Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...лышно, как сзади ревет "Нива", тоже,
очевидно, атакуя холм в лоб.
И все-таки нас засекли. Когда до цели оставалось менее километра, из
средней палатки метнулись две фигурки и,
запрыгнув в "уазик", погнали прочь от нас, совсем уже по бездорожью.
- Карим, скорость! - зло выплюнул босс-недоросль, но тот и сам уже
врубил передачу.
И началась потеха! С ходу, не останавливаясь, мы пролетели лагерь и
вслед удаляющимся беглецам устремились
вниз по ложбине. Я только молил Бога, чтобы выдержали рессоры и резина. Швыряло
нас так, что казалось, еще чуть-чуть -
и мы опрокинемся.
Езда на двух колесах хороша в кино и со стороны, так сказать,
визуально, но когда ты сам принимаешь в ней
непосредственное участие, вся прелесть этого пропадает. Мы настигали их,
расстояние сокращалось. И было
неожиданностью, когда "уазик", остановившись и развернувшись на девяносто
градусов, пополз влево, на склон холма.
Срезать угол мы не могли, потому как наверняка бы перевернулись.
Приходилось точь-в-точь идти по следам
"уазика", но тактика его водителя была непонятна.
Мы только-только начали карабкаться на этот проклятущий склон, когда
"уазик" уже забрался на вершину.
Забрался и зачем-то остановился. А мы карабкались и карабкались под углом в
тридцать градусов по отвесному склону.
"Уазик" стоял. И только когда мы достигли середины, он резко развернулся к нам
передним бампером.
- Сейчас бить будет, - обреченно проныл Акрам.
- Как? - не понял Олег.
- Сильно...
И точно. "Уазик" пошел на таран.
- Он что, кретин? Карим! Разворачивай назад! - запищал босс-щенок.
- Нельзя разворачиваться - перевернемся.
- Прыгаем! - завопил супермальчик.
- Сидите. Передавит всех. Держитесь, - предупредил Карим и выжал
сцепление.
Задним бампером вперед мы полетели в преисподнюю. Наверное, это был
единственно правильный выход, только
нам легче не стало.
Казалось, сердце, потащив и желудок с его содержимым, вот-вот вылетит
наружу.
Однако мерзавец за рулем "уазика", увидев, что план его не удался, с
трудом, но затормозил. Остановились и мы...
Хлопнул выстрел, взвизгнул Акрам, а в лобовом стекле появилась дырка. Снизу
сигналила "Нива", спрашивая, что делать.
- Идиоты, - прошипел Олег.
В стекле появилась вторая дырочка. Теперь, тявкнув, заскулил боссщенок,
а у меня со щеки на плечо частыми
каплями засочилась кровь.
- Назад! - завизжал Олег.
Карим снова выжал сцепление, и мы опять рванули вниз. Вылетев на
соседний склон, мы затем медленно
скатились вниз и остановились возле "Нивы", наблюдая, как "уазик" задом наперед
заползает обратно на вершину. Акрам
был ранен в правое плечо, Олег - в левое. Скулил юный босс и материл своих
подельников с завидным мастерством. Я
прижимал лоскут, оторванный от рубашки, к щеке и ни во что не вмешивался.
- Давайте с двух сторон. Карим, спускайся ниже километра на два, а ты,
Полван, бери повыше и вверх. Возьмем
"уазик" в клещи. Киля, ты - на переднее сиденье джипа, стреляй в скаты.
Остальные... Скоты! Когда вы научитесь
стрелять?! Гончаров, ты как стреляешь? Надеюсь, нормально?
- Нормально.
- Тогда в "Ниву", на переднее сиденье. Стрелять только по скатам, этот
гад нужен мне живым. По машинам!
Раненые остаются здесь. Я буду следить за операцией отсюда.
Мы разъехались в стороны и начали подниматься по склону, стараясь, как
учил один великий стратег, захватить
противника в клещи. Но когда мы взобрались на вершину, "уазик" был уже в
километре от нас и мчался по ложбине вниз.
Джип еще не дополз до вершины, и вряд ли он успеет отрезать ему путь.
Опять как оглашенные мы бросились в погоню, но расстояние между нами
почти не менялось, а если и менялось,
то не в нашу пользу. В отличие от предыдущей ложбины в этой было пересохшее
речное русло, с трещинками и валунами, и
явное преимущество теперь появилось у сидящих в "уазике".
