Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
... что
крест-накрест закрывали дверь, и
позвал его в дом. Осмелев от выпитого, он охотно вошел следом.
Увы, освещение от дома уже отрезали, и потому мы в полной темноте
присели к столу. Вроде как случайно, по
пьяни, я смахнул со стола наши рюмки и, ужасно сокрушаясь, что они кокнулись,
предложил поискать тару в хозяйстве
Марии Андреевны.
- А что их искать-то? Если соседка, Люба, не забрала, то тут, в
шкафчике, они и должны быть, - пояснил
Трофимыч. - Посвети-ка мне зажигалкой. Ну вот, что я говорил, все на месте. И
рюмки тута.
Рюмки достал я сам и на ощупь определил, что внутренность граненая. Что
мне это даст, я пока не знал, но теперь я
мог вполне обоснованно предположить, что Мария Андреевна в подвал могла
захаживать.
Здесь же, возле шкафчика, мы выпили по второй. Пряча в карман трофейную
рюмку, я услышал под окнами
подозрительный шорох и, решив, что мои приключения начинаются опять, вытащил
газовый пистолет. Припавшее к стеклу
искаженное лицо сначала меня испугало, а потом заставило зайтись нервным
смешком. За нами зорко наблюдала подруга и
соседка покойной, моя спасительница баба Люба.
- Заходи, баба Люба, - громко и приветливо позвал я старуху. - Да не
бойся, здесь только мы с Трофимычем.
- Батюшки, а я-то уж перепугалась! - опасливо затараторила старушка. -
Думала, опять тот черт под окнами
шнырит. А вы-то что здесь делаете?
- Да вот, баба Люба, проезжал мимо, думаю, дай заеду, помяну Марию
Андреевну, - привольно врал я. - А тут и
Александр Трофимович. Присоединяйся к нам.
- Помянуть - дело нужное, - согласилась она. - Но почему здесь-то - да
без света, впотьмах? Зашли бы ко мне.
- Так получилось. А кто тут у тебя под окнами шнырит, спать не дает?
- Да кто ж его знает? Впотьмах не видно, а на оклик не отозвался, как
сквозь землю провалился. Тайные дела у нас
творятся.
- Он под чьими окнами шнырил, под этими или под твоими?
- Неделю назад все здесь шастал, а позавчера и под моими объявился. Я
проснулась оттого, что на меня кто-то
через окно смотрит, поверите, лежу ни жива ни мертва. Ни слова сказать не могу,
ни рукой пошевелить. Собралась с духом,
окликнула, а он и исчез.
- А какой он из себя был, не помнишь?
- Страшный, но я плохо его разглядела, он к стеклу приплюснулся и
фонариком по избе все водит да водит, будто
высматривает что-то.
- Надо было участковому сказать.
- Так говорила, а он мне в ответ - пить надо, баба Люба, поменьше, а
если пьешь, то получше закусывай. Однако
пришел, посмотрел следы, но ничего не нашел. Вот такие у нас дела творятся. С
тех самых пор все и началось. Наливай, что
ли. Помянем Марию-то Андреевну, все она кому-то спать не дает.
- Посвети-ка мне, Трофимыч, я бабе Любе портрет покажу, может, в нем
она узнает своего черта. Ну что, похож? -
поднося поближе к свету личность Носача, спросил я.
- Да нет, этого-то я знаю, он ко мне днем приходил с гостинцами. Все
про церковное серебро выспрашивал. Вот
ведь люди, все неймется им.
- А ты уверена, что наведывался ночью не он? Подумай. Если прижать его
морду к стеклу да расплющить нос,
может, то самое и будет?
- Может, и так, да только в сомнении я. Тот вроде как пострашнее был.
- А этот, который приходил к тебе с гостинцами, как представился?
- Сказался Анатолием Васильевичем, собирателем для музея, а уж правда
ли, про то не знаю. Все у меня иконку
одну выпрашивал, обещал даже заплатить.
- Отдала иконку-то? - наливая ей поминальную, спросил я.
- Разбежался. Этих жучков я насмотрелась. Им оно для обогащения, а мне
для души. Я хоть сама и неверующая, а
лики божеские мне приятны.
