал, а?..
- Перестань, Костя. Какие бабы? Какое цветение? Я как паук - на шести
конечностях. Кажется, эти костыли выросли
из-под мышек с момента рождения. Бабы... Иногда вечером бутылку пива не на что
купить. Двое ведь у меня короедов. Вот
и занимаюсь частным предпринимательством - подвожу желающих. Но "Запорожец"
плохо останавливают. "Жигули" всем
подавай! Обнаглели, суки. Сам-то как? Слышал, частным сыщиком заделался?
- Громко сказано. Так, ковыряюсь в грязном белье не очень чистых
заказчиков. На это и живу. Поденщик.
- Полный атас! Вчера в автомагазин заглянул, тормозной цилиндр нужен, а
директор - мой старый знакомый,
Витька-Попрыгун, я ему за грабеж по сто сорок пятой статье путевку рисовал.
Пятерик корячился. А теперь он директор
магазина.
- Переоценка ценностей. Ладно, Михайло, мне пора, а деньги все-таки
возьми, хотя бы на бензин.
- Ты бы позвонил когда-нибудь.
- Обязательно. Бывай, Михайло.
- Дай тебе Бог и стреляй всегда первым.
"Что-то, Гончаров, с тобой, с твоей психикой творится неладное, - думал
я, входя в подъезд. - Откуда это
обостренное чувство вины перед убогими, да и не только перед ними? Ты ведь не
Бог, даже не апостол, а так, заштатный
алкоголик со скверным характером".
Призвав на помощь все невеликие музыкальные способности, я отбарабанил
в косяк шестнадцатой квартиры
"калинку".
Один из оганяновских племянников молча впустил меня вовнутрь.
- Где хозяин?
- Там, проходите, - кивнул он на плотно прикрытую дверь одной из
комнат.
Съежившись в кресле, белый Оганян тупо разглядывал полупустую рюмку.
Увидев меня, он встал. В полупоклоне
вымученно улыбнулся.
- Извините, не выдержал, - кивнул на коньяк.
- Что случилось?
- Маму похитили, взяли в заложницы. Арика, племянника, застрелили. Вот
прочитайте, я записал телефонный
разговор.
Я взял сложенный вдвое листок, на котором аккуратным почерком было
написано: "Все армянские дети любят
свою маму. Армянский ребенок не хочет, чтобы его мама выбросилась из окна и
кончила жизнь самоубийством.
Армянский сын лучше отдаст все стекляшки, чем увидит свою маму мертвой. У него
хватит ума не сообщать в милицию.
Объявите, что мать уехала к родственникам! А с Ариком пусть разбираются. Извини,
земеля, но уж больно был крут твой
племянник. Мы тебя контролируем. Так что одно неверное движение и... заказывай
оркестр. Высоко сижу, далеко гляжу.
Жди звонка. Отбой".
- Странно! - прочитав, вслух подумал я. - Чепуха какая-то.
- О чем вы?
- Первый раз встречаюсь с таким словоохотливым бандитом этого профиля.
Обычно очень кратко называется
сумма и место передачи. Голос, конечно, незнакомый?
- Первый раз слышу.
- Не было ли чего-то необычного? Посторонние шумы, щелчки и т. д.
- Об этом я и хотел сказать. Мне показалось, что текст до слова
"объявите" был продиктован на пленку, а потом
говорили вживую, не сделав даже паузы, чтобы я мог вставить слово.
- Голос был один и тот же?
- Затрудняюсь сказать.
- Теперь давайте по порядку. Рассказывайте. Если будет неясно, я
переспрошу.
- После того как я узнал от вас о кончине Ирины, ни о какой работе
думать не приходилось. Да, не приходилось...
Приходилось... Что это?.. О чем я?.. - Оганян потер виски, пытаясь
сосредоточиться. - Ну да. Мы не знали, что делать.
Слепыми котятами ползали по салону, натыкаясь друг на друга. Все валилось из
рук. Позвонили ее родители. Арик сообщил
о смерти их дочери. Да... Арик... Сам уже покойник... Да... Я не мог с ними
говорить. К обеду, когда ваши ушли, мы поехали
в морг... Морг чистый, хороший... Давай же, Гончаров, за помин души... Нет,
нет... Она не могла.
- Что не могла?
- Быть преступницей или соучастницей... Нет!
- Хм, - наливая коньяк, только и возразил я. - Как говорит сизый нос,
"вскрытие покажет".
- Земля ей пухом. - В лихорадке возбуждения Оганя, н выпил. - Я
жениться на ней подумывал. Просил развестись с
мужем.
- А вы знаете, что она не была замужем?
- Что?
- Не было у нее мужа.
- Тогда почему она-а-а?.. - Оганян закрыл глаза и побелел, готовый
упасть в обморок.
- Хорош, институтка хренова! - Я вскочил, потряс его за плечо.
- Но как же, зачем?
- Давайте дальше. Время - деньги.
- Да, конечно, извините. О чем это я? Ну да... В морге нам сказали, что
забрать тело можно сегодня. Потом были в
похоронном бюро. Там спросили, откуда забирать тело. Да, теперь этим делом
придется заниматься Арцевику, нас с вами
здесь не будет, а мужа у нее нет.
- Куда же мы денемся?
- Поедем...
- Куда, да говорите же вы яснее!
- Мы поедем, мы помчимся на оленях утром к маме...
- Хорош дурковать! - неуверенно произнес я, не зная наверняка, опьянел
он или гонит дуру. - Рассказывайте суть
дела.
- Сейчас. Мы все были дома. Я, мама, Арик и Арцевик. Часов в
одиннадцать позвонили. Незнакомый голос
предложил нам немедленно явиться в центральный ресторан, где мы якобы сможем
получить интересную информацию об
ограблении. Я тут же позвонил вам, но, увы, дома вас не ок
...Закладка в соц.сетях