Однако джип успевал. Он начал спуск, сумев сделать небольшую поправку и
отрезая путь беглецам чуть под углом.
Рискованно, зато наверняка. Отрезали они его левой стороной, и - стрелять Киле
было неудобно.
Я удивился, когда увидел, что джип замер, не доезжая до пересохшего
русла реки, еще на склоне, вежливо
пропуская "уазик". Но вскоре все понял. Ложбину с речным руслом перегораживала
застылая селевая плотина. Путь был
отрезан. Увидели это и беглецы. Карабкаться в гору в их положении было бы
непростительной глупостью. Мы бы спокойно
и быстро продырявили их колеса. И тогда "уазик", неожиданно тормознув,
крутанулся и пошел на нас, надеясь отбросить
более легкую по массе "Ниву". Подобным тараном он уже пытался опрокинуть джип.
Теперь же ситуация была иная.
Сейчас наверху были мы, и находившиеся внизу здорово проигрывали.
Полван остановился, а я, торопясь, начал всаживать пулю за пулей в
передние баллоны мчавшегося на нас тарана.
Резко подскочив, он вильнул, налетел на здоровенный окатыш и, не доезжая до нас
метров пять, беспомощно завалился
набок. А мы уже рвали дверцу "уазика", вытаскивая пассажирку, мою поддиванную
девку. Материлась она как добрый
сапожник. Раненый ее подельник левой здоровой рукой пытался найти пистолет, что
было очень трудно сделать в
перевернутом автомобиле.
Через полчаса оба стояли перед нашим довольным щенком-шефом.
- Где баксы? - с позиции силы, не повышая голоса, спросил он и
тщательно отвесил пощечины одному и другой.
Мужик равнодушно промолчал, а девка сразу же закатила истерику.
- В змеепитомник, - приказал Олег, - там разберемся.
Джип шел первым. Бандиты либо уже доверяли мне, либо просто забыли, но
в моих руках остался ковбойский
кольт. "Такую "дуру" не видал я сроду..." С превеликим удовольствием я разрядил
бы весь его массивный барабан в их
черепа. Держала Ленка. Мне бы не хотелось видеть ее мертвой.
Резко, носом в тент, встал джип. Белея на ослепительно белом солнце,
нервно затряслась палатка. Умолк мотор, и
наступивший было звон тишины разорвал негромкий мучительный стон. Умирал
человек.
Первым в палатку влетел я. На кровати справа лицом вниз лежал седой
окровавленный узбек. С обнаженной спины
его свисали лоскуты кожи. Ноги, пропущенные сквозь прутья спинки, были крепко
стянуты у колен, а связанные за спиной
руки задраны высоко вверх. Их вытягивала хитроумно перекинутая через верхнюю
спинку веревка. На кровати слева в той
же позе, как на горизонтальной дыбе, стонала женщина.
- Нож, быстро! - крикнул я входящему Роману.
Оценив ситуацию, Роман выхватил нож и тут же перерезал путы.
Безжизненные руки страдальцев упали вниз.
Женщина застонала громче, а старик по-прежнему молчал.
- Воды, где взять воды? - кричал я Акраму, но он только нелепо хлопал
глазами да что-то бормотал по-своему.
- Неси воду, придурок! - Развернув, Олег выпихнул Акрама из палатки.
Женщина пришла в себя довольно скоро, а старику это было не дано. Он
умер через четверть часа.
- Хоронить надо, - заныл Акрам.
- Успеешь, до захода солнца еще далеко, - отрезал Олег. - Давайте тех
сюда.
Связанных пленников втолкнули в палатку.
- Где баксы? - наступив мужику на горло, жестко спросил Олег.
- Не знаю!
- Уберите деда с кровати и точно так же положите его.
В глазах убийцы мелькнул страх, но пока он еще держался, червяком
извиваясь, пытался сопротивляться.
- Чего он от вас добивался? - обратился Олег к освобожденной от пут
женщине. Говорила она с трудом, невнятно.
- Они... змеиный яд... требовали... всю ночь... мучили... Ака не
выдержал.
Это страшно, когда по изуродованной маске лица катятся слезы.
- Дайте ей выпить.