С бабой Любой мы расстались в двенадцатом часу. Поскольку я был немного
в подпитии, то решил часа два
покемарить в машине, по-прежнему припаркованной у дома Крутько. Вежливо
отказавшись от его приглашений, я залез в
салон и призадумался, пытаясь найти причину слабого беспокойства, что вдруг
начало тревожить меня. Оно возникло
совсем недавно, и обследовать этот гнойник нужно было немедленно, пока еще свежа
память. Прокручивая весь разговор и
последние события, я довольно скоро нашел причину своего душевного дискомфорта.
Он таился в участковом, к которому
обращалась баба Люба по поводу своих ночных страхов и который в самом начале
нашей истории назвал ее баба Люба
Стешкина.
Что и говорить, Носач пошел куда дальше меня, выудил и эту рыбку. А что
я, собственно, про нее знаю? Да ничего.
И выпала она из обоймы подозреваемых только потому, что в прошлый раз выкопала
меня из ямы. Надо будет как следует
ее проутюжить, но это уже после того, как я найду таинственного Анатолия
Васильевича. По моему глубокому убеждению,
сегодня он владеет всей информацией, поскольку, в отличие от Гончарова, не
разъезжал по островам, не глядел на голых
девок, а целеустремленно занимался своим делом. А баба Люба Стешкина пока
подождет, тем более что она им вычеркнута
из списка. Осталась единственная фамилия - Лютовой. Да, загадка...
Незаметно уснув, продрых я до самого рассвета и только с первыми лучами
солнца понесся домой, где меня с
нетерпением поджидали два встревоженных сердца. Большое полковничье и маленькое
сердце любимой жены.
После бурного восторга и упреков, вызванных моей задержкой, тесть
затащил меня в кабинет и, сурово выговорив,
представил свой отчет:
- Названный тобой телефон принадлежит гражданке Симоновой, проживающей
по адресу Березовый бульвар, дом
20 и квартира 6, но вчера до самого позднего вечера по нему никто не отвечал.
- Спасибо, а что в отношении Светланы Сергеевны Лютовой?
- Тут дело обстоит несколько хуже. Она задержана за перевозку
наркотиков в крупных размерах. Не знаю, какие у
нее связи, но если таковых нет, то загреметь она может прилично, - на одном
дыхании сообщил полковник и скорбно
высморкался.
- Можем ли мы ей помочь? - пытливо глядя ему в глаза, спросил я.
- Помочь можно всем, - неопределенно и горестно ответил он. - Неплохо
бы только знать, кому помогаешь и
зачем.
- Помочь невиновному человеку, которого намеренно подставили. Кстати
сказать, вашего покорного слугу хотели
упрятать точно таким же макаром.
- Так-то оно так, но все равно потребуются некоторые издержки.
- Думаю, что за этим дело не станет, - хватаясь за телефон, облегченно
заверил я.
- Погоди, а чего ты так о ней печешься? Она тебе кто? Жена? Любовница?
- Она наш клиент, и об этом стоит помнить не только мне, но и вам.
- Ты все-таки взялся тащить то церковное дело?
- Да, и я его добью, - накручивая диск, уверенно ответил я.
- Если не добьют тебя.
Отец Никодим оказался дома, чему я был несказанно рад, впрочем, и он
тоже. После немногословных приветствий
я спросил, как обстоят дела с матушкой.
- Не так хорошо, как хотелось бы. Вы обещали...
- Да, поэтому ждем вас сегодня после обеда у себя дома, - оборвал я
его и, положив трубку, обратился к
полковнику: - Вы сегодня после обеда располагаете некоторым временем?
- По-моему, ты уже все сказал вместо меня. В два часа я буду дома.
- Ну вот и отлично. Это на тот случай, если я вдруг задержусь.
Клара Оттовна Старикова сегодня немного припозднилась. Я успел выдуть
две чашки чаю, прежде чем эта
миловидная особа дала о себе знать.