Захлебываясь, женщина жадно глотнула водки, вся пошла судорогой и
забилась, зашлась в истерике:
- Пала-ачи... а-а-а! Фашисты... Убейте их...
Истерично заорала и лежащая на полу Наташка:
- Марат, отдай, отдай, ведь убьют! Жить хочу-у-у!
- Заткнись! Они и так и так убьют.
Не выдержал Марат с третьей вытяжки - видимо, Роман проделывал ее с
большим знанием дела. Развернув к
мучителям выпученные глаза, убийца зажаловался, заорал, прося помилования и
жизни.
- Где? - коротко спросил Олег.
- В Ташкенте! Отпустите!
- Где? Не понял.
- В камере хранения, на Северном вокзале.
- Ячейка, шифр?
- А я, а мне? - завыла напарница.
- Да иди ты... - тонко и злобно взвыл Марат. - Мне оставьте жизнь. Она
не знает, я ей соврал. Она не знает шифр.
- Короче, едем, - скомандовал шеф. - Грузите их. Мадам, было очень
приятно познакомиться. Рад, что оказал вам
эту небольшую услугу. Прощайте...
Светлана кивнула молча, глядя жалко и преданно, потом, вспомнив что-то,
качаясь, вышла из палатки. Мы уже
собирались отъезжать, когда она, подойдя к Олегу, протянула ему маленький
полиэтиленовый пакетик.
- Вот, возьмите, это яд гадюки.
- А чего ж этим не отдали?
- Они килограмм требовали, дураки, а мы столько и за год не наберем. А
что было, Сашка увез.
- Спасибо, Светлана, так, кажется? Оставьте себе. Просьба одна: вы нас
не видели.
- Хорошо, а куда машину?
- Откуда она? - зло тявкнул шеф.
- Ворованная, - ответил Марат.
- Вот и отлично. Скажете, что ушли пешком.
- Вы ранены. Подождите, сейчас я все сделаю.
Пролетев за кишлак, мы остановились и высадили Акрама.
- А ты не боишься, что он сообщит наши номера? - спросил я сидящего
впереди Олега.
- Нет, и заткнись.
Уже ночью мы остановились поесть. Я отозвал сопляка шефа.
- Чего тебе?
- Есть к тебе просьба.
- Ну?
- Как видишь, я тебя не обманул.
- Я это знал.
- Откуда?
- Ты рассказывал, как была зарезана та баба.
- Ну и что?
- Раньше так резали только на Востоке, а когда я узнал, что он узбек,
все стало ясно. Так в чем дело?
- Мне этот Марат нужен, вместе с девкой. Конечно, после, как вернет
валюту.
- Зачем?
- Сдать его.
- Куда?
- Туда.
- Да ну его, исчезнет он просто, и все. Голову себе забивать...
- Я свое слово сдержал?
- Пока не знаю.
- Ладно. Вернемся к разговору попозже. А пока можно я его поспрашиваю?
При тебе.
- О чем?
- О его мокрухах.
- Гмм... Давай, даже интересно.
- А ты врубишь маг на запись.
- Не много ли вы, господин Гончаров, хотите?
- Нет. Кроме ваших баксов, там, в камере хранения, есть еще. Мне оттуда
нужна половина.
- Вот как? Но вы хотите его сдать?
- Сдадим-то в вашей республике, по гостиничному убийству. А у вас, как
вы говорите, связи на самом верху, -
задел я его за живое.
- Посмотрим. Только чтоб на ленте лишнего ничего не было.
Раскололся Марат сразу:
- Одно условие: оставьте мне жизнь.
- Какие условия, козел? Рассказывай. И сначала про убийство в поезде.
- Начнем с того, что Лина - моя жена, - с гаденькой улыбочкой сообщил
он. - Более того, прожил я с ней три года. У
нас все было хорошо, пока она не занялась коммерцией. Вот тогда-то, с год назад,
у нее появились деньги, "вольво" и
любовничек, а я почувствовал себя неполноценным, то есть не я почувствовал, а
она дала мне понять. Обращалась со мной
как с лакеем, как с собакой. Я мусульманин, а уважающий себя мусульманин такого
не допустит. Конечно, можно было
выследить их с дружком и замочить обоих. Но... но я бы остался нищим, все баксы
Лина отсылала за кордон, в банк. Словно
что-то предчувствуя, она составила завещание, по которому в случае смерти все ее
сбережения отходили дочери, моей
падчерице.