- Валентина Николаевна, немедленно уберите мусор от подъезда и
прогоните шелудивых собак, что разлеглись на
ступеньках, - зычно и требовательно заявила она о своем приходе. - Совсем
распустились. Не гостиница, а горьковская
ночлежка. Чтобы через пять минут был полный порядок, в противном случае сниму
энный процент с заработной платы. За
исполнением я прослежу сама.
Выдав начальственный гневный нагоняй, она наконец вошла в приемную, и
мое присутствие если ее и обрадовало,
то виду она не подала.
- А, это вы? - стремительно проходя в кабинет, промежду прочим заметила
она и хотела закрыть за собой дверь, но
в последний момент передумала и предложила войти. - Доброе утро, господин
Гончаров, извините за мою несдержанность.
Вы, вероятно, все слышали, но честное слово - уже сил нет ругаться с моими
неряхами.
- Не извиняйтесь, я совершенно вас понимаю. Русская баба, она такое
существо! Пока ее носом в грязь не ткнешь,
она пальцем о палец не ударит.
- Не иронизируйте, это действительно так. В грязи зачаты, в грязи и
живут.
- А вы сами? - чувствуя, как снизу к горлу поднимается зеленая злость,
непринужденно спросил я.
- Что я сама? - удивилась она, не понимая вопроса.
- Сами-то позабыли, в каком свинарнике были зачаты?
- Ну знаете ли... - зашлась она от гнева и, еще не решив, как со мной
поступить, резко села в свое кресло. - Где вы
воспитывались?
- В интернате для дефективных детей. Наши воспитатели любили говорить,
что мы зачаты в грязи и в пьянстве.
Наверное, после этого я не люблю, когда мне об этом напоминают.
- Не могу понять, говорите вы серьезно или в очередной раз шутите?
- Не вижу особой разницы. А тем более вы-то оскорбили всерьез.
- Кого? - искренне удивилась она.
- Да ту же русскую бабу, каковой, кстати сказать, являетесь сами.
Закусив губу, она помолчала, соображая, не выгнать ли меня вон, пока
наконец не нашла единственно верного
решения.
- А ведь вы правы, - принужденно улыбнувшись, признала она.
- А я всегда прав.
- Но мусор от двери все равно убирать нужно.
- Нисколько в этом не сомневаюсь, но только не унижая достоинство.
- Согласна, - закуривая, подвела она итог драчке. - А вы ко мне по
какому поводу?
- Хотел задать вам ряд вопросов. Нет ли вестей от вашей французской
мамы?
- Нет, как уехала со своим ненаглядным, так словно в воду канула. Но я
не удивляюсь. Письмами она меня никогда
не баловала. Одно-два в год, не больше.
- Понятно. Клара Оттовна, слышал я, что в вашей гостинице есть
некоторый хитрый номер, который находится под
вашим личным контролем. Это правда?
- Если вы имеете в виду какую-то потаенную комнату времен Людовика XIV,
то я в первый раз о такой слышу.
- Нет, речь идет о резервной комнате под номером ноль.
- Она не находится под моим личным контролем, просто мы ее держим до
последнего на случай приезда какого-то
экстренного клиента.
- И пять дней тому назад ее занимал именно такой экстренный гость?
- Это вы о ком говорите?
- О том человеке, который в этом номере проживал. Причем проживал без
прописки, а по единому вашему
велению, что является грубейшим нарушением.
- Ах, вы о том типе, - сразу вспомнила Клара и схватилась за голову.
- Да, о нем. Кто он такой, как его фамилия и где он проживает?
- Господин Гончаров, ну откуда же мне знать.
- А что, вы так вот просто можете лично вручить ключ от номера человеку
с улицы, даже не посмотрев его паспорт
или в крайнем случае какое-то удостоверение? Не кажется вам это немного
странным?
- Да нет же, все гораздо проще. Поселить этого мрачного субъекта меня
попросила мать, что я и сделала. Она за
него платила и держала ответ.
- Взгляните, пожалуйста, - показал я портрет, - это он?
- Вне всякого сомнения, такого ни с кем не опутаешь.
- Тогда объясните мне, почему он продолжал проживать некоторое время
уже после того, как ваша драгоценная
матушка выехала?