С полгода я размышлял, прислушивался к ее телефонным разговорам, ловил
обрывки фраз, воссоздавал схемы ее
поездок. Почему? Потому что в свои дела посвящать меня она отказалась наотрез.
Срабатывала интуиция то ли жертвы, то
ли женщины. А я слушал и все обмозговывал.
Раз в месяц она предпринимала свой вояж. К прошлой ее поездке я знал
практически все. Знал про кишлак Рохат,
про ее связь в Ташкенте, не только деловую, но и сексуальную. Единственно,
менялся номер в гостинице. А то, что его
зовут Сашка-змеелов, было известно. С придурком ее Лехой-телохранителем я даже
пытался выпить. Однако на мой счет,
видно, существовал строгий запрет. На сближение он не пошел.
Обычно они с собой возили тридцать или пятьдесят тысяч. В Москве сумма
удваивалась, а я тихо бесился, из
месяца в месяц жена на все про все давала мне один "деревянный лимон" и "гуляй,
Вася". Я пропустил ту поездку, заново
проанализировал ситуацию. И был вознагражден. Во время ее отсутствия установил в
спальне-кабинете мощного "жучка",
потому как деловые переговоры она вела, только когда меня не было дома. По ее
приезде я узнал еще несколько интересных
и нужных деталей. Например, что закупают они всегда четырехместное купе на
двоих...
- А почему не брали мягкий? - поинтересовался я.
- Павлин всегда заметней серой мыши. Узнал я и тот факт, что ее Леха
частенько торчит в кабаке. Насчет их
пересадок в середине пути осведомлен давно.
Я был готов. Нужна была помощница, и она нашлась. Наташку долго
уговаривать не пришлось. Оставалось ждать
предстоящего и, как я запланировал, последнего путешествия супруги. Накануне
через "жучка" я получил подробную
информацию о номере первого поезда и о поезде, на который предстояла пересадка.
Больше того, лысый дурак сообщил
номера вагона и купе, а она его известила о том, что пересаживаться будут после
Самары...
Словно сам черт мне помогал: тогда же у меня появились гениальная идея
запрятать Наташку в ящик под нижнюю
полку. На случай, если Лина не захочет открывать дверь, когда телохранителя не
будет. Что мы и проделали.
- Да, но они могли проверить ящик.
- Что за беда? Едет девка зайцем, смех, да и только. Ваш неверно
оформленный билет все испортил. Это я понял
позднее. Тогда мне все показалось только досадной случайностью.
- А зачем парней обул?
- Так это ж даром: сидят лопушки, изображают из себя крутых, ну как тут
не польститься?
- Дальше.
- А что дальше? Дальше все шло как по маслу. Пока лопухи с выпученными
глазами бегали по поезду, я дождался
вашего визита в ресторан и условным стуком постучал в купе Лины. Наташка
выскочила из-под нижней полки и открыла
дверь...
- Продолжай.
- Продолжать бы я не хотел, что было потом, сами знаете.
- И все-таки, - настаивал я, зная, что разговор записывается.
- Ну вошел, зарезал, забрал баксы - и ходу.
- За что убил Леху? Шпион тоже изменил тебе? Он-то при чем?
- Это случайность. Он как сумасшедший ходил по поезду и искал тебя, но
напоролся на меня. Ему все стало ясно. В
тамбуре его... Тело выбросил на рельсы.
- Почему Наташка вышла раньше?
- Чтобы выманить тех обутых идиотиков.
- Она вышла с деньгами?
- Еще чего! Она из нашего купе их не выносила. С понтом взяла
полотенце, когда сумка-пояс с баксами уже лежала
у меня под задницей. Те пентюхи бросились за ней. Баксы я в карман положил, а
пустую сумку-пояс выбросил в окно. Что
еще?
- Зачем Сашку-змеелова убил?
- Во-первых, незачем чужих жен сношать, а во-вторых, он получался
косвенным свидетелем.
- Каким образом?
- У меня не было гарантии, что о встрече Лины и змеелова не знает ктото
еще. Лина убита. А я от ее имени
подхожу и прошу товар.
- И он отдал?
- Сразу, однако потом стал требовать пятьдесят тысяч долларами. Вот и
пришлось...
- Зачем вообще было к нему ходить?
- Но...
- Ладно. Змеиный яд забрали, при чем тогда серпентарий?
- Я думал...
Щелкнул магнитофон.
- Он думал, змея - что тебе корова, литрами доится, - вмешался
потрясенный Олег. - И из-за паршивого литра до
смерти замучили старика! Сам небезгрешный, а таких садистов еще искать...
В два часа ночи мы остановились на какой-то даче, чуть не доехав до
Ташкента, и только тут они отняли у меня
кольт. Олегу я не верил. Марата убить они пока не могли, а вот меня и девку...
Оставалась только слабая надежда на
отправленное письмо и телефонный разговор, свидетелем которого он был. Марата,
после того как он выдаст им баксы, они
уберут, а мне он нужен живой. В противном случае я оказываюсь самым удобным
подозреваемым, а затем и преступником.
Олегу Марат нужен мертвым, тогда комар носа не подточит.
После ужина я вторично коснулся этой темы:
- Ну что решил?
- Посмотрим...
В восемь утра мы подъехали к Северному вокзалу.
- Роман и Вадим, идите. - Олег протянул им бумажку с шифром. - Молите
Бога, Гончаров. Если прокол...
- Нет, нет-нет, все нормально, - залепетал Марат, облизывая сухие губы.
Тонко, по-комариному, звенела тишина. Вообще-то грохотал трамвай,
пищали локомотивы, но для нас наступила
гнетущая тишина. А я все прокручивал и прокручивал варианты дальнейшего
поведения шефа-сопляка. И со всех сторон
выходило тоскливо. Хотя... Есть зацепка... есть, черт побери! Лишь бы баксы
вонючие были на месте.
И они оказались там. Горилла шел к нам довольный, а рядом помахивал
кейсом Вадим.
- Все в норме? - уже зная ответ, спросил шеф.
- Без проблем.
- На дачу.
- А как же?.. Но я же... - заныл, застонал Марат.
Я бы на его месте застонал тоже.
- Там разберемся, - зло и весело ответил сопляк, и ничего хорошего его
веселье для Марата не предвещало.
Через час мы подъехали к знакомой даче.
- Мужики, быстренько стол по первой категории. Убивца связать, девку
развязать, пусть погуляет напоследок. Глаз
не спускать. Я в кабинете, ко мне никого. Пойдемте, господин Гончаров, барыши
считать.
У меня немного отлегло за свою и Аленкину шкуры. Но только немного. Как
я понял, в отношении Марата и
Натальи планы оставались однозначными.
Олег открыл кейс, и его рот в улыбке пополз до ушей.
- Недурно, очень даже недурно, - протянул босс. - Путешествие наше
оправдалось.
- Вы довольны?
- Вполне.
- Отдайте мне Марата и Наталью.
- Да вы что, Константин Иванович? Он же зверь, натуральный зверь.
Сегодня ночью его расстреляют, и, если
хотите, с вынесением приговора. Да и зачем эта пара вам?
Захлопнув кейс, Олег набрал какие-то цифры и пообещал позвонить Валере,
чтобы отпустили мою девушку.
- "Весна на Одере". Спасибо. - И он набрал новый номер. - Валера, все в
порядке, отвози! Да... прямо до дома.
Погоди. - И уже обращаясь ко мне: - Константин Иваныч, поговорить с Еленой
Прекрасной не желаете7
Я кивнул и взял трубку. Услышал знакомое "але".
- Костя!
- Сейчас же поезжай ко мне домой, запри дверь и жди меня.
- Костя..
- Все. - Я положил трубку. - Олег, мне не нужны ни Марат, ни его девка,
нужно лишь, чтобы они ответили за
содеянное перед уполномоченными на то органами, сняв вину с меня.
- Я все понимаю. А если они начнут парня избивать, он расколется и я
лишусь этих вот милых зеленых бумажек.
- Почему? Не ты ли говорил, что у тебя кругом все схвачено?
- Есть такое дело, но проще...
- Тогда меня привлекут. Начнут допрашивать, и я буду вынужден
рассказать все от "А" до "Я". И опять
выплываешь ты.
- А может быть, и тебя?