- Все очень просто - так было ею уплачено за номер. Как видите, ларчик
открывается просто. И если это все, что вы
хотели от меня узнать, то...
- ...то позвольте вам выйти вон? Я правильно вас понял? - спросил я и
угрожающе добавил: - Ну что ж, до скорого
свидания, уважаемая Клара Оттовна.
Выйдя на крыльцо, я убедился, что здесь приказ начальника - закон для
подчиненных. Валентина Николаевна
усердно сметала жухлую листву и старательно утрамбовывала ее в ведра. Блохастые
собаки, имевшие несчастье заниматься
утренним туалетом возле входа, видимо обидевшись, отбыли в неизвестном
направлении.
- Бог в помощь, Валентина Николаевна подходя ближе, поздоровался я с
уборщицей. Однако строга у вас
начальница.
- А как же, порядок должен быть во всем, - охотно отозвалась она. - А
я что-то сегодня расклеилась, совсем забыла
крылечко подмести, вот и получила.
- Всяко бывает, не расстраивайтесь. Валентина Николаевна, вы помните,
как здесь проживала супружеская
пожилая чета из Франции?
- А как же не помнить, вежливые и обходительные люди, по-русски хорошо
понимают, как же не помнить? Яков
Иосифович мне несколько раз мороженое покупал. Хорошие люди, не чета нашим.
- А не подскажете мне, когда и как они съехали?
- Отчего же не сказать - скажу, я как раз улицу здесь мела. А было это
утром пять дней назад. За ними пришло
такси. Они погрузились и уехали.
- Их кто-нибудь провожал или, может быть, сопровождал?
- Провожала их сама Клара Оттовна, а вещи им носил наш охранник Пашка.
- То есть они уехали одни?
- А то с кем же? Клара Оттовна сказала, что домой, на родину, через
Москву направились.
Дом под номером 20 по Березовому бульвару ничем особенным не отличался.
Шестую квартиру на втором этаже
охраняла металлическая дверь, сквозь которую был хорошо слышен работающий
телевизор. Однако на мои
продолжительные и настойчивые звонки никакой реакции из шестой квартиры не
последовало, зато из седьмой вышла
молодая женщина и с любопытством спросила:
- Не отвечают?
- Не отвечают. А телевизор орет на полную катушку.
- Странно, пожилые люди, а такая беспечность. И вчера было то же самое.
- Что то же самое? - зацепился я вопросом.
- Вечером приходил какой-то мужчина и, как и вы, не мог дозвониться,
хотя, как и сейчас, в квартире громко то
пел, то говорил, то стрелял телевизор.
- Наверное, нужно вызывать милицию и ломать дверь, - выдвинул я
предложение.
- Зачем же ее ломать? - удивилась она. - Вика мне оставила две пары
ключей. Одну я отдала квартирантам, а другая
так и висит у меня.
- Вика Симонова? - начиная что-то соображать, спросил я.
- Ага. Она на год к мужу на Дальний Восток укатила, а меня попросила
подобрать подходящих квартирантов. Я
дала объявление, и отбою от желающих не было. Но первого встречного я пускать не
стала, ждала, когда явится кто-то
посолидней. А пять дней назад появились эти Рафаловичи, и я, не раздумывая, с
ними столковалась.
- Давайте ваши ключи, посмотрим, что там у них творится, вдвоем-то не
так страшно.
Ну вот, теперь, кажется, все встает на свои места. Как я и предполагал,
не могла Зоя Андреевна уехать просто так,
несолоно хлебавши. Не такой она человек.
- А может, сначала вызовем милицию, а уж потом будем открывать? -
поделилась своими сомнениями осторожная
соседка.
- Милиция будет шибко ругаться, если откроет дверь и никого там не
найдет, - возразил я и тем самым подтолкнул
ее к действиям.
В опрятной, уютной комнате Яков Иосифович безмятежно спал в кресле
перед телевизором, а Зоя Андреевна,
накрывшись пледом, удобно устроилась на диване.
- Они спят, - шепотом сообщила соседка. - Зря только их потревожили.
- Спят, - мрачно подтвердил я, прикоснувшись к холодной руке
Рафаловича. - Спят и видят райские сны. Им
больше уже никогда не проснуться. Вызывайте милицию.