- Нельзя меня, дорогой. Письма мои еще, может, и не пришли, а вот
информация про твоего мальчика Витю уже
там, где надо. У моих друзей.
- Эх, Константин Иванович, как вы все усложняете!
- Зато все чистенько, а? Отдайте его в руки нужного следователя и
судьи. Обязательно наймите хорошего адвоката,
чтобы он разъяснил, что говорить можно, а что нельзя. Пусть объяснит, что в
одном случае - пятнашка, а в другом - вышак.
Ну и что?
- Давайте выпьем, Гончаров.
- Сначала дело.
- Но тут еще девка путается.
- То же самое.
- Гмм... Им же все равно какие-то баксы отдавать придется. Спросят: для
чего убивали?
- Самые минимальные. И мне пять тысяч.
- Ну это уже наглость! - Олег обозлился всерьез: - Зачем?
- Половину мне, а другую половину - вдове убитого телохранителя.
- Какое человеколюбие! Ой, сейчас умру! Ладно, убедили. Теперь прошу за
стол...
Утром следующего дня в аэропорту меня встречала Ленка. А еще через
неделю по своим каналам я узнал, что
Марат и Наталья находятся в следственном изоляторе города Ташкента.
Олег сдержал слово.
Михаил ПЕТРОВ
СМЕРТЬ ДОГОНЯЕТ СМЕРТЬ
Анонс
В повести "Смерть догоняет смерть" в охоту за драгоценностями,
украденными у знаменитого ювелира, вступает
маньяк-людоед. Сыщик Гончаров втянут в замкнутый круг чудовищных преступлений,
где либо убиваешь ты - либо тебя...
Часть первая
Паутинно-матовая лампочка слегка освещала грязь подъезда. Втиснутый
между стеной и батареей отопления,
отчаянно вопил, требуя освобождения и заботы, тигровой масти котенок.
Промозглый мартовский вечер, грязь и лужи, по которым я шлепал больше
часа, не располагали к милосердию. А
мокрые ноги да только что состоявшийся разговор с предполагаемым тестем - и
подавно.
- Тебя где черти носят? Весь день не могу дозвониться, - из открывшейся
двери первого этажа высунулся Юрка,
бывший коллега. - Где был?
- У тещи на блинах, - вытаскивая котенка, недовольно буркнул я. - Чего
тебе?
- Дело есть, сейчас к тебе поднимусь!
- Не надо!
- Надо, Костя, надо!
- Тогда через час. Душ горячий сначала приму.
Но первым все-таки вымыл котенка. Мокрый, вымазанный шампунем, он стал
похожим на крысу. Завернув его в
полотенце, помылся наконец сам, возмущаясь гнусным поведением Ленки и ее папаши.
Я был приглашен к ним в гости на
обед, и вначале все шло хорошо. Ели блины, причем с икрой, запивая этот
буржуазный пережиток хорошим коньяком.
После кофе в десятый раз смотрели "Бриллиантовую руку", в общем, все было
"отлично, Константин". Но потом Ленкин
отец предложил устроить нам свадьбу и стал планировать совместную жизнь своей
дочери со мной. Ленка при этом
согласно, скромно и кротко кивала головкой. Я не был готов к такой решительной
атаке, растерялся, неловко высказал отцу
несколько замечаний насчет ее характера. Семейка взбеленилась, меня выкинули
вон.
Теперь я сидел в компании полуобсохшего котенка и мечтал о чашечке
горячего чая.
Голодный котишка, робко вонзая остренькие коготки в мою голень, просил
есть.
Я продемонстрировал ему мою несостоятельность, открыв пустую пасть
холодильника, но котенку это было
непонятно. Раз и навсегда почувствовав во мне спасителя, а значит - хозяина и
кормильца, он требовал, пищал, выпрашивал
еду.
- Да чтоб тебя, тигр чертов! Сидел бы себе за батареей, тварь Божья, а
я бы горя не знал.
- Мя-а-а, мя-а-а, - не соглашался эгоистичный кот.
- Не ори, сейчас что-нибудь куплю. Прямо поверх майки я натянул пуховик
и отправился в еще работающее кафе.
- Ты куда? Опять исчезаешь? - на втором этаже путь мне преградил Юрка.
- За колбасой! Не было у бабы хлопот...
- Поворачивай, у меня с собой джентльменский набор. - Для пущей
убедительности он потряс перед моим носом
пухлым пакетом.
- Чего это вдруг? - провожая непрошеного гостя на кухню,
поинтересовался я. - И как это тебя твоя "кобра" ко мне
выпустила?
- По делу, Кот, по делу. - Довольно ухмыляясь, он выложил огурчики,
сало, шпроты, кусок запеченного мяса и в
итоге торжественно извлек бутылку. - Сейчас по маленькой, потом расскажу.
- Не пью и вам не советую, - на всякий случай произнес я.
- Что слышу, Гончаров? - Юрка молитвенно сложил руки. - Господи, не
допусти второго потопа!
- Пошутил, - выставляя лафитники, успокоил я. - Открывай свое зелье!
Котенок, урча, давился беконом, а мы хрустели солеными огурцами и
высохшими хлебными корками.
- Еще по одной? - Мой гость с готовностью потянулся к спирту.
- Нет, сначала повествуй!
- В общем... Ну... словом, тебя шеф хочет взять назад на работу.
- Не понял...
Я растерялся. Чего-чего, но подобного не ожидал. Пару лет назад шеф
вытурил меня из органов чуть ли не с
позором, а теперь... Закурив сигарету, очистив легкие от дыма, а язык - от
табачных крошек, я внимательно посмотрел на
Юрку.
- Значит, вот что, передай своему Артемову - пусть идет сам знает куда,
ферштейн?
- Какой Артемов? Костя, Артемова уже месяц назад на заслуженный отдых
отправили. Ты бы видел, как он
сопротивлялся, - цирк! Теперь у нас новый начальник - полковник Ефимов.
- Кто такой? Почему не знаю?
- Его толком никто не знает. Вынырнул откуда-то из Азии, и сразу в
кресло. Вроде мужик ничего.
- Все они сперва ничего. А потом, оказывается, ничего... не стоят.
- Одним словом, ждет тебя завтра к двенадцати, так назначил. Там сам
увидишь, оценишь, решишь.
- Ого! "Назначил", а может, уже и приказал? Нет, Юрик-Ёрик, никуда я не
пойду. Жми ему ручки и передавай
сердечный привет с наилучшими пожеланиями.
- Да не дури ты, Кот! Пора...
- Все, Юра, переходим к другой теме.
- Как знаешь.
Еще около часа мы болтали, предаваясь воспоминаниям и спирту. Потом
долго определяли пол приобретенного
мною домашнего животного. В конце концов решив, что это кошка, нарекли ее
Марией. Выпив за крещение, Юрка
поплелся к любимой супруге, а я, обняв дорогую находку, не раздеваясь, завалился
спать.
Где-то в Каракумах под нещадно палящим солнцем меня пытали. Привязанный
к столбу, я был беспомощен.
Полуденный зной убивал жестоко и неотвратимо. Голова, стиснутая раскаленным
обручем, казалось, вот-вот лопнет. Во
мне не осталось ни капли влаги. Гортань и язык были в шершавом горячем песке. Я
просил пить, а вокруг стояли знакомые
и незнакомые люди. Один из них - главный палач, Ленкин отец, - измывался
изощреннее остальных. В его руках в
хрустальном бокале плескалась, играла холодная вода. Я тянулся к ней и молил:
- Пить! Пить! Пить!
- На том свете напьешься, сволочь, - мерзко хохотал он, - дадут тебе
ковш смолы твои братья дьяволы и ублюдки.
- Воды, воды!
- Женись на Елене, тогда дам напиться. Много, целое ведро, - улыбался
гнусный тесть.
- Я умираю, старец, сжалься! - еле слышно шептали мои кровоточащие
губы.
- Женись на дочери, потаскун! Грех прелюбодейства искупишь и воды
напьешься.
- Согласен. Воды, - наконец сдался я.
Старец приблизил к моим губам огромный запотевший стакан. Я жадно
глотнул. Но что это? Вместо живительной
влаги в гортань посыпался все тот же раскаленный песок.
- Изверг! - прошептал я, а он захохотал как-то хрипло и длинно, подобно
дверному звонку.
Наконец до меня дошло, что в дверь действительно кто-то настойчиво
трезвонит. Я резко вскочил и тут же
растянулся, поскользнувшись на ко
...Закладка в соц.сетях