- А они... - что-то хотела спросить молодайка, но, передумав, тихо
упала в обморок.
Этого мне только не хватало. Вместо того чтобы заниматься нужным и
полезным делом - шмоном квартиры, я был
вынужден всю свою энергию и внимание переключить на чувственную даму. Впрочем,
кружки воды хватило, чтобы
привести ее в сознание.
- Вы думаете, они в самом деле мертвы? - со страхом глядя на
квартирантов, спросила она, поднимаясь.
- Мертвее не бывает. Вызывайте милицию. Да не с этого телефона, -
упредил я ее схватить трубку рядом стоящего
аппарата. - Его не трогайте. Идите к себе в квартиру и вызывайте со своего
домашнего.
- Да, конечно, я вас понимаю, - заторможенно ответила она и поплелась
к себе.
Времени у меня было в обрез. Обмотав руку носовым платком, я обследовал
содержимое карманов Рафаловича и
дамской сумочки Зои Андреевны. Оставив все как есть, я забрал только их записные
книжки. Буквально секундой позже в
дверь заглянула соседка и, сообщив, что милиция вызвана, наотрез отказалась
уходить из квартиры. Чертова кукла, как же
ее спровадить?
- Послушайте, милая, а вы не могли бы сварить, мне крепкого кофе?
- С удовольствием, - обрадовалась она. - Вам с сахаром?
- С сахаром, с сахаром, - пробурчал я.
Как только она закрыла свою дверь, я тенью папы Гамлета выскользнул из
квартиры и что есть духу припустил к
машине. Отъехав метров на сто и удостоверившись, что славная милиция прибыла к
подъезду, я рванул оттуда куда
подальше.
Возле офиса тестя я остановился и, не выходя из машины, занялся
изучением блокнотов четы Рафалович. Первой я
пролистал книжку Якова Иосифовича, но, как и ожидал, ничего интересного там
обнаружить мне не удалось. Блокнотик
Зои Андреевны меня порадовал уже через пять минут, когда я дошел до буквы "К".
Последней на эту букву была записана
фамилия Котов, а величали этого Котова Анатолием Васильевичем, что мне очень
понравилось.
- И долго ты будешь сиднем сидеть? - ткнул меня в плечо подошедший
тесть. - Приехал, понимаешь, и сидит. Я
уже за тобой минут десять наблюдаю. Что ты так внимательно изучаешь?
- Записные книжки мертвых Рафаловичей.
- Мертвых? Наверное, интересно? - удивился тесть.
- Очень. Алексей Николаевич, нужно выяснить, кто есть Анатолий
Васильевич Котов.
- А на кой черт он тебе сдался?
- Во-первых, это он подбросил наркотики в машину Лютовой, за что ее и
задержали, а во-вторых, возможно, что он
имеет отношение к смерти Зои Андреевны Рафалович и ее мужа.
- Однако! И как он их пришикнул?
- Отравил, а если точнее, то всыпал им какой-то снотворной дряни,
потому как вид трупиков безмятежный и
ангельский.
- Хорошо, подожди меня двадцать минут, а лучше пока смотайся и привези
пожрать.
- Значит, так, - информировал меня полковник, когда я, выполнив
поручения, вошел в его кабинет, - Анатолий
Васильевич Котов - неудачливый адвокат, выгнанный из гильдии. В настоящее время
постоянной работы не имеет.
Тридцати лет от роду, женат, имеет одного ребенка и проживает по улице
Индустриальная, дом 16, квартира 7. Это все, что
мне удалось для тебя выяснить.
- Этого более чем достаточно, - переписывая адрес, ответил я. - Не
забудьте о свидании с отцом Никодимом.
Вероятно, я на этой встрече присутствовать не смогу.
- Ты куда? Может быть, нужна моя помощь?
- Нет, пока обойдусь своими силами, а если что, то непременно позвоню.
Дверь котовской квартиры мне открыла хрупкая миловидная блондинка
примерно тридцати лет. Ее вздернутозадорный
носик, равно как и глаза, был красен и печален. Видимо, она еще совсем
недавно ревела и жаловалась на свою
проклятущую жизнь.
- Вам кого? - прикрывая лицо рукой, с какой-то надеждой спросила она.
- Я бы хотел видеть Анатолия Васильевича, - учтиво ответил я.
- Я бы и сама хотела его видеть! - вдруг разревелась блондинка. - Он
сегодня не ночевал дома. Наверное, с Толиком
что-то случилось.
- Успокойтесь, ради бога, подумаешь, одну ночь не ночевал дома, -
неуклюже успокаивал я бедную женщину. - С
нашим братом такое случается.
- Да нет же, он не такой, мы с ним уже шесть лет как женаты, и ничего
такого не было. Он даже когда на работе
задерживался, то всегда звонил. И все эти последние дни аккуратно мне звонил,
предупреждал, что или задержится или
вообще придет только под утро, а вчера и сегодня полное молчание.
- И когда вы последний раз его видели?
- Как вчера утром ушел, так и с концами.
Ну вот, кажется, и все, дело зашло в тупик, подумал я, подходя к
машине. Скорее всего, Анатолий Васильевич,
основательно почистив граждан Франции, ударился в бега, и, когда он теперь
объявится в нашем городе, одному только
Богу известно. Наверное, он все-таки нашел церковные ценности, иначе зачем ему
понадобилось убивать Рафаловичей?
Убил, когда увидел, как мало ему причитается и как много увозят с собою они. На
всей этой истории можно ставить точку,
и ничего тут не попишешь, господин Гончаров, надо честно признаться, что на этот
раз ты проиграл. Пора ехать домой,
плюнуть и забыть, как говорит любимый тесть, а главное - отоспаться.
... Сидя за обеденным столом, отец Никодим вел с полковником тайные
переговоры, к которым не был допущен
даже я. Вполголоса назывались какие-то фамилии, сроки и суммы. Особенно не
прислушиваясь и понимая, что и без меня
они отлично поладили, я прошел к Милке в спальню и молча завалился под бок.
Проснулся я аж в десять часов, наверное, сказалась усталость всех
последних дней. Проснулся от смутной тревоги -
словно сделал что-то не так, а может, и вовсе ничего не сделал. Походив по
комнате и не понимая, что меня взбудоражило, я
набрал телефон Котова, и зареванный голос его жены сообщил, что ничего нового на
этот час не произошло, Толика до сих
пор нет дома.
- Ты что ходишь, как тигр по клетке? - преградил мне дорогу тесть.
- А хрен его знает, - честно признался я. - Чего-то не так.
- Так давай возьмем Милку и закатимся в какой-нибудь бар, посидим,
расслабимся, отдохнем.
- Нет, настроение у меня диаметрально противоположное. Ощущение такое:
что-то где-то я упустил, а что именно -
не могу сообразить.
- Плюнь и забудь. Мудрый совет! Все кончилось.
- В том-то и дело, что меня не отпускает чувство незаконченности.
Знаете что, Алексей Николаевич, съезжу-ка я в
это село Белое в последний раз, просто так, для очистки совести.
- Смотри, как бы опять не влип. Где тебя там искать?
- У бабы Любы Стешкиной.
Моя тревога оказалась не напрасной. Еще не доезжая до ее ворот, я
заметил вишневую "семерку", стоящую у ее
дома, и принадлежать эта машина могла не кому иному, как Кларе Оттовне
Стариковой. Не доезжая полусотни метров до
нее, я остановил машину и, стараясь как можно меньше шуметь, прокрался во двор.
Буквально на цыпочках я подобрался к
освещенному окну и замер.
Баба Люба сидела на той самой койке, где когда-то спал я. Сидела она
точно посередине. Обе ее руки вразлет были
накрепко привязаны к спинкам койки, а рот запечатан широкой клейкой лентой.
Старые валенки, в которые были всунуты
ее ноги, прибиты к полу большими гвоздями. Но ее никто не пытал. Кларе Оттовне
Стариковой было не до нее. Она
трудилась, как пчелка. Радостно заныривая в подполье, она вытаскивала оттуда
всякие затейливые вещицы и, тщательно
регистрируя их в тетрадку, любовно складывала в картонные коробки, стоящие возле
входной двери.
От удовольствия я даже хихикнул. Еще немного полюбовавшись ее
аккуратной и методичной работой, я решил, что
пора действовать. Но как? Наверняка двери она закрыла на крючок, а когда я начну
в них ломиться, она может выкинуть
самый неожиданный фортель, вплоть до пули из пистолета. Мне было необходимо все
время держать ее в поле зрения.
Подождав, когда она в очередной раз вытащит свою добычу и, нагнувшись, начнет
старательно укладывать в картонку, я
спиной, с разбегу и всей своей массой, вместе со стеклами и оконным переплетом
ввалился в избу. Вскочив между ней и
открытым подпольем, я поклонился.
- Добрый вечер, уважаемая Клара Оттовна. Вам одной-то не трудно? Может
быть, я смогу вам помочь? - с
любопытством разглядывая коронки и пломбы в ее открытом рту, куртуазно-глумливо
спросил я, но, не получив ответа,
добавил: - Закрой рот, курва.
Рот она послушно закрыла, но удивляться не перестала, а ее рука
потянулась ко внутреннему карману куртки, где
меня мог ждать большой сюрприз.
- Руки за голову, сука! - еще менее учтиво скомандовал я. - Не
двигаться, урою!
Покорно замерев, она в бессильной ярости пепелила меня глазищами, но
это было уже не так страшно.
Бесцеремонно отодвинув ее левую грудь, я запустил руку за пазуху и вытащил
старый, потертый "ТТ".
- Ложись на пол, - отойдя на пару шагов, чтобы самому не загреметь в
подпол, распорядился я. - Быстро и мордой
вниз. Да не мычи ты, старая калоша! - заметил я бабе Любе, с удовольствием
наблюдая, как Клархен послушно
укладывается на пол. - Ну а теперь рассказывай, как ты дошла до жизни такой?
- Ничего я вам рассказывать не намерена, - глухо отозвалась
поверженная мной Клара.
- Расскажешь, милая, еще как расскажешь! - весело возразил я, и тут
произошло неожиданное: ноги птичками
вылетели из-под меня, я ударился лбом об пол и полетел в черноту преисподней...
Очевидно, падая вниз, я ударился головой о чурку, потому что долго не
мог прийти в себя. Если и дальше будет
продолжаться в таком же духе, то очень скоро я стану полным идиотом, а может
быть, уже им являюсь, потому как до сих
пор не могу понять, почему оказался в подполье, если Клара лежала на животе в
двух метрах от меня, а баба Люба только
мычала коровой, надежно привязанная к спинкам кровати. Кстати сказать, я тоже
связан, причем грамотно и умело, с
минимумом веревок и узлов, но так, что пошевелиться для меня целая проблема.
Словно сам черт дернул меня за ноги из
преисподней.
- Ну что, Гончаров? - Над освещенным квадратом сверху показалась голова
Клары. - Вы хотели со мной
поговорить, и я к вашим услугам, только не телитесь: я, как всегда, тороплюсь, и
мне, как всегда, некогда.
- Клара Оттовна, я хотел вам сказать, что вы замечательно паскудная
баба и рано или поздно, но я до вас доберусь и
утоплю в дерьме.
- Сожалею, но у вас это не получится хотя бы потому, что на этом свете
мы с вами больше не встретимся.
- На том свете мы с вами не встретимся. Вы убили собственную мать, а
страшнее греха не бывает. Вам гореть в аду,
а мне собирать райские яблоки.
- Собирайте, я не против. Полагаю, что наш содержательный разговор
исчерпан? Прощай, великий сыщик
Гончаров. Паша, у нас все готово? Мы можем ехать?
- Да, Клара Оттовна, я все упаковал, - ответил густой мужской бас. -
Все перевязано, ничего не забыто. А как быть
с этой старушенцией?
- Закинь ее в подпол, чтоб господину Гончарову не было скучно умирать
одному.
- А его тачка?
- За руль его машины сядешь ты, - категорично заявила полунемка
Клархен. - Незачем оставлять ее здесь, то
...Закладка в соц.сетях
